Яркая

      — Санеми, не думаешь, что она немного не твоего уровня?       Суровый тон Обаная мало чем смягчает реальность его вопроса. Санеми ещё раз напомнили, почему ему позволено лишь смотреть: можно только тосковать с расстояния, равного около трёх метров. Пять незримых ступенек социальной лестницы и одна большая проблема: она. даже. не знает. что. я. существую.       — Никто мне не ровня, — проворчал парень, сверкнув своим фирменным хмурым взглядом. — Она просто яркая, вот и всё. Я легко отвлекаюсь.       — И именно поэтому ты игнорируешь меня всякий раз, когда она появляется в столовой в то же время, что и мы. — Фыркнул Обанай.       — Чёрт. — Вилка Санеми скрипнула по тарелке.       — И вот почему ты напугал тех девушек, выгнав их изо стола. — Приподняв бровь, продолжил Игуро.       — Прекрати! — Он агрессивно проткнул вилкой свою курицу.       — Так получилось, что она сидит напротив.       — Я сказал… — Санеми небрежно вгрызся в пережаренное мясо.       Маска Обаная растянулась, когда тот ухмыльнулся. Он сделал свой последний удар: — И ты забыл съесть свою еду, когда она посмотрела тебе в глаза.       — Б-Блять! — Из-за набитого рта слова были неразборчивыми.       — Если никто тебе не ровня, то почему бы тебе не сделать первый шаг. Привет, я Санеми! — С хриплым писклявым голосом спародировал друг.       — Я так не разговариваю. — Он одним разом проглотил кусочек. — Кроме того, яркие вещи лишаются своего сияния в тот момент, когда к ним прикасаются. — Рассердился Санеми.       — Как скажешь. Блестящих штучек также не заботят грубые мудаки. — Усмехнулся Обанай.       — Я надеру твою грёбанную задницу.       — Поэтому я и Мицури… — Парень переключился, закатив глаза.       — Только не начинай рассказывать о своей чёртовой идеальной личной жизни. — Обанай тут же был прерван замахнувшейся в его сторону вилкой.       — Идеальной? — Запыхался Игуро. — Чувак, ты знаешь сколько времени ушло на…       — Если это должно быть обходное мотивирующее слово или любовный совет, — Санеми встаёт. В одной руке у него полупустая тарелка. Второй он стальной хваткой взял стакан и, наклонив голову, выпил оставшийся лимонад. — То просто, блять, не нужно.

***

      Стоять в очередях — не твоя сильная сторона. Ногти быстро стучат по тёплой тарелке. Капли воды блестят под привычным освещением столовой. Ты уже отскребла слабые остатки чужого обеда, не потрудившись поискать новую, более чистую тарелку. На всех были какие-то пятна. Подняв свой взгляд, чтобы осмотреть стоящих впереди тебя людей, ты сразу упираешься в высокую широкую фигуру беловолосого парня. Облегающая зелёная рубашка подчёркивает его напряжённые мышцы спины. Тихо вздохнув, ты замечаешь, как дёргается его шея, а изгиб бицепса становится заметным, когда он, скорее всего, скрещивает руки перед собой.       — Хей! — Сказала ты. Болтовня, звон и шипение во время перемены поглощают все твои попытки привлечь его внимание. — Приве-е-е-ет.       Почему-то его бицепсы сильнее напряглись. Ткань на пройме его рубашки растянулась, показывая его крепость.       — Ну ладно, — пробормотала ты, сосредоточившись на своей тарелке, начав снова шкрябать по ней. — Не обращай внимания. Я предположила…       — Если тебе что-то нужно, спрашивай.       Ты моргнула. Подняв голову, твоему взору представился прекрасный фиолетовоглазый парень.       — Они настоящие? — Вспыхиваешь ты. Щёки горят, а глаза жмурятся, прежде чем успеваешь справиться со стыдом.       — Прости? — В его голосе слышится дразнящая недоверчивая нотка. — Если это то, что ты…       — Нет, наверное, это контакты?       Если бы это не вбило в твой гроб-смущения последний гвоздь, то ты влепила бы себе пощёчину. Прямо здесь и сейчас.       — Разуй свои глаза, — уже более мягко сказал он. — Я не ношу контактные линзы.       — Приятно познакомиться, — робко приоткрыв свои очи, ты протянула свободную руку. — Я прошу прощения. Твои глаза, наверное, часто привлекают внимание. «Слишком красивы, чтобы этого не делать».       — Я Санеми. — Спокойно ответил он. Твоя рука осталась нетронутой. Его челюсть сжалась. — Тебе что-то нужно или нет?       — Или нет, — сморщив нос, ответила ты и отвела взгляд в сторону. Рука вяло опустилась. — Я могу подождать.       — Твои непрекращающиеся царапанья говорят об обратном, —ворчит Санеми. — Если тебе ничего не нужно, то хотя бы будь менее раздражающей для тех, кто стоит в очереди.       — Ты всегда такой злой? — Фыркнула ты, полностью игнорируя его укол.       — Обычно я не уступаю своё место.       — Значит, я особенная. — Ты усмехаешься, сверкнув глазами, когда он нахмуривает брови. — Или просто особо раздражающая?       — Особо раздражающая, — он невозмутим. — Определённо нервирующая.       На этой дружественной ноте ты замолчала. Незначительно шаркая вперёд, ты мысленно проклинала тех, кто ужасно спланировал школьный бюджет, который сократил число обслуживающего персонала столовой.       — Знаешь, ты выглядишь знакомо.       — Понятное дело. — Санеми отворачивается от тебя, пожимая плечами. И от этого его лопатки пульсируют.       — Что ж, я недостаточно хороша для тебя? — Пробурчала ты. Щёки снова стремительно краснеют, когда парень оборачивается и смотрит на тебя.       — Почему ты разговариваешь со мной?       — Я не знаю! — Воскликнула ты. — Хочу побыть милой? Или утомляющей? Потому что я голодная и мне скучно? Эта очередь кажется бесконечной!       — Проходи. — Край губ начал дёргаться. Сверкнув глазами, он совершает перед тобой медленный жест рукой.       — Нет!       — Ты ведёшь себя глупо.       Прежде чем ты успела что-либо возразить, парень маневрирует и становится позади тебя. Он излучает раздражение. Опираясь, его мышцы едва касались твоих обнажённых рук. Мурашки пробежали по коже, когда парень скрестил руки. С твоей точки зрения, его вид становится более чётким. Ты была занята рассматриванием его телосложения и поэтому не сразу заметила его реакцию на твоё пристальное внимание. Настолько занята, что начала произносить его имя под нос, чтобы запечатлеть в памяти. Румянец пополз вверх по его ключицам, шее, мочке ушей. Так занята, что не замечаешь, как получила еду. Как Санеми открывает и закрывает рот, чтобы скрыть нерешительность и одиночество:       — Как тебя зовут?       — Спасибо, Санеми, — говоришь ты, радостно махая рукой. — Может, я увижу тебя ещё раз?       Ответ застревает у него в горле, когда он смотрит, как ты уходишь. Отведя взгляд в сторону, парень пересекается с Обанаем. Хорошая попытка. Игуро показывает ему большой палец вверх, в то время как Санеми, отмахиваясь от него, тяжело стонет.

***

      — Санеми, — прошептала ты, проведя кончиком пальцев по его гладким и чувствительным на ощупь шрамам. У него перехватило дыхание от этого лёгкого нажатия. — Пообещай мне, что ты был трезв.       Содрогаясь от тихого смеха, парень ловит твою руку. Мягкими и нежными губами целует твои кончики пальцев. — Я не пью. — Скользит глазами по твоей случайно разбросанной одежде. — А ты?       — Немного. — Промурчала ты, приподнимая себя, чтобы перевернуться и оказаться на нём сверху, обхватив его за талию запотевшими и мягкими бёдрами. В его паху разогрелся жар от хорошо знакомого положения. — Задолго до того, как ты приехал.       — Ждала меня, да? — Сжав твои бёдра, он, впиваясь в твою кожу, самодовольно усмехается. Сдавленное шипение усилилось, когда Санеми напрягся из-за спермы, которая вытекала из твоих скользких складок на его живот. — Не думал, что смогу тебя увидеть на такой вечеринке.       — А я не думала, что ты устраиваешь такие вечеринки, — подколола ты в ответ, наслаждаясь непристойными хлюпаньями, доносящиеся от медленного трения. Его напряжённый живот блестяще изогнулся и божественно упёрся в твой клитор, — пока не явился твой сосед и не пригласил меня. — Прижавшись к его грудной клетке, твоя грудь потяжелела, согреваясь. Твой многообещающий и пьянящий голос прозвучал у его уха. — Я и представить не могла, что сегодня ночью меня будут трахать.       — Я тоже, — хрипит Санеми. Головка его члена набухла и размазала сперму по мягкой поверхности твоей задницы, снова эрегируя. — Не думал, что ты появишься у моего порога. — Схватив тебя за подбородок, он представляет своим обнажённым зубам твою шею и жадно кусает. — Выглядишь так чертовски великолепно, словно умоляешь поглотить себя. — Его язык проводить по впадине твоей шеи, а бёдра дёрнулись вверх для трения. — Хорошо, что я нашёл тебя первым, м? Хорошо, что я добрался до твоего красивого ротика, до твоей прелестной киски первее какого-нибудь трахальщика.       — Санеми, — хнычешь ты, слегка наклоняя голову, чтобы разглядеть опасный и туманный блеск в фиолетовых глазах. — Я…Я здесь не ради каких-то трахальщиков.       — Но ты здесь, не так ли? — Подразнивает он. Напоследок, целуя в подбородок и освобождая челюсть. — Ты обвела меня вокруг пальца ещё в тот момент, когда я увидел тебя. Смеющуюся со своими друзьями в столовой, с этой твоей невероятной улыбкой, от которой у меня скручивается желудок. — Сглотнув, опасная острота исчезает также быстро, как и появляется вместо неё мягкое признание. — Если бы Обанай не вмешался, то я стал бы совершенно невыносимым. — Фыркнул парень.       — Я забыла сказать тебе своё имя. — Застенчиво признаёшься, начиная свой парад неряшливых горячих поцелуев по его блестящим ключицам. Напряжение, вызванное его первым оргазмом, всё ещё было заметно. — Думаю, я упустила свой шанс. — Тянешься к его члену, ловко обводишь кончик большим пальцем, ухмыляясь его нескрываемому стону. — Интересно, как я смогу оправиться после такой встречи с твоими очаровательными волосами и блестящими глазами. — Игриво подмигиваешь, сжимая его член, и в ответ получаешь слегка хмурый взгляд. — Твой джентльменский жест — спас меня от голода.       — Хочу снова почувствовать тебя. — Единственное предупреждение. И вот он задирает свой член между твоих складок, резко просовывая кончик во внутрь. Ритм неглубокий и плавный. Постепенно проникает всё дальше и дальше в твою медово капающую дырочку. — Блять, — хрипит парень, пока твоя попка так идеально и увесисто лежит на нём, — ты чертовски прекрасна.       — Это всё, чего ты хочешь? — Тихо спрашиваешь ты, практически теряясь на его широкой груди, пока твоя киска крепко сжала его.       — Это? — Он усмехается. Его любящие нахмуренные глаза встретились с твоими дрожащими и широко открытыми. — Конечно нет. Я хочу узнать тебя получше: твой любимый цвет, как ты выглядишь по утрам, что мне стоит сделать, чтобы извиниться. — В повторяющемся тихом ворчании лежит уверенность. Санеми продолжает медленно двигаться. — Я влюбился в тебя по уши, идиотка! Так какого хрена это всё, чего я хочу?       — Ты только что назвал меня идиоткой? — Ты хихикаешь, выгибая спину навстречу его движениям. Его глаза мерцают от вида твоей груди.       — Можешь любить или ненавидеть, но это мой язык любви. — Раздражается он.       — Мне очень нравится этот язык любви, — мурлыкаешь ты, хватаясь за его плечи, с которых стекают тоненькие струйки пота, пока ты подстраивалась. — Думаю, что смогу приспособиться к таким кличкам.       Санеми ускоряет свой темп, и вторая кульминация резко и безжалостно вырывается из твоего тела. Он скользит рукой от твоего бедра к половому органу: сильно и интенсивно надавливая на твой клитор. Его спальню разрывает от твоего оглушающего вопля. Когда ты кончаешь на член, твои бёдра сдавливают его, заставляя остаться без воздуха. Ногти глубоко впиваются в его плечи, а шея покрывается крапинками впоследствии его любовных укусов.

***

      Солнечный свет слабо пробивается сквозь жалюзи. Тихое дуновение твоего дыхания не позволяет Санеми шевельнуться даже на дюйм. Слишком боится нарушить твой сон. Твоя нога удобно и надёжно устроилась между его ногами. Пальцы надавливали на мягкую грудь. Это ощущение, которое он хотел бы сохранить на чёрный день. Благодарный за отсутствие выпивки, а значит, и похмелья, он закрывает глаза, греясь в воспоминаниях о твоей внезапной страсти, обнажённой фигуре в лунном свете, изгибе твоей улыбки: горячей и приветливой на его фоне.       — Ну и как я выгляжу по утрам?       Твой сонно пробормотавший вопрос застаёт его врасплох: учащение дыхание осталось незамеченным. Он слишком глубоко погрузился в свои воспоминания. Наклонив голову, чтобы получше разглядеть тебя, парень ласково ухмыльнулся. Его взгляд становится всё более мягким, а истощённость ото дня ещё не прошла.       — Как будто ты только что проснулась. — Беспечно говорит он, тем не менее, расплываясь в улыбке. А мускулистая рука притягивает тебя ближе к себе. Так близко, что можно разглядеть блики приглушённого серебра в его радужке.       — Хм. Слава Богу, сегодня суббота, — зеваешь ты, потягиваясь в его объятиях, а пальцы ног находят опору в его лодыжках. — Я определённо не заводила будильник.       — Какой тупица будет устраивать вечеринки в будний день?       — Не ты, — мило отвечаешь ты, хлопая ресницами. — Ты не тупица.       — Иди нахуй. — Бормочет он.       — Уже? — Лениво подмигиваешь ты. — А разве у мужчин нет рефрактерного периода или что-то типо того?       — Прошлой ночью я кончил только один раз. — Пробурчал он, пряча своё лицо в твоих тёплых от солнца волосах.       — Точно, — хихикаешь ты, с нежностью вспоминая, как он тебя тщательно вытер. И потом, прижавшись к нему, ты отрубилась. В твоих глазах проскакивает удовлетворение. — Ты потрясающий.       — Что, достаточно удивлена, чтобы повторить это? — Его голос становиться жёстче. Каким-то образом он отдалился, однако его тело было неподвижным.       — Разве я уже не спрашивала об этом? — Мягко отвечаешь ты.       — Да.       — Может, я и не влюбилась в тебя до беспамятства, но ты мне определённо нравишься, идиот. — Уверенно хмыкнув и сморщив нос, ты ткнула его в щёку.       — Да уж. — Вздыхает он.       — Значит, мы снова это сделаем. — Откровенно отмечаешь ты.       — Хорошо. — Он наконец усмехается.       — Отлично. — Ухмыляешься ты.       — Хм. — Он хмурится и делает вид, что хочет оттолкнуть тебя, но быстро возвращает тебя в свои объятия. А пульс мгновенно учащается.       — Раньше ты так не говорил, — пропела ты, заправляя немного длинную прядь волос за ухо, воркуя над его моментальным покраснением. — Думаешь, Обанай нас слышал?       — Блять. — Санеми внезапно ужаснулся следующего разговора с лучшим другом.       — Бедолага, — смеёшься ты, а в голосе звучит насмешливое сочувствие. — Наверное, жалеет, что пригласил меня.       — Не, ну его на фиг. — Голос охрип. Пожимая плечами, Санеми чмокает тебя в лоб