Сказка о драконе

Мельница — Змей

            

Позабыв Золотую Орду,

Пёстрый грохот равнины китайской,

Змей крылатый в пустынном саду

Часто прятался полночью майской.

Только девушки видеть луну

Выходили походкою статной,

Он подхватывал быстро одну

И взмывал, и стремился обратно…

— Огонёчек, я думаю, тебе пора успокаиваться и ложиться спать. — Но я не хочу-у! — девочка топнула ножкой и нахмурилась, продолжая прыгать на постели. — Спать — это скучно! — И кто же тебя этой фразе научил? — почти шёпотом произнесла Лилит, вздохнув и покачав головой. — Тогда мне придётся прибегнуть к крайним мерам, дорогая. Дочка не реагировала. Вернее, она посмотрела на мать с озорным огоньком в глазах, на мгновение замерла на постели, а потом запрыгала снова. Под ней постепенно появлялось чёрное пятно и пахло палёным, словно девочка одними своими прикосновениями жгла одеяло, и особенно виднелось такое в месте прыжков. Лилит усмехнулась, смахнула с плеча длинные пряди светлых волос и прошла по детской комнате, приближаясь к детской кровати. Она, словно настоящий хищник, присмотрелась к движущейся цели, приготовилась и одним точным взмахом рук схватила дочку в объятия прямо в прыжке. Девочка засмеялась, играючи вырываясь, Лилит же села на край постели, не отпуская её и сажая на свои колени. Жара она не чувствовала. — Не-ет, мама! — девочка широко улыбалась, когда мать вместе с ней откинулась спиной на постель, прижимая к себе и смеясь. — Да, огонёчек, уже поздно, — Лилит отпустила ребёнка, уложив на постель, и приподнялась на локте. — Закрываем глаза и спим. Девочка насупилась, фыркнула и закрыла глаза ровно на несколько секунд. Раз, два, три, четыре, пять… Также недовольно открыла и взглянула на мать. Лилит вскинула бровь. — И что это такое? — Не спится, мама, — дочка перевернулась с бока на живот и села на постели, встряхнув головой. — Я р-р-решила. Я не буду спать. — И что же теперь делать? — Лилит вздохнула ещё раз, слегка улыбаясь и делая вид, как будто не знает, о чём дочка попросит. — Ну мама! — девочка нахмурилась. — Сказку! — Какую сказку? — Котор-р-рую ты всегда р-р-рассказываешь! — у девочки очень хорошо получался рычащий звук. Она даже клацнула зубками, но звучало это отнюдь не устрашающе. — Хм, — Лилит приложила пальцы к губам и взглянула в каменный потолок, — что-то не припоминаю. А о чём была эта сказка, не напомнишь? — Ну как не помнишь? — дочка ударила кулачками в постель, смотря также в потолок. — Ну там были др-р-ракон, пр-р-ринцесса и- Дочка не успела договорить. Со стороны двери в детскую послышался мягкий мужской голос, на который девочка тут же обернулась, а Лилит подняла глаза: — Я помню, о чём эта сказка. Об ужасном драконе и прекрасной королеве. — Папа! — девочка тут же подскочила на месте и переползла к подножью постели. Отец усмехнулся и почти неслышной походкой подошёл ближе, взяв дочку на руки и подкинув над собой. Она звонко рассмеялась, когда отец сел на кровать вместе с ней. — Люци, ты не дашь ей успокоиться, — нахмурилась Лилит и приподнялась на руках. Люцифер же, показывая дочери язык, наоборот, упал на постель вместе с дочерью точно так же, как это делала Лилит. Лилит только глаза закатила. — Ей уже пора спать. — О да, ночь ведь така-ая короткая, не выспится совсем ребёнок, — Люцифер держал дочку на вытянутых руках над собой, согнув ноги в коленях, и та, упираясь ножками в его колени, ладонями стояла на его ладонях. — Входим в опасный поворот! Нужно держаться! — он немного покачнул ноги и руки в сторону — и дочка, смеясь, старалась держаться; затем тот отклонился также в другую сторону. — О нет, крыло онемело из-за холодных потоков! Терпим крушение! Приготовсь к жёсткому приземлению! Лилит молча, подперев щёку ладонью, наблюдала, как муж осторожно и медленно, согнув руки и ноги, широко улыбаясь, с негромким произнесённым: «Пуф-ф-ф!» уронил дочь на постель, продолжая держать её. Девочка захихикала, когда отец погладил её по голове и растрепал длинные светлые пряди. — Всё! — сказал он и лёг на спину, сложив на грудь одну из рук с длинными ногтями, больше похожими на когти. — До завтра не взлетим. Отдыхаем. Дочка также повалилась на спину, смотря на отца. У них обоих, у Люцифера и у дочки, были красные от природы щёки, словно нарисованные румянами, обведённые тонкой чёрной полосой губы и острые ногти, напоминающие звериные коготки. Кожа Лилит была бледной и светлой, без всяких румян, и ногти у неё были аккуратными. Дочка вообще была похожа на отца практически во всём; был бы сын — вовсе не отличить было бы. Но получилась она — Шарлотта, она же Чарли, чудесный огонёчек и просто маленькая принцесса, невероятно залюбленная и даже немного избалованная, но, в целом, довольно милая девочка. Когда Чарли зевнула, Люцифер зевнул в ответ, подхватив зевоту от неё. Показался его длинный раздвоенный язык. У Чарли был такой же. Отец перевернулся на грудь, подпёр подбородок кулаком и погладил дочку по голове. Лилит слегка откашлялась, привлекая к себе внимание и кивая на окно: небо темнело, и уже появлялись первые звёзды. Она ничего даже ещё не сказала насчёт скорой ночи, а Люцифер с Чарли уже переглянулись между собой, хитро прищурились, и… И Лилит сразу поняла, что сейчас будет. Оба одновременно схватились за свои шеи, словно подавились, не слишком правдоподобно захрипели, катаясь по постели с боку на бок, и замерли на спинах, скрючив руки на груди и продолжая подёргивать одним из пальцев. Рты оба раскрыли, вывалив языки. Если бы не дышали, можно было бы подумать, что умерли. Лилит вздохнула, покачала головой, протянула вперёд руку и осторожно перекатила дочку со спины на живот — та быстро перевернулась на спину обратно, изо всех сил показывая, что она «мертва». Лилит осуждающе посмотрела на Люцифера. Сколько раз она уже такие фокусы видела? — Научил всё-таки, — прищурилась она и, взявшись за лицо, картинно вздохнула: — О нет, что же мне делать… Она затихла, внимательно смотря то на мужа, то на дочь. Спрятав язык за сомкнутыми губами, первой глаз приоткрыла, оглядевшись, Чарли, на что Люцифер тут же среагировал, медленно протянув к ней руку и прикрыв ей глаз сам. — Ещё рано, — прошептал он. — Она ещё смотрит? — шёпотом переспросила девочка. — Ты забыла, что я тебе говорил? — Люцифер шептал, не открывая глаз. — Сначала нужно дождаться, пока противник уйдёт, а потом осматриваться. — Поняла, — ответила Чарли и высунула язык теперь с другой стороны. Лилит минуту лежала тихо, а потом заговорила: — Неправдоподобно. Не верю. Спать всё равно нужно, даже если вы умерли. — Ну мама! — девочка раскрыла глаза, фыркнула и скрестила руки на груди. — Так нечестно. Ты должна была поверить! — Ну вот, нас раскусили, — Люцифер усмехнулся, посмотрел на Лилит совершенно беззлобно и перевернулся на грудь, подперев кулаком щёку и погладив дочку по голове. — Мама ругается. Принцессе пора спать. — Но я хочу сказку, — негромко произнесла девочка, дуя щёки и растирая глаза. — Какую такую сказку? — отец изобразил удивление, продолжая улыбаться. — Р-р-р! Папа! — девочка нахмурилась и посмотрела на мать. Лилит, молча наблюдавшая за мужем и дочкой, удивлённо вскинула светлые брови. — Мама, скажи ему! — Что сказать? — Пр-р-ро сказку! — Какую сказку? — Мама! — девочка нахмурилась. — Ты забыла? — а потом повернулась к отцу: — Ты что, тоже забыл? — Ладно-ладно, поймала нас, — Люцифер усмехнулся, и между его губ был зажат кончик раздвоенного змеиного языка. — Я расскажу тебе сказку, а ты закрывай глазки и слушай, хорошо? — девочка закивала и тут же улеглась на место. — Прекрасно. За дракона буду говорить я, потому что я большой и страшный. Лилит усмехнулась. Большой и страшный, как же. — Я буду принцессой, — добавила она. — Каждому дракону нужна принцесса. — Попрошу: королевой! — Похищенной девушкой. — Гр-рх. Ладно, чур я начинаю! — Люцифер улыбнулся и снова погладил дочку по голове. — Однажды один большой и страшный, могучий и великий, огнедышащий и смертоносный Дракон… — Нет, — перебила его Лилит, и Люцифер, посмотрев на жену, замолчал. — Рассказывать буду я, — и Люцифер, кивнув, сложил голову на руки, продолжая лежать грудью на детской постели. Лилит прикрыла дочь краем одеяла и начала: — Когда-то давно, в одном далёком-далёком королевстве, где росли прекрасные яблочные деревья и у всех людей всё было хорошо, в одном высоком каменном замке жили Король и Королева.

***

Она не нуждалась в деньгах, драгоценностях и золоте. Не существовало на свете вещи, которую бы она не могла выкупить, указав на неё рукой в длинной чёрной перчатке. Никогда в жизни она не прикасалась к кухонным приборам, кузнечным мехам и грязному тряпью для уборки. Королева не знала ужасов житья в обыкновенном доме, с рождения пребывая только в роскошных замках и дворцах — сначала принцессой, затем и Королевой. Словом, она была счастлива? Ни единой минуты. Не было, наверное, на свете человека несчастней. И нет, не были эти муки физическими, от нищеты ли, голода ли, болезни. Королева Лилит была молода, красива и умна; среди народа её называли Первой Женщиной хотя бы за свой выдающийся рост, ведь она была первая, кого люди со стороны замечали. Волосы её были длинными и светлыми, как солнечные лучи, глаза — цвета василька в чистом летнем поле. Любое платье, любой наряд ложился по фигуре, будто прямо на ней и шился, а она служила образцом; любое слово, бережно сходящее с её губ либо слетающее властным голосом, разящее молнией, было всегда правдиво, справедливо и к месту; с любого места было видно её высокий и точёный силуэт. К народу она прислушивалась и ничью просьбу в стороне не оставляла. Детей у Короля и Королевы не было, но они были молоды — всё ещё впереди. Она была замужем за Королём Адамом — таким же высоким и статным мужчиной, которого среди народа прозвали Первым Человеком (иногда — Мужчиной), служила ему верной опорой и разумной советницей в важных вопросах. Они оба были очень молоды, когда сыграли свадьбу и объединили королевства, сделав из двух маленьких и соседних одно большое. Везде, где бы они, Король и Королева, ни прошли, вслед слышали, что идеально подходят друг к другу. Он же был отважным воином, возглавляя в оборонительных походах взводы таких же рыцарей, и походы эти были нужны для защиты королевства от великого и ужасного Дракона — крылатого, огнедышащего чудовища с непробиваемой чешуёй и огромного, как сам дворец. Стоило чудовищу случиться быть замеченным на границе, Адам тут же срывался с места. Во время его отсутствия королевством заправляла одна Королева, но она не испытывала никаких трудностей — дело своё она знала, и народ её любил. Гораздо важнее было отвести беду от родных земель. Драконы были бедой всех существующих королевств. Появляясь раз в несколько лет под покровом ночи, какой-нибудь один Дракон сжигал деревни и нападал на дворцы, рушил башни и ревел так, что крестьяне лишались слуха. Но не просто так Дракон совершал эти разоряющие набеги — из королевств, прямо из дворцов, он похищал прекрасных девушек и уносил их с собой в одном ему известном направлении. Чаще всего Дракон уносил королевских дочерей, иногда в его лапы попадали сёстры королевской четы, регентши при малолетних правителях и даже королевы. Все, кому не посчастливилось быть схваченной когтями Дракона, никогда больше не возвращались домой, а бросавшиеся на их спасение отряды возвращались в гораздо меньшем количестве, чем уходили. Украв одну, Дракон долгое время не возвращался, но, когда люди теряли бдительность и забывали об ужасных последствиях огненных штормов, появлялся вновь. Никто не мог одолеть Дракона. Все, кто уходил в поход, чтобы вернуть дочерей и сестёр, жён и матерей, никогда не возвращались. Даже те, кто узнавал, где живёт огнедышащая тварь, и жаждал золота и сокровищ, которые Дракон тщательно хранил в глубинах своей ужасной обители, не имели ни единого шанса ни при огромной армии, ни при малочисленной компании верных и бесшумных лазутчиков. Единственными, кто возвращались всегда, были Драконы. Они всегда были разными: большими и мощными, громоздкими, как замки, или длинными, вёрткими, как летучие змеи, всех цветов радуги, но все имели в себе одну схожесть: все дышали огнём, все прилетали с одной целью и все оставляли после себя людские горести и разорения. Люди сошлись в том, что девушки нужны Драконам для продолжения своего рода, и старались не думать об этом слишком много. Однако… Вскоре Дракон исчез. Последний раз Дракон являлся около трёх лет назад. Разорив одно королевство на юге, уничтожив огнём практически весь дворец, он убил короля, украл королеву и унёсся восвояси в одни ему ведомые дали. Сменялись зимы и лета, люди ждали, армии были готовы, а Дракон всё не появлялся. Тогда о Драконе начали забывать, выдумывая легенды, что чудовище наконец нашло то, что искало, или улетело за беснующееся море, терроризируя королевства с берега. А забывая Дракона, всё понемногу начало возвращаться на круги своя. Время шло, а ни одно известное Королю и Королеве государство не подвергалось нападениям чудовища. Их страна процветала, земли были на редкость плодородны, больше не опасаясь потерять весь урожай из-за пожаров, а Король и Королева заполучили возможность больше проводить времени наедине друг с другом. Цвели яблони, благоухали кусты роз, яркими пятнами шумел рынок и громкими песнями звенели площади. Лилит или Адам взирали с балконов или окон высоких башен на то, как бурлит жизнь их королевства, однако никогда не пересекались в одном месте вдвоём. Оказалось, что идеальной парой они были только на глазах у подданных. Король, растеряв всякий интерес к жизни, когда исчезла угроза появления Дракона, стал угрюм и ленив, а приказы его казались жестокими. Он не был терпелив так же, как его жена, и выслушивать постоянное нытьё народа о том, что им что-то не нравится, не хватало никакого желания, поэтому проще было издать один указ, чем выслушивать всех. Армия слонялась без дела, засиживаясь в тавернах и протирая доспехи. Тогда народ шёл на аудиенцию к Королеве, ведь Королева была более терпеливой и справедливой. Однако чем больше у народа появлялось просьб, тем больше Королева уставала, не находя поддержки у Короля, ведь любым его ответом было: «Прикажи писцу издать приказ — да и дело с концом, что тебе, делать больше нечего?» Отчасти Адам был прав, но Лилит не сдавалась. Она не хотела пускать всё на самотёк, чувствуя ответственность за собственные земли, а с такими приказами и армией, от скуки слоняющейся по городу день ото дня, королевство станет похожим на огромную тюрьму. Советы Королевы Королю всё чаще не брались во внимание, всё чаще в стенах дворца раздавались громкие голоса королевской четы, бурно спорящих и порой даже не разговаривающих после этого по нескольку дней, всё чаще они были замечены слугами отдельно друг от друга. Если Король был в тронном зале, Королева была в саду, и наоборот; если днём спала Королева, то не спал Король, не прикасаясь к двери спальни и заходя туда только после пробуждения Королевы. Пересекались они вдвоём только в спальне по ночам. Король толстел и говорил только о себе. Королева худела и хирела от постоянной усталости. Это почти наверняка было последствием того, что Король Адам и Королева Лилит были обручены давным-давно без права выбора по-настоящему любимых людей. Детей у Короля и Королевы так и не было. Королева была очень несчастна глубоко в душе. С тех пор как она вышла замуж и стала жить в одном большом дворце, счастья она не знала. Может быть, конечно, когда-то по молодости Адам и любил Лилит, но Лилит всегда была к нему дружелюбна и, скорее, благосклонна, нежели смотрела влюблёнными глазами. Она уважала его до определённого момента, но и только; сейчас же некогда надёжное плечо вызывало лишь отторжение и раздражение. Для неё в её жизни не существовало чистой, настоящей, вечной любви, и в окружении множества слуг и подданных она чувствовала себя очень одинокой. Часто, когда Королева была не в силах заснуть по ночам, она тихо приподнималась со своего края большой постели, тихо вставала и тихо уходила в винные погреба под дворцом, а оттуда — в розовые и яблоневые сады. Там, под светом луны и на прохладном летнем ветерке, она чувствовала себя гораздо легче. Возможно, в этом помогали лучшие вина, с бокалами которых она ходила под яблонями и сидела на скамьях у кустов роз.

И именно в такую ночь случилось кое-что, что навсегда перевернуло жизнь Короля Адама и Королевы Лилит.

Адам храпел неимоверно. У Лилит, не смыкающей покрасневших глаз уже порядком времени, возникло ощущение, что рядом с ней спит не муж, а дикий боров или медведь в спячке, не иначе. Не может обыкновенный человек храпеть так, что тряслись стены! Может, конечно, Лилит только казалось, что стены ходили ходуном, но в моменты, когда муж наконец замолкал и она прикрывала глаза, а он через несколько минут вновь исторгал ужасающие звуки умирающего вепря, она малодушно помышляла об убийстве. Не зря же дорогой муж всегда держал у кровати меч и топор? Это на случай, если дракон прилетит именно ночью и именно к ним, но ни в коем случае, если Адам так оправдывал своё нежелание расставаться с мечтой убить чудовище. Он — мужчина, воин, защитник! И так бездарно потратил своё умение размахивать оружием. Лилит размахивать мечом не умела, но поклялась бы богом — если бы представился случай, то научилась бы ради одного-единственного раза в жизни. Когда-то Лилит уже пыталась и нос ему зажимать рукой, смотря, как он замолкает, и закрывать подушкой его лицо, и даже будить, спихивая его ногами с кровати — и даже если Адам просыпался, он что-то бурчал, поднимался на постель, сонно оглядывался или переворачивался на другой бок, засыпал и… через четверть часа мог разразиться храпом опять. Лилит испробовала всё. У Лилит закончились все способы, кроме разве что самого настоящего убийства. Однако опуститься до такого поступка Королева всё-таки не могла, поэтому, встав с кровати, она вышла в тёмные коридоры дворца прямо так, в чём была — в длинном ночном платье с соболиными воротником и оборками длинных рукавов и совершенно босая. Подданные спали, потому бояться было нечего, она прогуливалась по ночам таким образом уже не раз. До рассвета её никто не потревожит, а уж днём она сумеет выспаться в полном одиночестве и, главное, абсолютной тишине, ведь Адам не заходил к ней в эти часы, словно понимал, что, если жена не выспится, этот день станет для него последним. Если в этот день случалось что-то навроде дождя или любой другой непогоды — спалось ещё лучше; тогда Королева к вечеру ощущала себя хорошо отдохнувшей. В остальное же время Королева выглядела знатно уставшей. В последнее время Лилит не ощущала хорошего настроения без посещения винного погреба. Не то чтобы Королева была замечена в злоупотреблении… Вовсе нет! Но, устав от власти, мужа и престола, она нашла утоление печалей только в вине, иначе так было недалеко до петли. Порой она ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы Дракон вернулся, оказался именно здесь и украл именно её — и тогда её жизнь изменилась бы в абсолютно любом ключе… Или быстро закончилась бы. Но — увы! — Дракон пропал, и Королеве только и оставалось думать в минуты духопадения, что о петле или отравленном вине. Вино приносило облегчение и хорошее настроение и уносило вдаль тревоги и переживания. Порой она даже малодушно помышляла — какой грех! — о собственном убийстве, но Адам своим храпом выбивал все эти мысли и перенаправлял желание стать безжалостным зверем на его необъятную фигуру. Он и так, в лучшие годы, был могучим, но тогда его тело было хотя бы красивым и хотя бы немного притягивало. Сейчас же в темноте его можно было спутать с медведем, который пришёл пережидать зимнюю спячку по ошибке во дворец, а его никто не выгнал. Эти вылазки в сад вместе с вином продолжались уже давно, ведь только вино могло успокоить и даровать сон на свежем воздухе. Иногда Лилит удавалось вздремнуть на скамье прямо в саду, под тенью яблоневого древа, в окружении чудного аромата роз, ведь засыпать под пение соловьёв гораздо приятнее, чем под рёв бешеного вепря. Взяв уже откупоренную со вчера бутылку, Лилит вместе с ней вышла из погреба, толкнула чёрные двери и оказалась в саду. Ветер пахнул в лицо ароматом розовых кустов и приподнял длинные золотые пряди волос. Вдохнув ночной прохлады, она прошла по мягкой траве под деревья и скрылась в переплетении мрака и голосов ночных птиц, лишь тень её скользила в лунном свете. Сад при дворце был роскошным и воистину разросшимся. Была бы воля Адама — он бы сравнял все кустарники с землёй, оставив короткую яркую траву и несколько деревьев, но садом заправляла Лилит, а потому Адам не лез туда, где правила жена своей рукой в чёрной перчатке. Под её чутким взором выращивались и постригались розовые кусты, вырывались сорняки и давали плоды яблони, из которых по созревании плодов варили чудесный сидр. Сидр Королева не ценила, зато ценил Король — это было небольшой платой — даже благодарностью — за то, что Король даже не пытался протянуть бразды правления на сад. Стоило ему только заговорить о том, что дворец утопает в зелени и нужно хотя бы немного подровнять «этот лес», Лилит тут же бросала на Адама полный холодной злобы взгляд — и под этим взглядом Адам менял своё решение. Впрочем, сейчас Лилит была рада, что ни разу так и не позволила мужу влезть в её маленький уголок спокойствия и единения с природой, ведь теперь она под трели одинокого соловья сидела под лунным светом на скамье, дышала ночной прохладой и понемногу отпивала из винной бутылки. Первые глотки всегда давались тяжело, а потом, когда в груди теплело, становилось очень даже ничего. Единственными, кто разделял с ней этот хмель, были луна, яблоневые деревья, розовые кусты и птицы. Она не беспокоилась, что кто-то потревожит её покой, и даже сон как-то перестал сжимать голову. Она не забеспокоилась и тогда, когда где-то за спиной, в глубине сада, раздался подозрительный шорох. Ночные птицы зачастую перелетали с дерева на дерево или даже устраивали разборки за лучшую ветку, а звери и подавно захаживали в сад в надежде поживиться опавшими плодами. Но это случалось к сезону опадения яблок, а сейчас они, зелёные и ещё немного кислые, росли и прятались в кронах, собираясь наливаться вкусом и цветом только к осени. Лилит уже приложила бутылку вина к губам, когда рядом с ней упало одно яблочко, а следом на голову и второе. Королева охнула и, накрыв голову ладонью, обернулась через плечо. Неужели в королевский сад пробрался вор? Лилит нервно сглотнула и встала, но больше не пошевелилась. Подумалось ей о большом звере, способном трясти дерево в надежде собрать немного яблок. Или это какая-то птица сбрасывает их на землю? Слишком уж много яблок падало на землю, а дерево подозрительно сотрясалось. Будь Лилит не с вином в обнимку, она бы вернулась во дворец и разбудила если не мужа, то стражу. Но Лилит была именно с вином и именно в обнимку, потому, вдохнув полной грудью, она обошла скамью, сделала шаг вперёд и мягко отодвинула рукой кустарники роз. Нагая нога ступала по траве бесшумно, что и позволило ей приблизиться незамеченной. Луна ярко освещала эту яблоню. Сначала Королеве показалось, что на дереве сидит большая и белая змея. Она обвилась вокруг ствола и уходила куда-то в крону, видимо, спустившись сверху. По крайней мере, так Лилит подумала, увидев на конце длинного белого тела красную голову. Приглядевшись издалека, она с небольшим удивлением поняла, что красное — не голова, а красный трёхконечный шип, означающий самый конец длинного хвоста. Это всё был… хвост? Лилит проследила взглядом по этому хвосту и устремила глаза в зелёную крону. Крона уже не тряслась. Она увидела странного вида задние ноги существа, свисающие с нижней ветви, и попыталась представить, что за зверь может иметь такой длинный хвост и красные копыта с чёрной шерстью выше. Козёл? Лошадь? На дереве?.. Лилит проморгалась, опустила взгляд в траву, посмотрела на бутылку в своей руке, подумала о том, что ей уже хватит, но прижала её к груди и продолжила наблюдение — всё-таки её терзало любопытство. После чёрного, словно опалённого, меха или чего-то подобного дальше было покрытое белой шерстью тело, вытянутое и с виднеющимися рёбрами, также переходящие в чёрный цвет шерсти передние лапы с острыми когтями, схватившиеся за ветку, почти как человеческие, длинная шея… и, наконец, голова. Всемилостивый, что это была за голова! И не собака, и не лошадь, и не змея. Что-то похожее на… хм… ящерицу. Да, Лилит неоднократно видела таких, шмыгающих в высокой траве в саду. Только те были маленькими, зелёными и совершенно безобидными, а этот зверь был белым, как лунный свет, и сочетал в себе самые неимоверные части животных. У существа была длинная и острая белая морда с двумя алыми пятнами окраски в уголках пасти, словно румяна, а в зубах были зажаты яблоки так, что выпирали набитые щёки; были и длинные уши, похожие на кошачьи, и золотая грива, покрывающая голову сверху, пышная и уходящая хохолком назад, с двумя торчащими вперёд прядями, словно их растрепал ветер. Над головой были ярко-красные рога, растущие прямо изо лба. Глаза у существа были ярко-жёлтыми, с чёрными зрачками, обведёнными по самой кромке красным. И эти глаза, широко раскрытые, смотрели прямо на Королеву. Королева проморгалась, протёрла глаз одной рукой и посмотрела на существо снова. Нет, ей не показалось: оно смотрело на неё. Больше: вид у него был напуганный, словно оно не ожидало её увидеть. Шерсть взъерошена. Лилит же, не соображая так быстро, как могла раньше, всё пыталась понять, не привиделось ли ей и что за перед ней животное. Она, конечно, допускала мысль, что сейчас на дереве несколько животных… Но вдруг зверь дёрнулся. Не удержавшись на ветке, он выронил из пасти яблоки, схватил ею воздуха, клацнув зубами, и начал соскальзывать вниз, агрессивно цепляясь когтями за дерево. Всё было тщетно: зверь, сорвавшись сначала задними лапами-копытами, разжал когти и рухнул на траву весь. В воздух поднялась трава и сорванные зелёные листья, хрустнуло несколько раздавленных длинным телом яблок. Словом, всё это тело было небольшим, как если бы зверь был очень худой и длинной, да и вообще довольно странного вида лошадью… Нет, ящерицей размером с лошадь! Так будет точнее. Но Лилит не думала теперь об этом. Она вперила удивлённый взгляд в то, чего она за кроной деревьев не разглядела. Три пары крыльев с белыми и алыми перьями. По три крыла с каждой стороны. Грудь и живот у зверя были ярко-красными. Он упирался передними лапами, прямо как человек, в траву и едва дышал, не переставая глядеть на Лилит. По лицу Лилит же было понятно, что она наконец узнала зверя. Это был дракон. Тот самый дракон, который является за принцессами и королевами, крадёт их и уносит в своё логово. Только этот дракон почему-то не нападал, а крал яблоки в саду, да и маленьким он был каким-то для того огромного чудовища, которое всегда видели люди. Лилит замерла, втянув голову в плечи и ожидая, что сейчас чудовище разразится огненным смерчем, но… нет. Дракон вдруг раззявил пасть, откинул голову и начал кататься по траве, словно его смертельно ранили чем-то невидимым и он бьётся в предсмертной агонии. В воздух слетело несколько перьев с крыльев, лапы гнулись, хвост извивался, да и сам дракон издавал хрипящие звуки. Прокатившись под деревом целый круг и оказавшись лежать головой рядом с Лилит, он изогнул шею, закряхтел и замер, широко раскрыв пасть и вывалив раздвоенный язык. Глаза его были закрыты, а одна лапа ещё немного подёргивалась, замерев в воздухе, но вскоре замерла и она. Лилит проморгалась, не двигаясь с места и смотря на чудовище сверху вниз. Оно… умерло? По крайней мере было похоже на то. Осмотревшись вокруг и убедившись, что зверя точно ничего не убило, она продолжала стоять и смотреть. В какой-то момент она даже подумала над тем, чтобы сорвать одну из роз и дотянуться ею до морды дракона, однако не успела. Дракон приоткрыл один глаз и посмотрел вперёд себя. Первым он увидел босые ноги Королевы, следом — край ночного платья и, наконец, её саму. Моргнув змеиным глазом, он закрыл пасть, щёлкнув зубами, и неуверенно спросил: — Ты не поверила? Лилит икнула, прикрыв ладонью рот, и отрицательно покачала головой. Теперь ей казалось, что только вино всё это время не давало ей впасть в ужас и убежать отсюда, потому что, стоило дракону заговорить, перед глазами поплыло уже не от вина. — Я так и знал… — дракон вздохнул, перевернулся на траву сначала задней частью длинного тела, потом — передней, прижал крылья к телу, поднял голову на длинной шее и отряхнулся. — Никто и никогда не верит. Но могла бы и подыграть, если честно, — он, не поднимая взгляда, растёр одну когтистую лапу другой, словно стеснялся. — Извини за яблоки. Судя по всему, я в твоём саду. Просто захотелось очень, долго присматривался. Думал, никто не заметит, — он посмотрел на Лилит, немного помолчал, а потом, будто что-то вспомнив, высоко поднял голову. — А нет, погоди, — он откашлялся, сжав лапу в кулак и прижав его к длинной морде, и сел на задние копыта, как собака. — Сейчас кое-что сделаю. Точно должно сработать. Он вдруг оскалился, шерсть его встала дыбом, как и крылья, и, упав на передние лапы, он резко подался вперёд, показывая зубы и рыча. Глаза его стали полностью красными, будто налитыми кровью, а через плотно сжатые клыки сверкали искры огня. Он высоко поднял лапы с когтями, показывая, что готов напасть. Грудь его светилась золотым от того, что в ней, очевидно, зрел огонь, поднимаясь вверх по длинной шее верх к голове, как по печной трубе. Но залпа пламени не последовало, ведь Лилит даже не отшатнулась, только зажмурилась, а дракон замер, так и не коснувшись зубами её лица. Она ещё немного посмотрела на острые драконьи зубы, прежде чем оскал сменился на погрустневшее выражение губ, а дракон снова заговорил: — Тебе не страшно? Лилит, отняв ладонь ото рта, снова отрицательно покачала головой. Дракон принюхался, опустил голову и посмотрел на винную бутылку в руках Королевы. Принюхавшись уже к горлышку, он цокнул языком и отодвинулся, встряхнув головой. Глаза его вновь стали жёлтыми, с узкими чёрными зрачками и красной окаёмкой вокруг них. — Понятно, почему тебе не страшно. Мне тоже после вина много что не страшно. Дай лучше сюда, ты не против? — длинная когтистая лапа вдруг протянулась вперёд и забрала из рук Лилит бутылку. Дракон сначала посмотрел внутрь горлышка глазом, взболтал тёмную жидкость и, раскрыв пасть, залил в глотку остатки. Лилит могла видеть, как он сглотнул и как долго прокатывалось вино по длинной шее. Осушив бутылку, дракон утёр пасть шерстью второй лапы и выдохнул дымом. — Ого, неплохо. Нужно почаще наведываться сюда, я даже как-то не задумывался. А что за сорта винограда вы используете? Дракон, посмотрев в горлышко бутылки ещё раз и удостоверившись, что внутри пусто, пожал плечами и отшвырнул её куда-то за спину. Та, вместо того чтобы приземлиться в кусты или на мягкую траву, со звоном разбилась о ствол одной из яблонь, отчего дракон вздрогнул, обернулся, посмотрев на причинённый беспорядок, посмотрел на Лилит вновь и виновато осклабился. Лилит смотрела на него ровно мгновение, не взяв разбитую посуду ни в какое внимание, а потом произнесла — тихо-тихо, одними губами: — Ты говорящий. — Ага, — дракон пожал плечами. — А ты много неговорящих видела? — Лилит только удивлённо глазами хлопнула, на мгновение даже задумавшись — а ведь действительно… Дракон начал по-человечески загибать пальцы: — Я ещё и читать умею. Я вообще много чего умею. Рисовать картины, например. В одиночестве от скуки ещё и не тому научишься. А ещё- Но договорить он не сумел. На его глазах Лилит, прикрыв глаза и схватившись рукой за голову, начала падать в обморок. Подскочив и застучав копытами по траве, дракон протянул вперёд передние лапы и схватил её, едва успев до того, как она рухнула бы на траву и ударилась головой. Он шумно выдохнул, выпуская дым из ноздрей, и потряс её за плечи. — Эй-эй, проснись! Я не хотел тебя красть, ты мне не нужна сейчас! Я просто… — но Лилит предсказуемо не реагировала. Дракон стиснул зубы и закатил глаза, откинув голову на длинной шее к спине. — Чёрт возьми! Я просто за яблоками пришёл… Да за что мне это?! Гр-рха! Дракон с силой сжал веки, нахмурившись, и затряс Лилит за плечи в надежде, что хорошая встряска пробудит её. Это ожидаемо не сработало, и дракон впервые почувствовал себя… беспомощным? Он смотрел круглыми золотыми глазами с кровавой каймой вокруг зрачка на бессознательную женщину в его лапах, и когти путались в светлых волосах. Лицо её было умиротворено, словно она спала. Дракон нервно сглотнул, постаравшись осторожно смахнуть золотую прядь с её лица, подобрав её костяшкой длинного пальца и стараясь не задеть нежной кожи грубой чешуёй. Мех у него был только на теле, а на лапах начинался от локтей. Золотая грива на голове, уходившая на шею тонкой полосой, была взъерошена, но дыбом не стояла. Дракон в растерянности смотрел на хозяйку чудесного яблочного сада и искренне ждал, что сейчас она очнётся и раскроет глаза… Но грива встала дыбом тогда, когда в мышином усике от крыла, пройдя сквозь маховые перья и едва не вырвав одно, пронёсся меч и вонзился в землю. Дракон тотчас прижал женщину к пушистой красной груди, отскочил назад и вскинул голову на длинной тонкой шее вверх. Там, из окна дворца, на него сверху смотрел мужчина, растрёпанный и злой, явно не ожидавший проснуться от неясного шума и увидеть дракона в своём саду. «Услышал-таки бутылку. Надо же, как чутко спит, — тут же пронеслось в голове у дракона. — Или муж, или брат». — Дракон, — чуткий драконий слух уловил, как у человека упал голос, когда он вслух произнёс очевидное. — Дракон! Твою мать! — он, схватившись рукой за лицо, исчез в окне, и дракон уже было подумал, что всё закончилось, но… — Убери лапы от моей жены, ты, сукин сын! — хриплым и зычным, но весьма громким голосом пророкотал мужчина снова, готовый едва из окна не выпрыгнуть и явно ища глазами в покоях, чем бы швырнуть ещё. «Точно муж, — дракон прищурился, и на морде сразу стали видны все мысли, пролетевшие в его рогатой голове. — Надо же! У такой красавицы и такой-то… не знаю, такое чудовище». — Да я даже не ду- Эй! — дракон отскочил вновь, когда в него полетел тяжёлый латунный подсвечник, и вскинул голову наверх, злобно шипя: — Можно и поаккуратнее, иначе по своей жене же попадёшь, придурок! Хозяин сада его не слышал. Он исчез в окне вновь, и во всём дворце послышался шум: «Дракон, дракон, сволочи! Там дракон! Какого хера вы все спите?! Дракон!» Перебудил! Подумаешь, дракон! И что? Этот дракон сюда явился за яблоками, а прекрасная женщина в его лапах — всего лишь недоразумение и вовсе не то, что все подумали. Дракон только раздражённо вздохнул, закатив глаза, и рад был бы оставить женщину в своих лапах прямо здесь, на траве, но внезапно почувствовал запах огня. Принюхавшись и посмотрев вбок, он удивлённо рыкнул и подскочил на копытах, отходя, прижимая к себе хозяйку сада — по траве от брошенного из окна подсвечника расползался огонь. Видимо, хозяин даже не подумал затушить свечи, перед тем как швырнуть в нарушителя спокойствия первым, что под руку попалось. А дракон и не заметил! Он затоптался на месте, не зная, что и делать, и смотрел то на небо, думая улететь, то вокруг себя, думая, куда бы деть хозяйку без чувств, то на расползающееся пламя. Это пламя отражалось в его змеиных глазах, полных ужаса и паники, и, подхватив лапами хозяйку под спиной и ногами, оторвав её от земли, дракон прыгнул прямо в огонь, старательно затаптывая его копытами. — Ну, ну же! — сквозь зубы рычал он, втаптывая в землю одну струйку пламени и успокаиваясь, что та потухла, но тут же оборачиваясь и замечая с другой стороны струйку побольше. — Ай! — пахло палёной шерстью. — Чёрт! — горел мех на хвосте, и дракон, паникуя, закинул хозяйку сада на плечо, схватив освободившейся лапой хвост и пытаясь задуть огонёк. — Ф-фу! Потухай! Уф… Чёрт! Огонь вопреки стараниям разрастался, и от этого огня дракон пятился, понимая, что ничего, кроме воды, тут уже не поможет. Он смотрел на столп пламени, начинающий пожирать зелёную стену плюща на дворце, и нервничал. Расправив крылья, он уже готов был убежать в сад, а там и вспорхнуть, но чутьё подсказало: «В сторону!» Мех встал дыбом, и дракон, не оборачиваясь, а слушая одним ухом, отпрыгнул, встав на три лапы и оскалившись, держа женщину на своей выгнутой спине. Там стоял её муж — злой, в чём мать родила, но со здоровым топором наперевес, и этот топор мог легко переломить дракону позвоночник, если бы тот не увернулся. Его тень закрывала дракона, да и в целом он больше был похож на медведя, вставшего на задние лапы, нежели на человека. Дракон нервно сглотнул. — Тварь! — хозяин замахнулся снова, и дракон, встав на копыта и опираясь на хвост, отступил назад. Огонь опалил края перьев — дальше отступать было некуда. — Да как же так, чтобы я всю жизнь готовился тебя убить и — упустил?! Верни её! «Да куда я её верну? В огонь?! — дракон оскалился, судорожно оглядываясь. — Идиот! Не кину же я тебе её в руки!» Наступления дракон бы не перенёс — к сожалению, он не был огромным и с чешуёй-бронёй, как его предки. Адама подстегнуло именно это, ведь чудовище было похоже больше на ласку-переростка, чем на драконов, которых ему доводилось видеть издалека, в небе, летящих сквозь облака, как огромные многоугольные куски гор. Он замахнулся в очередной раз в надежде перерубить тварь пополам. «Идиот… — дракон с ужасом смотрел то на хозяина, то на топор. — Я увернусь — по жене же попадёшь!» Дракон сдаваться не желал. Продолжая держать хозяйку сада в лапах, он прибегнул к крайним мерам, и грудь его засветилась ярким солнечным светом, словно тот днём ранее проглотил целое светило и спустился прямо с неба совершать своё похищение. В лезвии топора отразились вспыхнувшие алым глаза, из ноздрей повалил дым, и дракон, дугой изогнув шею, выдохнул струю рыже-жёлтого пламени с синими проблесками на концах прямо в оружие. От пламени железо начало плавиться, а топорище обхватило огнём, и Адам, вскрикнув, разжал охваченные пламенем руки, отшатнувшись сам и упав на траву. Последним, что он видел, было то, как дракон, взмыв на шести крыльях в чёрное небо, унёс Лилит в одном ему известном направлении, уходя от лунного света и скрываясь в темноте. Всё, что от него осталось — плавно спускающееся с его крыла алое перо, пойманное чужой рукой. Оно постепенно холодело в обожжённых пальцах, стоило дракону исчезнуть.

***

Сон Лилит был крайне престранный, но, памятуя о том, что она выпила перед сном, удивилась она даже не тому, что в её голове отложилось воспоминание о говорящем драконе, ворующем яблоки из её сада, а то, что, проснувшись, она чувствовала себя… вполне выспавшейся? Она протёрла глаз, осматриваясь, и не сразу поняла, что Адама нет на другой стороне постели не потому, что он проснулся раньше и ушёл, а потому, что постель ей совершенно незнакома. Голова немного болела. Неужели она перебрала? Приходя в себя, она подмечала всё больше несоответствий: стены дворца были темнее, покрыты плющом изнутри, прорастая из окна без ставней, камень был потрескавшимся, постель мятой, стоял громоздкий и покосившийся на одну из ножек резной шкаф с приоткрытой дверцей, на стенах не было картин, да и вообще вокруг не было ничего, что бы она могла признать знакомым. Будь она трезва прошлой ночью, она бы тут же вскочила на ноги, но сейчас сделай она это — и голова перевесит. Щурясь и держа ладонь на виске, она спустила босые ноги на каменный пол. До неё не сразу дошёл звук приоткрывающейся двери. Голову она поворачивать не спешила, зажмурившись, зато знакомый голос узнала сразу: — О, ты проснулась? Какое счастье. Я боялся, что с тобой что-то случилось… Лилит, хмурясь, обернулась. Голос был знаком и не знаком одновременно — она уже его определённо слышала, но обладателя нарисовать в голове не могла. Каково же было её удивление, когда говорящий дракон из сна просовывал сейчас голову на длинной шее через дверь из коридора? Брови её медленно взметнулись вверх, но более ничего она не сказала. Дракон, конечно же, сразу отреагировал на такую смену выражения лица, неловко усмехнулся, показывая зубы, и ткнул когтистым пальцем в палец, указав себе куда-то за спину: — Я принесу воды, ты это… н-никуда не уходи, хорошо? — не то чтобы Лилит куда-то могла уйти, но дракон на всякий случай добавил: — И в окно тоже не советую. Там высоко. В общем, я скоро вернусь. Будь здесь! Лилит смирилась с происходящим. Она хотела бы ответить, что никуда и так не уйдёт, но дракон уже исчез, а она, сфокусировав взгляд на своей ладони, поняла, что её не тревожит головная боль. Видимо, от встряски последствия вина улетучились. Единственное, о чём она думала сейчас — это о том, что мысли о похищении драконом начали воплощаться в реальность, если это всё, конечно, не весьма правдоподобный сон. Когда издалека начали приближаться цокающие шаги, Лилит вновь посмотрела на дверь. Она медленно раскрылась нараспашку, а из коридора к ней зашёл на двух задних лапах-копытах дракон, словно был хорошо обученной собакой. В передних когтистых лапах он держал деревянную кружку, в которой плескалась вода. Опираясь на хвост сзади — Лилит специально обратила на это внимание — и прижав три пары крыльев к телу, он посмотрел на женщину, неловко осклабился, подошёл ближе и протянул воду прямо ей в руки. Королева больше смотрела на него, нежели на кружку, но приняла её, заглянула внутрь и, не увидев ничего, кроме своего дрожащего отражения, сделала несколько больших глотков. Дракон, не зная, куда деть передние лапы, сначала попытался спрятать их за спину, но крылья мешали, потому сцепил их спереди, прочистил горло и отошёл, стуча копытами. Он стоял к Лилит спиной, когда та заговорила: — Почему ты меня не убил? — З-зачем?! — дракон от неожиданности закашлялся, изогнув шею и кулаком закрывая пасть. Лилит с уставшим лицом, поставив кружку на колени, смотрела только на воду внутри. Она только сейчас подумала о том, что знай она, что напиток отравлен, то всё равно бы выпила. — Просто, — она пожала плечами и вздохнула. — Никто не знает, что драконы делают с девушками, которых уносят с собой. Раз уж ты говоришь, решила спросить, прежде чем ты что-то сделаешь со мной. — Я не… гр-рх, — дракон покачал головой и вновь высоко её вскинул, одну лапу всё-таки заведя за спину, опустив немного крылья, а вторую приложив к груди. Взгляд его был серьёзен, а хвост раздражённо качался из стороны в сторону. — Я не собираюсь ничего с тобой делать! Ты совсем забыла, как я тебе сказал, что не собирался тебя похищать? — Но я уже здесь, — Лилит слегка нахмурилась и подняла на дракона голову. — Не собирался, но похитил? — Так получилось, — дракон согнул шею крюком, повесив голову почти на уровне груди, и наморщил нос, спрятав лапы за спиной. — Вообще, — он шаркнул копытом, — ты мне без надобности. — Почему это? — в голосе похищенной прозвучало возмущение, и, когда она с не меньшей обидой посмотрела на дракона, тот вздрогнул, и шерсть его поднялась дыбом. — В смысле — почему? Не нужна мне принцесса. — Нашёл принцессу, посмотрите на него, — Лилит поморщилась. — Зачем тогда меня унёс сюда, а не оставил там? — Шутишь, что ли? — дракон сначала замялся, словно искал ответ, а потом всплеснул когтистыми лапами. — Оставить тебя на горящей траве, пока твой пришибленный на голову муженёк топором размахивает, как умалишённый? — дракон приподнял губы, показывая с одной стороны зубы, и скрестил когтистые лапы на пушистой груди прямо под килем. — Да я бы вместе с тобой на салат пошёл. — О боже, Адам, — Лилит покачала головой, одной из рук накрыв лицо и нахмурившись совсем, став мрачнее тучи. На мгновение дракон подумал, что она теперь винит во всём мужа, а не дракона. — Почему ты ничего ему не сказал? Ты же мог. — Чтобы все знали, что я говорю? — дракон фыркнул, выпуская из ноздрей дым, и показательно стал рассматривать свои когти, прижав длинные пальцы к чёрной ладони. — Нет уж. Да и, я более чем уверен, всё равно он бы меня не послушал. Ему глаза застило, как быку, — дракон провёл раскрытой лапой перед своими глазами, широко их раскрыв и как бы показывая то, о чём и говорил. — Орал, что всю жизнь готовился убить дракона. Я с таким спорить не буду. Жить хочу. — Ох… Всегда он такой. Никого не слушает, — Лилит негромко прорычала и встряхнула рукой. — Ладно. Я бы тоже не стала слушать того, кто пытался меня сжечь заживо. — Нет-нет, ты погоди с обвинениями! — дракон звонко топнул копытом, едва не подпрыгнув на месте от возмущения, и теперь его хвост раскачивался в разные стороны и бился в стены. — А ничего, что это не я траву поджигал? — А кто тогда? — Кто-кто! — дракон вскинул когтистые руки и отвернулся к окну без ставней. — Я вообще пасти не разевал, пока он меня не зажал в углу! Что я, не знаю, что люди от огня погибают? — он нервно перебирал когтистыми пальцами по плечу, скрестив лапы на груди, прямо как человек. — Спроси лучше у своего муженька, зачем он швырнул в меня подсвечник с горящими свечками и не удосужился их потушить. Я сжёг только топор. Ну, может, немного задел его руки. Ничего не знаю! Это была оборона. Ты должна быть мне благодарна. — Получается, дворец сгорел? Дракон не ответил сразу. Голос у женщины не менялся, как будто она даже не огорчена, хотя, казалось бы, опасности подверглись не только дом, но и муж. Повернув к ней голову на длинной шее, но не поворачиваясь телом, дракон вкрадчиво поинтересовался: — А почему ты… таким спокойным голосом спрашиваешь об этом? Она вновь пожала плечами. Дракон посмотрел в пол, снова на неё, потом в окно, утёр нос длинной морды лапой и, развернувшись, обошёл, цокая копытами, постель с другой стороны, подпрыгнув спиной вперёд и присев на самый край. Крылья его тихо зашуршали, опускаясь на ложе. Оба молчали, пока женщина вдруг не заговорила первой: — Скажи мне, дракон, мой муж жив? — Да что ему будет, — дракон вздохнул, свесив хвост и копыта к полу и упираясь передними лапами в постель между ними, изогнувшись длинным телом в полукруг. — Огонь не так сильно разошёлся. Я пытался его потушить, но безуспешно. Так, может, стену одну закоптил у замка вашего. Муж твой, как его… — он покрутил лапой в воздухе. — В общем, жив он, если только не дурак и сам в огонь не бросился. — Ясно, — женщина вдруг поставила кружку на пол, не найдя рядом с постелью ничего, куда могла бы её убрать, и встала на ноги. Дракон покачнул головой на длинной шее и посмотрел ей в спину краем глаза, но сам не двинулся. Её тень накрыла дракона. Сейчас, при свете дня, она казалась невероятно высокой, но также и невероятно ладной. Длинные золотые волосы касались кончиками её ног, и, если дракон встанет на копыта, своей головой он будет едва ли выше её самой. Хорошо, что силы у драконов немерено, иначе он бы её не держал так легко в своих лапах! — Почему ты меня не боишься? — задал вдруг ящер вопрос, и Лилит обернулась на него через плечо. Он сидел, сжимая в когтях постельное бельё и уронив каждое из шести крыльев. Перья последней третьей пары, самой нижней, немного подогнулись. — А ты что, как собака — кусаешься? — Лилит смахнула одну из густых золотых прядей за плечо. — Ну… Вообще — могу. Ты же видела мои зубы. — Но ты же меня не укусил. — А как же когти? — Ты меня не поцарапал. — А огонь? — Ты планируешь меня поджечь? — Нет, но могу же! — дракон наконец повернулся, и одна из его лап застыла в нерешительности в воздухе. — Я же дракон! Все люди боятся драконов. Ты что, не человек? — С чего ты взял? Обыкновенная женщина, — она пожала плечами. — Вот когда соберёшься кусаться, царапаться или жечь — предупреди, — и погрозила пальцем — дракон невольно широко распахнул глаза. — Обязательно стану бояться. Ящер ничего не ответил. Его… не боятся? Почему? Вопросы словно застряли в глотке, но в предложения никак не хотели сформировываться, поэтому дракон сглотнул и так и замер не месте. — Получается, я тут временно? — похищенная подошла к окну, любопытно выглянув наружу. — Получается, — дракон кивнул, не отводя взгляда змеиных глаз от неё. — Я верну тебя, как только попросишь. Ты только из окна не прыгай. Высоко. — Даже не собиралась, — она усмехнулась и выпрямилась. — Разве я не могу вернуться сама? — Мы… далековато, если честно. Быстрее будет, если снова доверишься моим крыльям. Только у меня к тебе будет небольшая просьба. — У тебя? Дракона? Просьба ко мне, обыкновенной смертной? — женщина вдруг усмехнулась и обернулась, на что дракон распушился и отвернулся, отведя уши назад. — Давай, озвучь её. Мне даже интересно. — Ну… — дракон нервно усмехнулся и ткнул когтистым пальцем в палец. — Если можно, не рассказывай никому, что я здесь живу и разговариваю. Тебе вряд ли кто-нибудь поверит, конечно, но всё равно. Это для твоего же блага, поверь. Лилит не ответила. Она вдруг негромко, но весьма звонко засмеялась, приложив руку к груди, а дракон посмотрел на неё снова, опустив уши. Солнце плясало в её светлых волосах, да и она сама словно светилась, стоя против окна. — О, какой ты забавный, маленький дракон! — улыбнулась она и стёрла с глаза выступившую слезу. — Хорошо. Ты не навредил мне, а значит, я тоже сдержу своё обещание. Даю слово Королевы. — К-королевы?! — дракон вдруг как будто воздухом подавился и вскочил на копыта, поцокал ими, покачнулся и упал на все четыре лапы, оказавшись в её тени. Лилит вскинула бровь в вопросительном выражении лица и упёрлась одной из рук в бок. — Я украл Королеву? Я… Я не знал, извини! Кхм, извини… те, — он нервно захихикал с полными ужаса глазами и схватился одной лапой за голову, ероша золотую гриву. — П-получается, я проник в королевский сад… А твой муж — это тот, о ком я думаю? Дракон стоял, выгнув длинную змеиную спину, как напуганная кошка, и смотрел куда угодно, но только не на Лилит. Крылья его были распушены, и перья шелестели о камень стены. Лилит же только покачала головой и неслышно подошла ближе. Дракон сначала попятился назад, но упёрся хвостом в стену и в попытке оказаться дальше начал, стоя на когтистых лапах, подниматься задней частью тела вверх. Лилит же остановилась в шаге и протянула дракону свою руку. — Думаешь, я прикажу тебе снести голову с плеч? После похищения можно и на ты, маленький дракон, — мягко заговорила она, улыбаясь, и дракон от этой улыбки почувствовал, что в груди у него что-то переворачивается. — Я, королева Лилит, даю обещание, что никому не расскажу твой маленький секрет. Прекрати, прошу тебя. Я устала от преклонения, так хоть ты этого не делай. Дракон дважды моргнул широкими золотыми глазами, словно не верил услышанному, а потом, извернувшись, опустил копыта и встал на них, оторвавшись когтистыми лапами от каменного пола и уже протянув было лапу в ответ, но спохватился и отряхнул ладони друг об друга, прежде чем осторожно поддел руку Королевы своей когтистой конечностью и, как и полагается, наклонил голову на длинной шее и коснулся кончиком морды тыльной стороны её ладони. Она вздохнула, но беззлобно. Он поднял голову и осклабился. — Ты мог и этого не делать. — Как? Передо мной Королева. Для меня честь познакомиться с тобой, Лилит. — Ты же дракон. Разве я не в твоём логове? — Лилит держала руку под грудью, вскинув бровь. — Я думала, драконы ни перед кем не пресмыкаются. Где твоя драконья гордость? — Если ты знала каких-то других бескультурных драконов, — ящер фыркнул и наморщил нос, вскинув голову, — то я не из их числа, знаешь ли. — Ты всё ещё не представился, а говоришь, что к бескультурным не имеешь никакого отношения, — Лилит усмехнулась. — Это не делает тебе чести. Есть же имена у вас, драконов? — Ах, простите, Королева, никто ещё не интересовался именами ни единого моего брата, — дракон усмехнулся, отпустил её руку и отступил назад, прижав одну лапу к груди, а вторую отведя в сторону, поклонившись: — Пламя и Смерть всех близлежащих королевств, Хранящий Золото и Несущий Разорение, Дракон! Но можно просто Люцифер-р-р. Последний рычащий звук дракон протянул, прежде чем выпрямился, после чего, улыбаясь и стоя с прямой спиной, посмотрел Лилит в глаза. — Люцифер, значит, — негромко произнесла она, приложив руку к губам. — Интересное имя. Легко запомнить. — Приятно знать! — дракон даже немного распушился, встрепенувшись крыльями. — Так когда мне тебя возвращать домой? — Я скажу, когда тебе нужно будет это сделать, — с хитрым прищуром ответила Лилит и, встретив непонимание в глазах дракона, встала к нему полубоком. — Покамест я желаю немного отдохнуть от прежней суеты. Здесь, знаешь ли, так тихо, — она посмотрела в окно, и действительно: кроме лёгкого шума ветра снаружи не доносилось ни единого звука. Она, конечно, ещё не выглядывала, но представлялось ей, что замок — это же замок? — стоит где-то на возвышенности. — Мне нравится. Редко такое спокойствие случалось в моём доме. Дракон заулыбался сильнее и зацокал копытами, словно не зная, куда приткнуться. — О, я… Х-хорошо, я оставлю тебя! — он волновался, выскочив за дверь, но тут же высунувшись из-за неё головой на длинной шее и взявшись за её край когтистыми лапами. — Можешь поспать, если хочешь! Чувствуй себя самой дорогой гостьей. А я не буду шуметь. Слово дракона Люцифер-р-ра! — Какой ты понимающий, — Лилит улыбнулась, и Люцифер подмигнул. — Скажи мне только одну вещь, благородный дракон Люцифер: драконы не храпят? Услышав, что к нему обратились «благородный», дракон на мгновение распушился, прикрыв глаза, и уши его довольно развелись в стороны, а в блестящих красных рогах отразилось солнце. Словно взяв время, чтобы насладиться комплиментом, он вскоре встряхнулся и вернулся к тому, что гостья спросила после любезности. — О, ну, — дракон вскинул уши, удивившись такому вопросу. — За остальных моих братьев не ручаюсь, но я точно нет. Слово дракона! — он вновь поцокал на месте, перебрав копытами по каменному полу, и, вспомнив о чём-то, раскрыл пасть: — Ты отдыхай, хорошо? Я тебя не потревожу. Как отдохнёшь, я принесу тебя поесть! — Лилит, услышав это, вскинула брови в приятном удивлении и даже присела на край постели, наблюдая, как дракон смотрит куда угодно, но не на неё: — Все мои владения в твоём распоряжении, Королева Лилит! Я вернусь через некоторое время. Чувствуй себя как дома. — Нет-нет, — Лилит отрицательно покачала головой, — только не дома. Дома шумно. — Хм! — Люцифер дёрнул ухом, выглядя озадаченным, но озадаченность быстро сменилась просветлением на длинной драконьей морде. — Тогда будь моей гостьей. Я скажу по секрету: здесь можно даже играть со спичками. И подмигнул. Лилит хихикнула. Дракон, улыбнувшись напоследок своими белыми клыками, исчез в коридоре, и долго было слышно его удаляющееся цоканье. Когда воцарилась тишина, Лилит казалось, что она оглохла, но, если прислушаться, с окна доносился шорох листвы под ветром и пение птиц. Совсем как по ночам в её саду!.. Она поняла, что между храпящим мужем, с которым она провела полжизни, и драконом, с которым знакома от силы день, но который умеет вести себя тихо, как мышка, она выберет ночь в логове дракона, нежели поделит постель с мужем. Некрасиво? Возможно. Но Лилит похищена драконом. А такое отношение дракона к ней она не могла представить даже во сне.

***

— Твою мать! — от удара рукой по столу пошла трещина. — Начальника стражи сюда ко мне! Быстро! Что вы все здесь встали?! Построиться в ряды — живо! Стражники стекли из зала в коридор, будто их и не было. Король в гневе оказался ещё страшнее, чем был обычно в плохом настроении, и если раньше рядом с ним была Королева, которая одним повышением голоса переманивала его внимание на себя или просто принуждала к молчанию, то сейчас ситуация складывалась отвратительная. Королеву унёс проклятый дракон, и Короля Адама трясло. Трясло его больше не от страха, а от злости, что цель всей жизни, к которой его готовили и до женитьбы, и после, ускользнула, как жалкая птичка из не менее жалкого силка, не сработавшего в свой первый, последний и единственный в жизни момент триумфа как ловушка. Когда под руку попала чернильница, он швырнул в стену и её — по полу растеклась чёрная лужа. Был бы в латных наручах — ударил бы и в стену, но даже в них вскрылись бы под бинтовыми повязками ожоги. Дрянная огнедышащая тварь ранила его, а он её даже тронуть не смог! Даже крыла поганого не срезал! А сколько их было? Пять? Шесть? За ночь Адам, конечно же, и глаза более не сомкнул. Когда вместе с вернувшимися стражниками вернулся начальник, Адам стоял к нему спиной, глядя в окно. Отсюда он прекрасно видел сожжённую пламенем стену башни и выгоревшие полсада — огонь распространялся стремительно и быстро, несмотря на все попытки потушить его. В этом чёрном следе от пламенной пасти Король видел лишь жалкую, тщедушную змею с рогами, именуемую народом драконом и утащившую его жену. Ему даже не верилось, что тварь, к бою с которой его так долго готовили, такая… маленькая и ничтожная? Он держал в руке перо, проверяя, верна ли его догадка: качал его из стороны в сторону, указывал им в том направлении, в котором улетел дракон, и в другом, и едва чувствительными пальцами ощущал, как увеличивается жар и как он уменьшается. Он не отрицал, что из-за ожогов ему могло и казаться, но слишком уж резкими были перепады температур. В конце концов, пламя дракона расплавило его обручальное кольцо, которым Адам десять лет назад обменялся с Лилит на свадьбе. От кольца остался только тёмно-бурый и жутко болящий след на безымянном пальце, который сейчас был туго завязан повязками. — Я просто не ожидал, что он будет таким, — негромко буркнул он себе под нос, словно не замечая подданных рядом. Он прекрасно слышал звон доспехов позади, но не реагировал намеренно. Адам ждал, крепко сжимая забинтованную руку на рукояти своей секиры. — Ваше Величество, — заговорил, откашлявшись, начальник стражи, снимая шлем с головы. — Патруль уже в городе. Скоро сведения о том, куда направился дракон, будут у нас. — Я одного не понимаю, — совершенно ровным, как последняя натянутая струна, голосом заговорил Король в ответ, не поворачиваясь, — на кой чёрт мне стража, если от единственной опасности она не спасает? — Ваше Величество, мы не знали, что Её Величество будет в саду в такой час, — голос начальника не дрожал. — Мы ожидали атаки на покои. — А почему никто не в курсе, что Королева куда-то уходит по ночам? Куда? К кому? — Адам медленно развернулся, плавно взмахнув секирой и жестикулируя ей, как какой-то тяжеловесной указкой. Тень его легла на стражников. — Где шляется по ночам доблестная королевская стража? Просто интересно, — он прошёлся мимо стражников, краем секиры поддевая подбородок начальника. Глаза у Короля были совершенно спокойны… на первый взгляд. — Удивительно, как вас самих ещё дракон не съел. Он ведь такой маленький, бесшумный, тихий, как змейка в траве. Шух, — Адам царапнул лезвием подбородок начальника стражи, вскинув оружие вверх и указав на потолок, — и улетел, как птичка. Не поймать, не увидеть, не услышать. Тень. Невидимка. Только Король и смог его заметить, у него ведь какие-то другие глаза и уши. Лицо Короля было холодным и бесстрастным. Он упёрся в рукоять секиры, а лезвием — в пол, единственный перед стражей стоя вольно. — Ваше Величество, — заговорил начальник стражи, не смея поднять руку и утереть кровь с подбородка. — То, что дракон маленький, сыграет нам на руку. Его будет легче отыскать и убить. Однако это не исключает его опасности — он всё ещё дышит огнём, и мы не знаем, может ли он изменяться в размерах. — Какая новость! — Адам всплеснул свободной рукой, оттолкнулся секирой от пола и развернулся к страже спиной. — Драконы дышат огнём. Я не знал! Вот ты, солдат, — он вдруг повернулся к одному из стражников и посмотрел на него широко раскрытыми глазами, — знал, что драконы дышат огнём? — стражник закивал, не поворачивая головы. — Ого! Да у нас в рядах умник. А вот ты? — он указал секирой на стражника с совершенно другой стороны. Тот тоже закивал, негромко сказав: «Да, Ваше Величество!» — Вот, тоже человек осведомлён. Здесь вообще есть хоть кто-нибудь, кто не знал, что драконы дышат огнём? — он обвёл взглядом всю толпу, возвышаясь над ними на целую голову. — Если есть, отвечайте, не бойтесь. Это приказ, — все до единого промолчали, и Адам, посмотрев внимательно в одну сторону ряда стражи, в другую, остановил взгляд посередине — на начальнике. — Получается, ты один не знал? Странно, что человек такого высокого положения не знает таких простых вещей. Мужчина нервно сглотнул, держа под рукой шлем, но не дрогнул. — Мы сделаем всё возможное, Ваше Величество, чтобы вернуть Королеву вскорости в целости и сохранности. Дракон будет уничтожен, а его голова- — Почему будет, а не уже уничтожен?! Голос Короля прокатился громом по вмиг смолкнувшему замку. По ощущениям, встряхнулись даже стены, а все слуги в один момент смолкли — на кухне, в погребах, в садах и других комнатах. Адам взмахнул секирой и одним точным ударом резко снёс начальнику стражи голову; та, брызжа кровью и сверкая удивлёнными ясными глазами, покатилась по полу. Тело, стоя ещё мгновение, вмиг обмякло и упало, бряцая латами и заливая дорогой ковёр алой кровью. Стража вздрогнула, отшатнувшись. — Вот так голова этой падали должна была отлететь! Вот! Так! — Король весь согнулся, держась за тяжёлое двуручное оружие одной рукой, и тяжело задышал, больше напоминая вышедшего из спячки медведя-шатуна, желающего лишь крови. — Так почему никто из вас, бесполезных трусов, лоботрясов, идиотов не оказался рядом?! Что мне, на всей страже показать, как убивать обычного живого дракона?! На кой чёрт мне стража, если в итоге всё делаю я один! Король кричал на грани рыка. Тень его словно увеличилась, заслоняя весь свет из окна, хотя на деле то просто солнце зашло за облака. Откатившуюся голову остановил единственный солдат, продолживший стоять на месте с прямой спиной и не дрогнувший, когда начальника стражи убило секирой Короля. — Я готова возглавить охоту на дракона, — негромко, но уверенно произнёс солдат, держа руки за спиной, и Адам медленно перевёл взгляд покрасневших из-за лопнувших сосудов глаз на стражника. Небольшого роста, солдат снял чёрный шлем и встряхнул пепельными волосами по плечо. Лицо девушки было молодым и таким же бесстрастным, как у Адама ранее. — А ты… не маловата ли? — Адам прищурился, подняв секиру и подойдя к ней. Он взял её за лицо, рассмотрев с обеих сторон и подмечая мелкие шрамы. — Откуда у меня вообще женщины в строю? Это я тебя нанял? — Я правая рука начальника, — проговорила девушка. Её глаза были пронзительно жёлтыми, как у какого-то волка. — Бывшего начальника. Сопровождала Её Величество на выходах в город и ночью была в патруле на северной границе. На загонных конных охотах добиваю зверя первой. — А, да, помню тебя, ты диковатая ещё такая, — Адам хмыкнул и выпрямился, отпустив солдата. — Говоришь, правая рука начальника? — Лейтенант Лют, — она приставила руку к виску. — Лют… Лют, — Адам в задумчивости почесал заросший щетиной подбородок и закинул секиру на плечо. — Лютая, значит. Пойдёт. Теперь ты — начальник стражи. Вы слышали? — он повысил голос, почти зарычав, и остальная стража мгновенно выстроилась в ряд и закивала. — Теперь эта мелочь — ваш начальник! — Лют продолжала стоять с рукой у виска, когда Адам вновь склонился к ней. — Ты мелкая, значит, быстрая. Будь добра, милая, выследи мне эту крылатую мразь и приведи меня к ней, чтобы я смог снять живьём шкуру и повесить его голову на стену. — Есть, сэр, — девушка слушала внимательно, но на тёмных её губах скользнула холодная улыбка. — И постарайся всё сделать в лучшем виде, иначе пойдёшь к нему в отряд, — не меняя положения головы, Адам взглядом посмотрел вниз, намекая про бывшего начальника, чья голова покоилась у ног Лют. — Приказ ясен? — Ясен. Я не подведу, сэр, — Лют сделала отмашку рукой и надела шлем на голову. — Я принесу вам его крылья отдельно от тела. — Ты только сильно не зверствуй, я ещё хочу ему в глаза посмотреть, перед тем как отрежу его голову, — Адам выпрямился и махнул рукой, а потом, словно вспомнив о красном пере в пальцах, протянул его Лют. — Это тебе поможет. Девушка внимательно рассмотрела перо, будто прямо сейчас готова была броситься по следу, и крепко сжала его за стержень. — Разрешите идти? — Иди. — Всем построиться при дворе! — вдруг резко гаркнула новая начальница, обернувшись к страже. — Быстро, сукины дети, пока бошки всем не поотрывала и ящеру не скормила! Стражники вытекли в коридоры и вскоре покинули дворец. Последней уходила Лют, и шла она так уверенно, словно уже знала, где дракон и как она спустит с него шкуру первее Короля. Адам проводил её спину взглядом, хмыкнув и перебрав обожжёнными пальцами по рукояти секиры. — И правда, когда я успел нанять бабу в отряд…

***

Люцифер оказался интересным собеседником с не менее интересной внешностью. Следующие несколько дней Лилит добровольно исполняла обязанности пленницы, на все предложения выйти и осмотреться давая твёрдый отказ: раз уж меня похитили, я буду сидеть взаперти и никуда не выходить. Люцифер специально оставлял дверь нараспашку, надеясь, что хотя бы так гостья выйдет, но по возвращении обнаруживал дверь закрытой. Аккуратно заглядывая внутрь, он обнаруживал Лилит либо сидящей на окне, либо спящей. Не стоило большого труда догадаться, что она по каким-то причинам не могла выспаться на прежнем своём месте и сейчас просто наслаждалась тишиной. Что ж, чем могут похвастаться владения Люцифера, так это отсутствием шума. Какому ещё быть шуму среди лесов и холмов? Из окна открывался вид на верхушки зелёных деревьев, и зелень простиралась плотным кольцом почти до самого горизонта; рассветное и закатное солнце опаляло кроны жидким золотом и ввергало во тьму, стоило ему сесть. Там, за лесом, слывущим у людей непроходимой чащей, волнами ковыля и васильков лежали холмы — в них мог скрыться сам Люцифер, если ляжет и растянется по земле, он проверял. Ничего, кроме птиц и далёких полос серого дыма от людских поселений, никогда не пересекало широкое небо, и, наверное, именно на него Лилит и смотрела, наслаждаясь положением пленницы и отсутствием обязательств. Замок Люцифера, брошенный всеми, кроме его хозяина, поросший зеленью и сливающийся с местностью, стоял одинокой громоздкой скалой посреди живого лесного моря и единственный не двигался, когда бесновался ветер. Этот вид Люциферу опостылел настолько, что он не понимал, чем Королева-гостья может любоваться часами напролёт, но допускал мысль, что она о чём-то думала, а взгляд был устремлён просто куда-то вдаль. Гораздо интереснее представал ему вид на спящую, или сидящую, или разговаривающую, или смеющуюся — впрочем, живую! — Королеву, когда он приносил ей еду, воду или заглядывал по ночам, чтобы убедиться, что Королева ни в чём не нуждается или хотя бы не пытается спрыгнуть из окна. Мало ли, что там, в женских головах творится? Может, она просто талантливо пускает пыль в глаза… Люциферу об этом думать не хотелось. Он не думал также и о том, что заделался этаким гонцом и слугой, преподнося на блюдечке с голубой — и не только — каёмочкой разного рода дичь, фрукты и зелень. Он думал только о том, что меньшее, что он хочет услышать от Лилит, это просьбу вернуть её обратно. Лилит была знатно удивлена в первый раз, когда Люцифер притащил ей готовую куропатку, словно слетал в какое-нибудь соседнее королевство и ограбил кухарок. Мясо было нежным и не безвкусным, с душистыми травами и солью, и Лилит, поняв это, тут же спросила: «Где ты это взял?» Она ожидала услышать какой угодно ответ — от «украл» до «я держу в подвале поваров», но дракон, шаркнув копытом и заложив когтистые лапы за спину, словно стесняясь, произнёс, что поймал и приготовил всё сам. Лилит не ответила, лишь удивлённо уставилась на Люцифера, и Люцифер, чувствуя, что вопросы повисли в воздухе, заговорил снова, рассказав, что умеет готовить сам — не из дикого же леса он пришёл, в конце концов, чтобы питаться сырым мясом! «На что мне когти, если я не могу ничего ими поймать, и на что огонь, если я не могу с помощью него улучшить свою пищу?» — пожал он плечами, хмуря брови. (Брови ли? Лилит сказала бы, что это двигающиеся на драконьей морде надбровные дуги; слишком уж эмоциональным оказался новый знакомый!) Лилит вынуждена была согласиться, хотя и не ожидала весьма недурного блюда от настоящего дракона. Но стоило ли ей удивляться такому, если этот дракон говорит, причём весьма грамотно и учтиво, и часто ходит на задних ногах? Было в Люцифере что-то… человеческое. Ей и хотелось спросить об этом, и не хотелось одновременно: она чувствовала себя достаточно пожившей на своём веку в свои тридцать и не желала влезать во что-то, что напрочь разбило бы её представления о мире. В конце концов, в какой-то момент ей предстоит вернуться домой, и как прикажете ей потом жить, если она узнает что-то, о чём знать не желает? Нет уж, пусть побудет пока тайной. Она допускала более щадящую мысль, что дракон благодаря своим размерам какое-то время прожил в обществе людей. Да, драконы — опасные и страшные, неконтролируемые звери сами себе на уме, но, наверное, Люциферу как-то удалось это сделать, ведь по-другому его манеры и прямохождение объяснять Лилит не решалась. К тому же мысль эту подкрепило то, что было заперто, но не очень старательно спрятано внутри шкафа в покоях, в которых она и обосновалась. Иногда, когда она спала, она слышала как будто бы скрип этих шкафных дверец, но не подавала виду. Уже через день, стоило ей оказаться здесь, в тишине и покое, она задумалась над тем, кто жил и спал в этих покоях до неё, ведь постель покрыта пылью и растениями не была и явно использовалась кем-то ранее. Внимание больше всего приковывал шкаф, двери которого с ржавыми петлями она не без усилия раскрыла — и взору её предстала человеческая одежда. Не просто человеческая — мужская! Широкая в плечах, вышитая золотом, явно не принадлежащая кому-то нищему, но довольно небольшого размера. Здесь были и рубахи, и высокие сапоги на не менее высоком каблуке, и ночные платья, и нижнее… Это было похоже на шаровары. Заправь их в эти сапоги — и точно станут напоминать бумажные фонари. Мысленно Лилит сразу примерила сюртук на Адама, и он с хвостом-ласточкой налез бы мужу дай бог на руку, а натяни до плеча — и вовсе по швам разойдётся. Вся одежда была несколько потрёпана, где-то даже порвана понизу, словно зацепилась за что-то острое, но явно ношена и даже не брошена. «Для чего дракону человеческая одежда? — промелькнула мысль в голове. — Ещё и такая маленькая… Большевата для ребёнка. Для совсем молодого юноши? Вполне себе». Она даже примерила сюртук, первым попавшийся под руку, на себя, просто приложив его к груди, и убедилась в том, что, хоть и привыкла смотреть на всех свысока из-за своего роста, гардероб принадлежит кому-то весьма низкорослому. «Эта комната принадлежала слугам», — немного даже оскорблённо подумала она, прежде чем убрать всё обратно в шкаф и закрыть дверцы. Здесь, в тишине, она научилась различать приближение дракона, поэтому, услышав цоканье, она быстро села на кровать в ожидании ужина. Интересно, куда делись все слуги? Дракон являлся по утрам вместе с завтраком, днём — с обедом и с ужином — к сумеркам. С каждым днём, стоило Люциферу понять, что Лилит говорит с ним охотно, а не вынужденно, он оставался в покоях всё дольше и дольше. Чаще всего говорил он, а она слушала, но, если заговаривала она, Люцифер захлопывал пасть и не перебивал. Чаще всего он вставал у самой двери, или садился на край постели, или, сидя на полу, клал на постель голову, изгибая крюком шею. Ему всё ещё не верилось, что кто-то из рода человеческого говорит с ним по собственной воле! Поэтому, когда Лилит, засмотревшись на его морду, вдруг спросила: — Почему у тебя нет чешуи? А Люцифер ответил: — По-разному у нашего брата бывает. Я вот с шерстью. Нет, она не горит от моего огня, предупреждая твой вопрос, — и усмехнулся. — Драконы не гибнут в огне. Она спросила вновь: — Можно потрогать? И он разрешил. Замер, не дыша, боясь спугнуть резким движением, но от нахлынувших чувств дыхание спёрло, поэтому в какой-то момент он с усилием, стараясь делать это тихо, стал медленно вдыхать, неспешно раздуваясь, и также со скрипом выдыхать. Лилит остановила свою руку на золотой гриве между рогов и удивлённо на него посмотрела. Люцифер, поймав её взгляд, неловко зубасто улыбнулся и зажмурился — мол, всё в порядке. — А на ру… — она начала было, но поправилась, откашлявшись: — Лапах у тебя тоже шерсть? — Вот здесь уже чешуя, — Люцифер осторожно стянул свою голову с постели, выпрямился, сидя на копытах, и показал чёрные, словно опалённые, когтистые лапы. — Хочешь посмотреть? Лилит кивнула и бережно, протянув к ним руку, подхватила одну из кистей дракона снизу, а сверху провела пальцами второй руки. Подушечками пальцев она действительно чувствовала ребристую чешую, провела по огрубевшим ладоням, длинным пальцам, напоминающим пальцы обычной ящерицы, и когтям. Люцифер напрягся изо всех сил, чтобы лапа не дрожала и случайно не поранила женскую руку когтями. — Твои лапы выглядят, как будто они обожжены, — негромко произнесла она. — Или это такой цвет? — Это… кхм, — Люцифер завёл одну лапу за шею, смотря в сторону, — д-да, да, просто такой цвет чешуи. Когда я только… м, родился, да, лапы стали такими. Ничего необычного. Так бывает. Это, знаешь, как лошадь в яблоках или подпалины на шерсти. И резко смолк. Он смотрел на то, как Лилит из интереса переворачивает его лапу ладонью вперёд и прижимает свою ладонь к ней. Её пальцы как раз достигали кончиков чёрных когтей. Когда длинные пальцы ящерицы, чёрные и чешуйчатые, скользнули между её пальцев, бледных и с нежной человеческой кожей, взгляды обоих пересеклись: её глаза цвета василька смотрели прямо в золотые и змеиные, с кроваво-красной каёмкой вокруг чёрных узких зрачков. Белая шерсть вместе с золотой гривой медленно вставала дыбом, когда он смотрел не моргая в её лицо в ответ. А потом он резко одёрнул лапу и схватился за её запястье второй лапой, вскочив на копыта и нервно закачав хвостом. — Я-я-я принесу ужин, — быстро затараторил Люцифер, спиной выскакивая за двери. — Ты только никуда не уходи, хорошо? — Никогда не думала, что драконы могут быть такими маленькими, — почти себе под нос произнесла Лилит, рассматривая оставленную на её ладони маленькую чёрную чешуйку. По ночам Люцифера рядом не было. В одну из таких ночей Лилит, удостоверившись, что за дверью и в большом каменном холле его тоже нет, впервые решилась выйти. Всё-таки она опасалась, что во дворце есть кто-то ещё, а тут она — Королева в одном ночном платье! Судя по расположению, она находилась в башне, к которой вёл длинный коридор. По углам и по всему полу были разбросаны сухие листья, трава, остатки камней, но всё это было сметено к стенам — налетело с окон. На самих же стенах были развешаны позеленевшие от времени, рваные и опалённые по краям гобелены, и благодаря падающему из окон лунному свету Лилит смогла разглядеть изображения на них. Эти сюжеты последовательно рассказывали историю хозяина этого замка — в белых одеждах, с золотыми волосами и пронзительными голубыми глазами, вышитыми так искусно, что можно было подумать, что то не вышивка вовсе, а кто-то смотрит из стены с другой стороны. На первом гобелене, самом сохранившемся и будто бы не тронутом временем и непогодой, был изображён король в золотой короне на голове и со скипетром в руке у величественного трона, за спиной которого вставало вышитое солнце, сверху — сияли рассветные звёзды, а внизу люди тянули к нему свои руки. На втором этот же король в белом плаще и с мечом в руке, сидя на таком же белоснежном коне, возглавлял армию, ведя её по извилистой тропе, ведущей снизу доверху, от стен королевства прямо к скалам, над которыми летал большой белый дракон, и низ этого гобелена с замком был уже потрёпан — от замка осталась только одна башня, по которой Лилит и догадалась, что было изображено на пропавшем куске. Третий гобелен был оборван наполовину чьими-то (понятно, чьими) когтями, но на нём хорошо виднелось, как король в золотой короне и в белом бросился с мечом на дракона, распахнувшего пасть со смертельным пламенем между зубов; сорван был именно кусок от короля, от которого остались лишь руки в длинных чёрных перчатках и голова с золотыми волосами. От четвёртого гобелена был только жалкий кусок зеленоватой ткани под самым потолком, сожжённый до чёрных нитей, колышимых ветром, и глубокие борозды от когтей, оставленных на стене там, где когда-то давно висела эта страница чьей-то истории. Стоило догадаться, что же там изображено — наверное, король на поверженном драконе. Нет, ну, а чему ещё там быть? Если бы король погиб, гобелена бы и не было, если бы только семья, не показанная на гобеленах, не решила увековечить память мужа и отца. Лилит прошла по коридору дальше, обнимая себя за плечи, спасаясь от ветра из окон. «Адам когда-то хотел такие же, — звучал в голове её же голос. — Это я тогда сказала ему не торопить события, потому что мало ли что. Обиделся он тогда надолго…» Дворец стоял молчаливым камнем, и в стенах его гулял лишь сквозняк, задувая за углы и трепля подол платья. Не спасали меховые оборки воротника и рукавов. «Кажется, Люцифер своим присутствием нагрел мои покои», — подумала она, останавливаясь в тени у витой лестницы вниз. Не было перил, были изредка торчащие острые балясины. Почему-то ненадолго ей стало страшно уходить вот так, во тьму, по пути в которую одно неверное движение — и рана от острых краёв обеспечена, а внизу которой бесновался и завывал ветер, но, в конце концов, чего ещё ей бояться? Её в этот замок принёс самый настоящий дракон, а значит, нет в этом замке ничего страшнее, чем этот дракон. Лилит выдохнула носом и начала спуск, стараясь сначала щупать босой ногой ступень, куда ступала, чтобы не провалиться в зияющую дыру, которую она бы не заметила, или пораниться о стекло или острый камень. «А Люцифер в темноте наверняка хорошо видит своими глазищами», — подумалось ей, когда она наконец спустилась вниз весьма целой и даже невредимой. Зрелище ей предстало удручающее. Один из проходов вовсе был завален — не пройти. В тени деревьев и едва-едва пробивающемся сквозь густую крону лунном свете, в этих пляшущих белых пятнах, стены можно было назвать стенами постольку-поскольку: полуразвалившиеся в некоторых местах, они были сверху донизу покрыты зеленью — плющом, папоротником, мхом и другой травой, забившейся между камней. В этот дворец словно впечатали целый таран! А то и два… Или три. По крайней мере, ровно столько дыр в стенах насчитала Лилит, пока шла вперёд. То, что предстало её взору далее, являло собой картину ещё более удручающую: это был тронный зал, потолка у которого не было наполовину — потолком служило раскинувшееся далеко в выси чёрное полотно звёздного неба и колышущиеся чёрные пятна деревьев. Не пушечное ли ядро упало сверху, оголив дряхлые зубы выглядывающих стропил? Ветер кружил листья под ногами и щекотал ими нежную кожу; Лилит даже поджала одну из ног, замерев на входе под каменной аркой. Как она поняла, что это был именно тронный зал? Ближе к концу его возвышался пьедестал с полуразрушенными ступенями, а сам трон, покрытый зеленью и грязью, лежал в углу под ворохом листьев и каменной крошки, отброшенный одним точным ударом чего-то большого… не лапы ли? Или хвоста. К потолку вились мраморные колонны, но уцелевших из них было всего около двух. Лилит прошла вперёд, оглядываясь вокруг и шурша листьями под ногами. От увиденного хотелось вернуться обратно, накрыться одеялом и забыться. «Интересно, есть ли здесь винный погреб?» — подумала она следом, и уже хотела искать взглядом проход куда-нибудь ещё, но вдруг перед ней предстало кое-что, выделяющееся на фоне чёрного звёздного неба. Это была башня. Ещё одна башня — не та, из которой пришла Лилит. Судя по всему, к ней можно было пройти, если свернуть от лестницы в другую сторону, но там завал, даже если постараться — сверху не пролезть. Да и куда Королеве таким заниматься? Но Королева на то и Королева, что прожила во дворцах и замках всю свою жизнь и прекрасно знает, что у таких башен обязательно есть второй выход, а значит, если сейчас выйти из разбитого тронного зала, пробежать по траве между деревьями и выйти к башне, то велик шанс узнать, что там внутри. Почему-то Лилит подумалось, что там может быть даже знаменитая драконова сокровищница, но не то чтобы ей было до этого дело… Просто расположение весьма удобное для таких комнат, которые можно прятать. Лилит стояла на самом краю тронного зала, держась рукой за стену, а второй — за воротник ночного платья. Невероятно оглушительно стрекотали сверчки, и звёзды рвано светили над неровными чёрными кронами деревьев. Она собиралась с силами, чтобы выйти одной в ночной лес. Пройти было совсем немного, но вот так — в одиночестве, в темноте, без всего? Она подумала, что сейчас ей бы даже Адам сошёл за сопровождающего, но, вспомнив о муже, она наморщила нос и встряхнула головой. Нет уж, лучше она одна. Кто здесь, в глухом лесу, может быть? Что-то Королеве подсказывало, что возле владений одного большого хищника не могут бродить другие. Даже медведи! Дракон всегда победит медведя. Да даже нескольких. Ему достаточно всего лишь выдохнуть огнём… «А может, там спит сам Люцифер? — пронеслось в её голове, когда она всё-таки пересилила себя и ступила на траву. — Или что-то там спрятано… такое, о чём даже я не догадываюсь». Раздался тихий, едва слышимый шорох, но казалось, что этот едва слышный шаг словно перебудил в лесу всех кого можно, ведь стоило ей выйти за стены зала, оставив его позади, как за деревьями что-то зашуршало. Резко смолкли сверчки, да и звёзды светили теперь как-то неуверенно, словно мир вокруг погрузился во тьму. Лилит тут же замерла, и вся решимость вместе с прямой спиной улетучилась в мгновение ока — она втянула голову в плечи и с ужасом уставилась в темноту, схватившись руками за своё ночное платье, словно соболиный мех мог укрыть её от всех проблем и бед. Гряда деревьев и густых кустарников росла не так уж близко, но Лилит упорно не хотела знать, кто там, в этом мраке, обитает. Медведь? Волк? Разбойник? Или- Или… Когда во тьме сверкнули золотые глаза, всё цепенение как рукой сняло. Любой другой человек, увидь такие звериные очи во мраке, распрощался бы с жизнью и обмяк в объятиях уходящего сознания, но Лилит лишь расслабленно выдохнула, стоило белой голове с золотой гривой на длинной шее появиться из мрака и озадаченно уставиться на неё. — Лилит? — голос Люцифера был растерянным и погрустневшим. — К-куда ты? Я думал, ты спишь, — он вышел, как огромная змея на четырёх лапах, из тёмной зелени, отряхнулся от листьев и подошёл, не вставая на копыта, ближе, остановившись в нескольких шагах; и чем ближе Люцифер был, тем больше Лилит чувствовала тепло и защищённость от… да от всего на свете. Он, однако, совсем близко не подошёл, опасаясь, что напугает сейчас больше любого хищного зверя или разбойника. — Я… ты… мм, — он не смотрел Лилит в лицо, — хочешь домой? Я могу отнести тебя. Ты только не убегай прямо сейчас, заблудишься, я тебя не трону. Морда Люцифера была крайне печальной: глаза, как у голодной брошенной собаки, опущенные уши и уголки пасти, тусклые алые румяна, напоминающие просто тёмные пятна. Он словно боялся услышать, что Лилит действительно задумала побег, но Лилит посмотрела в его глаза, покачала головой и протянула к его голове руку, пройдя пальцами под шеей и коснувшись ладонью мягкой щеки. — Ты сам разрешил изучить твоё логово, — она шагнула ближе, чтобы не тянуться, огладила белую голову, держа её под нижней челюстью одной рукой, а второй — Люцифер на всякий случай зажмурился — вытащила зелёный листок из золотой гривы. — Вот, изучаю. — Правда? — глаза Люцифера сверкнули, а уши встали торчком. — Уф, я уже боялся, что ты начала меня бояться! Ну и, кхм, — он сел, вытянув копыта и упёршись лапами в траву, при этом не вынимая головы из рук Лилит и оставив шею крюком, — как тебе мои владения? — Как будто по ним прошёлся разъярённый дракон, — она усмехнулась и взяла морду Люцифера в обе ладони. Тот прикрыл один глаз, и кончик его хвоста начал шуршать по траве. — А при свете дня они ещё красивее! — он улыбнулся, всем своим видом намекая, что гладить его можно и он не кусается, но Лилит лишь слегка поглаживала его румяна большим пальцем. — Не лучшее ты выбрала время для прогулок. Я могу тебе завтра показать всё-всё сам! Хочешь? — Конечно, — она провела пальцем по краю верхней челюсти, касаясь кончиков клыков. — А рассказать, что за гобелены там, у моих покоев, ты можешь и сейчас, верно? Дракон молчал, наслаждаясь тем, что его головы наконец касаются аккуратные человеческие руки, а потом дёрнул ухом, раскрыл глаза и, недовольно рыкнув, двинул шеей и перенёс голову в сторону. Лилит только молча понаблюдала за тем, как своим копытом он аккуратно почесал возле уха, а затем встряхнул головой и выпрямился, расслабив крылья и позволив им упасть на траву. — Обычные гобелены, — пожал он плечами без особого настроения, когтем мизинца начиная ковыряться между зубов. — Насколько мне известно, рассказывают историю того, кто жил тут раньше. — Это я поняла. И кто же тут жил? Некий король? — Лилит под порывом ветра поёжилась, и дракон, увидев это, встал на лапы и обошёл её, позволив погреться о свой бок. Рядом с ним действительно было теплее. — Именно, — дракон смотрел в сторону, покачав в воздухе когтистой кистью и очертив ею несколько маленьких кругов, словно вспоминал или говорил навскидку. — Не помнишь, как его звали? — Королева, для чего тебе? Тот, кто тут жил, уже давно мёртв. — Хочу знать. Что тебе, сложно? — Лилит нахмурилась и скрестила руки на груди. — Может, его имя было на слуху. Люцифер подвигал нижней челюстью, нахмурившись тоже, и утёр нос чёрной лапой. — Имени не помню. Не знаю, — он отрицательно покачал головой. — Но народ называл его Утренней Звездой. Не спрашивай, за какие заслуги. Может, потому что замок с высоты птичьего полёта напоминал пятиконечную звезду… Но не уверен. Лилит только усмехнулась и закатила глаза. Любят же люди называть правителей как-нибудь… странно. Чего стоит её Первая Женщина! Но об этом не здесь. Здесь она просто вероломно похищенная Королева. — А что было на последнем гобелене? Не ты ли его сжёг? — Какая проницательность, — Люцифер фыркнул и сел, положив хвост кольцом вокруг Лилит и вновь опустив голову — Королева опять взяла её в руки, огладив по белой шерсти. — Он мне не понравился, только и всего. — И что же тебе не понравилось на нём, могучий и страшный дракон? — Лилит одной рукой коснулась длинного красного рога. — Там король Утренняя Звезда стоял на мёртвом драконе. В дракона воткнут меч. Всё, — ящер прикрыл глаза, зевая и щёлкая пастью. На глазу его проступила слеза, и он стал щуриться; Лилит, обратив на это внимание, провела подушечкой большого пальца по нижнему веку, смахивая её. — Теперь понятно, почему тебе не понравилось, — Лилит огладила Люцифера по рогам, немного помолчав. — Это ведь ты был этим драконом? — Люцифер не ответил, но, судя по его довольному виду, ответ был и без того очевидным. — А что, скажи, вон в той башне? Дракон сначала наслаждался прикосновениями, а потом вдруг резко распахнул глаза, и от былого спокойствия не осталось и следа. Уши прижались к голове, зрачки уставились на Лилит, а потом забегали вокруг, словно не желая встречаться со взглядом Королевы вновь. Он распушился, словно нервничая, и так резко поднял голову, что Лилит едва успела отвести свою голову в сторону, чтобы её на задело рогом. Она недовольно взглянула на Люцифера, скрестив руки на груди, а дракон забегал глазами по замку, тыча когтистым пальцем в палец. — Там ничего интересного, поверь, — он склабился, стараясь скрыть беспокойство. — И, знаешь, уже к-как-то поздновато. И холодно. Тебе же холодно? — он вдруг качнул шеей, поворачивая голову прямо на Лилит, но по-прежнему не смотря ей в глаза. — Лилит, ты не хочешь спать? — Я не- Люцифер! Договорить Лилит не успела: Люцифер резко встал на копыта и вдруг обхватил её под грудью одной чёрной лапой, а второй — под коленями, лишив почвы под ногами, а потом, взмахнув крыльями, оторвался копытами от земли. Не ожидая такого, Лилит, хватая воздухом рот, закрыла лицо руками. Тогда, когда она упала в обморок от первой встречи с драконом, она пропустила в блаженном бессознании весь полёт, но сейчас-то она была вполне себе трезва и даже не сонна! Ветер шумел в ушах. Часто захлопали крылья, и уже вскоре исчез шум, а ноги почувствовали наконец холодный пол. Стоило перестать ощущать на себе когтистые лапы, Лилит отшатнулась в сторону, рухнув и сев на свою временную постель, и часто задышала, приложив ладонь к груди. Как оказалось, Люцифер принёс её обратно в покои через окно и стоял теперь на подоконнике. — К-какого чёрта ты так делаешь? — Лилит схватилась за сердце, сжав на ткани платья пальцы. К полётам она малость не привыкла, да и с чего бы ей вообще к ним привыкать? — Мог бы и предупредить! — Ты что, боялась, что я тебя уроню? — дракон с улыбкой упёрся лапами в края окна, размахивая хвостом и делая вид, что не ушёл от темы разговора о башне. — А я думал, ты уже мне веришь. — Уф… — Лилит вдохнула, выдохнула и разжала пальцы, сложив руки на кровать и прикрыв глаза, продолжая хмуриться. — Больше так никогда не делай. — Хорошо, как скажет Королева, — Люцифер шутливо поклонился и спрыгнул на пол, цокнув копытами. Подойдя ближе, он вновь остановился в двух шагах, встал на четыре лапы, сел на копыта и медленно начал вытягивать шею, смотря Лилит в глаза снизу вверх. Лилит глядела на него, прищурившись, пока тот не положил, как собака, голову ей на колени. Глаза его были блестящие-блестящие и хитрые-хитрые. Он ничего не говорил, просто ждал. — И что ты? — она не поднимала рук. Хвост дракона забил кончиком по каменному полу, отбивая едва не чечётку. Не то чтобы Лилит не понимала, что Люцифер всеми силами сбивает её с мысли о башне, но решила не усердствовать — всё равно прямо сейчас она уже ничего не решит. — Если хочешь, можешь почесать за ушком, — заговорщицким голосом произнёс, если не прошипел, Люцифер, не меняясь в морде. — Пожалуйста! — Ты так и не ответил на вопрос, что в той башне, — проговорила она, вздохнув, низким голосом, проведя пальцами по острому уху и слегка почесав за ним. Дракон прикрыл глаза, довольно скалясь и поведя головой вслед за рукой. — Если там ничего интересного, зачем унёс меня? — Там мусор-р-р и дыра в лестнице… Про-ва-лишь-ся, — почти промурлыкал он, как будто бы незаметно подбираясь лапами ближе. — Сегодня ночью холодно. Хочешь, я побуду с тобой? Лилит не ответила. Она молча гладила белую драконью голову, почёсывала за ушком, иногда уходила ладонью на шею. Складывалось ощущение, что перед ней сейчас очень большая, но очень ласковая собака, жаждущая внимания и яростно отвлекающая от того, что наделала против правил. В конце концов, сдавшись на эту ночь, она похлопала рукой рядом с собой, и Люцифер, не убирая головы с её колен, подошёл к кровати задней частью тела, запрыгнув на неё сначала хвостом с копытами, а уже потом забрался полностью. Он свернулся клубком, сложив пушистую голову прямо на макушку Лилит, когда она легла на подушку. Одеяло не нужно — были три крыла с одной стороны, которые можно вытянуть в сторону и укрыть перьями. Дракон дышал ровно, с долгими остановками между вдохом и выдохом, и, если закрыть глаза, можно подумать, что позади просто очень мягкая пуховая подушка. Но ответ Люцифера насчёт башни Лилит не удовлетворил. Она ничего не сказала, но твёрдо намеревалась посмотреть сама, что же в ней такого находилось. Не могло быть такой бурной реакции хозяина замка на простой мусор и простую дыру в лестнице. Опять всё делать самой! Следующим днём Люцифер вёл себя совершенно обыкновенно. Был тот же завтрак — свежий фазан с поджаренной зеленью и тимьяном, после которого он куда-то унёсся, а после вернулся для разговора ни о чём; был обед — целый заяц, которого Лилит наполовину скормила ему, забавляясь, как дракон интересно ловит лапку на лету, и после которого он также куда-то исчез; на ужин явился как по часам, преподнеся свежего, ещё пышущего дымом, рябчика с запечёнными яблоками. Лилит уже не задавала вопросов, откуда он взял всё это, лишь удивлялась, где он этому научился, а главное — где готовит? Закрадывались подозрения, что она не первый человек, с кем общительный дракон подружился, но это были мелочи. Готовит, кормит и не травит — и уже более мечтать не о чем. Ей, конечно, вместе с Адамом готовила прислуга, но чтобы вот так обслуживал её кто-то один и по собственной прихоти — удивительно. Однако сейчас Лилит понимала, что все эти блюда лишь пыль в глаза. Проснулось давно убитое серой семейной жизнью любопытство. Может, там что-то жуткое? Какое-нибудь кладбище похищенных девушек?! Хотелось проверить хотя бы в последние дни своей жизни, если уж суждено ей погибнуть. Хоть какое-то сильное впечатление будет, в отличие от былого однообразия. Люцифер, как оказалось, был начеку. Утром, днём и вечером он с удовольствием потакал всем просьбам Королевы-гостьи, рассказав про дворец и показав его при свете солнца. «Смотри! — воскликнул он и внезапно выдохнул огнём из пасти прямо под потолок: и тотчас, словно цепочка, на самых краях стен начали зажигаться факелы, которых раньше в темноте Лилит не замечала и которые освещали теперь паутину в углах и сбитый чёрный камень наверху. — Нравится? Я же говорил, что при свете здесь лучше!» Оказалось, раньше это было замысловатое строение, соединённое полыми внутри стенами с коридорами между пятью башнями, а в середине располагалась башня-форт королевской семьи, к которой из каждой башни шли проходы. Однако, когда явился дракон, разрушенным оказался практически весь дворец: три стены с коридорами, три башни, королевская резиденция и, конечно же, переходы; уцелело лишь то, что Лилит и могла наблюдать, а именно две башни и две стены. Условно говоря, даже не две, а полторы, потому и то, что есть, тоже пребывает не в лучшем состоянии. «В твоих покоях тоже иногда отдыхал король», — поведал вдруг дракон. На вопрос о второй башне он не то чтобы отмолчался, но быстро перевёл тему и сказал, что время идёт к обеду, а дичь сама себя не поймает. Убежал. Днём Лилит в башню идти не решилась хотя бы потому, что точно знала, что дракон где-то здесь: она периодически видела его, взлетающим над деревьями и гоняющимся за фазанами, глухарями, стайками вальдшнепов. Интересно, конечно, насколько её жизнь теперь изменилась, если она не удивляется дракону перед глазами? А вот ночью момент настал. Заверив Люцифера, что в этот раз ей холодно не будет, и даже сделав вид, что спит, она пролежала некоторое время на месте, убедилась, что цокающих звуков рядом нет, и встала. Почти на цыпочках она проделала тот же путь, что и раньше, оказалась в разрушенном тронном зале и ступила на границу с тьмой. Звонко стрекочущие сверчки и рваный звёздный свет не могли ей помешать! Лилит сделала несколько шагов… Прежде чем на стену сверху с хлопающими звуками крыльев приземлился Люцифер, сверкнул золотыми глазами и воскликнул: «Лилит, не нужно тебе туда!» В голосе его не было злобы — отчаяние. Лилит остановилась и выдохнула, попытавшись обычным разговором добиться позволения заглянуть внутрь, но Люцифер снова занервничал, не желая говорить о башне, и Лилит ничего не осталось, кроме как согласиться вернуться обратно. Дракон также предлагал прогуляться по лесу, но расстроенная неудачей Королева-гостья отказалась. Естественно, так просто Лилит сдаваться не желала. Она попыталась на следующую ночь сделать то же самое. Выйти в другом месте не было возможности: выход со своей башни внизу был завален так же, как и ответвление в коридоры второй стены. На этот раз, приблизившись к выходу с тронного зала, она решила не медлить, а побежать. И ведь побежала! Только из леса раздался шорох, и прямо ей под ноги бросился, прокатившись по траве на спине, Люцифер. Лилит вовремя остановилась, едва не упав на дракона, а дракон, зажмурившись, лежал, прижав к груди передние лапы, и улыбался. Улыбался нервно; Королева поклясться готова, что будь у него кожа вместо чешуи, то на виске проступила бы от волнения испарина. Это теперь больше походило на игру. Лилит прищурилась, но правила приняла. Что ж, ход Королевы зачастую решающий, но ради него нужно пожертвовать многим. Следующие две ночи Лилит не выходила. Было решено запутать дракона, который наверняка дежурил в своих кустах или на дереве и ждал её, а она взяла — и не явилась. Когда сон нормализовался, утром и днём Лилит начала бодрствовать, а к ночи уже клонило в сон. Наверняка Люцифер наведывался к ней в темноте, но она спала глубоким сном, свернувшись на постели в клубок и обнимая подушки. Холодно ей не было. А через эти две ночи Лилит внезапно задумалась: если она ни разу не видела Люцифера в замке ночью, а выходит он каждый раз из леса, то значит, что у него там есть местечко или даже логово. Насчёт логова Королева сомневалась: для чего дракону нора в лесу, если есть целый дворец? Да и смешно это звучит, что знаменитый дракон из легенд о драконах живёт в норе, как лиса или барсук. Она пробовала проследить за ним из окна, но почти ни разу не смогла увидеть, как и куда он уходит — видимо, убегал на ту сторону, куда окна временных покоев Лилит не выходили. Тогда, чувствуя, как ей наконец хочется куда-то ходить и что-то делать, она вновь для похождений выбрала ночь. Стратегом Лилит не была никогда. Она, конечно, Королева, и бытие Королевой обязывает быть дальновидной, но сейчас статус Королевы остался где-то далеко, вместе с чёрной диадемой, в которой она выходила к подданным. За продуманные ходы и военные операции отвечал Адам, Лилит избавила себя от этого бремени; и сейчас это сыграло с ней злую шутку, ведь дракон тоже был не промах. Она привыкла к тому, что приближение Люцифера всегда слышно из-за его копыт, поэтому, притворяясь, что спит, стала ждать, когда цоканье приблизится и исчезнет — и тогда можно будет раскрывать глаза и начинать преследование. Тишина длилась так долго, что Лилит стала засыпать, а чувствуя, что проваливается в сон, усилием воли распахнула глаза. И взвизгнула, потому что прямо перед ней оказалась неизвестно откуда взявшаяся драконья морда. Взвизгнула не она одна — Люцифер тоже издал полурык-полувскрик и отшатнулся назад. Оба отпрыгнули друг от друга: Лилит отскочила к окну, схватившись за грудь и тяжело дыша, а Люцифер от испуга прыгнул на стену, съехал по ней когтями и шлёпнулся на хвост на пол, начав кататься и извиваться по нему, словно змея, раздавленная колесом телеги, в предсмертной агонии. Вокруг него ворохом была разбросана одежда из шкафа с распахнутой дверцей — очевидно, задел, когда отпрыгнул. Он резко замер с лапами в воздухе и высунутым языком. Лилит долго смотрела на него, а потом, поняв, что сон улетучился далеко и надолго, с возмущением выпалила: — Господь! Я чуть богу душу не отдала! Т-ты чего так подкрадываешься?! — А ты чего так кричишь?! — Люцифер, раскрыв глаза и перестав изображать мёртвого, выдохнул с выражением отчаяния на морде и, перевернувшись на живот, еле подобрал копыта, сев и сложив чёрные лапы крест-накрест прямо на груди, дыша раскрытой пастью. — Я думал, ты спишь! Уф… я сам чуть копыта не отбросил… Оба отдышались. Волосы Лилит растрепал прохладный ветер, задул в спину. Сердце перестало колотиться так, словно её загнала в угол стая голодных волков. Люцифер тоже выпрямился, упёршись лапами в колени, и согнулся, сидя, как один большой белый крюк. — Зачем подходить так близко? — немного успокоившись, спросила Лилит. — Я хотел удостовериться, что тебе не холодно. Окно ничем не закрыть, так что… — Люцифер глянул на неё и моргнул, но моргнул не как обычные животные, а третьим горизонтальным веком, как змея. Лилит встряхнула головой, предпочитая не заострять на этом внимание. — Но зачем так тихо? — она вздохнула и накрыла ладонью лицо. — Я так жива не останусь. — Я боялся разбудить, — Люцифер поджал губы, ткнув пальцем в палец и отведя взгляд. — Извини. — Никогда больше так не делай, — Лилит фыркнула и отошла от окна. Одна из спутанных прядей вдруг зацепилась за острый выступ стены, и Королева охнула, случайно дёрнув за волосы саму себя. Она обернулась, хмурясь, и резким раздражённым движением потянула волосы за собой, встряхнув головой. — Ни гребня, ничего с собой нет, — проворчала она, садясь на постель и проводя по прядям рукой, чтобы хоть как-то привести их в порядок. Люцифер молча наблюдал, а потом едва заметно, как кошка, запрыгнул на постель сзади. — Я могу помочь, — негромко сказал он, сидя по-прежнему на краю, но вытянув шею вперёд, чтобы Лилит видела его голову и взгляд. Лилит неодобрительно покосилась на него и скрестила руки на груди. Тот, прижав к голове уши, широко виновато улыбнулся. — И как ты это сделаешь? — О, просто доверься мне, — Люцифер улыбнулся и подобрался к Лилит ближе. — Обещаю, дёргать не буду. Ни волоска с твоей головы не упадёт — слово дракона! — Уж постарайся, — она выдохнула ртом, прикрыла глаза и сложила руки на колени. Лицо её разгладилось. — Я и сама их себе выдернуть могу. — Что ты! — Люцифер, судя по движениям постели, сел на копыта и осторожно взял в чёрные лапы пышные и золотые волосы Лилит с двух сторон. — Не надо так делать. Зачем? Она не отвечала. Прикосновения чешуйчатых и, казалось бы, грубых лап дракона к волосам и голове были весьма аккуратными, невесомыми и даже нежными. Уж не знала она, как именно Люцифер приводит её волосы в порядок, какими когтями и шипами, какой магией, если она у него была, но буквально ощущала, как спутанные пряди распрямляются и вновь становятся мягкими и шелковистыми. Голове становилось приятно и легко. — О, маленький дракон, ты даже не представляешь, как трудно быть Королевой, — Лилит наконец заговорила, не раскрывая глаз, и провела ладонью по своему лицу. — Особенно когда твой муж — упрямый осёл, который никого и ничего вокруг себя не слышит. Иногда остаётся только дёргать себя за волосы, лишь бы не выцарапать ему глаза за его твердолобость. — Это ты про Адама, да? — дракон спросил только тогда, когда Лилит замолчала. — Смешной ты. Что у меня, много мужей? — она грустно и тихо усмехнулась, приоткрыв глаза и увидев, как над плечом медленно склоняется драконья голова. Люцифер, не прекращая неспешного движения лап, посмотрел Лилит в глаза. Её чёрные и густые ресницы словно отражали лунный свет. — Ну… Не знаю. Я бы не удивился. Ты что, никогда не видела себя в зеркале? — дракон клыкасто улыбнулся, сдвинув брови — надбровные дуги? — домиком. Лилит улыбнулась в ответ, отняла руку от лица и протянула её к острой морде Люцифера, ткнув пальцем прямо в нос. — Не подлизывайся. Дракон высунул язык, шутливо хмурясь. — О каком лизоблюдстве идёт речь? — Лилит не видела, но ей казалось, что дракон дурачится, приложив ладонь к груди и изображая возмущение. — Да чтобы я, великий и могучий дракон, таким занимался? Да никогда! Королева, Вы плохого обо мне мнения, — она хихикнула, приложив ладонь ко рту. — Я всегда предельно честен и никогда не вру. Драконы на такое не способны, знаете ли. — Был бы честен, — Лилит повернулась через плечо, замечая мелькнувшую у виска чёрную лапу, забравшую одну из прядей, — рассказал бы, что ты хранишь в той башне. — Тебе не понравится, Лилит, — ответил Люцифер просто и прямо, не смотря ей в глаза. — Что же там такое? Не горы же женских трупов, которые ты всё это время туда стаскивал, а я следующая? Люцифер от услышанного подавился воздухом и всплеснул лапами, отняв их от золотых волос. Постучав себя кулаком по груди, он высунул язык в раскрытой пасти, отдышался и зло взглянул прямо на Лилит, а затем наклонил к ней голову и указал на неё пальцем: — Никогда такого больше не говори, — он выдохнул из носа серый дым, а потом выпрямился и снова взялся за её золотые волосы, продолжая недовольно ворчать: — Чтобы я — и убивал красивых женщин… и вообще кого-то из человеческого рода! Уму непостижимо, — он ещё немного поколдовал лапами, а потом поднял их: — Готово, к слову. Посмотреть на себя хоть в какое-нибудь зеркало Лилит не могла, зато вполне была в силах взять в руки большую и пышную косу, заплетённую внизу красными перьями. Ни одна из прядей не лезла в лицо, и Лилит заворожённо застыла, оглаживая на ладони свои убранные волосы. — Как ты… это сделал? — с придыханием спросила она. — Ой, да я… кхм, — Люцифер убрал лапу за шею, жестикулируя второй. — Да как-то само получилось. Тебе нравится? Лилит не ответила. Она огладила свою косу ещё раз, а потом протянула к дракону руки, взяла его за голову и притянула к себе, прикоснувшись губами к пушистой щеке с красным пятном румян. Белая шерсть по всему телу встала дыбом, а сам Люцифер обмяк, распластавшись по постели и скатившись с ней вниз на пол. Когда над кроватью возникла его растерянная морда, чёрная лапа закрывала поцелованную щёку, а рога будто горели ярко-красным взамен румянца на лице. Лилит только усмехнулась. Она уже, если честно, забыла, каково это — целовать кого-то. Сейчас в поцелуе не было ничего более благодарности, но дракон очень забавно смущался и лепетал что-то в ответ, оставшись — с позволения Королевы-гостьи — в покоях на ночь. От него было даже жарко, и тот сполз на пол, однако голову держал рядом с лежащей на постели Лилит — она прижала его к себе, как подушку. Сна не было ни в одном глазу, и они разговаривали. Зевать Королева-гостья начала только к рассвету. Но о плане своём, конечно, не забыла. Следующей ночью Лилит едва не уснула, пока ждала, когда явится дракон. Цоканья она, однако, не слышала, как ни прислушивалась, но, памятуя события вчерашней неудачной слежки, продолжала крепко держать глаза закрытыми. Прошло, казалось, много времени, да и сознание уже начало возвращаться моментами, отрывая ото сна; окончательно заснуть и пропустить эту ночь не дал тихий скрип. Это открылась дверца шкафа — она знала, хоть и не понимала, для чего он дракону. Лёжа к шкафу лицом, но по-прежнему делая вид, что спит, она едва-едва приоткрыла один глаз: и взору её предстал дракон, стоящий на одних передних лапах и держащий равновесие опущенными вниз крыльями, копытами — балансирующий в воздухе, чтобы не шуметь, и пастью достающий одежду из шкафа. От удивления Лилит едва не распахнула глаза и тем самым не выдала себя, но сдержалась. Вот как он прокрался так незаметно! Но зачем ему одежда?.. А впрочем, неважно. Узнает потом как-нибудь. Шаги Люцифера были совершенно не слышными, однако, когда в лицо пахнуло едва уловимым тёплым дыханием, Королеве стоило огромных усилий не поморщиться — судя по всему, дракон снова хотел удостовериться, действительно ли спит Королева-гостья или нет. Вскоре лицу перестало быть жарко. Выждав несколько мгновений, Лилит тут же открыла глаза, осмотрелась и, заметив мелькнувший в дверях хвост, бесшумно встала, направившись следом. Шагать нужно было тихонько, как кошке, но Лилит благо что могла. Громко билось сердце — она боялась, что её заметят, — но вместе с тем обострённые чувства подгоняли вперёд. От Люцифера она видела только кончик хвоста и торопилась, стараясь держать расстояние. Когда кончик хвоста вдруг замер, Лилит тут же отшатнулась к стене, спрятавшись за ней. Если Люцифер и выглянул с конца коридора, то она не видела. Оставалось молиться, чтобы морда дракона внезапно не оказалась рядом… Но Люцифер не объявился. Где-то далеко внизу, на лестнице, раздался цокот — это Люцифер наконец опустился на все четыре лапы (или выпрямился?) и устремился дальше. Лилит выдохнула, поправила воротник и поспешила за ним. Как и ожидалось, через весь тронный зал Люцифер идти не стал, поэтому, по-прежнему держа одежду в зубах, он перемахнул через стену и приземлился за ней в траву. Лилит пришлось ускориться, стараясь не шуметь и случайно не зашуршать листьями, чтобы не привлечь внимания. Она успела лишь увидеть, как мелькнул кончик хвоста на густой гряде кустов и как на веточках осталось красное перо. Почему-то на деле идти во мрачный лес оказалось гораздо страшнее, чем на мыслях, но отступать было некуда. Лилит подошла ближе, вглядевшись в темноту и стоя под тенями раскидистых деревьев, вдохнула, выдохнула, сжала в руке красное перо и протиснулась, цепляясь пышной косой, сквозь кусты, окончательно скрывшись в тёмно-зелёной тьме. Здесь план дал гигантскую трещину, и Лилит замерла на месте. В последний раз она была на природе несколько лет назад, на конных прогулках, да и то — чистое поле в слабой тени рощицы, не больше. А здесь непроходимая чаща, тьма — хоть глаз выколи, и абсолютно никого рядом. «Нужно было взять хоть что-то… А что? — она нахмурилась из-за собственной мысли и недовольно поглядела в темноту перед собой. — Факел? Да даже если бы его поджечь умудрилась без огнива и искры, то куда бы ты с ним пошла в такую непроходимую чащу? Чтобы всё тут сжечь? Ты, конечно, не стратег, Лилит, — она сдула спавшую на лоб прядь, — но чтоб настолько не думать наперёд — это слишком даже для тебя». Прислушиваться к окружающим шорохам и скрипам было как будто бесполезно. Всё, что было сейчас у Лилит в распоряжении — это красное перо, прижатое к груди, и чёткая уверенность, что ещё несколько мгновений — и дракона она потеряет. Страха не было, была злость на саму себя за то, что, когда всё получилось, она не учла самого главного, просто потому что раньше не подумала об этом. Тут могут быть ямы, овраги, дикие звери, колючие кусты и иже с ними. Вот куда она собралась, скажите на милость? «Блеск, Лили, — она раздражённо поджала губы и пошевелила ими. — Провалиться так быстро — так низко ты ещё не падала. Ну, Адам же постоянно по лесным чертогам ходил? И ничего, выбрался, — эта мысль приободрила и даже немного разозлила; Лилит закрыла глаза и взялась за перо обеими руками. — Слушай внимательно. Уж шаги-то его ты услышишь!» Первые минуты Лилит, как и ожидалось, не слышала ничего. Ей казалось, что кто-то следит за ней оттуда, из тёмной чащи, и глаза эти вперились именно в неё, как в самый лакомый кусок, как… в добычу. Не выдержав, Лилит распахнула глаза и опасливо огляделась по сторонам. Это, чем бы оно ни было, точно не было Люцифером — его глаза она бы видела! Нервно сглотнув, она попятилась было назад, но остановилась. Если испугается, больше сюда не вернётся — себя Лилит знает. Оно, следившее, себя не выдавало ни тенью, ни звуком, ни голосом, и под этим цепким взглядом на теле выступала холодная испарина. Подать голос и выдать себя? Лилит до хруста сжала перо в руке. Когда где-то неподалёку хрустнула ветка, ощущение взгляда спало, и холодные когти страха будто бы разжались, позволив спокойно вздохнуть. Хруст, правда, казался каким-то неестественным, со звонким эхом… Словно слегка стукнуло железо об железо. Лилит порой слышала такие звуки в замке и около него, когда какой-нибудь молодой солдатик ронял шлем или оружие на каменный плацдарм. Но не может же быть металл здесь, в глухом лесу? Лилит встряхнула головой и прижала ладонь к лицу. Ей явно кажется то, чего быть не может! А если кто-то действительно следил, то сейчас он отступил. Королева почувствовала острую нехватку кого-то, кому она может доверять, рядом, и, закрыв глаза, вновь напряжённо прислушалась. Нужно было поскорее добраться до дракона или с не меньшей скоростью вернуться во дворец — там есть дверь и стены. Скорее решай, Королева! Лес был как лес, только в темноте он казался ещё и довольно зловещим — не для королевских особ. Но не то самовнушение помогло, не то пёрышко как нельзя кстати словно потянулось к обронившему его хозяину, но, вслушавшись в звуки чащи, Лилит смогла услышать далёкий хруст веток, не похожий ни на какой другой. Там определённо кто-то шёл, кто-то большой и четырёхлапый, и пёрышко, стоило шагнуть в ту сторону, стало немного теплее. Лилит допускала, что драконы — существа не от мира сего, а значит, некоторые вольности с искажением реальности им дозволены. В конце концов, ей ли удивляться, после того как дракон с ней говорил и ходил перед ней на задних лапах, как человек? Решив, что будь что будет, Лилит пошла вперёд. С каждым шагом она опасалась наступить на что-нибудь острое, но, когда глаза привыкли к темноте, она отметила, что тропа, по которой она идёт сейчас, будто бы протоптана, а ветки и листва вокруг замечательно убраны, обломаны или растут в стороны. Убедиться окончательно в верном направлении пришлось тогда, когда впереди появился… свет. Лёгкое бело-голубоватое свечение, никуда не убегающее и поднимающееся откуда-то снизу. Лилит осторожно, стараясь не создавать много шума, почти крадучись подобралась к последней гряде зелени и выглянула и-за ствола дерева, продолжая держать приятно горячее перо в руке. Взору её предстало что-то невероятное: свечение исходило от обыкновенного маленького озера, окаймлённого широкими листьями и камышом. От воды поднимались белые мерцающие точки, напоминая светляков или маленькие звёзды, спущенные с чёрного неба. Видимо, к воде был приток откуда-то с другой стороны берега, и в этой светящейся воде плавали самые обыкновенные белые селезни и утки. Они ныряли, и под кристально чистой гладью озера их было прекрасно видно; трясли хвостиками и чистили перья под крылышками; некоторые из них заметили Лилит, и одна из птиц даже удивлённо крякнула, на что Лилит, словно утка могла её понять, приложила палец к губам и зашла за дерево обратно. Птица действительно смолчала, и Лилит выглянула вновь. Она даже не задавалась вопросом, почему эти селезни и утки не спят в такую глухую ночь; уместны ли эти вопросы, когда вода в озере светится? Все птицы постепенно стремились в одном направлении, и Лилит, едва оторвавшись взглядом от воды, проследила за ними. На том берегу сидел Люцифер. Расправив крылья и распластав их по берегу, он с улыбкой принимал выходящих из воды селезней и уток под свои перья, гладил по головам и негромко разговаривал с ними: «Как вы сегодня? Соскучились? О, малышка, ты что-то говоришь? Правда? Он тебя обидел? Я обязательно с ним поговорю! Где же этот разбойник?» Он с шутливой злостью на морде огляделся, остановился взглядом змеиных глаз на одном из селезней и погрозил ему чёрным пальцем, на что тот возмущённо крякнул, тряхнул хвостом и спрыгнул в воду. «Папочка тоже по вам скучал, — произнёс дракон, поднимая шею и зубами подцепляя с ближайшей ветки дерева ту самую одежду, которую унёс из шкафа в покоях Лилит. — Сейчас, подождите немного…» Тот селезень, на которого пожаловалась одна из уток, отплыл от всей стаи, словно не просто понял дракона, а ещё и обиделся на него, и отвлёкся было на чистку своего крыла, как вдруг что-то его насторожило. Он поднял голову на длинной шее и уставился чёрными глазами-бусинками прямо на Лилит. Лилит нервно сглотнула и вновь приложила палец к губам, надеясь, что в волшебном озере и утки волшебные, а значит, всё понимают. В руке её взметнулось красное перо. Селезень, как собака, склонил голову в одну сторону, в другую, словно присматривался к незнакомке, обернулся на стаю и дракона, а потом Лилит поняла, что в этой маленькой белой голове возник какой-то нехороший план. Он вдруг крякнул. И ещё. И ещё, хлопая крыльями и разбрызгивая светящуюся воду вокруг, привлекая к себе внимание. Вся стая обернулась на него, в том числе и дракон. Лилит замерла, мысленно готовясь к утиному жаркому. Но реакция Люцифера её более чем удивила. Он был белый, но показалось ей, что он побелел ещё больше, вздрогнул, распушившись, и растерянно воскликнул, словно увидел не её, а кого-то более ужасного — Адама, например: — Л-лили?! — он забил съехавшими в воду копытами в попытке встать, и вся одежда с его рук полетела в озеро. Утки, громко и возмущённо крича, разбежались под широкие листья или скрылись под кристально чистой водой в камышах, а Люцифер с размаху ударил по озеру хвостом, утопив всё одеяние. — Лили, как ты- что ты- это не то, что ты подумала! — он вскочил на четыре лапы, нервно дыша и оглядываясь по сторонам. — Я сейчас всё объясню! Ты много видела? Слышала?! Дракон явно нервничал, опустив хвост в воду и словно стараясь спрятать одежду там. Лилит прищурилась, проследив за этим движением, и вышла наконец к озеру, больше поглощённая возможностью коснуться рукой воды. Между ними плавал лишь один довольный селезень, жмуря чёрные глаза, встряхивая хвостом и чувствуя себя королём ситуации. — Ты разговаривал с утками, — негромко произнесла она и опустилась на корточки, обхватив одной рукой колени. — Отругал его. Мне кажется, он тебе отомстил за это. — О, он-то? — Люцифер нервно усмехнулся, замерев наконец, но продолжая бегать глазами вокруг. — Он такой, да… Но он славный, ты не переживай. Просто немного самовлюблённый и не терпит никаких посягательств на свою честь. Главное, обижать девочек он может, а как принять замечание с достоинством — так нет. И вообще- — Для чего тебе одежда? Люцифер осёкся. Уши его, стоявшие торчком, медленно опали и отвелись назад. Он нервно осклабился, потёр плечо лапой и залепетал: — Я тут просто… м… стираю! — эта мысль словно возникла в его голове только что, но он продолжил её развивать с большей уверенностью: — Одежда очень г-грязная. Решил прополоскать. Вот. Да. Ничего более. Он обвил копыта мокрым хвостом и откашлялся. Лилит, взглянув на него, только бровь вскинула, но больше ни слова не дождалась. Мысль, что дракон общается с каким-то человеком и нёс одежду ему, крепилась в сознании всё больше и больше, но зачем скрывать такое от неё? Она сама вроде как человек, который разговаривает и временно живёт с драконом. По крайней мере, с утра точно была из рода людского. Не то чтобы Лилит была удовлетворена этим ответом, но, опустив взгляд на воду, она не смогла себе отказать в том, чтобы коснуться глади пальцами. Вода как вода. Приятная на ощупь, слегка прохладная. Понемногу из озера выныривали утки. — Почему эта вода светится? — она зачерпнула из озера ладонью, стараясь различить в ней что-то светящееся, но вода была кристально чистой. Она услышала, как Люцифер зашуршал листвой и вскоре подошёл ближе, сев совсем рядом. — Это, кхм, из-за меня, — негромко ответил он, и Лилит проследила краем глаза, как его хвост лёг с другой стороны от неё, словно готов был обвить, но не решался. — Не удивляйся. Так бывает. Если я рядом, она светится. Ухожу — обычное озеро. — Я уже точно ничему не удивлюсь, — она усмехнулась, зачерпнула ладонью воду вновь и поднесла к губам, сделав глоток. Вода как вода, но… от неё внутри стало приятно и тепло. Сделав ещё несколько глотков, Лилит упёрлась рукой в траву на берегу и села, вытянув в сторону босые ноги и прислонившись плечом к плечу дракона. Люцифер сразу приосанился и приблизился, разрешая на себя опереться, что Лилит и сделала. — Знаешь, все свои тридцать лет я жила и жила себе спокойно, даже не зная, что существуют в мире добрые говорящие драконы и светящаяся вода. Интересно, — она повернула голову, щекой коснувшись мягкой шерсти на плече Люцифера, — что ещё нового я увижу, чему также не удивлюсь? Она смотрела на воду и на то, как постепенно к ним с того берега подплывают белые утки и селезни. Некоторые рассматривали саму Лилит, некоторые занимались собой, ковыляли по берегу и щипали траву, подсвеченную у самых краёв из-за воды. Она водила красным пером по водной глади и не видела, как Люцифер в ответ на её вопрос в воздух сделал такое выражение морды, словно знал о чём-то, о чём Лилит ещё не знала, но вскоре узнает — и это её совсем не обрадует. Говорить об этом он, конечно, не хотел, поэтому вздохнул и опустил голову к самому лицу Лилит, вынуждая на себя посмотреть. — Извини, что назвал тебя так. Вырвалось. — Как? — она подняла взгляд на его морду. — Лили, — негромко ответил Люцифер. — А что не так? — она вскинула бровь, продолжая водить пером по воде и не замечая, как этими движениями заинтересовался тот самый белый селезень, аккуратно подплывший ближе. — Ну, ты же Королева, — он осклабился, но долго улыбку держать не мог. — Ты наверняка привыкла к более уважительному обращению. Например, Ваше Златовласое Величество! — он поднял одну лапу, сделав ею жест от груди — во всеуслышание. — Или Ваше Высокоблагородие! Или… или Ваше-Красивее-Вашего-Мужа-Превосходительство! — Прекрати, — она засмеялась, и Люцифер наконец расслабился. — Я не против. Королева осталась там, далеко. Не поверишь, как устаёшь от такого, — она вздохнула и взмахнула задумчиво пером. — Иногда я задумывалась, каково это: жить в тех краях, где тебя никто не знает и где никому от тебя ничего не нужно. — Так себе, — Люцифер слабо пожал плечами, и взгляд его помрачнел. Лилит нахмурилась и, опустив перо вновь к воде, опёрлась на руку и приподнялась, стараясь заглянуть дракону в морду. — Лучше, когда в этих краях ты нужен хоть кому-то. Когда в тебе никто не нуждается, то одиночество сжирает изнутри, как какая-то болезнь. — Это ты о себе? Дракон несколько раз моргнул и прикрыл веки, не желая смотреть Лилит в глаза, но вдруг почувствовал прикосновение ладони к своей щеке — и отвести голову уже не получилось. Лилит огладила большим пальцем красные пятна румян, и теперь уже она вынуждала смотреть на себя. Люцифер шмыгнул носом, но, посмотрев Лилит в глаза, улыбнулся и накрыл её ладонь своей чёрной лапой. — Не только, — он зажмурился, потёршись щекой о её ладонь. — Так ты не против, если я стану называть тебя коротко? — Всё поровну, — она забрала выбившуюся с косы прядь за ухо. — Ты будешь Люци. И если я не против, то это не обсуждается. — Ах! — Люцифер вдруг схватился свободной лапой за грудь, мягко изогнулся и, продолжая сидеть копытами на земле, рухнул плечами и спиной Лилит на колени, обвив её шеей по спине и сложив голову на её плечо. — Я сражён! Не смею ослушаться приказа Королевы. — Конечно, не смеешь, — она подняла руку и почесала его пушистый подбородок. — Иначе голову с плеч. — До плеч от головы далековато, — Люцифер высунул язык. — Придётся вместе с шеей, а то могу начать бегать у плахи, как петух без головы. И Лилит засмеялась. С этим звонким смехом вокруг всё словно оживало и вспыхивало белым свечением. Люцифер был готов сказать что-то ещё, смотря на Королеву вполглаза, как вдруг она дёрнулась и изменилась в лице от удивления — это красное перо вырвал из руки наглый белый селезень и с довольным кряканием, хлопая крыльями, умчался по воде на самую середину озера. Там он деловито вдел красное перо в свой хвост, пошевелил им и с нескрываемой гордостью, задрав голову на длинной шее, втиснулся между двух уточек. Судя по всему, это были именно дамы, раз своим прекрасным хвостом он пытался всех удивить. Тут уже рассмеялся Люцифер, сдавленно захихикав. — Смотри, я тоже так могу, — произнёс он, отпустил Лилит из витков своего длинного тела и встал на четыре лапы, размявшись. — Сейчас настроюсь… И ты будешь в восхищении. Лилит довольно хмыкнула и подобрала ноги, обхватив их одной рукой, а второй продолжая упираться в траву. — Я в нетерпении, — произнесла она, наблюдая, как Люцифер постепенно распушает крылья и старательно показывает по-птичьи, какой он великолепный и красивый. Он, конечно, дурачился, прыгая с места на место, высоко задирая хвост и припадая грудью к земле, показывая крылья со всех сторон и распуская их, словно красивый бело-красный цветок. Его алые рога словно сияли, как и глаза, и Лилит, не удержавшись, захлопала в ладоши, когда дракон вдруг выдул себе в чёрные ладони маленький огненный шар и оставил сиять его в воздухе. Когда дракон протянул огненное чудо в лапах к Лилит, Лилит осторожно протянула руки в ответ, но тот вдруг хлопнул в чёрные чешуйчатые ладоши — и шар рассыпался на искры. Дракон засмеялся. Лилит хихикнула и погрозила пальцем. В какой-то момент Люцифер сел, сделал вид, что лезет за пазуху в собственную шерсть на груди, вынул оттуда пустую лапу, дунул в неё пламенем — и в когтистых пальцах ненадолго застыл самый настоящий огненный цветок. Подбросив его, Люцифер выдохнул ещё несколько залпов — и пламя рассеялось на тёплые цветастые искры. Затихли даже селезни и утки, наблюдая за представлением. Искры отражались в васильковых глазах Лилит, поднявшей голову и наблюдавшей за огненным танцем. Люцифер же смотрел только на неё, и в его красно-золотых змеиных глазах отражалась только Лилит. Дракон лежал, вытянувшись во всю свою длину и больше напоминая кота из амбара, переловившего всех мышей и крыс и отдыхающего сейчас на крыше, довольного своей работой. Лилит сидела, обвитая его хвостом, а вскоре и легла головой на пушистое плечо. Люцифер шанса не упустил и, вывернув шею, положил голову ей прямо в руки, намекая, что можно и погладить. Лилит была не против: по ощущениям она действительно словно кота гладила. Они вновь негромко разговаривали, порой прерываясь, чтобы послушать сверчков вокруг и копошение уток в высоком сладком тростнике. — Откуда ты столько знаешь, Люци? — спросила вдруг Лилит, прервав минуту тишины, и дракон, лежавший с закрытыми глазами, приподнял плечи, шумно вдохнул и также шумно выдохнул. — У меня порой складывается ощущение, что я разговариваю с настоящим человеком. — Ну… Я жил в обществе людей долгое время, — бесстрастно ответил дракон и зевнул, щёлкнув зубами. — Потому и знаю. — Ты жил среди людей? — Лилит гладила его по золотой гриве, немного растрёпанной сейчас. — Они тебя не боялись? — Чего во мне было бояться, Лили? Я сходил за своего, — он слегка повернул голову и лёг на ладонь Лилит щекой, щуря один глаз. — Но как? Не жил же ты в обществе слепцов. — Как знать, как знать, — Люцифер улыбнулся и прикрыл и второй глаз, когда Лилит почесала пальцами его красное пятно на щеке. — Я не был бы драконом, если бы раскрывал все свои секреты. — Ну-ну, — Лилит поморщилась и шутливо схватилась за уши дракона, слегка растянув их в стороны, а потом начиная массировать большими пальцами изнутри. Люцифер ощутимо распушился, и одно из его копыт задёргалось. — А я думала, мне уже можно все секреты рассказать. — Ты потеряешь ко мне интер-р-рес, — прорычал — хотя, скорее, промурлыкал — Люцифер, довольно жмурясь. — А так… во мне есть загадка. — Это в женщинах должна быть загадка, — Лилит прищурилась и ущипнула Люцифера прямо за кончик носа. Тот поморщился и чихнул. — А мужчинам желательно быть простыми, как… — она явно силилась подобрать сравнение, но была вынуждена начать оглядываться по сторонам. — Да хоть бы как этот селезень. Люцифер перевёл взгляд туда, куда смотрела Лилит. Белый селезень с красным пером в хвосте плавал рядом с двумя утками, привлекая к себе внимание, и вдруг перевернулся прямо на плаву, показывая вверху лишь жёлтые лапки и хвост. Люцифер прыснул со смеху. — Ты так сильно хочешь посмотреть на мой хвост? — сквозь смех спросил он, постукивая концом хвоста с костяным наконечником по её боку. — Ты знаешь, твоё слово — мне закон! — Грх, — Лилит фыркнула и схватила Люцифера за хвост. — Это просто неудачный пример. — Нет-нет, первое слово дороже второго! — Люцифер подтянул под голову одну из лап, подперев чёрным кулаком пушистую щёку с красными румянами. — Теперь смотри и любуйся моим хвостом. А если хочешь, я прямо как он могу, — и указал когтем на селезня, только вынырнувшего из воды и показавшего наконец свою голову с чёрными глазками-бусинками. — Головой в воду. Показать? — Не нужно мне ничего показывать, — Лилит поджала губы и надула щёки, качая хвостом Люцифера в руке из стороны в сторону. — К слову, за всё это время, что ты меня кормишь, чтобы я с голоду не умерла, я ни разу не увидела утиного мяса. Тебе не кажется, что пришло время? Люцифер вдруг резко перестал улыбаться. Он распахнул пасть, нахмурившись, и подскочил на месте, выгибая спину и боком отскакивая в сторону. Выглядел он крайне возмущённо, словно переловившему в амбаре всех мышей и крыс коту наступили на хвост. Лилит даже приподнялась, когда с неё соскользнул хвост дракона, и наблюдала, как Люцифер, не отрывая от неё взгляда, подскочил к ближайшим к нему уткам и закрыл им головы с двух сторон чёрными лапами. Склонившись к птицам, он вдруг заговорщицки зашипел: — Не слушайте её, девочки, она просто шутит, — одна из уток чистила перья под крылом, а вторая только крякнула и спрыгнула в воду. Люцифер поднял голову, смотря на Лилит. — Очень неудачно шутит. — Что? — Лилит приложила руку к груди, вскинув брови вверх. — Я что-то не так сказала? Люцифер утробно заворчал, как недовольная кошка, и мягко подтолкнул каждую из уток на берегу к воде. Те закрякали, встряхивая хвостиками, и зашлёпали по воде, прыгая в озеро прямо из травы. — Друзей не едят, — буркнул Люцифер, опустив уши к голове, и, сидя со спиной-полукругом, скрестил лапы на груди и отвернулся, выдохнув из ноздрей серый дым. — И другим не подают, — он ещё и отвернулся, пробурчав совсем неразборчиво: — Даже таким красивым, как ты, Лили. Но Лилит услышала. Сложно было не услышать в абсолютной тишине ночного леса. По воде скользнул её силуэт, когда она встала и прошла до дракона, опустившись на колени и взяв в ладони его пушистую морду. — Прости меня, неразумную Королеву. Я не знала, что они твои друзья, — произнесла она мягко, слегка поворачивая голову дракона на себя. — Передай им, что я прошу прощения. Взгляд дракона смягчился. Лилит улыбалась, глядя на него, и, когда тот скосил глаза на птиц в озере, вдруг приблизилась и коснулась губами острого носа. Ей это ничего не стоило, равно как и отодвинуться, смотря прямо в глаза, а Люцифер весь распушился, и передние лапы его повисли. Крылья распластались по мокрой траве. Теперь его за голову держала только Королева. — Ты очень хороший дракон, — произнесла она, прижав его голову красным пятном на щеке к своей щеке. — Если бы все драконы такими были, я бы, может, и не вышла бы никогда замуж. Крылья Люцифера неопределённо захлопали. Лилит держала ладони на его красных румянах, прежде чем, подув прямо в ухо, вновь посмотрела в глаза. Дракон выглядел… сконфуженным, по крайней мере, об этом говорили слезящиеся глаза. Он вдруг шмыгнул носом и протянул к Лилит чёрные лапы, обняв её за плечи и прижав к себе, обвивая длинной шеей и хвостом. — Лили-и-и… — произнёс он, шмыгнув ещё громче. Лилит только усмехнулась, обняв в ответ и похлопав по спине. Когда настало время уходить, а время близилось к рассвету, Лилит обернулась через плечо, заметив, что утки и селезни расплылись и разбрелись по берегу, скрывшись в тростнике и камыше, а свечение растворяется в воздухе по мере отдаления от него Люцифера. Не солгал дракон! На самом деле, обернулась она не просто так, для того чтобы посмотреть на чудеса, недоступные человеку. Она ясно почувствовала цепкий взгляд, устремившийся ей между лопаток, как стрела. Тот самый, что встретил её на пороге леса и едва не вынудил повернуть назад. Но, стоило ей внимательно окинуть взглядом берег, чувство исчезло. Или это Люцифер прикрыл её спину тремя крыльями, шагая рядом и рассказывая о чём-то? Во всяком случае, она встряхнула головой и вернулась к беседе, прикрывая рот в зевке ладонью. Рядом с драконом Лилит не ощущала себя в опасности, поэтому спросила: — Ты ничего не чувствуешь? — она вновь обернулась через плечо на поверку, но взгляда как не было, так и не появилось. — Только желание петь! — дракон усмехнулся, шагая рядом на двух задних копытах и заложив лапы за спину между второй и третьей парой крыльев. — А что? — Мм… — Лилит нахмурилась, пошевелила плечами и развернулась лицом вперёд. — Ничего. Скажи мне лучше, мой дорогой дракон, — она подцепила рукой его длинную морду, проведя пальцами под нижней челюстью, — в этом лесу ведь водятся свирепые большие хищники? Но, могу предположить, обходят стороной всю твою обитель, раз даже утки живут в полном спокойствии. — Что-о? Хищники? Кроме меня? Люцифер вдруг отринул голову от рук Лилит и внимательным змеиным взглядом огляделся по сторонам. Тело его не двигалось, мелкие перья крыльев встали дыбом настороже, как и уши востро, а шея прокрутилась по всему кругу. Напоследок он шумно втянул ноздрями воздух, прикрыв глаза, словно видел одним чутьём, но, ничего подозрительного не обнаружив, расслабился и выпрямил шею, пожав плечами. — Что испугало мою Королеву? — произнёс он, продолжая смотреть в чащу. После этих слов Лилит заметно расслабилась, выдохнув и приложив ладонь к груди. — Я вмиг порву в клочья это создание! Только если это не моя драгоценная уточка. — Нет, ничего, — Лилит покачала головой и заправила одну из выбившихся прядей за ухо. — Показалось. Я, знаешь ли, непривыкшая. Нечасто выбиралась куда-то из дворца. — О, одно твоё слово, Лили! — дракон закружил кистью у груди, делая поклон и вновь закрывая крыльями спину Лилит. — И я стану самым опасным хищником этого леса. Ни одна ходяче-ползучая тварь не уйдёт от моих когтей и зубов. — Хм, — Лилит вскинула бровь и, чуть наклонившись, провела дракону пальцем по шее вверх, подцепив его морду за край нижней челюсти. Люцифер широко распахнул глаза, смотря Лилит прямо в лицо. — Самый опасный хищник? — она хитро прищурилась и ухмыльнулась, вдруг легко, почти нежно, перехватив пасть дракона ладонью. — Боюсь-боюсь. Надеюсь, по ночам за бочок ты не кусаешься. Люцифер уронил лапы, высунув кончик змеиного раздвоенного языка, и только хвостом замахал, глядя на Лилит не моргая. Она лишь усмехнулась и ткнула его пальцем в острый нос, выпрямившись и отпустив его пасть. Раззадоривать дракона оказалось гораздо интереснее, чем могло показаться на первый взгляд. Да и не ожидала она, что будет довольно… занимательным, если Люцифер возьмёт её под руку и обовьёт хвостом одну из её ног. В течение следующих дней Лилит только и знала, что ходить с Люцифером в лес. В светлое время эта обитель зелени была гораздо дружелюбней и спокойнее, чем ночью, и Люцифер, наверное, показал ей все ближайшие окрестности, сворачивая с собственной протоптанной тропы и ломая перед Лилит ветки, подметая хвостом дороги и юрко взбираясь по фруктовым деревьям наверх, свисая с веток и предлагая груши, вишни, даже яркие и кислые цитрусы. — Где же яблоки? — спросила на очередной прогулке Лилит, держа в руке надкушенную грушу и вдруг понимая, что ни разу за всё это время не видела яблока ни на дереве, ни в блюдах, которые Люцифер ей приносил. — Нет нигде, — пожал плечами дракон, лёжа на грушевой ветке, как змея, и подпирая лапой щёку с красными румянами. — Думаешь, я просто так вторгся в королевский сад? — Вот оно что, — Лилит с небольшим удивлением уставилась куда-то вперёд, понимая, что сейчас она получила ответ на один из мелких вопросов в своей голове, который до сегодняшнего момента её вообще не беспокоил, а тут внезапно закрылся. — Но, — она надкусила грушу вновь, — я ни за что не поверю, что от твоих земель до моих нет ни одного яблоневого сада. Это же тебе не… хм, — она прервалась, задумавшись. — Не финики. — Ф-фе! — Люцифер вдруг скорчил морду, поморщившись и высунув язык. — Финики — сладкий мышиный помёт! Не упоминай их при моём нежном слухе. Лилит хитро прищурилась, проглотив кусок груши, и её взгляд пересёкся со взглядом дракона. Дракон прищурился в ответ, всем своим видом показывая, что не стоит его провоцировать, иначе… — Финики-финики-финики! — Не-е-ет! — Люцифер схватился лапами за свою шею и захрипел, начиная стекать с ветки и падая прямо в траву. Он извивался, словно подавился, протягивал лапу вперёд и трепетал крыльями: — Я вижу свет! Только не это! — движениями змеиного тела он постепенно подбирался к ногам Лилит, пока не вскинул голову на длинной шее и не оказался мордой прямо на её коленях. — Только прекрасная девушка… — захрипел он, — …может меня… спасти… — Хм, — Лилит склонила голову к плечу и приложила палец к губам в задумчивом жесте. — Я подумаю над твоим предложением. Задранная кверху лапа Люцифера затряслась, и он, похрипев ещё немного, обмяк у неё на коленях, закрыв глаза и высунув язык из раскрытой пасти. Лилит выдохнула носом, наблюдая за тем, как дракон медленно сорвал цветок с земли и поднял его до своей груди. На всякий случай он приоткрыл глаз, осмотрелся, увидел, что Лилит на него смотрит, и снова закрыл его. Лилит только с улыбкой покачала головой и наклонилась, целуя острый нос. — Надеюсь, о великий дракон, этот поцелуй тебя оживит. Люцифер посмотрел на неё одним глазом и заговорщицким тоном проговорил: — Этого мало. — Ах, мало? — Лилит нахмурилась и схватила драконью морду руками, приподняв к себе. Люцифер по-прежнему был обмякший, только совсем незаметно помогал себе лапами, чтобы Лилит не было тяжело. — По правилам прекрасная девушка не может целовать больше одного раза, могучий дракон в курсе? — но Люцифер не реагировал, наоборот — он больше высунул язык, показывая, что «умер». Лилит надула щёки и вдруг придумала: — Ох, — произнесла она почти по-настоящему удивлённым голосом, — что это у тебя на морде? — Где? — Люцифер резко распахнул глаза, подняв лапы, чтобы стряхнуть с себя всё, что не нужно. — Кажется, это… яблоки. Яблоки, Люци, представляешь? Интересно, они вкусные? — Какие ябло- ай! Дракон поморщился, когда Лилит вдруг укусила его за красное пятно на щеке. Он задёргал лапами, смеясь и умоляя отпустить. Лилит же потом понадобилось искать ближайший источник воды, чтобы избавиться от шерсти во рту. В один из дней Люцифер вернулся, зажимая лапой глаз. Учитывая, что вернулся он чересчур рано и Лилит даже проголодаться не успела, а морда у него была крайне печальная и обиженная, Лилит даже немного испугалась. «Что случилось?» — спросила она, протягивая к дракону руки. Дракон подошёл ближе и положил голову ей прямо в ладони — глаза его слезились. «Я! — начал он, шмыгая носом. — Я хотел тебя порадовать! Ты заговорила про утятину, и я подумал… — Лилит рассмотрела, что один из глаз был подбит. — Я подумал угостить тебя тем, чем ещё не угощал! Я несколько дней… — он шмыгнул носом, — несколько дней присматривался к стаду оленей там, за лесом, и сегодня был готов поймать одного! — Люциферу даже не нужно было договаривать, чтобы Лилит, вздохнув, поняла, что произошло. — А он… Он взбрыкнул! И мне прямо вот сюда!» Лилит покачала головой и прижала Люцифера к себе. Днём позже он всё-таки принёс оленину с таким гордым видом, будто выслеживал этого зверя целый год, а до этого несчастное копытное затоптало всю его семью. Сказать было нечего, окромя похвалы — готовить дракон умел. Постоянное нахождение в одной и той же одежде Лилит не устраивало. Ей тривиально было не во что переодеться, даже когда Люцифер как-то раз задел хвостом её ноги на берегу озера и она рухнула прямо в воду, а он так разнервничался из-за этого, что назвал это спланированными водными процедурами и предложил переплести ей косу на чистые волосы, вплетая в неё цветы. Ночное платье изрядно износилось, погрязнело, нацепляло веток и травы и в целом выглядело теперь неряшливо. Пока дракона не было рядом, Лилит раскрыла в шкаф в надежде, что хотя бы что-то ей подойдёт, но из того небольшого количества, что осталось, ожидаемо не налезло ничего. Дракон застал её в коридоре, когда прямо на ночное платье Лилит пыталась обернуться в край гобелена и как будто даже присматривая, где можно отрезать, чтобы и по длине, и по обхвату было хорошо. Разузнав, чем таким интересным Королева-гостья занимается и в чём, собственно, проблема, тут же куда-то умчался. В сердце Лилит поселилась надежда!.. Но через некоторое время дракон вернулся с пустыми лапами. Он выглядел виноватым, и Лилит только удручённо вздохнула. «Ну, на тебя больше некому смотреть здесь! — попытался развеселить её дракон, криво улыбаясь. — Для меня ты и так красива, — он шаркнул копытом, заложив лапы за спину, но Лилит это не обрадовало. — Если тебя успокоит, я вот вообще ни рубахи, ни панталонов не ношу. И ничего, никто ещё не сказал, что драконы в рубахах красивее, чем драконы без них». Здесь Лилит немножко улыбнулась и даже хихикнула. В целом, Люцифер был прав — здесь, среди дикого леса и полного отсутствия людей, Лилит любить некому. Это, однако, не отменяло ущемления её чувства прекрасного, и дракон как будто это чувствовал. Он ночевал вместе с ней, а к утру Лилит обнаружила — на удивление! — самую настоящую записку в виде обожжённого с краю клочка пергамента и выведенными на нём когтем размашистыми, красивыми, с завитками чернильными буквами: «Я скоро вернусь! Не хочу видеть тебя расстроенной. Если к утру под твоей дверью нет завтрака, то я обещаю — скоро буду. Жди и никуда не убегай!

Твой великий и могучий дракон».

Под сердцем что-то ёкнуло. Первым делом Лилит выглянула за дверь — коридор с гобеленами на стенах был пуст. Дальше она прислушалась, нет ли поблизости хлопков крыльев или стука копыт. И следом, схватившись за воротник ночного платья, Лилит поспешила по ступеням вниз, в разбитый тронный зал, вдоль уцелевшей стены… В башню. Лилит, конечно, понимала, что поступает крайне глупо для Королевы, но упустить такой шанс не могла, иначе любопытство бы её уничтожило изнутри, как червь — яблоко. Королева осталась там, далеко, а здесь она… кхм, гостья, для пленницы уже не поворачивался язык. Очень было интересно, что же в несчастной башне! Учитывая, каким Люцифер предстаёт перед ней, Лилит теряла уверенность в том, что там что-то кровожадное. «Был бы там склеп — пахло бы соответствующе», — подумала она, прежде чем добежала наконец до башни и достигла её нижней двери. На мгновение голову пронзил страх, что сейчас дверь окажется забаррикадированной или не поддастся, однако стоило надавить плечом — и она со скрипом отворилась. В воздухе вспыхнула пыль, освещённая солнечным светом, и Лилит закашлялась, отпрянув лицом от открывшегося прохода, а затем, глубоко вдохнув, протиснулась внутрь. Внутри было… ничего. Целое чёртово ничего. Лестница вверх с уцелевшими перилами и балясинами, много пыли, но мусора было гораздо меньше — никаких сухих листьев, каменной крошки, обрывков гобеленов, паутины в углах и иже с ними. Она даже протёрла глаза, выглянула обратно наружу, решив, что ей сослепу показалось, и вернула взгляд обратно. Нет! Под лестницей, кроме обломанных досок, ничего не оказалось. Интересно, для чего? Башня выглядела малость необитаемой, и Лилит начала недоумевать, что такого Люцифер в ней скрывал. Она неуверенно зашагала вверх, памятуя о некой дыре в ступенях и смотря исключительно под ноги. Может, конечно, дракон соврал, чтобы Королева-гостья не совалась туда, куда не следует, но может, и нет! Лилит уже видела там, наверху, проход по коридору. Задрав голову, она едва было не оступилась, но перила помогли удержаться — лестница обрывалась. Что ж, дракон в глазах Королевы лгуном быть перестал. Отсутствовало несколько ступеней, и Лилит при всём желании понимала, что не перепрыгнет. Злость распалила грудную клетку. Нет, нет и ещё раз нет, она не повернёт назад! Она во что бы то ни стало поднимется наверх и посмотрит, что дракон скрывает. Вдруг там сокровищница? Она бы просто посмотрела и успокоилась. Но, чтобы это сделать, нужно справиться с дырой. Лилит раздражённо рыкнула, глядя вниз, в провал. И в том провале далеко внизу она увидела доски. Те самые, предназначения которым не нашла ранее. Королева вмиг забыла, что последние десять лет замужества она жила белоручкой и в руки не брала ничего тяжелее, кроме подушки, борясь с желанием задушить храпящего мужа, и резво спустилась вниз, схватив ту, что выглядела покрепче. Тащить наверх этот спасительный переход оказалось тяжелее, чем выглядело, но Лилит была упорна. Она скрипела зубами от злости и нетерпения. Если дракон вернётся, а она не успеет, то станет лезть на стену, как капризный ребёнок, ей-богу! С этой мыслью Лилит зарычала в голос и еле-еле сдвинула доску с одной стороны провала на другой. Вроде выглядело крепко, но ключевое слово — вроде. Лилит вдохнула, выдохнула и сделала шаг. Доска скрипнула, но не треснула. Ещё шаг — скрип. Прогнулась. Лилит зажмурилась и быстро оказалась наверху, минуя опасный и ненадёжный мост. Ожидая, что доска неминуемо треснет и упадёт, она поспешила добраться до холла, но доска как лежала, так и продолжила быть на своём месте. «Вот и спуск», — подумала она, разворачиваясь и буквально на крыльях, как самый настоящий дракон, преодолевая расстояние до заветной двери. Но чем ближе была дверь, тем быстрее и оглушительнее колотилось в груди сердце. В голову лезли самые неприятные мысли: а вдруг Люцифер только с виду такой хороший, а на деле — ужасный монстр? вдруг он кормил гостью человечиной, называя мясо птичьим? вдруг там повешенные люди? или изуродованные тела? Лилит встряхнула головой и нахмурилась, злясь сама на себя. «Оттягиваешь, Лили, — пригрозила она мысленно самой себе. — Просто посмотри уже наконец!» В голове снова кольнуло, когда подумалось, что дверь будет заперта. Сердце рухнуло, когда дверь легко поддалась. Лилит замерла, не дыша. Перед ней открылись примерно такие же покои, в каких пребывала и она, разве что несколько чище и погуще в обстановке: были и зеркало, стулья, даже стол. И совершенно незнакомая девушка, забившаяся в угол постели и натянувшая одеяло по самый нос. «Ах ты… вот как, значит», — пронеслось в её голове. Лилит почувствовала, как внутри её груди что-то с размаху раздавили. Девушка была совершенно живая и настоящая, только испуганная, осунувшаяся и бледная, с каштановыми волосами, несколько всклокоченными, и распахнутыми в ужасе глазами. Не было никаких цепей, крови, решёток. На окнах развевались от ветра занавески — не тяжёлые замковые занавеси, но тоже пойдёт. Была только она в своих убранных покоях и будто даже к ним не подходила — слишком уж взъерошенно выглядела. Слишком много было мыслей в голове Лилит, и она уже готова была их озвучить хотя бы в вопросе, как незнакомку зовут и что она здесь делает, но незнакомка вдруг перебила её визгом. В мгновение ока она достала из-под своей постели что-то громоздкое и швырнула прямо в Лилит, но Лилит вовремя прикрыла дверь — и о защитное дерево ударилась самая обыкновенная сковорода. — Уходи, уходи отсюда! — девушка в длинном ночном платье грязно-белого цвета вскочила на ноги, прижимаясь спиной к стене. — Всё в порядке, я не причиню тебе вреда, — мягко заговорила Лилит, опасливо выглядывая из-за двери. — Я просто хотела- — Господи, ещё одна! — девушка схватилась за голову, издавая скулящие звуки. — Ему мало, мало, всё мало… — Кому — ему? — Лилит в нерешительности сделала шаг вперёд, вновь раскрыв дверь и оказываясь в чужих покоях. Девушка не ответила, бросив на Лилит загнанный взгляд, а потом переместила его на распахнутую дверь. Лилит не ожидала, что та вдруг подскочит на ноги, пробежит прямо по постели и в один широкий прыжок окажется рядом. Королева понимала, что на неё сейчас, судя по всему, набросятся, однако только зажмурила глаза — девушка была ниже её, до лица дотянется с трудом. Да и лишние резкие движения могут только навредить… Однако диковатая незнакомка даже не прикоснулась к Лилит. Она с размаху захлопнула тяжёлую дубовую дверь, прижалась к ней спиной, тяжело и шумно дыша, и сползла на пол, вытянув тонкие босые ноги. Рукой она коснулась груди, расслабленно выдыхая, будто если бы она не закрыла эту чёртову дверь, то в покои ворвалась бы стая диких псов или поток реки, вышедшей в непогоду из берегов. Лилит взглянула на неё одним глазом, огляделась вокруг ещё раз и присела на корточки, глядя девушке в лицо. — Милая, ты неважно выглядишь, — мягко заговорила она, собираясь сначала протянуть к ней руку, но передумав. — Что случилось? Чего ты боишься? Девушка отвечать не спешила, зато Лилит получила возможность рассмотреть её поближе. Никаких ушибов, ран и царапин, даже шрамов не наблюдалось, как и болезненной худобы, как если бы она долго не ела или ела редко. Даже если и подлый дракон что-то с ней делал, то явно не физически. Лилит, как бы ни разрывалась сейчас в догадках, поджала губы, слегка нахмурившись. — Неужели Люцифер тебя мучает? — спросила она снова, и незнакомка встрепенулась. — Н-не произноси это имя! — она вдруг отчаянно замахала руками, зажмурившись, и Лилит только с неким удивлением наблюдала за ней. Ей не верилось, что Люцифер мог… сделать с ней что-то такое, чтобы она вела себя так. — И дверь ты закрыла от него? — девушка кивнула. — Так он сможет зайти через окно, милая. Он же летает. — Он не заходит ко мне через окно, — сдавленно проговорила она, как будто взяв себя в руки: сжав руки в кулаки, девушка закрыла глаза, глубоко вдохнула, медленно выдохнула и встала. Лилит продолжала сидеть на корточках, смотря на неё снизу вверх. — Мне жаль, — она продолжила, — что ты разделила мою судьбу. Жить с этим чудовищем невыносимо. — Твою судьбу? — Лилит вскинула бровь и, упёршись локтем в колено, подпёрла ладонью щёку. — Интересно. А Люци- кхм, — она осеклась и быстро поправила себя, — а это чудовище что, коллекционирует похищенных? — Я не знаю, — голос девушки был тихим. — Видимо, Люцифер хочет от меня избавиться, раз принёс тебя. Давно ты здесь? — Не так чтобы, — Лилит покрутила кистью свободной руки в воздухе. — А ты здесь давно? — Сбилась со счёта, — незнакомка вздохнула и махнула рукой куда-то в сторону. Лилит перевела взгляд и увидела, что на стене у кровати когда-то вёлся отсчёт — по семь зачёркнутых полос. Ими была исписана почти вся стена. — Мне кажется, около трёх лет. В голове Королевы что-то щёлкнуло. Она неожиданно и медленно сложила картину происходящего, которая не то чтобы требовала сборки, но внезапно почти все детали встали на место: дракон, разорив королевство на юге, перестал появляться в поле зрения людей три года назад, потому что уже, как выяснилось сейчас, завладел невестой — или жертвой? — и не испытывал в ней нужды; потому-то Люцифер и говорил, что Лилит как краденая принцесса ему «не нужна», и даже предлагал вернуть назад, когда Лилит захочет. Не хватало только одной-единственной шестерёнки, для того чтобы картина заработала: почему девушка всё ещё жива и почему с таким ужасом относится к Люциферу, а Лилит — нет? Лилит прикрыла глаза, выдохнув носом и решив для себя задать несколько вопросов подлому дракону, как только тот вернётся. «Вот ведь… бабник», — только и пронеслось в её голове. — Понятно, — Лилит вздохнула и встала. — Значит, я очередная игрушка. Очень интересно. И сколько здесь, в этих развалинах, таких, как мы? — Только я, — ответила девушка, стоя к Лилит спиной, и обхватила себя за плечи. — Теперь ещё и ты. — Считать я умею, — Лилит фыркнула и упёрлась рукой в свой бок. — Раз ты здесь дольше меня, скажи: для чего ты здесь? — Я… не знаю, — девушка покачала головой. — Как? Люцифер тебе ничего не сказал? — Ну… Я должна была помочь ему снять проклятие, но… — Проклятие? — Лилит нахмурилась. — О чём ты говоришь? Какое проклятие? — Я не знаю, — девушка зажмурилась. — Но знаю, что я не смогла его снять. Если бы я знала, как, но… нет. Я ничего не знаю. — Подожди, — до Лилит только сейчас начало доходить, — но если ты здесь целых три года, то ты ведь могла сбежать? Просто ты в таком состоянии, как будто тебе здесь не очень-то и нравится. — Мне некуда бежать, — девушка расслабилась, перестав напоминать натянутую струну, и, взглянув на Лилит через плечо, прошла до своей постели, сев на самый край. — А как ты тут тогда… что делаешь в этом месте всё это время? — Живу. — Живёшь?! Лилит только показалось, что общая картина начала складываться. Сейчас в голове творилась чистейшая каша. Слишком много неожиданной правды свалилось и теперь никак не вязалось воедино. Единственное, за что Лилит могла ручаться, так это за то, что обитательница замка до ужаса боялась дракона. Но за что его бояться? Он же… маленький. Королева сделала несколько бесшумных шагов, приближаясь к девушке, и, не встретив сопротивления, одёрнула верхнее покрывало поближе к себе и присела на самый край постели рядом с ней. Незнакомка отвернулась, но, почувствовав руку Лилит на своём плече, вдруг заговорила тихим голосом: — Этот гадкий дракон сжёг всё моё королевство, — она накрыла лицо руками. — Когда я говорила, что мне некуда возвращаться, я имела в виду это. — О боже, — Лилит покачала головой, и в памяти всплывали все те фокусы и цветы из пламени, которые даже ни разу задели её пальца, не говоря уже об ожогах и других крупных вредительствах. — Он правда это сделал? — Это было ночью. Как вспомню его чудовищный силуэт в темноте… в дрожь бросает. — Он же не трогал тебя? Я имею в виду… Бил, кусал, жёг. Нет? — Нет, — девушка вздохнула и покачала головой. Её сгорбленная фигурка, обнимающая себя за плечи, вызывала только жалость и желание приобнять в ответ, но Лилит побаивалась, что прикосновения могут её пугать. — Как вижу его, меня трясёт. — Бедняжка. Сжечь королевство… — Лилит даже представлять этого не хотела. — Не знаю, с какой силой и как долго нужно распространять пламя, чтобы всё закончилось этим. «Никогда бы не подумала, что Люцифер такое сотворил», — пронеслось при этом в голове. Образ маленького, милого и пушистого Люцифера рушился в сознании от каждого слова новой знакомой. — Милая, — Королева не стала дожидаться, когда новая знакомая что-то ответит, и приподняла руку в желании хотя бы огладить по плечу, — раз уж ты его так боишься, а твои родные края превращены в пепел, то почему не сбежала в другое место? Откуда ты? Я могла бы с удовольствием приютить тебя в своём- — Нет! — девушка вдруг дёрнулась и широко распахнутыми глазами посмотрела на Лилит. Рука Лилит замерла в воздухе, так и не коснувшись её плеча, и Королева лишь удивлённо хлопнула глазами, смотря, как девушка в смятении снова отвернулась и встала, отойдя на несколько шагов к туалетному столику с зеркалом, разделённым трещиной посередине. — Я не… Не могу куда-либо уйти. — Почему? — Лилит решительно не понимала, но сваливала всю вину на дракона. Если он скрывал целую живую девушку в забаррикадированной башне, значит, он многого не договаривал. Внутри копилась злость, но, конечно, не на настоящую пленницу. — Разве ты не Королева? Если я правильно догадалась. — Просто… не могу, — девушка открыто занервничала, забыв, видимо, на протяжении трёх лет наедине с самой собой, что такое положено скрывать, чтобы не выдать собственных намерений. — Ох, кажется, я поняла, — Лилит тихо усмехнулась, но лицо новой знакомой не разгладилось и менее спокойным не стало. — Не пойми меня неправильно, но неужели ты нашла здесь уединение? — О… Да, д-да, определённо, — девушка закивала. — Здесь спокойнее, чем… мм, дома. — Как удачно наш дракон коллекционирует пленниц. Я тоже нашла здесь уединение и спокойствие. Вот это совпадение, не правда ли? Ответа Лилит не дождалась, как и разряжения обстановки, поэтому, улучив минуту тишины, ненадолго задумалась, сложив руки на край чужой постели. Задавать вопросы дальше было как будто бы бессмысленно, потому что рядом не было подлого дракона, да и новая знакомая заметно беспокоилась, чувствуя себя неуютно, раз прижала руку ко рту и ходила туда-сюда, не приближаясь к окну. Нужно было как-то её отвлечь. — Как тебя зовут, милая? Может, я слышала о тебе и могу помочь, — она встала, держа руку в руке у своей груди и стараясь выглядеть дружелюбно. Ей одновременно со своим чувством нарастающей злости казалось совершенно немыслимым, что к одному и тому же существу у разных людей может быть столь противоположное отношение. На мгновение промелькнула даже мысль, что это два разных дракона, но раз уж она знает имя Люцифера… Странно это всё. Зрел план, состоявший в том, чтобы обменять себя на неё, раз уж Люцифер обещал вернуть Лилит обратно в любой момент. Лилит чуть не сказала это вслух, но подумала, что сначала нужно бы поговорить с драконом с глазу на глаз, прежде чем давать опрометчивые обещания. Но и на этот вопрос девушка отреагировала престранно. Глаза её забегали, когда она стояла боком к гостье, однако, откашлявшись, вдруг пугливо заулыбалась и начала нервно растирать ладони: — Моё имя не столь важно, а к-как зовут тебя? — она посмотрела точно на Лилит. — Что ж, — Лилит развела руками, — мне скрывать нечего. Я Королева Лилит из северных земель. И я хотела предложить тебе убежище в своём королевстве, если ты, конечно, не хочешь продолжать жить в замке дракона и дальше. — Королева? Ого, — девушка впервые искренне удивилась, а не испугалась, и повнимательнее вгляделась в Лилит. Лилит спокойно смотрела прямо в лицо. Не было ни поклона, ни книксена, как бывает от простолюдинок. Не было высокопарного приветствия, как от герцогинь и графинь. Был только полный королевского достоинства ответ: — Приятно познакомиться, королева Лилит. Меня зовут- — Ева! — раздался вдруг громкий голос с истеричными нотками откуда-то из-за двери. — Ева, ты в порядке? Прошу, отзовись! У тебя сейчас никого нет? Извини, я загляну! Прости, Ева! Я на минутку! Ты не видела- Когда дверь скрипнула и в просвет протиснулась белая рогатая голова на длинной шее, воцарилось гробовое молчание. Люцифер со сверкающими, но беспокойными глазами, раскрытой пастью и свешенным набок языком, словно он бежал или летел — словом, торопился, замер, когда наткнулся взглядом на Лилит, и сразу стал казаться чудовищно маленьким с высоты своих четырёх лап. Лилит тенью возвышалась над ним, и, пускай она и не изменилась в лице, исходящую от неё угрозу Люцифер почувствовал за долю мгновения. Перестав дышать с распахнутой пастью, он опустил голову ещё ниже и нервно осклабился. — О, Л-лили… вот ты где, — тихо произнёс он. — А я тебя ищу… И фраза его потонула в визге названной им же Евы. Девушка, потеряв над собой контроль, схватилась за свою голову. Лилит сама вздрогнула, а Люцифер распушился и опустил уши, зажмурившись. Всё произошло за оставшуюся секунду: Ева в одно ловкое движение схватила сковороду с пола, не переставая кричать в ужасе, и с размаху ударила ей дракона прямо по голове. Раздался звонкий стук. Сковороду пробили рога, и с закопчённой посудиной на голове Люцифер прикусил язык и обмяк, лапы его разъехались, и он рухнул на пол. Ева только тогда прекратила визжать и отпрыгнула обратно на постель. — Дракон, дракон, чёртов дракон! — продолжала не то скулить, не то молиться она, зажмурив глаза и закрыв уши. — Боже-боже-боже, помоги, если ты есть! Лилит поняла, что дальше тут ловить и узнавать нечего, тем более так удачно нарисовался сам сборник нужных ответов на вопросы. Еле сняв разбитую посуду с красных рогов, Лилит подняла дракона под лапами — тот оказался чертовски лёгким — и поспешила ретироваться, прикрыв дверь и таща его задней частью и хвостом по каменному полу за собой. Его копыта стучали по камню по мере отдаления от двери покоев давным-давно похищенной Евы.

***

Голова Люцифера гудела. Он приоткрыл глаза, пытаясь увидеть перед собой хоть что-то, но картинка упорно не хотела складываться воедино, размазываясь и расплываясь. Шея не слушалась, покачиваясь в разные стороны, и голова казалась гораздо тяжелее обычного. Особенно сильно болело между рогов. Дракон дёрнул ухом и, найдя под лапами шуршащую опору, наконец едва-едва приподнялся. Глаза различили вокруг пространство перед лесом у замка, траву — под ним, а впереди вдруг стала вырисовываться фигурка Лилит. Она сидела на траве под деревом, обняв руками колени и хмуро смотря в сторону. Полураспущенная коса покоилась на её плече. Небо, кажется, было закатно-рыжим, и Люцифер, встряхнув головой, негромко заговорил: — Вот это меня приложило, — попытавшись опустить голову, он тяжело уронил её на траву и накрыл лапой. Лилит, на которую он всё ещё мог смотреть краем глаза, глянула на него, фыркнула и даже не подумала повернуться. Она ждала, и дракон прекрасно понимал, чего именно. — Лили, я… могу всё объяснить. Ты только выслушай. — Уж постарайся, — пробубнила она. — Ты скрыл от меня целого живого человека. Как ты мог? Это показывает тебя не в лучшем свете. На не самые лучшие мысли наталкивает, знаешь ли, — она метнула на дракона молниеносный взгляд, наморщила нос и снова отвернулась. — Может, заодно и расскажешь, сколько ещё похищенных женщин я здесь могу найти. В погребе каком-нибудь, например. — Лили, — дракон выдохнул, растёр длинную морду и подтянул под себя копыта, сев на траву, но по-прежнему держа голову на земле. — Тут только ты и она. Не знаю, что Ева тебе рассказала, но поверь, всё далеко не так, как выглядит. Лилит промолчала, всем своим видом показывая, что вся внимание и никуда не торопится. Люцифер растёр золотую гриву между рогов, морщась, и, еле приподняв голову, посмотрел на Королеву. Он ждал, что она избавит его от рассказа своими вопросами, но вокруг лишь шумел ветер и пели птицы. Он вздохнул, шмыгнув носом, утёр конец морды чёрной лапой и начал: — Я не хотел причинять ей вреда и боли. Знаю, что люди плохо относятся к нашему брату и боятся нас, и знаю также, что мой брат не славится пощадой к человеческим поселениям. Но я не такой, поверь. Мне всего лишь нужна была хотя бы одна девушка, которая помогла бы мне. Я даже не собирался её похищать! Похищение — это когда крики, слёзы. У меня не было выбора, — Люцифер закрыл глаза, повесив голову на длинной шее и медленно начав ею раскачивать, как маятником. — Я маленький, Лили. Я могу пробраться куда угодно без шума и лишнего внимания, ты знаешь, и три года назад получилось также. Это было ближайшее ко мне королевство, первое, попавшееся мне на глаза. И я являлся несколько ночей подряд в покои здешней королевской четы, — он передёрнул острыми плечами и уронил каждое из шести крыльев, вытянув одно из копыт. — Выслеживал, когда короля не будет рядом. Тот правитель, насколько я сумел понять, пока прятался под сводами замка, был жестоким. В городе под окнами царила тишина, представляешь, стоило тому показаться снаружи? Замок был полон голов зверей — я их сам видел. Мысленно даже свою голову примерял на пустующее место, подписанное снизу моим именем. Ну, то есть, там было так и написано про ужасного дракона. Нет, я, может, и мечтал себя убить, но надежда во мне всё ещё теплилась, — он криво и хрипло усмехнулся. — Много я тогда наслушался от разных людей, пока ждал на чердаке. У нас, драконов, хороший слух… к сожалению. Слышал, что готовится сразу несколько восстаний: у короля с его армией — на соседнее королевство, а у его прислуги в погребах и подвалах — против самого короля. Подумал ещё тогда: «Ого, как я вовремя!» Ага, чертовски вовремя. В общем, когда наконец улучил момент, я пробрался внутрь покоев к спящей Еве. Дальше дракон говорить не стал. Он дёрнул уголками пасти, хмуря надбровные дуги, покачал головой ещё немного и упёрся рогами в ближайший ствол дерева, издав тихий стук. Кончик его хвоста с костяным наконечником-стрелой шуршал по траве. Лилит уткнулась лицом в колени, отвернувшись от дракона, и безмолвно воспринимала всё то, что Люцифер ей рассказывал. Завоевание соседнего королевства? Не их ли с Адамом? Адама, конечно, попробуй забори, но Лилит по крайней мере стало понятно, почему Ева до последнего не хотела признаваться, кто она. Опасалась, что Лилит знает! «Как мило — несостоявшийся враг», — хмыкнула она про себя. Она сидела от Люцифера всего в нескольких шагах, но сейчас это расстояние казалось чертовски далёким. Люцифер поскрёб кончиками рогов о дерево и продолжил хриплым голосом: — Я хотел сделать всё быстро. Тихонько разбудить, тихонько кое-что сказать и попросить сделать, но Ева, только увидев меня, закричала так, словно я вцепился ей в глотку. Я пытался успокоить её, честно! — он дёрнул ухом и выдохнул дымом из приоткрытой пасти. — Однако она не слушала. Кажется, её напугал мой вид. Что ж, я не могу её осуждать. Бросилась к окну, а я к ней. Идиот! Нужно было не к ней, а от неё. Нашёл бы кого-нибудь ещё. Словом, когда дверь распахнулась и в покои влетел король с прислугой, всё выглядело так, словно я схватил её, бесчувственную, и собирался или украсть, или сожрать. Вам, людям, лучше знать, что мы с вами делаем, — Лилит в ответ на это только негромко хмыкнула. Она предпочитала сейчас только слушать. — Я пытался и королю сказать, что не наврежу, но меня никто не слушал, как обычно. Прислуга кричала, шумела под окнами. Не поверишь, но я уже хотел отпустить её, как кто-то швырнул в меня факелом. Я, знаешь, даже не задумывался как-то, что люди пытаются избавиться от дракона огнём, как от диких зверей. От волка там, например, от рыси. И загорелась занавесь. «Что-то напоминает, — подумала Лилит про себя. — Интересно, если бы я испугалась дракона, я бы тоже попыталась швырнуть в него чем-нибудь? Бутылкой. Или яблоком. Факела же под рукой не было». — Это был самый настоящий пожар. Далеко не тот, который был там, у тебя. Я попытался сбежать, отпрыгнув в сторону, но король обезумел. Знал бы, что люди так жаждут моей головы, убился бы прежде сам, но как-то я даже не представлял размеров этой кровожадности, — Люцифер, вновь накрыв морду лапой, потёрся щекой о дерево. — Падала мебель, пока по всем покоям всё горело. Там — у окна, тут — дерево, здесь — двери… И дым, много дыма. Ладно, я, дым и огонь есть внутри меня, но чтобы человек не задыхался? — в рассказе дракон развёл лапами. — Не поверишь, я пытался сказать тому мерзавцу, что его жена сейчас превратится в жаркое, если он не отвлечётся от меня, но в тот день я стал серьёзно сомневаться, слышат ли мою речь все мужчины. Женщины, главное, слышат, а из этих ещё ни один меня не услышал, — дракон пожал плечами и растрепал лапой золотую гриву, растирая запястьем лоб между рогов. — В общем, когда я понял, что сейчас огонь перекинется на королеву, я бросился из угла королю под ноги. Тот в попытке меня достать, видимо, замахнулся и уронил на себя… что это было? Шкаф, что ли. Что-то тяжёлое. И забаррикадировал дверь. Я схватил Еву и, не оборачиваясь, вылетел, выбив собой стёкла. Внизу кричали, тоже был огонь, но не знаю, от факелов или… Но факелы в меня, к слову, летели тоже. Дым уже валил из всех окон, даже из коридоров, — взгляд Люцифера понемногу прояснялся, и он стал выпрямляться, подбирая крылья и складывая их по парам за спиной. — Я подумал, что оставлять Еву здесь опасно, и забрал с собой. В конце концов, я всё ещё надеялся, что она может мне помочь! — Люцифер как-то нездорово засмеялся, но вскоре прекратил. — Я ошибался. Лилит увидела краем глаза, как дракон обхватил ствол дерева своими лапами и потёрся о него лбом, растирая ушиб. Придя в себя, он отряхнулся и встал на четыре лапы. — Ева не подпускала меня к себе. Я объяснялся через дверь и старался даже не появляться в поле её зрения. Носил еду, воду. Но она кричала каждый раз, стоило ей лишь меня заметить. Думаю, она здорово напугалась, когда я разбудил её ночью. До сих пор чувствую вину за это, — он вздохнул и завёл лапу за шею. — И тогда я предложил вернуть её обратно. Я просто успел слетать обратно под покровом ночи, посмотреть, что там случилось после меня. Замок в руинах, — он качнул лапой в сторону, — вокруг тоже черным-черно, цел только город. Король погиб в пожаре — видел могилу. Всё Еве рассказал. Даже про то, что слышал в замке насчёт их свержения. В тот момент она, наверное, впервые не вопила, чтобы я поскорее ушёл из-под двери. Я догадался, что причина в её муже, да и она сказала, что если вернётся вот так, к людям, её вздёрнут на рее свои же. В общем, предложил ей остаться. Натаскал уцелевших столов и стульев с замка. Сказал, что не буду появляться рядом, если захочет выйти погулять. Разве был у меня выбор? Не выгонять же её, — Люцифер шумно выдохнул носом и сделал неуверенный шаг ближе к Лилит. — Я ведь виноват во всём, что привело её сюда. Так и жили до того момента, пока я не решился проведать соседние земли. Ну и… дальше ты знаешь, — он сделал ещё один шаг ближе. Шеей он уже мог бы дотянуться до Королевы, но не стал. — Извини, что не рассказал раньше. Ты бы подумала, что я совсем чудовище, если она ко мне так относится. Мир? Дракон протянул Лилит чёрную лапу, попытавшись улыбнуться. Когда Лилит, обернувшись, посмотрела на него, на протянутую ладонь, она вдруг наморщила нос и встала, не коснувшись драконьей лапы. На морде Люцифера проскользнуло удивление вместе с печалью, и лапой он растёр плечо. — О нет, подожди, — Лилит отошла на два шага в сторону, и её тень расползлась вбок по траве, стоило ей оказаться на пути вечернего солнца. — Эта сказочка просто чудесна, не спорю, но ответов на многие вопросы я так и не услышала. Можешь даже угадать, какой из них меня волнует больше всего. Морда Люцифера вытянулась, и он, сев на копыта, ткнул пальцем в палец, с неловкостью смотря по сторонам. Лилит стояла напротив, скрестив руки на груди и глядя на дракона сверху вниз. Посмотрев ей в глаза, Люцифер нервно сглотнул и вскинул вверх палец: — Смею предположить, тебя интересует, почему я забрал тебя и принёс сюда, если у меня уже была Ева? Я просто побоялся, что случится что-нибудь нехорошее и ты пострадаешь. Ну, как было в случае с Евой… Это же ты хотела узнать, да? Лилит презрительно поджала губы, но, посмотрев наверх, пожала плечами. Этого вопроса она задавать не хотела, но, как говорится, допустим. Отрицательно покачала головой. Дракон встрепенулся: — Кому принадлежали твои покои до тебя? Лилит только брови вскинула, не изменившись в надменном взгляде, но ничего не ответила, кивнув, мол, и кому же? — Т-там спал я! — Люцифер усмехнулся в надежде, что Лилит сейчас тоже усмехнётся, но она и мускулом на лице не пошевелила. — Просто я подумал, что ты можешь быть обижена за то, что покои Евы обставлены лучше… Н-но пойми меня правильно! Я не знал, что ты задержишься. Если останешься ещё, я принесу ещё больше столов и стульев. И зеркало! — он часто-часто закивал. — Я слетаю, принесу, мне не сложно. Ты же ответ на этот вопрос хотела услышать? Лилит отрицательно покачала головой. Люцифер забегал взглядом по стене замка и предположил вновь: — Т-тогда чья одежда в шкафу? Она принадлежала тому, кто раньше в этих покоях жил, н-не переживай. Мне эта одежда совершенно ни к чему, честно-честно. Этот вопрос тебя интересовал? Люцифер натужно осклабился. Лилит снова отрицательно покачала головой, прищурившись, и перебрала пальцами по плечу. — Тогда… ну… — Люцифер низко опустил голову, как будто мог втянуть её в плечи. — Ну-у-у… Когда я верну тебя домой? Когда захочешь! Только разреши мне сначала слетать туда, чтобы проверить, всё ли в порядке, а то получится, как с Ев- — Люцифер, — голос Лилит зазвучал грозой, и дракон тут же прикусил язык. — Ты прекрасно знаешь, ответ на какой вопрос я жду получить, но избегаешь его. Может, хватит уже секретов? Я не думаю, что спустя столько времени ты можешь таить от меня какие-то тайны. К чему всё это? — Лили, я- — Нет, я договорю, — Лилит взмахнула рукой, и Люцифер снова замолчал, глядя на неё снизу вверх. — Ты хороший дракон, Люцифер, но с откровением Евы я начинаю в этом сомневаться. Не спорю, она могла приукрасить, но приукрасить мог и ты. По крайней мере, я точно знаю, что королевство с юга третьего года было сильно разорено, что королева была похищена и что она в одном ужасе от упоминания тебя, — всё это Лилит говорила спокойно, но в голосе её звучали стальные нотки. — А половина твоих слов разбивается о то, чего я не знаю. Что за проклятие, о котором говорила Ева и которое она не смогла снять? — от его упоминания Люцифер вздыбил шерсть и нервно начал перебирать пальцами по пальцам, избегая взгляда на Лилит. — Для чего девушек похищают драконы? Отвечай. Потому что я ни за что не поверю, что все ранее похищенные остаются жить с драконами, как получилось у тебя с Евой. — Лили, — Люцифер нервно сглотнул, — я не думаю, что ты поймёшь. — Что я могу не понять? — Это проклятие, — Люцифер дёрнул уголками пасти, почесав когтями себя по шее под нижней челюстью. — Оно… сложное. Только прекрасная девушка может его снять. И только одна, — здесь дракон шумно вздохнул, прикрыв глаза. — Если Ева не смогла, то и нечего стараться. — В чём суть проклятия? — Лилит нахмурилась, наблюдая, как Люцифер встал на все четыре лапы и повернулся к ней боком. — Может, я всё-таки смогу помочь? — Ну, не помогла же за всё это время, — Люцифер как будто перестал беспокоиться, и морда его стала хмуро-отрешённой. — Не бери в голову. — Люцифер! — Лилит оскалилась, едва сдержавшись, чтобы не топнуть ногой. — Я не смогу тебе рассказать! — Люцифер вдруг махнул хвостом, как раздражённая кошка, и отошёл ближе к деревьям, намереваясь скрыться в лесу. — Почему? — Оно может перекинуться и на тебя. Я не знаю, как оно работает! — дракон, не смотря на Лилит, попятился назад, постепенно прячась в густом кустарнике. — Я не… — Агрх! — Лилит сжала руки в кулаки и всплеснула ими. — Не хочешь говорить? Ладно! Тогда через три дня требую вернуть меня обратно. Я не намерена жить с драконом, который столько всего от меня скрывает. Дракон замер. Взгляд его стал до ужаса печальным, но Королева была непреклонна. Он как будто хотел что-то сказать, приоткрыв пасть, но, опустив уши и поняв, что сказать-то и нечего, выдохнул носом дым. — Хорошо, — негромко произнёс он. — Вот и славно, — Лилит хмыкнула и развернулась спиной. — Живи со своими секретами один. Можешь поделиться ими с Евой. Дракон долго смотрел вслед тому, как Лилит ушла в замок, прямо через разбитый тронный зал наверх. Сам же, посидев на месте некоторое время, развернулся и исчез в темнеющей чаще. Лилит только по возвращении к своим покоям обнаружила, что на её постели стояло блюдо с завтраком и слетевшим клошером — очевидно, упал из задрожавших лап, когда Люцифер не обнаружил Лилит у себя — и её одежда. Нет, не просто одежда для неё — именно её! несколько её повседневных платьев, юбки и подъюбники, даже перчатки и чулки. Люцифер исчез ночью, чтобы вернуться к её родному замку и достать именно её вещи, пока никто не видит. Что ж, раз вернулся целый, Адаму он точно не попался. Интересно только, как такое произошло? Неужели будущий убийца драконов проспал визит чудовища буквально в его руки? Увидев одежду, Лилит с распахнутыми глазами села на край постели, держа в руках вещи из прошлой жизни — жизни, когда она ещё не была знакома с таким драконом, как Люцифер. Она всё ещё была зла, но злость эта довольно быстро потухала. Перед глазами стоял взгляд Люцифера — отчаявшийся, но бессильный. Как-то всё неожиданно перестало ладиться.

***

Лилит много думала: и насчёт того, что, возможно, погорячилась с возвращением домой, потому что воротиться к Адаму и входить в прежнее русло хотелось меньше всего, хоть и с присказкой, что первой и единственной вернулась из плена дракона живой; и насчёт того, что, с другой стороны, долго так продолжаться не могло. Лилит расценивала всё происходящее с высоты своих тридцати лет, и, хоть дракон и казался лучше короля, с драконом до конца жизни она не проживёт. У неё были определённые догадки, но то было вилами по воде и пальцем в небо — никаких подтверждений. Дракон не появился ни на следующий день, ни через день. Блюда с завтраками, обедами и ужинами появлялись исправно у двери, как и вода, и Лилит даже немного сравнила себя с Евой. «Точно, Ева! — промелькнула мысль в голове в один момент, и Лилит поспешила к ней. — Она должна знать!» Она уже, конечно, переоделась в чистое, чувствуя себя просто прекрасно в своём родном платье и перчатках, правда, туфли предпочла не трогать — грешно их было надевать в таком заброшенном месте, да и как в них подниматься по ступеням? Однако Ева не открыла. Видимо, она теперь побаивалась заодно и Лилит, ведь именно за ней следом явился дракон, который до этого в двери не ходил. Лилит предприняла ещё несколько попыток наведаться к ней, но девушка пряталась и играла в молчанку, даже когда Лилит пыталась спрашивать через дверь, знает ли она что-нибудь про проклятие Люцифера. «Нет!» — в один момент прозвучал короткий ответ. Лилит вздохнула, затаив обиду и на новую знакомую, и ушла к себе. Аппетита не было. Не было интереса ни к чему. Лёжа на постели, Лилит подумала, что сошла бы с ума от сидения в четырёх стенах с утра до ночи и с боязнью выйти наружу. «А Ева — ничего, живёт же как-то, — Лилит фыркнула, сложив руки у себя на груди. — Хотя по ней не скажешь, что она в трезвом рассудке». Дракон явится к концу третьего дня, чтобы исполнить обещанное, но, как известно, дурная голова ногам покоя не даёт, поэтому Лилит решилась взять себя в руки. С драконом нужно поговорить более спокойно. С Евой ничего не случилось, никакого проклятия на неё не перекинулось! Да и Лилит из ума не выжила. «Тот, кто узнает о проклятии, станет камнем, — обиженно бубнила себе под нос Королева. — Или не так. Тот, кто узнает о проклятии… хм… Будет вечность несчастлив. Ха! Куда несчастнее меня? Ева несчастна по-другому. Мне уже терять нечего». С этой мыслью Лилит дождалась сумерек, вдохнула, выдохнула и спустилась из замка к лесу. Люцифера нигде ни видно, ни слышно не было, и Лилит только лишний раз убедилась, что догадалась о его местонахождении правильно. «Но если его там не будет, то я хотя бы попыталась исправиться», — подумалось ей, стоило только шагнуть в сумеречный лес. Со слабым вечерним светом эти сплетения деревьев не казались такими ужасающе страшными, как в первый раз, и Лилит достаточно легко нашла знакомую дорогу. — Здравствуй, Люци, — негромко говорила она себе под нос, сложив руку в руку и смотря в основном под ноги. — Нет, мы как будто при дворе. Привет, Люци, я пришла поговорить насчёт твоего проклятия… — она остановилась, отрицательно покачала головой и зашагала вперёд вновь. — Нет, так слишком прямо, — и откашлялась. — Привет, Люци. Я пришла поговорить о том, что наговорила тебе, когда мы разговаривали. Нет, слишком много одного и того же слова, — она нахмурилась и недовольно рыкнула, сжав руки в кулаки и всплеснув ими. — Привет, Люци. Я пришла- всё, хватит! — она резко остановилась, положив ладонь на широкий лист, один из множества закрывающих обзор на озеро. — Как скажу, так и скажу. И с этим решением Лилит сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. И замерла. Озеро светилось, как ему и полагалось. Белые селезни и утки плавали в воде и ходили рядом, щипая тростник. Вот только на берегу сидел не привычный взору дракон, а самый настоящий и живой человек. Единственным, что успела разглядеть Лилит, была бледная кожа, небольшие размеры и множество тревожных деталей, но Лилит не исключала, что ей показались такие вещи, как белые с красными маховыми перьями крылья за его спиной и красные рога, растущие прямо из головы, как у какого-нибудь быка. Незнакомец смотрел на Лилит широко распахнутыми золотыми глазами, похожими на змеиные, а Лилит — на него. Ни одного слова проронено не было. Только один из селезней с красным пером в хвосте крякнул и посмотрел на Лилит чёрными глазками-бусинками. А потом утки с кряканием и хлопками крыльев бросились врассыпную, потому что Лилит закричала первой: — О господи! — она прикрыла рот рукой и отшатнулась, но, не желая, чтобы широкие листья растений закрыли ей образ (не)знакомца, ударила по ним и оказалась у берега вновь. — Лили! — с таким же испугом выкрикнул (не)знакомец, вскакивая на ноги и поднимая в воздух целый ворох брызг, до Лилит всё-таки не долетевших. — П-почему ты здесь?! Ты не должна была! — Люци?! — Лилит едва не задыхалась от удивления и одновременной обиды, но уже далеко не за ту недомолвку, что произошла несколько дней назад. — Люци, боже! Какого чёрта?! Это ты?! Это ты! Твою же! — Лили, я-я-я всё объ-объ-объясню! — юноша заметался, поскальзываясь на берегу, и ловко юркнул за ближайшее дерево — от него осталась лежать на песке лишь верхняя одежда белого цвета с золотой вышивкой. — Я не думал, что ты придёшь! — Да быть не может. Я с ума схожу, — Лилит наконец сбавила тон, отвернувшись и схватившись руками за лицо. У её ног прошли несколько уток, и Королева указала на них рукой: — И вы знали про это всё это время? И ничего не сказали? Даже не намекнули? Вот и встала на место одна большая недостающая деталь. Лилит впору бы перестать удивляться происходящему, но сейчас она чувствовала, что не испытывала такую гамму всего на свете, от возмущения и злости до покалывающего под рёбрами странного счастья, даже тогда, когда увидела Еву. Последним за утками прошёл селезень с красным пером в хвосте, дружелюбно крякнул, перевалился с лапки на лапку и ушёл обратно к воде, с размаху прыгнув с берега в озеро и устремившись к своим подружкам. Когда из-за деревьев показался знакомый дракон, вытягиваясь сначала головой на длинной шее, а затем и выходя передними лапами, Лилит бросила на него быстрый взгляд, зажмурилась и закрыла лицо одной рукой, вторую вытянув к дракону. — Мне это кажется, — заговорила она, отчаянно качая головой. — Кажется. И только кажется. — Лили, извини, я не знал, что- — Нет, даже не подходи, — Лилит резко сделала шаг в сторону вдоль берега. — Нет, не смей, — и дракон в недоумении и смятении остановился. — Хватит притворяться. Куда делся… тот, кого я видела? — Он… умер? — Умрёшь ты, если не покажешь мне его сейчас же! — когда дракон двинулся вперёд, Лилит рванула с места, обогнув озеро и оказавшись теперь на том же месте, где был юноша, а дракон — на её месте. Она раздвинула два пальца на лице, глянула одним глазком, увидела дракона и снова закрылась рукой. — Показывай. Немедленно. Дракон вздохнул. Лилит ещё раз посмотрела на него и увидела, что тот, понурившись, заходит в воду, и теперь над гладью были только его голова, спина с крыльями и задранный кверху хвост. Озеро было совсем маленьким, дно — близким. Люцифер вздохнул, и по воде побежала рябь. — Раз таково слово Королевы — так тому и быть, — проговорил он низким голосом. — Но, если ты будешь в ужасе, ты сама этого захотела. Больше дракон ничего не сказал. Он закрыл глаза, сосредоточился и начал превращение. Лилит нервно сглотнула, наблюдая, как дракон, объятый слабым белым сиянием, стремительно теряет шерсть и размер: длинная шея укорачивается, как и тело, и силуэт теперь не напоминает четырехлапого зверя, а вполне себе прямоходящего… человека? Она нервно сглотнула, прикрыв ладонью рот, и смотрела, как силуэт человека разводит руки в стороны, задирая голову к чёрному небу. Не исчезли только крылья и рога. Кажется, под водой ещё виднелся хвост, плавно качающийся на подводном течении. Когда белый свет рассеялся, Лилит уставилась во все глаза на того, кто перед ней предстал. Молодой. Не совсем юный мальчик, но и не глубокий старик — Лилит под стать. Худой, малорослый, но с мускулами под кожей. Кожа у него бледная, почти белая, напоминающая по цвету лунный свет или свечение этого самого озера; волосы словно золото, пышные и забранные назад, с небольшим знакомым хохолком позади, с двумя знакомо торчащими вперёд прядями, с двумя завитками по обе стороны лица; и глаза — яркие, большие, золотые с кроваво-красной каёмкой вокруг зрачка, как у змеи. Прямо из его лба росли два прямых красных рога. Под скулами на щеках — два ровных красных пятна, словно от краски. Человек… с тремя парами крыльев за спиной и в одних белых штанах, стоящий в воде по пояс. Человек, спокойно взглянувший на Лилит и замерший, будто кукла. Лилит тоже замерла, смотря в ответ. Что-то в её голове переворачивалось, когда она силилась понять, что увиденное — правда, но совсем разнящееся с её представлениями о мире. Иначе как оборотнем существо перед Лилит нельзя теперь было назвать. Мужчина провёл мокрой рукой по своим золотым волосам, растёр ладонью по плечу, и чёрные его брови сдвинулись к переносице. Ногти у него были длинными и острыми и напоминали больше аккуратные звериные когти, нежели нестриженые или обломанные отростки. Две пары крыльев были высоко вскинуты над головой, а третья, самая нижняя, колыхалась перьями под водой. Он выдохнул носом и развёл руками, чёрными до локтей, в стороны, глядя на Лилит не мигая. — Это ты хотела увидеть, Лили? — спросил он ничуть не изменившимся голосом, и, если закрыть глаза, можно представить перед собой дракона, но никак не то, во что он обратился. — Поздравляю. Теперь ты тоже часть проклятия. — Люцифер, — слегка хриплым голосом произнесла она, опустившись на колени. — А как… как это? Почему ты… — Что? Не ожидала? Дракон лучше выглядит, знаю, — он зло усмехнулся и встал к ней полубоком, скрестив чёрные руки на белой груди. — Вот такой. Можешь даже повнимательнее посмотреть, — и он повернулся спиной, широко расправляя крылья и поднимая из-под воды третью пару. Хвост показался над водой костяным наконечником. — Ты же так хотела. Пожалуйста. Шестикрылый дракон Люцифер из этого замка — это я. — Я не понимаю, — Лилит приложила ладонь к лицу. Чем дольше она смотрела на крылатого человека перед собой, тем больше образ переставал выбиваться из общей картины. Особенного шарма добавляли плавающие по краю озера белые утки. — Но разве не… Разве прошлый обитатель замка не убил дракона? Ты же говорил об этом. Или всё-таки дракон- — Лили, я, может, и не договаривал, но ни разу тебе не соврал, — Люцифер сжал руки в кулаки и опустил их вдоль тела, погрузив кисти в воду. — Прошлый обитатель этого цветущего места действительно убил дракона, собравшись за ним в поход в далёкие скалы. Король Утренняя Звезда заколол его мечом прямо в сердце. А знаешь ли ты, как звали этого короля? — юноша обернулся на Лилит, и Лилит, хоть и догадывалась, промолчала. — Люцифер. Люцифер Утренняя Звезда погнался за славой и убил дракона, но он не знал о проклятии, Лили, — голос Люцифера предательски дрогнул, и в нём послышались нотки рычания. — Запомни: драконы никогда не умирают без следа. Тот, кто убил дракона, сам становится драконом, Лили. Неуправляемым огнедышащим чудовищем, потерявшим рассудок и своё привычное тело, стонущим от боли и кричащим от ужаса, но все вокруг слышат лишь звериный рёв. Знаешь ли ты, почему никто не выживает, когда идёт убивать дракона? — Люцифер посмотрел на Лилит через плечо, и взгляд его выражал отчаяние. — Это сумасшедшее чудовище в попытке сбросить с себя драконью шкуру рвёт и сжигает всех, кто находится рядом. Я сам, начав превращение здесь, разрушил свой замок. Я сам убил всех своих людей. Это проклятие может снять с моей души только смерть. — Получается, — Лилит шумно выдохнула носом, — если бы Адам тебя убил… — Он бы стал таким, как я. Слава убившего дракона настигает каждого, быстро и неумолимо, как… как любой хищник свою добычу, — Люцифер слегка сгорбился, впившись пальцами в свои волосы, и на лице его застыла нервная улыбка. Он смотрел на своё отражение в неровной воде. — Я достиг славы! Достиг того, чего хотел! Только эта слава — слава чудовища-убийцы, не щадящего ни одного королевства и ни одного человека. Здесь был прекрасный дворец, а теперь что? Жалкие руины! И я был красивым, славным королём. Что теперь? Вот это! — оскалившись в своё же отражение, он ударил по нему хвостом и отшатнулся назад, закрыв глаза. — Я обжёг собственные лапы в том пламени. У меня копыта вместо ног, у меня нет чешуи, у меня крылья, как у птицы, и длинное тело, как у какой-то паршивой змеи! А вот это ты видела? — он вдруг открыл рот — даже слишком широко для человека — и указал на клыки сверху и снизу и длинный раздвоенный язык, после чего захлопнул челюсти обратно. — Что я такое? Это нельзя назвать ни драконом, ни человеком! Лилит хотела протянуть к нему руку, но не дотянулась бы при всём желании. — Люци, милый, но зачем тогда драконы похищают людей? — Если честно, я не знаю, — оборотень вздохнул и выдохнул на воду перед собой, взявшись одной рукой за плечо второй. — Когда я стал… таким, зелёные листья успели смениться снежным покровом, пока я наконец смирился с тем, кто я есть. Хотелось умереть. Много раз пытался броситься на скалы в далёком северном море, как уже сделал тот, чей разложившийся скелет я видел с каменным пиком, проткнувшим их рёбра насквозь. А потом в моей голове проснулось что-то… не знаю, как сказать. Память поколений? — Люцифер пожал плечами и, шмыгнув, утёр нос мокрой рукой. — Это знание появилось у меня само по себе. В общем, если в мире появится прекрасная девушка, которая сможет полюбить чудовище таким, каким оно является внешне — отвратительным, неуправляемым, ужасным, то проклятие рассеется. Мы не можем являться в города людей просто так. Если бы я мог, Лили! — Люцифер ударил хвостом по воде вновь, уронив в озеро и вторую пару крыльев. — Если бы у меня было время носить цветы и предлагать горы золота! Но взамен на эти бесполезные сокровища под замком я получу разве что несколько стрел в крылья и меч под ребро. Тоже неплохой вариант, на самом деле, — он криво усмехнулся, смотря теперь только на себя в отражении воды, но Лилит там же могла видеть его грустный взгляд. — Наш брат предпочитает разгромить, украсть и уже после уговорить на это. Не знаю, вероятно, самый первый дракон, додумавшийся до такого, был очень глуп в этом вопросе, но очень умён по части собственной целостности и выживаемости — не могу его осуждать. Может, конечно, он был огромным и с чешуёй, которую не пробивала ни одна стрела. Мне же не повезло. До меня быстро дошло, что мгновенной и искренней любви не получится. Но я хотя бы попытался! — он вдруг раскинул руки в стороны и ударил по воде тыльными сторонами чёрных кистей. — Я просто… С тех пор как Ева оказалась у меня, я долго думал, что будет, если я стану человеком вновь. У меня нет ни дома, ни подданных, ни семьи, ни жены. Так драконом я хотя бы охотиться могу, чтобы не умереть с голоду. Лучше уж быстрая смерть от стрелы в сердце, — он ткнул пальцем с когтем себе в грудь, — чем долгая и мучительная от голода. Хотя… Чем больше я живу в шкуре дракона, тем больше приближаюсь к состоянию того моего брата, чьё хладное тело я видел в морских скалах. — Люци, — Лилит приблизилась к краю воды. — А теперь и ты под угрозой, — Люцифер глянул на неё и отступил по дну на шаг, отвернувшись. — Если есть такой шанс избавления от проклятия, то значит, есть и другой путь обращения в чудовище. Еве ничего не грозит, а тебе стоит бояться. Я предупреждал. Он вздохнул. Хвост его качнулся под водой, и один из селезней наблюдал за движениями костяного наконечника с берега. Лилит же даже до длинных перьев крыла дотянуться не могла, поэтому, встав, вдохнула грудью и ступила прямо в воду. Коса её наполовину намокла и плыла по воде за ней. Люцифер с удивлением обернулся тогда, когда Лилит, стоя в воде по бёдра прямо в платье, дошла до него и обхватила руками, прижав к себе. Сейчас у Люцифера не было ни длинного тела, ни длинной шеи, поэтому он без прикрас был Лилит ровно по пояс. Она даже приподняла его, прижавшись щекой к его влажным волосам рядом с рогами. — О, маленький глупый дракон, — она вздохнула, — почему ты раньше мне не сказал? — Лили? — Люцифер не без удивления слабо оттолкнулся чёрными руками от её плеч и посмотрел прямо в глаза. Лилит не видела, что оборотень упёрся хвостом прямо в песчаное дно, чтобы Королеве, решившей показать свои силы, было легче его держать. — Я не… Разве ты… — он в явном смятении пытался подобрать слова, но Лилит только молча и спокойно смотрела ему прямо в глаза, одной рукой огладив по красной щеке. Люцифер вздрогнул, чувствуя прикосновение ладони к лицу, и с глазами, полными решения сдаться, прижался к этой руке и накрыв её кисть своей рукой. — Что с тобой? — спросил он негромко. — Почему тебе не мерзко смотреть на меня? Эти руки с когтями, этот хвост. В конце концов, эти рога, — второй рукой он постучал по одному из них и вернул ладонь Лилит на плечо. — То, чем я стал, выглядит хуже дракона. Какой-то порочный союз человека и чудовища. — Если бы это был кто-то другой, я бы, может, и отвернулась, — Лилит приветливо зажмурилась, и на чёрных её длинных ресницах сверкнули капли воды. — Но ведь это ты. Ты вполне необычный. Даже милый. — Я? — Ну, не с твоими же пернатыми друзьями я сейчас разговариваю? — она усмехнулась, и Люцифер задержал взгляд змеиных взгляд на её улыбке. — Как ты думаешь, подумала ли я, что ты — отвратительное чудовище, когда увидела тебя в первый раз там, в саду? Люцифер закусил щёку изнутри и посмотрел в сторону. — Да?.. — Пф. Какой-то ты не такой уж и умный дракон. — Я бы так и подумал! — Но не я, — Лилит огладила красное пятно на щеке большим пальцем в перчатке. — Я подумала, что передо мной весьма интересного вида дракон, который точно не причинит мне вреда. Люцифер поджал губы, и чёрные его брови сдвинулись «домиком», стоило ему это услышать. Рвано вздохнув, он легко сжал руку Лилит и коснулся её ладони губами. Лилит только хихикнула — было щекотно. — Извини, что не рассказал, — негромким и низким голосом проговорил он, глядя на руку Лилит, а потом и ей в глаза. — Я боялся, что получится гораздо хуже. — Вот ты как, — она хмыкнула. — Тогда ты тоже меня прости. Знаешь же, что Короли не привыкли слышать никаких недомолвок, исключительно сразу и исключительно правду. Я не знала, что ты прячешь от меня такое. — Ну… да, — Люцифер закатил глаза и усмехнулся. — Я бы тоже знатно потерял в вере в мир, если бы увидел такое нечто перед своими глазами. Долго привыкал к своему отражению. — А мне нравится. — Что? — Мне нравится твоё отражение. Ты же говорил, что у драконов хороший слух? — Нет, это я услышал, просто дал тебе возможность исправиться, если ты оговорилась. — Чтобы Королева — и оговорилась? Какого низкого ты обо мне мнения, — Лилит хмыкнула и самодовольно посмотрела на Люцифера. — Теперь я даю тебе время исправиться. Люцифер только засмеялся и утёр чёрной рукой глаз. Он ещё немного посмотрел Лилит в лицо, а потом обхватил её за шею, обнимая и прижимаясь щекой к щеке. Лилит, не ожидав, сначала замерла, а потом выдохнула и огладила его рукой по спине. — Спасибо тебе, — прошептал он. — Я боялся, что ты испугаешься. — Я увидела самое необычное в своё жизни и осталась в восторге, — она огладила Люцифера по волосам на затылке, и тот приподнялся, упираясь одной из рук ей в плечо. — Но если ты обернёшься таким же чудовищем, как я, то я тебя предупреждал. — Да что-то не чувствую, чтобы у меня отрастали крылья. — Я на будущее! — Ага. Верю, — Лилит задержала взгляд на его лице, внимательно посмотрев в глаза. Люцифер очень хорошо чувствовал и слышал, как бьётся её сердце. Он дышал немного сбито, но держался прямо, даже немного отклонился назад, отвернувшись и убрав одну из рук за шею. — А ты разве не… кхм, не хочешь домой? — Ах! — Лилит от возмущения разжала руки, и Люцифер с размаху плюхнулся в воду, уйдя под неё с головой, но быстро выплыл на поверхность и еле-еле упёрся если не ногами, то хвостом в дно. Золотые пряди прилипли к лицу, и он закашлялся. — Да как ты смеешь! Я так и знала, — она скрестила руки на груди, фыркнула и отвернулась. — Кха! — Люцифер затряс головой, выбивая воду из заострённых ушей. — Я п-просто подумал, что… кха! Я же помнил, что ты поставила мне ультиматум! — Идиот, — Лилит нахмурилась и вздёрнула нос кверху, закрыв глаза. — Я говорила, что не буду жить с драконом. Что-то я дракона не наблюдаю. — Лили, — Люцифер утёр ладонью лицо и посмотрел на неё снизу вверх. В лунном свете её золотые волосы светились. — Я… боюсь. — Да боже мой! Чего можешь бояться ты? — Лилит всплеснула руками и, упёршись одной из них себе в бок, пальцем второй ткнула оборотню прямо в грудь. — Что случится непоправимое! — Люцифер схватил её за запястье и вскинул голову, смотря ей прямо в глаза. В мгновение молчания обоих оборотень чуть нахмурился и выдохнул носом, выпуская тонкие струйки серого дыма. Оба смотрели в лица друг другу: Лилит, чуть наклонившись, и Люцифер, вытянувшись во весь рост, как только мог. Когда выдох обоих слился воедино, в один едва слышный звук, Люцифер зажмурился, оттолкнулся ногами от дна озера и, полностью встав на хвост, оказавшись на уровне лица Лилит, схватился ладонями за её лицо. Змеиные его глаза с кроваво-красной каёмкой возле зрачков горели самым настоящим огнём, что-то искали в васильковых глазах Королевы напротив, но, стоило Лилит прикоснуться своей ладонью к его руке,

непоправимое случилось.

Оборотень был горячим, ладони на его теле стало очень тепло достаточно быстро. Не чувствовалось даже воды на его лице, хотя он только что вышел из неё. Лилит оценила свои перспективы ещё тогда, когда Люцифер в порыве рассказа о своей судьбе показал свои клыки и раздвоенный змеиный язык, который пульсируя и сжимая, обвивал сейчас её язык, но недооценила Люцифера, который в порыве прикусил её за нижнюю губу. Боль оказалась такой неожиданной, что Лилит ахнула оборотню в губы и оттолкнула его, прижав ладонь ко рту. У Люцифера между губ был зажат язык, и выглядел он весьма невинно. Удивлённая Лилит взглянула на кровь на пальцах тёмной перчатки и нахмурилась, глянув в его глаза. Люцифер виновато улыбнулся и взялся за её запястье. — Упс. Сейчас исправим. Лилит так ничего и не сказала. Люцифер приблизился и самым кончиком языка прижался к прокусу на её губе. Мгновение — и боль стала угасать. Только во рту оставался привкус, словно Лилит захотела выкрасить свои губы в чёрный и несколько раз провела по ним углём. Углём, добытым только что из печи. — Ну как? — он отодвинулся и улыбнулся. — Больно? — Уже нет, — Лилит вновь коснулась пальцами нижней губы — прокус чувствовался физически, но не ощущался. — Можно считать, я впервые попробовал человеческую кровь. — Надеюсь, больше никогда не попробуешь, — Лилит фыркнула и хитро прищурилась, а потом её лицо вдруг вытянулось, и она обернулась через плечо: — О боже! Только не это! — Что?! — золотые волосы Люцифера сразу встали дыбом, и он, схватившись за плечо Лилит обеими руками, посмотрел ей за спину. Его сердце рухнуло куда-то в кончик хвоста и пропустило несколько ударов, а чешуя на руках встала дыбом. — Что случилось? Крылья?! Чёрт, нет-нет-нет! Однако Лилит расслабилась и тут же засмеялась, прикрыв рот ладонью. Люцифер ещё некоторое время пристально вглядывался в её спину и скрытые тёмно-фиолетовым платьем лопатки, и только потом до него дошёл смысл услышанного. Он выпрямился, не убирая рук с плеч Лилит, и зло зыркнул ей в глаза. — Это не смешно, Лили. Я испугался. — Извини-и, — Лилит утёрла слезу с края глаза и взяла лицо Люцифера в мокрые ладони в перчатках. Люцифер же наморщил нос и, фыркнув, отвернул голову, скрестив на груди руки. — Не серчай. У меня просто хорошее настроение. Ну что ты, милый дракон? Люцифер даже губы надул, прежде чем Лилит потянулась губами к его лицу и оставила поцелуй на красном пятне румян на скуле, на уголке глаза, на уголке губ. Отпрянув, Лилит с улыбкой посмотрела Люциферу в глаза. Когда тот повернулся к ней, она оставила поцелуй и на кончике носа. Оборотень фыркнул, но оказалось, что дважды повторять ему не нужно. Лилит, потянувшаяся положить руки на его плечи, вдруг промахнулась мимо исчезнувшего Люцифера и оступилась: Люцифер ослабил хвост и спрыгнул на ноги, вдруг подхватив Королеву под спиной и ногами, совершенно не ощущая тяжести. Лилит от удивления охнула, схватившись обеими руками за его шею и плечи. — Так и быть. Великий и могучий дракон прощает тебя, смертная, — Люцифер довольно сверкнул глазами. Лилит вздохнула, глядя в его глаза. — Я полагаю, Королеве больше подходят королевские покои, нежели холодная вода в глухом лесу. Предлагаю переместиться в более удобное место. — И продолжить, — Лилит ждать не стала, потянувшись к его губам вновь, но Люцифер выдохнул серым дымом. Она зажмурилась и помахала ладонью перед лицом. — Эй! — Ты смотри, чтобы хвост не вырос. — Я тебе обязательно сообщу, когда у меня начнут расти крылья или хвост, — Лилит фыркнула, но теперь уже сам Люцифер, выходя из воды, приблизился лицом к её лицу, а она потянулась губами к его губам. Она не видела, но драконий хвост свернулся в спираль. …Ночь пролетела настолько быстро, что Лилит даже не заметила, что сумела вздремнуть лишь к рассвету. Солнце светило ярко, когда Лилит, проснувшись, ожидала увидеть прекрасного мужчину рядом, но сонным глазам предстала лишь драконья морда. Обвившийся вкруг её ног хвостом и заключивший в объятия чёрных мягких лап, позволивший спать на своей шее вместо подушки и сложивший голову на её плечо, Люцифер спал так бесшумно, что Лилит сначала подумалось, что он отошёл в мир иной, и она с ужасом его растолкала. Люцифер недовольно зажмурился, что-то промычал и протянулся по всей длине постели поперёк. Он лежал на спине, вытянув крылья в разные стороны, поджав передние лапы к груди и раскидав в разные стороны копыта. Хвост его покоился на полу. Рога пропороли перину до свалявшегося пуха. У Лилит же сна не было ни в одном глазу после одной лишь мысли о том, что с драконом что-то случилось. Она смотрела на его мерно вздымающуюся грудь, на запрокинутую голову и вытянутую шею и не могла поверить, что можно так тихо спать. Люцифер нахмурился во сне и клацнул зубами, когда Лилит провела пальцем по его килю, выступающему из-под шерсти. Он вытянул одну лапу, другую, потянулся и повернул голову к Лилит, сонно приоткрыв один глаз. Королева лежала, накрытая краем одеяла по живот, не более, и подпирала ладонью щёку. Волосы распущены, встрёпаны. Грудь краснела от укусов с характерными темнеющими пятнами на месте клыков, но не то чтобы прошлой ночью она была против. Лилит хитро прищурилась и показала пальцем свободной руки круговое движение. — Сделай так, чтобы ты снова был человеком, — почти шёпотом сказала она. — Ты же можешь? — А? А, да, да, могу. Сейчас… — сонно пробубнил Люцифер, снова потянулся, повернулся к ней спиной, разминая крылья, и, вытянув одну из лап под подушку, поднял вторую и щёлкнул пальцами. Его тело постепенно засияло белым, и в этом свете силуэт дракона преображался до человека, пока наконец рядом с Лилит не оказался сам Король Утренняя Звезда. Начиная от затылка, золотые волосы уходили вдоль спины, хребта в белую шерсть, и сейчас этот остаток гривы стоял дыбом от загривка до кончика хвоста, стоило ему потянуться. Люцифер перевернулся к ней, обнимая подушку под головой, зевнул, выкатив длинный язык, и сонно взглянул ей в лицо. Лилит довольно улыбнулась и протянула к нему руку, коснувшись растрёпанных золотых волос и огладив его голову. — Ты так всегда умел? — она вскинула бровь, огладив его по скуле, по красному пятну румян и проведя пальцем под нижней челюстью, подцепив за подбородок. Люцифер, закрыв глаза, потянулся головой к ней. — Разве тебе не нужна вода озера? — Я хотел, чтобы ты впечатлилась, — он приоткрыл один глаз и высунул кончик раздвоенного языка. — Мне просто нужно себя контр-р-ролировать, чтобы оставаться в таком виде. — Не могу сказать, что мне не нравилось, когда прошлой ночью ты себя не контролировал, — Лилит, хитро прищурившись, провела пальцем по его подбородку выше, по нижней губе и, взявшись пальцами за его язык, вытянула его дальше. Люцифер пошевелил самым кончиком, прежде чем Лилит отпустила. — Так, когда ты человек, мне нравится гораздо больше. — Ну, не знаю, противоречишь сама себе, — Люцифер потянулся ногами из-под одеяла и хвостом и ухмыльнулся. — Ночью тебе нравилось абсолютно всё. Даже когда я не был человеком. Лилит поджала губы и фыркнула, оставив на его лбу щелбан. Люцифер, не исчезая в ухмылке, придвинулся ближе, протянув хвост к бедру Лилит и свернув его клубком на её ногах. — Много болтаешь, — Лилит прищурилась и рукой, что была на его голове, за шею притянула его к себе, уткнув лицом прямо в грудь. — Молчать тебе идёт больше. Люцифер только что-то невразумительно промычал и чёрными руками обхватил Лилит за талию, подтянув к ней ноги и хвост. Лилит крайне нравилось, что у Люцифера от облика крылатого чудовища оставались не только рога, крылья и хвост, и, пожалуй, эта часть его тела ниже пояса — после обворожительных лица и языка — стала одной из самых любимых. По крайней мере, небольшой рост Люцифера, из-за которого он был без прикрас всего лишь вполовину самой Лилит, достигая головой ей разве что до груди, вполне уходил в тень после такого. Она стояла в каменном проходе на кухню, обнаруженную между завалом и проходом к Еве во второй уцелевшей стене руин замка, и наблюдала, как Люцифер, нагой от пояса и до шеи, натурально колдует над яствами, как умеет: подбрасывает вверх пряные травы, разжигает пламя в каменной печи, стуча себе кулаком под ключицами и выдувая изо рта тонкую струю огня, в одно движение убирает в сторону крылья, если печь вдруг решает изрыгнуть излишки пламени, и голыми чёрными руками с когтями достаёт блюда из огня, взмахивая крыльями и вынуждая в один сильный взмах пламя потухнуть. Фрукты плясали в его когтистых руках; раскручивая на когте одной рукой и счищая шкурку когтем второй, Люцифер следом подбрасывал вверх и в один удар рукой разрезал ту же грушу на ровные части. Кухня была, вопреки завалу рядом, одним из самых чистых помещений в этих руинах, потому что только здесь Люцифер и хозяйничал. Его хвост плавно качался из стороны в сторону и порой закрывал котлы крышками и блюда — клошерами, пока хозяин замка, стоя к ним спиной, пользовался хвостом, как рукой. Лилит невольно закусила губу — воспоминания накрыли. Люцифер, заметив её, выпрямился и с самой доброй улыбкой на свете помахал ей рукой. Это выражение лица совсем не вязалось с тем, о чём думала Лилит всё это время. Когда Люцифер остановился, почти закончив, и начал потягиваться каждым крылом по отдельности, разминая их, Лилит, подтянув съехавший рукав платья на плечо обратно, подошла к нему со спины и взялась за его горячие плечи, наклонившись к заострённому уху: — Что сегодня на ужин? — О, рад, что ты спросила! — Люцифер вскинул руку с указательным пальцем вверх и повернулся к ней. — Сегодня у нас оленина! — оборотень заявил об этом с такой гордостью, будто был счастлив, что в этот раз ни одно копытное не повредило ему глаз. — Осталось только немного подпалить шкуру и- — Неверно, — Лилит вдруг упёрлась руками в столешницу по обе стороны от Люцифера, и тот осёкся. — Сегодня у меня на ужин ты. — Нет-нет, подожди, — Люцифер нервно захихикал, но, стоило Лилит провести пальцем по его шее и подцепить его подбородок, его хвост его же и выдал, закачавшись в разные стороны и постукивая по полу костяным наконечником. — Но ведь всё может сгореть, если я буду отвлекаться. — А ты не отвлекайся, — Лилит наклонилась, глядя прямо в глаза. — Я же знаю, ты можешь делать много дел одновременно. Иногда… Лилит задумывалась. Она лежала головой на коленях Люцифера, закрыв глаза, и чувствовала, как тот перебирает её чистые волосы, заплетая косу вновь. Вернее, она не думала. Она вспоминала свои первые дни после свадьбы с Адамом. Тогда, под венцом, она, скорее, думала о том, что идёт на такой шаг исключительно ради родителей и королевства. Как будто, в конце концов, у неё был выбор! Но ещё совсем юная Королева лелеяла в себе надежду, что любовь появится. Она хранила эти мечты в себе первые дни и ночи, месяцы, годы, ведь, как известно, в надежде счастье, в её отсутствии — проклятие… Но не появлялось ни наследника, ни любви. Лилит никогда не чувствовала себя настолько воздушной маленькой девочкой, которую ничего не беспокоит, как сейчас. Она раскрыла глаза и, повернув голову вверх, посмотрела Люциферу в глаза, протянув руку и накрутив на палец одну из его прядей у лица. Люцифер только удивлённо моргнул и, когда она улыбнулась, наклонился, оставив жаркий — из-за огня внутри — поцелуй на её щеке. Один раз Люцифер, обернувшись драконом, вывел её в сумерках через лес, и взору Лилит предстали бескрайние поля с волнами низких холмов, высокой травой и каплями синих цветов. Не говоря ни слова, Люцифер с хитрой ухмылкой вдруг бросился вниз по склону, подпрыгнув в пути и покатившись кубарем, поднимая в воздух ворохи травы, цветов и пыли. Лилит даже окликнуть его не успела, как тот остановился у подножия, растянувшись во всю длину, и поднял голову, стряхивая с неё травинки и листья. В зубах у него был зажат букет васильков, и, встав на лапы, он отряхнулся всем телом, встряхнул крыльями и подпрыгнул вверх, путь обратно к Лилит преодолев на крыльях. Вытянув сначала копыта, а уже потом приземляясь на все четыре лапы, он встал на задние, отряхнул передние и вынул букет из пасти, протянув Лилит. — Они подходят под твои глаза, — дракон широко осклабился, и солнце блеснуло в его желтоватых клыках. Лилит только с искренним удивлением приняла букет и присмотрелась к цветам. Ей, конечно, в жизни дарили много цветов: и Адам — при всех, и народ — при выходе на городскую площадь, и гости с других королевств. Но этот букет казался особенным. Она посмотрела на Люцифера и уже хотела раскрыть рот, как тот на взмах букета отшатнулся, оставшись стоять на копытах, а передней частью выгнувшись назад. Лилит замерла. — Ты чего? — Ох, — Люцифер неловко усмехнулся, прижав к голове уши. — В прошлый раз я получил цветами по морде. Привычка! Извини. — Дай угадаю, — Лилит закатила глаза, — от Евы? — Королева всегда меня удивляла своим умом! — дракон всплеснул лапами и выпрямился, дёрнув уголками пасти. — Ну, да. Догадаться несложно. — Как хорошо, что она своего дракона упустила. — Ну, — Люцифер убрал лапы за спину между крыльев и шаркнул копытом, — ты тоже можешь от него отказаться прямо сейчас. — Почему? — Потому! Дракон резко пригнулся, обвил её своим телом с ног до плеч и повлёк на скат со склона за собой. Земля была мягкой, трава — шелковистой. Оборотень как знал, что делал, когда совершал такую глупость! Оба рухнули у подножья, взметнув в воздух и васильки из букета, и траву, и колоски, и клевер, и Лилит, кашляя от пыли, села, размахивая ладонью перед своим лицом. Люцифер лёг рядом в кольце на спину, прижав передние лапы к груди и распластав по земле крылья. Лилит взглянула на него крайне недовольно и, поморщившись, схватила его рукой за пасть. Люцифер высунул кончик раздвоенного языка и указал лапой на её косу. Королева только глаза скосила, наблюдая, как в её волосах перемешались всевозможные полевые цветы, и эта разноцветие её отвлекло. — Ну что, готова отказаться от своего дракона? — Люцифер перевернулся на грудь, глядя, как Лилит взялась за свою пышную золотую косу обеими ладонями, и, когда та бросила на него взгляд, только дёрнул ушком. — Ну что-о? По-другому ты бы не согласилась. — Сейчас ты сам пожалеешь, что я от тебя не отказалась, — сквозь зубы прошипела она и схватила дракона за плечи, встряхнув. Шея дракона расслабленно затряслась, челюсти застучали друг об друга. — А ну превращайся в человека. — Е-е-если Ко-ко-королева п-п-продолжит меня тряс-тряс-трясти, — Лилит остановилась, — ничего не получится. Лилит фыркнула, продолжая держать руки на его плечах, и дракон, очнувшись от тряски, посмотрел на неё, выдохнул носом серый дым и щёлкнул пальцами. Никогда ещё, начиная с этого дня, Люцифер не ходил с венком васильков на голове и рогах, который Лилит для него сплела. Он сидел смирно в тени другого холма и только чуть-чуть покачивал хвостом, пока Королева позади наводила красоту. Он был не против. Лилит не просто чувствовала себя маленькой девочкой. Она думала, что живёт в сказке, которая медленно и постепенно подходит к своему счастливому концу. Долго, счастливо и всё такое. Она уже, если признаться честно, стала забывать, как было до её страшного и ужасного плена в башне — долго и несчастливо. Здесь, в замке Короля Утренней Звезды, она словно прожила совершенно новую жизнь, о которой раньше и мечтать не могла, потому что даже не подозревала, что так может быть. Но не все сказки, как известно, имеют счастливый конец. Скорее, о счастливых концах знают только дети, слёзы которых не желают видеть взрослые. Принцессы находят своих принцев, а драконы побеждаются и низвергаются на самое дно мироздания. Так было всегда — ещё ни один дракон не остался жить с украденной принцессой в любви и счастье. Этим вечером впервые за всё время пребывания в башне небо сгустило краски, став серым. В целом, не было ничего плохого — должен был пройти дождь, а после него тучи рассеялись бы и выглянуло б солнце. Лилит в непогоду часто тянуло в сон, и она спокойно лежала на постели на боку, дремала, подложив одну руку под голову, а вторую сложив у себя на животе. Когда сквозь сон послышался скрип двери, она даже глаз открывать не стала — то наверняка Люци пришёл с обедом. Или время уже к ужину? Дракон обычно не будил, лишь оставлял еду рядом и также бесшумно уходил. Вот и сейчас он присел на край постели — Лилит почувствовала вес. Ожидая, что он ляжет за спиной, она стянула руку с живота и потрогала ладонью постель за собой, желая нащупать мягкий или хотя бы горячий бок и приобнять. Но рядом никого не было. Хмурясь во сне и чувствуя, что дремота спадает, она приподнялась на локте, протёрла глаз и, прикрыв рот в зевке рукой, обернулась. — Ну здравствуй, Лили, — произнесла большая фигура напротив. — А я уж думал, ты в колдовском сне. Так домой возвращать тебя придётся. От этого голоса прошиб холод. Лилит резко вскочила и подтянула одеяло, закрываясь им по грудь и невольно вспоминая, как то же самое сделала когда-то Ева, когда в её покоях оказалась незваная гостья. Рядом, на постели, в её подножии сидел её муж в латах и опирался забинтованными руками и подбородком на рукоять секиры, упиравшейся в пол. Тёмные мешки залегли под его глазами, отросла щетина, волосы были несколько взъерошены после шлема, да и сам он будто похудел и даже осунулся. Адам смотрел на Лилит, вскинув кустистую бровь, и только зло усмехнулся, вставая на ноги и гремя доспехами. — Ну что, сама пойдёшь или мне тебя нести на плече? — он протянул Лилит руку, но та не сдвинулась с места. — Что ты сделал с драконом? — прошипела она тотчас, посмотрев на протянутую руку, а потом переведя хмурый взгляд обратно на Адама. Адам почти искренне вскинул брови и приложил ладонь к груди. — Я? Клянусь, дорогая, ещё ни волоска с твоего поганого дракона из-за меня не упало, — он отрицательно покачал головой, и, когда Лилит уже готова была поверить, расслабился и упёрся секирой в пол вновь. — А вот из-за моей новой стражи!.. Страж… Стражихи, как, мать ёё, её назвать-то? Стражница, да, — он нахмурился и посмотрел в сторону, думая. — Короче, новенькая во главе стражи такая дикая, что не только одну жалкую летучую змею заборет, не переживай. Правда, до сих пор не вспомнил, как баба в армию просочилась, но не страшно. Пойдём, — Адам кивнул себе за плечо. — Посмотрим. — Я с места не сдвинусь, пока не буду убеждена, что он жив. — Кто он-то? Урод твой? Посмотри-ка, и правда, — Адам подошёл ближе и с размаху рухнул, сев, на постель — Лилит от этого толчка подбросило на месте. — А я думал, Лют головой по пути ударилась и врёт, что ты с тварью этой гуляешь. Лилит, как ты вообще до этого дошла? — Король обернулся через покрытое латами плечо и посмотрел на жену. — Подумать только. Столько лет живу с тобой и понятия не имею о твоих странных предпочтениях. Лилит только сверкнула глазами, ощерившись, и напоминала больше зажатую в угол волчицу, нежели человека. Адам смотрел на неё совершенно спокойно, но в один момент, когда тень от тучи в окне накрыла лицо Королевы, а глаза её продолжали светиться, показалось ему, что она взаправду сейчас кинется на него. Он встал от греха подальше и перебрал пальцами в воздухе. — Ладно. Я, в конце концов, пришёл тебя спасти и всё такое. Может, эти твари внушениями какими обладают, кто их знает, — он пожал плечами и навис над Лилит широкой тенью. За его спиной в окне задул сильный ветер, и в его вое потонули слова Адама: — Не хочешь сама идти? Бедняжка. Тогда давай-ка я тебе помогу, — он подошёл к Лилит вплотную и, хоть она и дёрнулась, успел схватить её руками, забросив себе на плечо. — Пойдём так. Подданные тебя заждались. Скучают по благосклонной и всежалеющей Королеве, знаешь ли. Лилит с радостью сопротивлялась бы, но все её попытки были тщетны: бить по спине в латах — бесполезно, пытаться мешать голове — можно было бы, но Адам держал крепко и не позволял извернуться так, чтобы добраться до его глаз, дёргать ногами тоже не помогло. — Его нельзя убивать, идиот! Нельзя! — Лилит пыталась пинать, но, ударив один раз в доспехи коленом, она едва не пропорола кожу о попавшийся под удар острый угол и зашипела от боли. — Чего это вдруг? — Адам подбросил её на плече для удобства, спускаясь по ступеням. — Может, мне его ещё погладить? К ноге, лапу, голос. Ага. Неси седло, я разбежался. — Ты не понимаешь! — Лилит постепенно выбивалась из сил, но окончательно сдаться ей мешало желание впиться зубами Адаму хотя бы в ухо. — Да послушай же ты меня хоть раз! — Я уже наслушался про тебя. Мне хватило, — голос Адама понизился. — Страшно вообще кому-то сказать, что жена предпочла скотоложство с рогатой тварью. Может, тебя с козлом каким-нибудь познакомить? — он глухо усмехнулся. — Ладно, этому свидетелем я не был. Сделаем дома вид, что этого не было, иначе полкоролевства мне не видать. — Потрясающе! Ты думаешь только о половине королевства! — Лилит сжала руки в кулаки, заколотив ими по железной спине доспехов. — Да послушай же ты меня хоть раз! Отпусти меня немедленно, Адам! — И не хочу ничего знать. Не хочу травмировать свою душу другими подробностями, — он спустился и вдруг резко остановился. За спиной Лилит раздавался грохот, рычание, стук и звуки борьбы. — Вот же чёрт… Его рука ослабла. Лилит буквально рухнула с его плеча на каменный пол, стукнувшись боком и вскрикнув от неожиданной боли, но, когда Адам исчез из поля зрения, приподнялась, баюкая ушибленную руку. Она не увидела, как начальница стражи без шлема была схвачена шипящим драконом за руку. Послышался хруст, треск, женский визг, наполненный болью и агонией — и дракон отшвырнул в сторону нападающую с такой силой, что оторванная по плечо рука осталась в его дымящейся пасти. Ударившись о ствол дерева, она упала на траву, тяжело дыша и истекая кровью, но Люцифер, разжавший челюсти и выронивший из зубов оторванную конечность, тоже выглядел не лучше. Лилит невольно замерла, видя такую жестокость. Оба — и Люцифер, и Лют — были измотаны: с разбитой губы начальницы стражи текла кровь, особенно когда она сплюнула, приподнимаясь на колено, из рваной раны виднелся белёсый обломок кости; а всё белое тело дракона было испачкано алыми пятнами. Одно из его крыльев, опущенное к земле, было искривлено и болезненно волочилось следом, не поднимаясь — сломано. Дракон уже почти не напоминал прежнего Люцифера: алые его рога горели красным пламенем, грудь и шея светились, разжигая внутри пламя для нового залпа, а в глазах ни капли золота — они были такими же красными, как и рога, и не было видно даже зрачков. Топорща оставшиеся пять крыльев и угрожающе размахивая окровавленным наконечником хвоста, дракон, не обращая внимания на Адама, встал на копыта, с шипением раздувая шею, и в его пасти уже виднелись опасные искры. Если Лют не увернётся, пламя ударит точно в неё, и она это видела, когда вскинула в последнюю секунду голову с затуманенными от боли глазами. Но Адам спустился как нельзя вовремя. Размахнувшись секирой, он пустил её точно в дракона, как какую-то лёгкую палку, и оружие, ударив деревянным наконечником между лезвиями прямо в шею чудовища, сбило его атаку и вместе с тяжёлой секирой отшвырнуло к стене разбитого тронного зала, пригвоздив к камню остриями лезвий с двух сторон. Люцифер задушенно и тяжело закашлялся, упёршись лапами в оружие и попытавшись выдавить его вверх, но секира не поддавалась. Тогда он вцепился когтями лап в стену, подпрыгнул и упёрся в противовес на конце копытами, однако не успел: Адам тяжёлой железной поступью подошёл ближе, надевая впопыхах шлем, и с размаху ударил кулаком дракону под дых. Из раскрывшейся пасти повалил серый дым, и Люцифер зажмурился, хватая ртом воздух. Адам в одно движение вынул секиру из стены, второй рукой схватил дракона за шею и, сжав хватку забинтованных пальцев под самой его головой, размахнулся ещё раз. Тело дракона дважды ударилось в пол, прежде чем его отбросили в стену. Люцифер тяжело рухнул наземь, пытаясь сделать вдох. Лилит в ужасе рванулась было к нему, забыв про всю боль, что у неё была, но в ноги ей бросилась, казалось бы, полумёртвая Лют, сбив, но не уронив на пол, а почти любезно поймав на одну руку и только после этого сбросив с неё наземь. Стражница словно не чувствовала боли. Лилит уже хотела было вскочить вновь, но у её шеи оказался меч. Меч, который Лют держала единственной уцелевшей рукой. Она перевела взгляд на седую стражницу, и в васильковых её глазах пылал такой страшный огонь, что будь она драконом, то спалила бы её прямо на месте. Но Лют только сплюнула кровь на пол и проговорила осипшим голосом: — Лежите, Ваше Величество. Лучше не дёргайтесь. — Да как ты смеешь, — низким голосом проговорила Лилит, и на лицо её вновь упала тень, — мне указывать? — И в мыслях не было, — когда Лилит двинулась вперёд, Лют намеренно прижала лезвие к её горлу под подбородком, вынуждая не двигаться. — Однако Вас уже считают погибшей от лап чудовища, так что Вам лучше оставаться на месте, — Лилит бы и не подумала, но Лют неожиданно подняла ногу и упёрлась острым каблуком Королеве прямо в бок, пригвоздив к полу, а меч оцарапал кожу на шее до крови. — Будьте добры. Злость разливалась в груди настолько сильно, что ощущалась жаром физически. Но полный боли вопль Люцифера после звука громкого и глухого удара вынудил отвлечься. Адам держал его за шею под головой. Один из алых рогов, уже потускневших, лежал на полу, отломленный и покрошившийся в месте слома, из едва дымящихся ноздрей и приоткрытой пасти обильно капала кровь, пачкая камень, да и всё тело Люцифера выглядело обмякшим и безвольным. Один из глаз был закрыт — его застилала кровь с места сломанного рога. Дракон, тем не менее, продолжал разгораться в груди, мерцая и явно прикладывая к этому все оставшиеся силы, но Адам с размаху наступил на ещё одно крыло — и вновь раздался вопль. Адам поднял забрало шлема, и в глазах его горело нездоровое пламя. Так охотники держат загнанных волков с перерезанными глотками. Он посмотрел дракону прямо в открытый глаз, повернув его голову за рог к себе: — Наконец-то, — проговорил он. — Лют, Лют, твою мать, смотри! Я поймал дракона! — и также нездорово засмеялся. — Маловат, правда, но мы скажем, что дракон был огромный. Вон, руку тебе оторвал! — Лилит скосила глаза: Лют на это только поджала губы и перевела взгляд на Короля. — Ладненько. Сейчас посмотрим, что там, внутри твоей тупой головёшки, — Адам приставил секиру к шее дракона, и Люцифер встрепенулся в последний раз, схватившись лапами за оружие. Король брезгливо дёрнул лезвием, сбрасывая с него лишнюю ношу. — Сопротивление бесполезно! Будешь знать, как чужих жён красть. Сейчас-то я тебя и- Договорить ему не удалось. Нет, вовсе не потому, что у Люцифера открылось второе дыхание и что он дёрнулся так, что сбил Адама с ног. С хлопанием крыльев и пронзительным кряканием в седую голову Лют влетел селезень с красным пером в хвосте — та вскрикнула от неожиданности и отступила. Лилит, озверев от ужаса и гнева, рукой схватилась за лезвие меча стражницы и, до боли и крови сжав ладонь, с криком вскочила на ноги. Одна рука стражницы не удержала рукояти, и меч остался у Лилит. Она даже не помнила о том, что в былые времена не могла поднять чего-то тяжелее клинка или ножа. Лют отмахнулась от селезня, щипавшего её за волосы, но тот вспорхнул и с нелепыми звуками отлетел в сторону, продолжая недовольно шипеть. Держа меч за лезвие и даже не замечая, как по нему стекает её кровь, Лилит бросилась в сторону Адама и с размаху ударила по его лицу тяжёлой рукояткой. Адам, не ожидав такого, отшатнулся, разжав хватку, и с рычанием схватился за ушибленный глаз, согнувшись чуть ли не пополам. Секира со звоном выпала, но звон потонул в раскате грома. Люцифер рухнул на каменный пол, и Лилит, отбросив меч, упала на колени, подняв дракона и прижав к себе. Зрачок уцелевшего золотого глаза посмотрел на Лилит, пытаясь разглядеть лицо целиком, но всё расплывалось. Уголками пасти Люцифер улыбнулся. — Люци, Люци, я здесь, — быстро заговорила она, сидя к стонущему Адаму и еле встающей на ноги Лют спиной. — Люци, ты слышишь меня? — второй рукой она подтянула к себе его тело. Лицо было мокрым — с разбитого верха тронного зала лился дождь. Дракон не отвечал. Он медленно моргнул и закашлялся, но поднял чёрную лапу и накрыл ею ладонь Лилит на своей щеке. Алая кровь смешалась с румянами. Голос Лилит дрожал. — Нет-нет-нет, всё хорошо, — продолжала она, — я сейчас тебя унесу… куда-нибудь. — Лили, — негромко произнёс дракон хриплым голосом, и Лилит вздохнула, тут же замолкнув. Лапой он осторожно коснулся её лица и забрал одну из выбившихся прядей за ухо. Королева сквозь пелену на глазах смотрела Люциферу прямо в глаз — второй он попытался открыть и смотрел теперь с узкой щёлочки. — Спасибо. — За что? — таким же тихим хриплым голосом произнесла она. — За то, — он, закряхтев, стал поднимать голову на длинной шее, положив её Лилит на плечо и шепча на самое ухо, — что полюбила меня вот… таким. — Люци? Он больше не ответил. Он видел, как Адам устремился поднять выпавшую секиру, но на его голову вдруг набросилось белое облако кричащих уток, хлопающих крыльями. Раскрыв пасть, дракон выдохнул пламенем прямо в секиру, лежащую на полу, и огня испугались птицы, с хлопками крыльев разбежавшись в стороны. Секира вспыхнула, начав плавиться. Огонь был слабым, но его хватило на то, чтобы лезвие стекло на каменный пол, и после этого Люцифер обмяк окончательно. Лилит почувствовала это, касаясь губами окровавленной пушистой щеки. Сердце пропустило удар. И снова. Ей показалось, что в этот момент она умерла. Как сидела, так и погибла, перестав существовать и дышать. Что-то внутри неё лопнуло, как тонкий хрустальный шар. Лопнуло и обручальное кольцо на пальце, не выдержав превращения. А потом что-то взорвалось в её груди, растёкшись по всему телу таким раскалённым огнём, что она закричала. Этот крик был больше похож на самый настоящий звериный рык, но этот рык сотряс стены. Посыпались с потолка камни, и едва стоящая на ногах Лют успела отпрыгнуть Адаму к ногам — на её место упал огромный кусок стены. В поднявшейся в воздух пыли и темноте от туч происходило что-то невообразимое. Адам поднял стражницу за шкирку, оттащив в сторону и наблюдая, как из воцарившегося мрака поднимается что-то настолько огромное, что закрывает искры молний и само небо. Оно увеличивалось в размерах, раздавалось в груди и вытягивалось в высоту, раскачивая огромной длинной головой, разрушая собой остатки руин — в грохоте грозы разваливались и трещали стены, рухнула одна из башен, медленно накренившись и подкосившись у основания. Гигантское чудовище, раскачивая тяжёлой головой с не менее тяжёлыми, огромными витыми рогами, ревело так оглушительно, что не представлялось возможным просто стоять и просто смотреть на всё это — хотелось закрыть уши и глаза, сжаться в комок, спрятаться. Хвостом чудовище сносило камни, ломало стволы деревьев и, казалось, было готово отожрать кусок небосвода. Чудовищных размеров лапа грохнула рядом с Адамом, и на длинной шее к нему степенно, гортанно рыча, опустилась голова громадной твари. Здесь не помогла бы даже секира — ею можно было бы отрезать чудовищу разве что ухо; здесь не помогут доспехи — на один зуб. Оно выдохнуло из приоткрытой пасти, словно это была невероятных размеров печь, клубы дыма, снесло потоком воздуха с ног Короля в доспехах и, прижимая одну из лап к своей груди, наконец распахнуло глаза. Это были два ярчайших фонаря. Даже удар молнии между её рогов не затмил света от глаз: золотые, лишь немного синие, знакомо васильковые вокруг узкого чёрного зрачка, они смотрели прямо на Адама и не обращали внимания на Лют, лежащую между огромных когтей чудом не задетой. Песчаного цвета чешуя и тёмные рога; ветер трепал длинную золотую гриву, очертившую прядями полморды и продолжающуюся вдоль хребта. Крылья чудовище держало распахнутыми и не двигало ими, ведь один взмах, казалось, способен был вызвать ураган. Глаза зверя выжигали душу под железными доспехами. А потом чудовище пророкотало низким, женским голосом, от которого содрогалось внутри всё: — Убирайся отсюда немедленно, — оно слегка покачивало головой, как змея, и Адам замер, перестав прикрывать лицо рукой. — Лилит?! Лилит, твою мать, это что, ты?! — он попытался встать на ноги, но дракон оскалился и зарычал так, что Адама уронило на землю вновь. — Забудь это имя! — дракон взревел так, что застучали друг об друга латы. — Ты убийца, жалкий убийца. — Лилит, какого чёрта? Как это вообще?!.. — Адам только зажмурился, когда дракон, оскалившись, едва не ткнулся носом в его тело, отшвырнув в сторону. — Я не понимаю! — Ты никогда и не хотел, — Лилит, ставшая огромным чудовищем, качнула головой и вдруг выпрямилась, сидя на громоздких задних лапах. Лют тотчас подобралась и подбежала к Королю, стоя рядом и даже немного впереди, будто могла защитить. Она потянулась лапой к единственной уцелевшей башне и вдарила по ней свободной лапой, снося крышу подчистую. Послышался тонкий женский визг, прежде чем Лилит схватила что-то в башне лапой и, медленно опуская, протянула Адаму на чешуйчатой ладони сжавшуюся в комок от страха девушку. Тот с выражением ужаса на лице протянул руки — и Лилит почти осторожно, что удивительно для существа таких размеров, вложила незнакомку ему в хватку. Адам с непониманием смотрел на неё, а девушка — на него. Стоило дракону приблизиться вновь, девушка завизжала и вцепилась в Адама так, что его тряхнуло. — Вот твоя новая королева, — проговорила дракониха, и удар от её хвоста вынудил и Адама, и стражницу покачнуться на ногах. — Забирай её и никогда больше сюда не возвращайся. — Новая королева? Что… Что ты несёшь?! — Адам продолжал смотреть драконихе в глаза, пытаясь перекричать сильный ветер. — Ты ведь ещё жива, Лилит! — Королева Лилит погибла, — пророкотало чудовище и выпрямилось, прикрывая теперь свободной лапой другую, что и так была прижата к груди. — Она стала чудовищем от горя и бедствий. На этот раз Адам смолчал. Он в нерешительности, глядя на девушку на руках, сделал шаг назад, и вместе с ним отступила и Лют. — Беги, — коротко бросила дракониха с высоты своей длинной шеи, рогами разрывая и разгоняя тяжёлые низкие тучи. — Беги и никогда не возвращайся, король Адам! Беги! Беги! Беги! И чем больше чудовище повторяло, тем громче рычало. В конце концов, оно взревело так, что ветер будто утих, а оно воздело голову к чёрному небу и раскрыло пасть, выпуская залп рыжего, синего на концах пламени в тучи. Когда дракониха начала опускаться, намереваясь жечь и лес, Адам развернулся и вместе со стражницей и Евой умчался восвояси. Дракониха закрыла пасть только тогда, когда перестала его видеть. Дождь отлетал от её чешуи, постепенно прекращаясь. Лилит раскрыла наконец лапу, держа на ней маленького белого дракона. Тот даже не свернулся клубком — он просто лежал, истекая кровью на мелкую светлую чешую. Лилит поднесла лапу к своей новой острой морде, и большие слезы потекли по чешуйчатой коже. — Люци, — зарокотала она так тихо, как только могла. — Люци, ответь мне, пожалуйста. Но маленький белый дракон продолжал лежать без движения. Лилит со всей своей нежностью, как только позволяли ей размеры, осторожно поддела длинное тело острым носом, и одна из её слёз скатилась вдоль, капнув дракону прямо на морду и смыв немного крови. Стали видны очаровательные красные румяна. Дракониха баюкала маленькое холодное тело, согнув голову и шею, и не могла поверить. Просто не укладывалось в голове, что Люцифер мог погибнуть. — Люци, пожалуйста, — рокочущий голос задрожал и больше стал напоминать вой. — Я не знаю, что мне дальше делать без тебя. Пожалуйста, Люци. Очнись. Она раскачивала головой, и вздёрнутые её кверху витые рога разгоняли чёрные тучи, давая серости проглянуть вниз. Ей казалось, что вот немного — и Люцифер очнётся. Она снова коснулась носом его тела, слегка перевернув, но, не дождавшись, что тот двинется, зажмурилась, покачиваясь и тихо завывая сквозь зубы. Так горько на её сердце ещё никогда не было. Она, самая несчастная женщина на свете, действительно умерла в тот момент, дав возможность родиться самому несчастному дракону. Внутри всё замерло и закаменело. Но… — А теперь ты поверила, Лили? — послышался знакомый голос, и чудовище распахнуло золотые глаза. Что-то на ладони шевельнулось, и она уставилась прямо на лапы, подняв их на уровень морды. Маленький белый дракон раскрыл глаза, слабо улыбаясь, и, когда по морде Лилит вновь стекла слеза и капнула на его голову, он закашлялся и тотчас приподнялся, отряхиваясь. Два из его крыльев по-прежнему безвольно висели, но четыре остальных он прижал к телу, подтянув копыта. — Люци? — севшим голосом пророкотала Лилит снова, и глаза её стали жалобные-жалобные. Люцифер, подвигав плечами и разминаясь, осклабился. Один из его рогов снова слегка светился. — Ты… о боже, — дракониха громко шмыгнула и прижала белое тельце к своей чешуйчатой щеке. — Ты живой! А я боялась! — Ловко я, а? А ты говорила: не верю, не похоже, — Люцифер утёр нос лапой, ускользнул между её больших когтей и вновь оказался на её ладони у морды. Сев на копыта, он обнял Лилит за морду так широко, как только мог. — Ты такая большая! — Лилит ничего не ответила. Она улыбалась уголками пасти. Люцифер, отёршись щекой о её нос, скакнул прямо на её морду и утёр мохнатым боком её слезу. — Ну-ну, чего ты плачешь? Ты так меня утопишь, большая девочка! — он, казалось, заодно смывает её слезами свою кровь с шерсти. — Давай прекращать. Мы победили. — Мы… победили? — Лилит шмыгнула носом, и от выдыхаемого воздуха у Люцифера затрепетали перья в крыльях. — Да, представляешь? — Люцифер упёрся лапами ей в нос, глядя в оба глаза. — В какой ещё сказке побеждают драконы, а? — В нашей, — Лилит осторожно приподняла один из чешуйчатых пальцев, совсем невесомо погладив Люцифера по пушистой спине. — Тебе разве не больно? Люци, твои крылья. — Ох, это? — Люцифер повернул длинную шею. — Так, неприятно, но ничего. Срастутся. Мы, драконы, знаешь, какие живучие? Закачаешься! Лилит улыбнулась своей огромной пастью, показывая зубы. Если бы Люцифер захотел, он бы мог легко протиснуться между её клыков и не пораниться. — Я боялась, — продолжила она, — что ты так и не узнаешь, что я тебя очень сильно полюбила. Люцифер, несмотря на свалявшуюся и кровавую шерсть, сразу распушился, сияя. В тёмных рогах Лилит же засиял лунный свет, пробившийся сквозь разошедшиеся тучи. — О, не начинай, — он усмехнулся и потёрся всем длинным телом о её морду, забравшись между рогов и свесившись с них. — Моей любви всё равно хватит даже на таку-ую большую даму, как ты, — Лилит только фыркнула, довольно покачав головой, и вытянула задние лапы, покачивая кончиком хвоста с пышной золотой кисточкой. — Я разрушила всё. Абсолютно всё. — Ничего! Тут в округе знаешь, сколько замков стоит? Найдём. О, только подожди, — Люцифер вдруг свесился головой к её глазам. — Разгреби-ка мне мою сокровищницу. Должна же она хоть когда-то пригодиться! — У тебя есть сокровищница? — У каждого уважающего себя дракона есть сокровищница! Я покажу, ты только копай. Люцифер долго возился там, внизу. Лилит туда, под землю, под бывший тронный зал, от которого остались теперь лишь воспоминания, проникнуть никак не могла, могла только заглядывать одним глазом. Когда Люцифер выполз оттуда, тяжело дыша и размахивая чёрной когтистой рукой перед своим лицом, он сказал Лилит копать ещё — и Лилит одной лапой загребла кучу золота, выплавленного стараниями драконьего огня в большое кольцо для её лапы. Вернее, одного пальца. Люцифер стоял на её плече невероятно гордый. — Я поколдовал немного, — он указал на кольцо чёрным коготком, — оно станет тебе как раз даже тогда, когда ты станешь человеком. — А если я не смогу обернуться? — Сможешь-сможешь, не переживай, — Люцифер похлопал её ладонью по плечу, и, когда она наклонила к нему свою большую голову, забрался на её нос вновь. — А если и нет, то я рад провести драконью вечность с большой драконьей женой. Лилит издавала странные звуки, похожие на рокот глубоко в глотке, но рокот такой нежный, что даже не вызвал бы землетрясения. Так драконы мурлыкают.

***

— …И потом мы полетели разворовывать соседнее морское королевство, чтобы нам было, где обосновать гнёздышко! — продолжил Люцифер, жестикулируя чёрными руками в воздухе. — Чтобы потом в этом гнёздышке появилась вот такая вот прелесть. — Тише. Она уже спит. Люцифер скосил глаза. Чарли, поджав лапки к животу, действительно спала, взяв большой палец в рот, и на глазах постепенно теряла в своём драконьем облике: исчезал из-под одеяла хвост, крылья, морда втягивалась, становясь совершенно человеческой, испарялись маленькие рожки. Лилит, приподнявшись и стараясь не задеть верхнюю конструкцию постели рогами, осторожно взяла дочь в руки и переложила поближе к подушке, накрыв одеялом полностью. От одеяла уже почти не шёл дым — Чарли ещё не умела контролировать огонь тела, и иногда получались такие казусы, как прожжённые до дыр перины и платья. Лилит давно привыкла к своему облику. Она не убирала рогов, она не убирала хвоста, иногда даже не убирала крыльев, хотя могла быть полностью схожей с человеком — ей проклятие передалось в щадящей форме, как выражался Люцифер. Люцифер бесшумно встал на ноги, поправляя лацкан рубашки и протягивая Лилит руку, предлагая подняться и ей. За окном показались первые звёзды, под которыми плавными волнами расходилось море. На утёсах скал сидели белые птицы, ничуть не похожие на чаек или других морских — это были утки, чистящие свои пёрышки и уже отходящие ко сну; один из селезней сидел выше всех, и в хвосте его красовалось сразу несколько красных перьев. Рядом с ним сидела такая же большая и пухлая белая утка — их утята были в гнезде в скалах и уже спали. Мамаша вышла проветриться, а папаша бдил. Люцифер, конечно, не оставил своих подопечных, возглавив клин, когда здесь, за морем, всё было готово. К этому замку не вело никаких мостов, а со стороны неприступных скал к ним было не подобраться. Люди несколько лет назад сбежали в ужасе, когда на скалу со стороны моря приземлилась огромная дракониха и выпустила в небо такой залп пламени, что сыпались дождём искры. Её грива развевалась на ветру, а Люцифер обвился вкруг её шеи и любовался. Она потом ещё немного ворчала, что столько времени вынашивала она, а дочь получилась полностью похожей на отца. Идеального отца! Но всё равно было как будто даже немножко обидно. — Смотри-смотри! — Люцифер указал куда-то в тёмное небо, и Лилит, пригнув голову, чтобы не стукнуться рогами о каменную арку, выглянула наружу: там, среди звёзд, летело ещё два дракона. Второй пылал, объятый огнём от головы до хвоста, и громко рычал, ругая первого. Эта парочка периодически появлялась в поле зрения, но к людям даже не спускалась. — А ты боялась, что мы одни такие. — Главное, чтобы Чарли потом не было одиноко, — Лилит скрестила руки на груди и выдохнула. — Она ещё маленькая! — Люцифер шёпотом усмехнулся, приобняв Лилит за талию. — Может, ещё что-нибудь изменится. — Не в нашу сторону, Люци. — Как ты некрасиво мыслишь. — А ты много болтаешь, — она наклонилась и коснулась губами золотой макушки, выверенным движением на напарываясь щекой на красные острые рога. — Всё, пойдём. Я уже сама хочу спать, если честно. — Спать — это скучно! — Люцифер сверкнул глазами, на что Лилит только нахмурилась. — Мы не будем разорять ещё одно королевство, Люци. — Ну вот. Очередная скучная ночь. Теперь сверкнула глазами Лилит. Человеческие зрачки на мгновение стали узкими, и, наклонившись, она подхватила Люцифера под руками, подняв и прижав к себе. — Так сделай её не скучной, в чём твоя проблема? Люциферу дважды повторять не нужно. Он только улыбнулся, показывая клыки, и глаза его нехорошо блеснули, когда он обвил хвостом Лилит под грудью. Там, где-то далеко, продолжало существовать северное королевство. Король Адам стал первым и единственным Человеком, Убившим Дракона и вернувшимся живым. Королева Ева была тихой и скромной, но почему-то ей Адам не перечил; между собой она напоминала ему, что она смогла отправить дракона в бессознание одной сковородой, а он так и не смог. Для пропавшей без вести королевы Лилит, убитой, предположительно, драконом, её история закончилась и затерялась среди людей, как некогда и история короля Утренней Звезды. Для драконихи Лилит, дракона Люцифера и пока что совсем маленького дракончика Чарли сказка о драконе каждую ночь заканчивалась хорошо.