Изобилие

В комнате, отведенной под досуг достопочтенного гостя, просторно, светло и тихо. Легко и безмятежно раздуваются длинные, в пол, занавеси на окнах. Дверь, приоткрывшись и следом закрывшись, не издает ни скрипа, мягкие ковры скрывают звуки шагов. Солнце в зените, а господин все спит - ночью не до сна? Спит, нагой, заслонив глаза сгибом локтя, на низком ложе в центре комнаты. Его грудь спокойно вздымается и опадает, а то, что ниже пояса, скрыто сбитой меж раскинутых ног простыней. Подушки по обе стороны от него еще хранят тепло тел - две девушки, что были с ним ночью, не так давно проснулись и тихо, чтобы не потревожить сон господина, переместились к низкому шестигранному столику - угоститься изобилием сладостей и закусок, распить остаток вина из кувшина. Сара, беззвучно вошедшая, застает их с набитыми ртами. Вынуждает замереть в недоумении. Они не могут видеть ее лица - она держит ниспадающий конец покрывающего голову палу так, чтобы видно было только глаза, все, что ниже, заслоняя непроницаемой тканью. Оставаясь инкогнито, Сара делает резкое движение головой, подбородком указав в сторону двери: прочь. Безмолвного повеления и взгляда достаточно, чтобы девушки молча и спешно поднялись с подушек и вышли за дверь, оставив тайных любовников наедине. Запираться нет необходимости. Сара уверена, что никто не посмеет нарушить уединение кроваво известного господина Басу. Даже стука в дверь не случится. Доран дал знать, что прибыл в Калькутту, и она пришла к нему - за тем, чего не достает ее мужу. Чего-то ему определенно не достает... Может быть, запала. Может быть, от незрелости. Но недостаток чувствуется слишком остро. Это что-то есть у Дорана. Всегда было. И манило Сару, едва пришла ее пора созревания. В Кулькутте Доран бывал крайне редко. Так, посетив резиденцию Басу несколько лет назад, был удивлен увидеть поодаль от сестры племянниц шестнадцати лет - высоких, стройных, знойных красавиц. Приятно удивлен. Словно не ожидал, что их детская худощавость, какую он помнил, со временем обернется женственными формами - весьма соблазнительными, привлекающими взгляд. Радха и Сара захихикали, прекрасно видя, что дядя впечатлен их миловидностью, и прекрасно зная о его безмерном мужском аппетите. Но удивление на его лице быстро сменилось дерзкой предвкушающей ухмылкой. От его взгляда Саре стало жарко. С губ сорвался судорожный выдох. Дядя был одинаково интересен обеим сестрам, но Сара отвечала ему более смело. И, влекомый ее беспечным легкомыслием, он недолго выстоял. Пренебрегая грозным предупреждением далеко не глупой Видии, зажал ее прямо в резиденции Басу, так что между их телами и лезвия кинжала было не просунуть. Изнемогая от небывалого вожделения, Сара чувствовала, как твердеет его член, как ее собственная промежность пульсирует, исходя влагой, а в самом низу живота болезненно тянет... Вопреки всему они стали любовниками. Радха очень скоро увлеклась Раджем Дубеем, а Сара так и не покончила с преступной связью. Она шелестит одеждой, раздеваясь догола, и, на носках подкравшись к ложу, забирается на него. Нависает над Дораном, поставив колени в пространство между его ног, а руки - возле его головы. Полюбовавшись, наклоняется и целует его грудь: влажно, прихватывая губами и касаясь языком. С удовольствием. Доран глубоко вдыхает, а когда она обводит языком сосок, просыпается, убирает руку с глаз и, видя ее перед собой, улыбается довольно. - Моя госпожа, - говорит он одновременно с тем, как его ладони ложатся ей на бока. - Ты пришла во сне или наяву? Сара отвечает игривой улыбкой. И, качнувшись вперед на вытянутых руках, подается к его лицу грудями, предлагая откушать. Доран приподнимает голову и ловит одну раскрытым ртом, вбирает, мокро лаская языком. По телу Сары волнами проходит сладостная дрожь. Она прикусывает губу и тихо-тихо стонет. Это то, за чем она пришла. Одна рука Дорана пробирается между ягодиц и ниже. Пальцы касаются промежности. Поиграв со складками, погружаются во влагу и тепло. Сара подается уже назад, пытаясь насадиться сильнее. Доран удерживает ее на месте - свободной рукой и сомкнутыми на соске зубами, - но дает желаемое. Вставляет пальцы глубже, резко двигает кистью, создавая непристойные звуки. Сара закрывает глаза, выдыхая со стоном, и это очень приятно, но... пальцы не снимут собравшегося в низу живота томительного напряжения, не заполнят болезненную пустоту внутри. Она не глядя просовывает руку между их телами и, найдя вздымающийся член, кулаком доводит его до предельной твердости. Помогая рукой, опускается на него, усаживаясь Дорану на бедра. Пальцы другой руки, поставленной ему на грудь, подгибаются, оцарапывая кожу ногтями. Так хорошо ей только с ним. Так хорошо... - А-ах... Обожаю... твой... Доран сжимает ее ягодицы до приятного покалывания - ему хорошо тоже. Сара ведет тазом по кругу, задействуя член глубоко внутри и сжимая его. Немного подвигавшись на пробу, пускается в дикую скачку - вверх-вниз, вверх-вниз. Снимаясь с члена почти полностью, затем полностью загоняя его внутрь. Доран приподнимается на локтях, широко расставив согнутые в коленях ноги, и упруго вскидывает бедра, снова и снова. В совокупности с ее скачкой толчки выходят умопомрачительно глубокими и резкими. Очень скоро Сара, не помня себя, ложится на Дорана, плоским животом к поджарому твердому, упругими мягкими грудями на мускулистую грудь. Доран охватывает ее рукой поперек спины и, ловко перекатившись, укладывает на спину. Оказывается сверху, не вынимая члена. Сара не против нисколько: она не произнесет этого вслух, но так ей нравится больше. Под ним. Так правильно. Она сжимает его бока коленями, обнимает за плечи, умоляюще сводит брови, пытается выгнуться, придавленная тяжестью крепкого тела. Еще. Доран усмехается и, не прекращая бешеного движения, доводит ее до пика наслаждения. Податливая и осоловелая, она едва шевелится, когда он переворачивает ее на живот и ставит на колени. Сара поднимается на руках, чтобы не елозить щекой по постели, но руки дрожат. И она вскрикивает и собирает шёлковую простыню пальцами, когда член снова входит в остро чувствительное лоно. Доран берет ее сзади, как он любит больше всего, двигается в ней грубо и сильно, и она забывает, что ей нужно вернуться в дом своего мужа. Забывает обо всем, как будто ей снова шестнадцать и она отдается дяде под носом страшной в гневе матери. Толчки ускоряются, и Сара выдавливает, задыхаясь: - Не надо... Не вынимай. - Ты уверена? Она, облизав пересохшие губы, кивает, а затем проговаривает для убедительности: - Да, давай же... Ничего не будет. Она почти уверена, что беременна. Ничего не поменяется оттого, что Доран наполнит ее своим семенем, если она уже беременна. Зачем ей так хочется, чтобы его семя вытекало из нее густыми вязкими каплями, еще больше пачкая промежность... она не знает. Но ей этого хочется. Доран не переспрашивает - понимает, что к чему. И то ли брать зачавшую женщину более захватывающе, чем пустую, то ли позволение излиться внутрь ему очень по душе - она чувствует, как его член становится еще больше, сильнее раздвигая стенки ее лона, хватка на боках - грубее, а его дыхание - более громким и сорванным. И от этого всего Сара, отдаваясь нарастающим ощущениям, бурно кончает, выстанывая его имя. Ей уже нужно ехать.