Тайны психиатрии или журналистское расследование

Начать своё расследование именно с похода в кабинет Игоря оказалось верным решением. Потому что без поддержки в лице полиции ничего не получится. Тебя обязательно или повяжут, или утилизируют по тихому. Найдётся куча статей, которые на тебя повесят или же компашка головорезов, которые популярно объяснят, что в это дело нос совать не нужно. Но так как у меня есть собственный Майор мне такое будущее не грозит. Да и по правде говоря, мне было страшно начинать что то подобное без Игоря. За все годы, что мы дружим я привыкла, что мы практически как сиамские близнецы - везде ходим вместе. Было сложно отвыкать от его компании, когда я переехала в Москву, но деваться было некуда. - Игорь, куда мы идём, ты можешь мне объяснить? У меня уже ноги отваливаются. Я за тобой не успеваю! - мой голос в тот момент можно было назвать «кряхтением» старой бабки, но я отважно следовала за сумасшедшим полицейским. Мой рост в сто шестьдесят сантиметров сыграл со мной злую шутку на ровне с ростом Грома. Один его шаг равнялся моим трём. Практически задыхаясь, я остановилась, уперев ладони в колени. - Гром, черт возьми! Остановись! - Мы идём к нашему очень хорошему знакомому - Игнату. Для чего? Этот человек «работает» намного лучше местных газет и даже бабушек на скамейке, он знает всё, что происходит в городе и обязательно поможет нам. - мужчина загадочно хмыкнул. - Было бы странно, если бы он нам не помог. - Ну и чем нам поможет местный барыга, переломавший тебе жизнь? Тебе напомнить из за кого ты потерял... самого близкого человека? - и только сказав эту фразу я тысячу раз пожалела. Воспоминания об отце доставляли Игорю много боли и после этого он замыкался в себе, несмотря на то что прошло достаточное количество времени. - Прости, я не хотела! То есть, я хотела сказать, что Игнат не лучший помощник. - Ты сказала то, что сказала. Извинятся за это смысла нет. Мы идём к Игнату и на этом точка. Голос мужчины звучал грозно, но не угрожающе. Это означало, что даже после сказанного мной он не бросит меня и моё расследование на полпути. У меня был свой план, но перечить Грому, тем более теперь, было бы очень опасно. Мы шли ещё минут тридцать, но уже после пяти минутной передышки, которую я сама себе устроила, а Игорю просто было некуда деваться. Остановились подле не очень приметного вагончика на колёсах. Он был обшарпанным и в царапинах. Видимо, застал СССР. - Наш друг совсем обеднел, ежели поселился в таком месте? - я брезгливо огляделась, желая как можно скорее уйти отсюда. - Анна, харэ паясничать, ты тоже не с за́мков свою жизнь начинала. На это я лишь возвела глаза к небу и увидела приближающегося к нам Игната. За три года, что я не видела его ничего не изменилось. Всё та же кепка, тот же имидж и та же наглая ухмылка на лице. - Анна Ивановна, Игорь Константинович, какие люди! Я, честно говоря удивлён. Когда Игорь сказал, что прибудет в мои пенаты, я точно не ожидал увидеть и тебя. - Игнат подошёл ближе и взяв мою ладонь в свою, коснулся лёгким поцелуем тыльной стороны моей руки. Я притворно улыбнулась, парень ответил тем же. - Спектакль окончен, друг. Давай ближе к делу. Нашёл что нибудь интересное? - голос подал Гром, уставший от притворства, витающего в воздухе. - Ах, да! Одну секунду. - вытащив из кармана лист бумаги, парень откашлялся и зачитал. - Вениамин Рубинштейн — штатный психиатр следственного изолятора, обследует вашего Разумовского. Мужчина средних лет. Тёмные волосы, карие глаза. Имеет небольшие густые усы и бороду. Носит очки и деловой костюм с галстуком. Вениамин — опытный психиатр с многолетним стажем. Среди его пациентов были идейные убийцы, маньяки - рецидивисты, люди с психическими отклонениями. Мозгоправ этот говорит, что ему всё ещё не удалось докопаться до истинной причины психического расстройства Разума. Во всех тестах недопсих показывает результаты психически здорового человека. Согласно им, Разумовский искренний, умный и отзывчивый человек с идеалистическими взглядами на окружающий мир. Но внутри него скрывается другая личность, совершившая множество убийств, так считает сам Рубинштейн. Поэтому он пришёл к выводу, что Сергей страдает раздвоением личности. Есть доказательства того, что Рубинштейн пичкает вашего Серёжу экспериментальными таблами, разработкой которых занимается сам в личной лаборатории. - Игнат передал фотографии, на которых изображены бутылки с разноцветными таблетками, больше подходящими на детские конфеты. Так же мой информатор сообщил мне, что Рубинштейн, естественно без разрешения администрации, приковывает Разумовского к больничной койке ремнями и погружает в галлюцинации при помощи снотворных. Санитарам, которые участвуют в этой вакханалии, он объясняет, что так Сергей сможет перебороть свои страхи и дать второй личности выйти на волю. Ну, и в принципе на этом всё. Парень убрал лист обратно в карман, а мы с Игорем переглянулись и в один голос произнесли : - Нелегальные эксперименты? - Аа, стоп, чуть не забыл! - Игнат вновь вытащил фотографии и передал нам. Там мы увидели клочки бумаги с не очень разборчивым почерком, было понятно, что записи сделаны в спешке. - Это обнаружил мой информатор. Что там написано он так и не понял и поэтому сфоткал. Кажется, Разумовский планирует какую то херню. Теперь точно всё. Очень надеюсь, что помог в поиске разгадки и буду признателен, когда помощь понадобится мне. - парень подмигнул Игорю и скрылся в переулке. Нам оставалось переварить всю информацию и продолжить копать дальше.              Чтобы думать было спокойнее, мы приехали ко мне домой. Я сварила кофе и разлив его в две чашки понесла в гостиную, где меня уже ждал мой напарник. - Так, ну смотри. Мы знаем, что Рубенштейн лечит... - Или калечит. В это больше верится. - Да, но официально лечит. Так вот, он занимается лечением маньяков и убийц. Изготавливает собственное лекарство, если не психотроп. И проверяет его действия на своих пациентах? - последнее было не утверждением, а вопросом. Я не была уверена в этом на сто процентов, но было слишком много причин для таких догадок. - Да да, а ещё приковывает бедных пациентов ремнями и заставляет быстрее сходить с ума. - подметил Игорь, отпевая глоток кофе. - Ммм, вкуснооо! Буду чаще к тебе заглядывать в гости. - засмеялся мужчина. Зная ещё одну зависимость Грома я добавила: - Сюда бы ещё шавуху и вообще отвал, да? - Да, но у вас на районе не вкусно готовят. Вот то ли у нас! - Гром мечтательно закатил глаза к потолку. - Ладно, посмеялись и хватит. На этого психиатра надо натравить проверку, но это потом. - Зачем? - не понимающе спросил Игорь, надкусывая сырный тост - А по твоему нормально свои экспериментальные таблетки на психически больных людях испытывать? - А, то есть ты признаешь, что Серёжа твой псих? - Нет, я не... Игорь! - воскликнула я, сверля друга взглядом. - В любом случае, проводить нелегальные эксперименты над людьми нельзя. И за это он должен понести наказание. - Ну так то да. Ты ещё и милосердная? Удивительно! - друг рассмеялся и получил лёгкий подзатыльник. - По идее, эти мысли должны посещать тебя. Ты же защитник отчизны! - подначивать майора было моим любимым занятием, то же можно сказать и о самом майоре. - Ох, у тебя до сих пор ваши фотки висят... по всюду. - мужчина изумлённо огляделся, расхаживая по всей квартире. Я закатила глаза, устало выдохнув и направилась за ним. - Ну и конечно же, даже на прикроватной тумбе. - он указал на фото в рамке. На нём мы были, кажется, счастливы. Поездка в Альпы была последним хорошим воспоминанием в наших отношениях. И снова прокручивать эти моменты не сильно хотелось, хоть я и просыпалась каждое утро в окружении этих воспоминаний. И чтобы обрубить нежелательные вопросы, я произнесла: - Попрошу не задавать вопросов, я на них... - но не успела договорить, как услышала: - Сильно больно? Игорь говорил спокойно, но в вопросе чувствовался нерв, напряжённый и очень хрупкий. Настолько, что передался мне. Представьте, тонкая струна скрипки. И стоит дотронуться до неё невесомым движением пальца, как она в ту же секунду начнёт свой невообразимый танец, зазвучит чудесным звуком. Этот нерв схож с этой струной. Секунда. И меня наполняют эмоции. Простой вопрос, но почему в груди так колит? О себе даёт знать рана, которая за полгода не успела затянуться. О себе напоминает не уснувшая любовь. Игорь видит моё замешательство и молча подходит ближе, обнимает крепко - крепко, целует в макушку, при этом шепчет что то на ухо, успокаивая. И это становится последней каплей. Слёзы бегут веселой дорожкой по щеке. Я утыкаюсь в плечо друга. Намокает кофта Грома, но его это, кажется, не волнует. Дальше, выплеснув свои эмоции я сидела, укутанная в одеяло и смотрела телевизор вместе с майором, который успел заварить мне ромашковый чай. Вечер подошёл к концу, когда мы оба были истощены от рассказов о том, что каждого из нас беспокоит. Открыв душу друг другу в который раз, мы поблагодарили судьбу, за то, что она свела нас. А после оба уснули на том же диване.