Класс Превосходства: Затерянный в монотонном лабиринте

Страх перед неизвестным — эмоция, глубоко укоренившаяся в самой сути человеческого существования. Я придерживаюсь твердого убеждения в том, что эмоции, при всей их огромной сложности, действуют как инструменты, которые, если их правильно направить, могут превратиться в мощные преимущества. Сейчас,  я оказываюсь в этом огромном и загадочном пространстве, вдали от аудиторий, где я учился, вдали от тех знакомых мест, которые когда-то очерчивали контуры моего существования.      Посреди этого места, с его тусклым светом, едва пробивающим тьму, и его вечным однообразием, которое, кажется, простирается до бесконечности, можно было почувствовать холодок, пробежавший по спине. Эту среду можно интерпретировать как зеркало запутанного лабиринта человеческой души; о тех темных и глубоких углах, которые мы сознательно или бессознательно предпочитаем не исследовать; о той скрытой неуверенности и страхах, о которых мы предпочитаем молчать, а не смотреть в лицо.  Эти тени — не являются ли они отражением внутренней турбулентности, которую все мы когда-то ощущали?      Однако для кого-то вроде меня эти размышления приводят к еще более глубокому вопросу: что на самом деле представляет собой страх?      Пребывание в этом месте возвращает угасшие воспоминания о том другом пространстве, белую комнату. Тот безупречный и вечный белый цвет, который до сих пор не дает мне покоя. Я помню те обширные коридоры и комнаты, где детская невинность шла в жестокой борьбе с неумолимым течением времени и невзгод. Имеет ли «этот человек» какое-либо отношение ко всему этому? Моя интуиция говорит нет,  но сейчас сомнение стало моим постоянным спутником.     Здесь, в этой монохромной и гнетущей среде, я остаюсь статичным. Я смотрю во все стороны: влево, вправо, вниз, вверх. Однообразие настораживает. Вместо безмятежной белизны того другого места меня окружает неприятный желтый цвет, тот, который раздражает глаз и усиливает замешательство. С каждым выдохом влага из воздуха прилипает к моей коже, а прогорклый запах окружающей среды проникает в мои ноздри, напоминая мне о гнили, которая, должно быть, таится в каком-то потаенном уголке.     Непрерывный гул мерцающих огней в сочетании с их беспорядочным светом  способствует возникновению чувства беспокойства. Стены тошнотворного желтого цвета, похоже, возведены из материала, сочетающего штукатурку и кирпич. Когда я прикасаюсь к ним, я чувствую их холодную и слегка шероховатую текстуру. Земля того же выцветшего тона шершавая под моими ногами, свидетельство течения времени и эрозии.  И самое тревожное: полное отсутствие окон и дверей. Нет видимого выхода, нет передышки или спасения. Север, юг, восток, запад... это бесконечный лабиринт, загадка без решения.      Вдали, едва уловимо, звучит искаженное эхо, это голос? Крик? Или это просто мой разум играет в этой дезориентирующей обстановке? Безнадежность угрожает овладеть мной, но где-то внутри меня искра решимости отказывается угасать. Если это место таит в себе какие-то секреты или выход, я полон решимости их найти.  Чувство дезориентации охватило меня, когда я пытался собрать воедино события, которые привели меня в это странное место. Всего несколько часов назад все было обычным, таким же обычным, как и любой другой день в жизни Аянокоджи Киётаки.     Он был с Шииной Хиёри,  друг, с которым я делился моментами чтения. В то время как большинство людей находят утешение в приятной беседе, мы с Хиёри нашли убежище в тишине страниц и мире, который мы построили с помощью слов. После сеанса чтения я направился в свою комнату, снял галстук, который слегка сжимал мою шею, и плюхнулся в привычную комфортную кровать.     Я провел пальцами по экрану мобильного телефона, просматривая сообщения от группы друзей. Ничего необычного не было: Харука своим обычным насмешливым тоном отпускала шутки в адрес Акито.  Я не мог не думать, что некоторые вещи никогда не меняются. Выключив мобильный телефон, мой взгляд потерялся в потолке, позволив мыслям на мгновение блуждать.     Но то, что произошло дальше, было совсем не обычным. Ощущение падения было столь же внезапным, сколь и сбивающим с толку. Как будто земля подо мной разверзлась, погружая меня в бесконечную пустоту. Мои рефлексы позволили мне подготовиться к приземлению на ноги. Но когда мои ноги коснулись земли, я обнаружил не холодный пол своей комнаты, а этот необъяснимый и однообразный желтоватый пейзаж.     Я огляделся вокруг, анализируя каждую деталь, каждую тень, каждый угол, ища какую-то логику или закономерность. Но впервые это был сценарий, не поддающийся всякой логике.      Это нормально? Ну, исходя из моего опыта и знаний, это не так. Однако я готов исследовать и понять, что это за место и как и почему я здесь оказался.     И все же, стоя в этом странном месте, я так долго дышу,  я чувствую, что в моих легких кончился воздух. На ум приходит вопрос...     Я нахожусь здесь, размышляя о связях и узах, которые я сплел в мире, из которого пришел. Почувствую ли я какую-то тоску по своим одноклассникам? Хорикита с ее бесконечными попытками проявить себя; Судо, всегда пытается скрыть свою истинную природу за фасадом бравады; Сакура с ее очевидной и почти смехотворной хрупкостью; Хирата, самопровозглашенный лидер, который даже не понимает сути игры; Харука и Акито, незначительные фигуры, которые в моей повседневной жизни служили лишь заменой. И даже Айк,  тот шут, который считал юмор своим самым большим достоинством.     И Кей... ах, Каруизава Кей. Имя, личность, которая должна вызывать какие-то эмоции, но вместо этого — лишь холодная пустота. Что с ней будет? Я представляю, что, со свойственной ей склонностью к мелодраме, она создаст целый театр сожаления и печали по поводу моего отсутствия. Однако, реальность такова, что она всегда была марионеткой в моих руках. И, как я уже сказала, Кей была никем. Неудачный эксперимент, бесплодная попытка моего исследования загадки под названием «любовь». Если бы она перестала быть полезной в моем симуляторе, я бы без колебаний отказался от нее как от бесполезного объекта, которым она была для меня.  Её суть и врожденный драматизм вызывают во мне отвращение, выходящее за рамки поверхностного.     Каждое взаимодействие, каждый рассчитанный жест привязанности были не чем иным, как симуляцией, бессмысленной ролевой игрой на сцене без публики. Нет привязанности, нет связи; просто бесконечная пустота, которая резонирует с фактом безразличия.  Если бы она не цеплялась так жалко за иллюзию быть моей «девушкой», я бы уже отбросил ее, предал забвению как ошибку, незначительное отступление на моем пути.     Правда в том, что никто из них ничего для меня не значил. Они были пешками в игре, которую даже не понимали, просто инструменты, от которых я бы избавился, когда они больше не имели смысла и применения. Я был готов пожертвовать ими, использовать их и отказаться от них, исходя из собственных целей и анализа. Если это пропасть или сам ад, я приму это. В конце концов, у меня нет никаких связей или сожалений, которые привязывали бы меня к этому миру.  Пока мой разум продолжал исследовать тайники моих воспоминаний, из глубин всплыла вспышка информации. Хотя я не мог уточнить, когда произошел этот разговор, я вспомнил Сатомуру, этого своеобразного собеседника с его вкусами отаку, граничащими с непостижимым.  Его предпочтение неодушевленным фигурам в 2D и 3D выделяло его как странного человека даже среди самых странных учеников.     Именно тогда в мою память вернулся диалог с Икэ Кандзи, вечным извращенцем группы. Сатомура и Айк в одном из своих абсурдных и, казалось бы, тривиальных разговоров:  Они упомянули место, которое нашло отклик в моих мыслях: «Закулисье». Сатомура говорил об этих бесконечных пространствах с разными «уровнями», каждый из которых страннее предыдущего. И тот, который выделялся, удивительно совпадая с ситуацией, в которой я сейчас находился, был желтоватых тонов, похоже на эту среду, в которой он оказался в ловушке.     Глубокий выдох сорвался с моих губ, хотя выражение моего лица оставалось невозмутимым. Иногда он рассматривал возможность того, что Сатомура на самом деле был не человеком, а каким-то божественным существом, обладающим необычными и глубокими знаниями о самых необъяснимых ситуациях.  Его своеобразный характер и склонность к абсурду всегда интриговали меня. Но в этот момент эти размышления смешались с той обстановкой, в которой я оказался, словно границы между реальным и фантастическим стали размытыми и неопределенными.     Со спокойствием, которое всегда было характерно для меня,  Я решил реализовать то, что упомянул Сатомура: «NoClip». Хотя точное определение этого термина в то время было за пределами моих знаний, было ясно, что это правильный путь. Итак, с расчетливой решимостью я начал идти по желтоватым коридорам, которые, казалось, тянулись бесконечно.  Каждый мой шаг, каждый поворот, который я делал, был еще одним шагом к разгадке этой загадки.     В этом мире, который бросал вызов всякой логике, я готовился узнать, что на самом деле влечет за собой «NoClip», и может ли это быть ключом, который вернет меня в реальность, которую я, хотя и апатичного и далекого, но, по крайней мере, знал.