Последняя воля

      Поздней ночью Том держал свой путь в закрытый туалет для девочек. Тайную комнату он открывал год назад и с тех пор так ни разу туда и не вернулся. Мало чего привлекательного было в сыром и затопленном помещении, по которому были разбросаны чьи-то кости, да и к тому же пахло гнилью. Им двигало желание снова поговорить с Василиском.       Обсудить он хотел много чего, но все же главным вопросом была возможность кого-либо выучить парселтанг. Том был готов поклясться, что недавно переведенный из Ильвермонии новенький пытался использовать змеиный язык чтобы открыть спрятанный коридор их гостиной.       Этот новенький, назвавший себя Гарри Эвансом, вел себя крайне странно и апатично. Он не пытался учиться, прогуливал уроки, ни с кем не разговаривал. От него вообще шарахался, как от страшного чудовища. Если они и встречались взглядами, Том в изумрудах ловил лишь застывшую ненависть и боль. Это, мягко говоря, напрягало. Никто, не испытав на себе его гнева, на него так не смотрел.       Кроме того, этот странный Гарри никогда не ночевал в общежитии. Их поселили вместе, и все попытки узнать его получше, или хотя бы, причины такой яростной ненависти, шли крахом. Он отмахивался даже от Абраксаса, Розье и Ориона — самых общительных юношей с их курса. Избегал себе подобных изгоев и новеньких, убегал от девочек-тихонь вроде Эйлин Принц. Истинный одиночка. Разозленный на весь мир отшельник.       Дойдя до двери в закрытый туалет для девочек, он остановился, чтобы собраться с мыслями. Надев легкую улыбку, Том продумывал каждое слово, которое скажет Плаксе Миртл, как спустится в Тайную Комнату, что будет говорить Василиску. — Стой, не надо! — Раздался противный писклявый, до боли знакомый, женский голос.       Том приоткрыл дверь. Увиденная картина застала его врасплох. Залитая слезами Миртл летала вокруг какого-то парня. Тот стоял спиной к двери, и Том не смог опознать ученика. Он даже не мог сказать, с какого он факультета, ведь тот стоял в белой окровавленной рубашке и брюках. Галстук он не видел, а мантии на нем не было. Все, что он видел, были черные волосы и приставленная рука с ножом к горлу. Его палочка лежала в каком-то углу на полу, и была сломана (видимо ее же владельцем).       Приложив все усилия, Том все равно не смог понять причины желания умереть. Как можно хотеть умереть? И того хуже, как можно захотеть убить себя? Это так низко, так мерзко. — Ты что творишь? Совсем с ума сошел? — Раздраженно выпалил он, появляясь из-за двери. — ТЫ?! — Парень тут же одернул руку и на пятках развернулся к вошедшему. — Я надеюсь ты не написал в предсмертном послании, что у тебя не было друзей? Серьезно, Эванс, все пытались с тобой подружиться. — Возмущенно заявил он. — У меня его нет. — Гарри лишь пожал плечами. Теперь Том мог увидеть, откуда стекала кровь. Запястья парня были перерезаны. В глазах блестели слезы и утопали в ярко-зеленой агонии. — Неужели Хогвартс так плох по сравнению с Ильвермонией? — Подавив недоумение, он только вопросительно поднял бровь. — Ильвермонией? — Новенький рассмеялся. Это был хриплый, истеричный смех, которого Том раньше никогда не слышал. — Нет никакой Ильвермонии. Все это сейчас не важно. Я не должен быть здесь. — Не должен? — Том любил школу. Любил магию. Ценил жизнь. Как же это недоразумение может мыслить иначе? Злость окатила его с головой. — Хоть раз бы пришел на урок! Тебе бы понравилось. — Знаю. — Еле слышная печаль проскользнула в его словах, и он опустил голову. — Тогда почему? Зачем лишать себя такой бесценной вещи, как жизнь? — Если она так бесценна, зачем ты убил Миртл? — Подняв в голову, он изучающе посмотрел на него. В глазах плясала злость и не меньшее непонимание. Но как он узнал? — Что за… глупости? — Растерянно спросил Реддл. — Послушай, с меня хватило по горло твоих игр… я… — Гарри тяжело вздохнул, и обнял себя, словно пытался защититься. — Я видел смерть всех своих близких. их друзей, моих родителей… их всех… Их всех убил ты. И знаешь, я. — На лице парня появилась горькая усмешка. — Я понял, что просто ничего не могу с этим поделать, и смирился. Смирился, что я тоже умру. Что ты меня убьешь. Но… — Но? — Но не вышло. Я не умер. — Он закрыл глаза, очевидно пытаясь спрятать от него слезы, и надавил на виски, будто его пронзила невыносимая головная боль. — Но я не смогу больше жить. Знаешь, ты разрушил Хогвартс. Убил беззащитных детей, их любовь к магии, всю их надежду. Быть в этом месте теперь так… невыносимо. В коридорах я до сих пор слышу их крики, мольбы о помощи, и тихий, тихий плач. — То есть ты путешественник во времени? — Собравшись с силами спросил Том. Во все слова новенького верилось с трудом, и это было больше похоже на пьяный бред. Но убийство Миртл? С чего бы ему разрушать такой близкий душе Хогвартс, что стал его домом? Сможет ли обреченный на смерть парень ответить ему на вопросы, и рассказать побольше? — Разве это важно? Просто, раз уж ты здесь, закончи начатое. — Эванс, то есть Гарри, здесь я еще не тот, о ком бы ты сейчас не говорил, и, тем более, никого убивать не планирую. — Нет, Том. Ты уже Воландеморт. У тебя уже есть крестраж, может и не один. Но поздравляю. Твои мечты сбудутся. Ты будешь стоять выше всех. Все будут тебя уважать и бояться, особенно когда ты сойдешь с ума. Весь мир будет у твоих колен, но тебе этого будет не достаточно. Слишком скучно. И ты все разрушишь. Все чего добился. Убьешь их всех. Здорово правда? Зато никто не усомнится в твоей правоте или силе. — Не может быть… Если бы ты действительно был путешественником во времени, ты бы ни за что не рассказал мне о моем будущем! Ты же можешь даже не родится, все уже изменилось, с одним твоим появлением. — А мне плевать. Все так на меня надеялись, и, когда я каким-то чудом переместился сюда я… Я не захотел опять искать твои крестражи, общаться с тобой, чтобы затем убить. Я больше не могу. Мы пол года жили в палатке, скрывались от всех, искали твою чертову душу, чтобы ее уничтожить. А все для чего? Чтобы узнать, что мы должны срочно вернуться в Хогвартс, чтобы противостоять твоей осаде. — Осаде? Любопытно… Легилименс!

***

      Гарри шел вперед и вел за собой первокурсников. Преподаватели усиливали защиту купола. В такое время лучше вообще не смотреть в окна, тем более выходить на улицу. Снаружи густел дым — спускалась армия дементров. Пронзительный холод проникал в стены дворца — этим летом пошел черный снег. Старшекурсники объединились, не смотря на прежние разногласия факультетов. Постоянные тренировки и подготовка к обороне — вот, что стало их повседневным занятием.       Внутри Хогвартса нельзя было аппарировать. Ситуация была тяжелая, они не могли эвакуировать учеников или рассчитывать на помощь Ордена или авроров. Золотое трио успело прибыть в школу за два дня до осады, но едва ли они могли сойти за первоклассных мракоборцев или натренированных солдат. Истощенные от недоедания, утомленные постоянными страхом, опасением и бессонницей, они больше походили на оживших фестралов.       Тем не менее, избранность Избранного никто не отменял, и его выбрали главным среди учеников. Отказываться в подобных ситуациях не приходилось, да и выбора особо не было. Он больше всех контактировал и сражался с Пожирателями, чем могли похвастаться только старые курсы Слизерина. Но почти весь Слизерин перевелся на домашнее обучение или разъехался заграницу.       После двух недель осады, купол дал трещину. Гермиона уводила старшекурсников на боевые позиции, прежде обсуждаемые несколько раз на совместных собраниях. Гарри уводил первокурсников в самую защищенную часть подземелья, Рон и Невилл же сопровождали вторые и третьи курсы. Четвертые и пятые должны были остаться в замке, и в случае пробитой линии обороны вступить в сражение. Если выйдет отбить осаду (во что Гарри верилось с трудом), или дождаться помощи Ордена или Аврората (большая часть которого была под властью Пожирателей), они бы вышли на поле битвы, чтобы подобрать раненых.       Тяжелее всего было принимать важные решения. Принимать их, конечно, приходилось Гарри. До пробоя купола, никому не позволялось покидать стены школы, а значит и возможности попросить совета у преподавателей не было. — Не отстаем, ребята. Теперь вам будут приносить по пол привычной порции два раза в день. Мне жаль, но сейчас трудные времена. — Гарри, а насколько мы здесь? Думаешь придет подмога? Мой папа, он работает в Аврорате, и наверняка уже скоро прилетит к вам на помощь. — Не знаю, ребята. У вас там внизу будут книги и разные игры. Будьте умницами, Гермиона написала какие учебники вам стоит прочитать. Вы же хотите вырасти такими же умными и сильными волшебниками как она? — Да! Мы хотим стать такими же сильными как вы с Гермионой, чтобы защищать Хогвартс также, как и вы.       Воспоминание резко сменилось. Перед глазами пронеслась ярко-зеленая вспышка. Гарри вовремя отпрянул назад, и избежал смертельного проклятья. Пройдя по полю боя, Том увидел выстроенную из вымученных семикурсников боевую линию. Против натренированного отряда внушающего вида бойцов, они выглядели крайне жалко. Нападающие были в черных плащах и странных масках. У обороняющихся учеников в качестве брони выступала защита для квиддича. Просто смешно. Разноцветный ряд школьников против сильных магов. О чем они думали? — Гарри сзади! — Раздался крик подруги. Парень резво отскочил и выставил щит. Том слышал, как тяжело он дышит.       Дети отбивались как могли и, видимо, их тренировки не прошли даром. Впятером они могли противостоять одному взрослому магу, но не сказать, что число школьников превосходило число нападавших. Учителей нигде не было видно. Куда они могли деться?       Гарри пересматривал воспоминания вместе с Томом. Он помнил, как Макгонагалл велела ему починить купол. Как она, вместе с остальными преподавателями ушла к нему. К Воландеморту. Гарри знал, что она больше не вернется. Едва бы Воландеморт стал сражаться в пол силы из уважения к преклонному возрасту учителей.       Студенты отвлекали пожирателей, пока они с Гермионой чинили купол. Но они не успели. Слишком много пожирателей пробралось внутрь, и их атаку больше невозможно было сдерживать. Их целью был он, а может сохранение доступности аппарации в Хогвартс. Это было не так важно. Гарри оставил Гермиону под щитом, умоляя не думать о нем, и закончить начатое.       Через час прибыл Орден. Ему так показалось, ибо возможности узнать время не было. Его однокурсники падали один за другим. В бой уже вступили все шестикурсники, а из замка стали выходить смельчаки по младше. Гарри все плясал перед Гермионой, ни на секунду не позволяя щиту исчезнуть. Они должны были успеть. Рядом с ним были Невилл, Рон и Луна. Без них он бы врядли выстоял.       Он откупорил бутылек с укрепляющим зельем. Уже седьмое за бой. Скоро его организм перестанет поддаваться его действию, а пока нужно пить и держаться. Держаться и выстоять. Благодаря запасам профессора Снейпа, знаниям Гермионы и других учеников, а также их усердным стараниям, им удалось подготовить достаточно зелий перед боем. В лаборатории они нашли и зелье удачи, капля которого досталась каждому семикурснику. Если были зелья ухудшения зрения, дымовые, и прочие которые могли как-либо остановить нападающего — их раздавали первой линии обороны и нападающим с балконов и крыш.       Время от времени на метлах пикировал воздушный десант и атаковал с неба. Гарри приказал на метлу садится парами — один управляет метлой и, по возможности, разбивает зелья, а второй атакует врагов палочкой.       Гарри увернулся от очередной искры, и она попала в щит над Гермионой. На нем пошла трещина. Избранный израсходовал большую часть своих магических возможностей. Гермиона запаниковала, но чинить купол еще быстрее было невозможно. Гарри оглянулся на Рона, надеясь, что он сможет поставить новый щит. Но в этот момент, его пронзила зеленая вспышка — и он пал замертво. Гарри оцепенел. Как же так? Еще секунду назад, он был жив, а сейчас уже… — Бомбарда! — Прокричал пожиратель. Моргнув, Гарри пришел в себя и резко отступил назад.       Было слишком поздно. Оглушительный взрыв. Затем пронзительный звон в ушах и треск огня. Он обернулся. Щит, который он поддерживал, был разрушен, а под ним лежала его подруга. Его милая, умная Гермиона. Она могла стать великой волшебницей. Она могла. Но, из-за него, уже не сможет. Он разрушил ей жизнь, а всего-то требовалось поддерживать щит. А он и с этим не справился.       Забыв обо всем, он кинулся к ней. На лице девушки застыл ужас. Может она жива? Это же не смертельное заклятье, всего лишь бомбарда. — Гарри, уходи от сюда! — Крикнул ему Невилл.       Слова пролетели мимо него и он взял в руки голову Гермионы. Ее глаза смотрели на него, так пусто, будто она и впрямь умерла. Словно и не она смотрит вовсе. Бездонные зрачки на фоне карих радужек. Даже в смерть Рона было легче поверить, чем в смерть этой несомненно сильной девушки. Вместе с ней они искали крестражи, не жили, а выживали, в эти ужасные, самые темные времена за всю историю магического мира.       Орден, видимо, предпочел ученикам победу над Воландемортом. Членов Ордена нигде не было видно, они даже не пытались эвакуировать учеников с поля боя. Неужели они даже не привели союзников? Может, их и не было. Тогда это было уже не важно.       В Гарри полетел шквал искр, когда с неба спикировало две метлы. На одной из них сидели Джинни и Чжоу. Последняя резко выставила над Гарри временный щит, и метла резко взмыла ввысь, резво уворачиваясь от ответных атак.       Вздрогнув, Гарри вскочил на ноги. Верно. Он не один. Война еще не проиграна. И пусть шансов мало, они должны продержаться как можно дольше. Встряхнув головой, он прогнал сковывающую тоску и обреченность. Уворачиваясь от летящих проклятий, он оказался близок к стене школы. Несколько раз он поскользнулся на липкой, горячей жидкости. Мысли о том, что это была за жидкость улетали вместе с ветром. Дважды он спотыкался о чьи-то руки, отчего-то лежащие на земле.       Стоило хотя бы прикрыть им лица тканью, но каждая секунда была на счету. Он — Избранный. Он обещал их защитить. Он не справился, но пока есть живые и выжившие, он будет бороться. Бороться до конца.       Конец пришел быстро, и наступил скоро. Вокруг себя он видел только врагов, которые синхронно коснулись своих предплечий и прекратили атаку. Они расступились, создав длинный коридор. Коридор состоящий из крови и запахов плоти. Гарри посмотрел в конец, и вместо света увидел лишь мрак. На дороге валялись трупы. Его знакомые, друзья. Еще вчера он им обещал, что они справятся. Что у них есть шанс. Он им нагло врал.       Из омута тьмы к нему вышел он. Лорд Воландеморт, казалось, совсем не уставший, шел к нему ровной и грациозной походкой. На его щеке засохла чья-то кровь, и Гарри мог только догадываться, принадлежала ли она одному из его преподавателей или друзей покойного отца. Рядом с щекой красовался, до боли веселый, кровожадный оскал. — Вот мы и снова встретились, Гарри. Признаться ты долго держался. Знаешь, Аврорат не оценил моих стараний чему-то вас научить, за что и поплатился. — Ты убил их всех. Они же дети! — Воскликнул он, сам удивившись, как еще не сорвался на хрип. Жажда мучила неимоверно. — Ох, Гарри. Именно так они мне и сказали. Зато после этого, уверен, они наконец согласятся поменять учебную программу Хогвартса, если от него еще что-то осталось.       Парень обернулся. Вместо его любимого Хогвартса, родного дома, стояло пару разрушенных башен и несколько стен. Руины. Только так можно было описать то, на что Гарри смотрел. Горящие руины, остатки стен, под которыми проглядывались яркие мантии, торчали руки, стекала почти черная кровь. Хлыст ветра, треск огня, шелест листвы, вой призраков, оборвавшийся тихий плач. Парень прикрыл глаза. — Так вот какой он конец. — Он повернулся к лицу Воландеморта. Руки безвольно сами опустились вдоль тела. Пальцы разжались, палочка со стуком ударилась о липкий мрамор. — Верно, Гарри, верно. — Притворно сочувственно и тихо сказал он. После чего засмеялся, и вскрикнул — Авада Кедавра!

***

      Том выбрался из его воспоминаний. В этот момент, когда Избранный должен был погибнуть, он и переместился в прошлое. Сейчас Гарри не смог прочитать его лицо, и не мог знать, как его заклятый враг и будущий убийца отреагирует на увиденное. Будет ли он горд собой и рад подобному исходу? Разочаруется ли он в своем будущем, в котором фактически совершит геноцид? Захочет ли что-то изменить? Но тот только задумчиво прищурился и с усмешкой вновь осмотрел его, словно впервые. — Ладно. Я исполню твою волю. — Усмешка превратилась в хищный оскал, когда он вскинул палочку. — Авада Кедавра!