Их первый раз

Юкимия Кенъю никогда не думал, что возненавидит ночь. Темно-синий цвет не заставляет Вселенную терять свой свет, он на самом деле становится красивее. Звезда так уверенно излучает свой свет, хоть и знает, что она не такая большая, как Луна, однако тускнеть не хочет. Юкимия всегда восхищается красотой природы. Свет Луны всегда падал на красоту неба через окно его спальни, отказываясь двигаться. Иногда он так мило улыбался, прежде чем, наконец, закрыть глаза и заснуть. Юкимия никогда не думал, что небо, которое он так любил, станет немым свидетелем его темной ночи. А может быть, отказать быть свидетелем? Он и сам не очень понимал, почему блеск был тусклым, когда он беспомощно лежал на траве? Почему они исчезли, когда Юкимия нуждался в помощи  — или, по крайней мере, он знал, что он не один? Его тело было уничтожено. Ах нет, не полностью уничтожен. Просто притча. Слезы его продолжали литься без остановки, голос уже не звучал как следует; Может быть, потому, что он слишком старался найти помощь. Каждое слово «нет», «пожалуйста», «остановись», «больно», казалось, разносилось ветром. Очки, которые помогали ему видеть, больше ему не помогали. Фигура над ним была размытой; хотя Юкимия знал, кто этот человек. Айку. Оливер Айку. Можно ли его назвать другом? Юкимия не знал. Они не были настолько близки, чтобы их можно было назвать друзьями, но и не настолько уж далекими. Они двое часто обменивались приветствиями, вместе смеясь над легкими шутками Отои или Карасу; его лучшими друзьями. Итак, почему это происходит? Кто виноват? Айку употреблял алкоголь? Или они планировали небольшую вечеринку, чтобы отпраздновать свой успех? Или похоть? Или... Юкимия виноват в том, что гуляет один, хотя ему следовало бы спокойно спать в постели..? «Ннх — Бля», — восхитительный стон раздался с уст мужчины с двухцветными глазами. Их обоих залил пот, движения были настолько беспорядочными, что сигнализировали о близости освобождения. Айку сжал его бедра сильнее; делая там красные отметки. Все, что могла сделать Юкимия, это умолять, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Его крики не утихли, однако Айку ответил «равнодушием». Только его выпуск является основной целью. Каким же Кенъю был дураком, когда он истекал кровью под ним. Айку не мог быть глупым, учитывая, что состояние Юкимии сейчас в ужасном состоянии. А вот Кенъю был глуп, его плач и голос все больше пропадали. Айкур не волновала боль, которую получил Юкимия из-за неподготовленности его анальной дырочки. ( пиздец, что я перевожу ) Когда Айку увидел, как Юкимия так красиво смотрит на звезды, у него на уме было только одно. Ему хотелось пролить сперму на лицо, в тело. Пуст. Его мозг был настолько пуст, там была только мирская похоть. После более чем недели занятий делами в кампусе Айку пришлось получить награду; даже разрушая жизни других людей. Назовите его придурком. В конце концов, кто в этом мире не знает, что Оливер Айку — придурок? Он встречался сразу с пятью людьми и даже не колебался предложить им заняться сексом вместе. Ночевать с разными иностранными девушками было для него обычным делом. И Айку нетрудно получить желаемое, даже если он рискует своей дружбой. Ах, еще немного, еще немного. Все его тело тряслось; Казалось, его кровь собралась в одной самой восхитительной точке его тела. Он наносил один мощный удар за другим, перемежаясь стонами: «Ннх — так хорошо, блядь». Его глаза закрылись, чтобы сосредоточиться на эйфории, которую он чувствовал. Ах, как вкусно. Айку никогда не знала, что тело его друга было таким восхитительным. Два цвета снова видны, чтобы так пристально встретиться взглядом противника. Медленно, но верно Айку стер расстояние между ними. Он ищет большей стимуляции от тела своего " товарища ", он хочет чувствовать больше, чем это. Жажда удовольствий поглощала его. С другой стороны, Юкимия больше не мог сопротивляться. Он сдался. Его тело онемело, как и сердце. Он был похож на куклу, у которой не было души — пустым местом. Затем, когда Айку сбросила свою сперму со счастливым выражением лица, которую Юкимия не мог описать, а затем отпустил их после того, как эйфория исчезла, и ушёл, он мог только тупо смотреть в небо. Ах, небо все еще тусклое. Теперь он действительно был один...