Что это?

Ветер грозно гудел за окном, дождь стучал своими пугающими когтями по стеклу, а деревья отбрасывали причудливые фигуры на стену. Тени плясали, наполняя комнату ароматом страха и напряжения, заставляли дрожать до самих костей. Единственная свеча согревала золотистым пламенем, заменяя столь нужное в такой морозный день электричество.   Взгляд бегает по стенам и полу, цепляется за окно, заглядывая в глаза кошмару наяву. Тот улыбается откуда-то с глубины сырой улицы, посматривает на него так зловеще, наигранно ласково улыбаясь и проводя языком по кровавым клыкам, что не так давно испили очередную добычу. Что это? Плод воображения Йоичи или там действительно скрывается кто-то, кто жаждет попробовать его на вкус? Ощутить соленые капли пота на покрытой мурашками коже, сжать своими длиннющими пальцами до синяков и кровоподтеков, с наслаждением разглядывая, как болезненно хмурятся тонкие брови и в ужасе закрываются сапфировые глаза, в попытках спрятаться среди густых ресниц.   Свеча продолжает гореть, ее свет успокаивающе скользит по бархатной коже, ласково, приятно и так сладко. Исаги прикрывает рот рукой, когда слезы начинают неудержимо течь по его щекам, оставляя влажные, соленые дорожки. Существо жадно смотрит за хрустальной каплей, что игриво стекает по шее, прячась в объятиях ткани. Он чувствует как этот взгляд проходится по нему необъяснимой тяжестью, словно зазывая стать мертвецом до того, как тварь доберется до него и сделает хуже.   Он боится темноты? Нет, это глупо, Йоичи не такой, его не напрягает простое отсутствия света, он напуган тем, что придет после того, как чернота ночи окончательно поглотит его. Он почти задыхается, воздуха чертовски много, все его тело отвергает то, что может произойти, но в то же время хочет этого. Желает подтверждения того, что этот демон – реальность, и жестокие холодные прикосновения заставят его прийти в себя, на блюдечке преподнесут доказательство того, что он не безумец, а случайная жертва.   Глаза впиваются в огонек надежды перед ним, алый воск стекает на пол, пачкает и обжигает трепещущие пальцы, что отчаянно цепляются за него. Мольбы срываются с раненых бледных губ, пока Он хохочет про себя и начинает подступать ближе. Он чувствует эту грань, когда человек теряется в своих мыслях, становится уязвимым. Его шаги тихие, но оглушающие, его поступь плавная, но твердая, его взор цепкий и до отвращения завораживающий.     Что-то стучит по окну, дыхание Исаги замирает, внезапно мир вокруг перестал существовать, сузился до стука сердца, которое пытается вырваться из груди, разрывая все на своем пути, все его нутро кричит об опасности и нежелании увидеть Его. Он медленно поворачивает голову, делает ошибку, отрывает взгляд от своего спасителя, что уныло глядит на него своим теплым светом.   Град громко стучит по окну, будто хочет пробраться внутрь, защитить от того, что уже дышит в затылок. Йоичи выдыхает, внезапно расслабляется, убирает запачканную красным воском руку и смеется. Громко, устало и с облегчением, он собирается вернуться к наблюдению за огоньком, но тот потухает.   Нет, фитиль не закончился, свеча все еще способна уберечь его и он мог бы схватить зажигалку, что мирно покоится у его бедра, но страх снова сковывает его. Мышцы замерли, стали каменными, неповоротливыми, сапфиры больше не защищаются ресницами, глаза распахнуты и смотрят в это самое окно. Он всматривается на улицу за окном и осознает, что та больше не пугающая. Там нет ничего, кроме ветвей, чья листва покачивается в такт ударам дождя, ветра, что спокойно поет свою песнь и фонаря, что грустно освещает мокрый асфальт белыми лучами.   И еще Йоичи понимает, что свеча не могла потухнуть сама, ведь все двери и окна закрыты, а он никак не мог задеть ее своим дыханием.   Он не хочет оборачиваться, не хочет всматриваться в острые зеленые глаза, что попытаются затянуть его подобно болоту, присвоить себе в роли очередного трофея. Слух улавливает шорох, Он приближается. Проводит пальцами по его шее, надавливая на сонную артерию ногтями, наклоняется к уху, опасно цепляясь за него клыками. Играется, ждет реакции.   Длинный язык выскальзывает со рта демона, обводит ушную раковину, посылая волну дрожи по телу. Исаги кажется, что проходит вечность, а то и не одна, прежде чем существо говорит:   - Ты скучал по мне, Йоичи? – его голос хриплый, преисполнен угрозы, но с нотками веселья, насмешки. Ему нравится то, что человек перед ним вне себя от нервов, едва справляется с собственным сознанием. Он чувствует, что Исаги на грани, пытается собрать себя в кучу, лишь бы не отключиться, не позволить Ему забрать себя в глубины ада, сковать ржавыми цепями и беспрерывно любоваться. – Ну же, скажи, ты ведь помнишь мое имя?   Пальцы демона слегка сдавливают шею, сейчас он не хочет причинить вред, вовсе нет, пока что в этом нет смысла. Он не хочет, чтобы человек сломался слишком быстро, он будет мучить его еще десятилетие, приходить в дождливые темные ночи, почти до смерти пугать, а после оставлять след и уходить, обещая, что еще вернется. А демоны всегда сдерживают обещания.   - Помню, - сипло произносит Исаги, слегка откидывая голову назад, в попытке уйти от прикосновения, перестать чувствовать давление на хрупких костях даже осознавая, что это невозможно   - Так произнеси его, давай, - слышится в ответ. Демон слегка ухмыляется, с удовольствием следит за тем, как человек начинает мотать головой, не желая вновь ощутить его имя на своих губах. Ему нравится это сопротивление. Он ткнется носом в ключицы Йоичи, вдыхает свой любимый аромат – отчаяние.   Исаги не хочет. Не хочет думать, что произойдет после. Не желает поддаваться влиянию кошмара, что всем своим телом лезет к нему, заставляет отклонятся все ниже, пока лопатки не ударятся о деревянный под, а затылок не начнет жечь. Демон хватает его за подбородок, обманчиво нежно, мягко поворачивая его лицо к себе. Взгляд Йоичи неохотно скользит по нему, проходится по острым скулам и тонким лепесткам губ, подмечает все те же длинные, словно кукольные, нижние ресницы, а после вглядывается в его глаза. Зрачки широкие, почти закрывают опасную зелень радужки, смотрят на него так внимательно, как на любимую зверушку.   Молния за окном внезапно освещает комнату, Исаги вздрагивает, на мгновение рассмотрев черные рога. Длинные, покрытые мелкими серебристыми трещинами, они расширялись ближе к основанию и блестели, манили своей влагой, завораживали, словно были вкуснейшим леденцом. Он впервые заметил их и это заставило почувствовать себя еще более беспомощным. Что будет, если эти острые концы проткнут его тело, оставляя уродливые кровавые отверстия, пока он будет выть от раздирающей боли под смешки монстра?   Йоичи не знает, сглатывает вязкую слюну. Комната снова погружаются во тьму и лишь изумрудные глаза пылают, с аппетитом разглядывая его.   - Почему же ты молчишь? – демон теряет терпение, проводит острыми ногтями по груди, разрывая одежду и заставляя кожу гореть от раздражения. Розовые длинные полосы покрывают его грудь, пока существо кружит пальцами около сердца Исаги, вслушивается в гул под его ребрами, массирует и наслаждается. Человек под ним едва дышит. Это так мило. Ох, он знает, о чем тот думает, он знает, что его игрушка боится лишится драгоценного органа, но он не планирует отбирать то, что и так принадлежит ему.   - Итоши, - срывается с трепещущих губ, - Итоши Рин.   Руки демона замирают, а после поглаживают измученную кожу.   - Очень хорошо, - мурчит Рин в самое ухо, тянется чуть в бок. Йоичи жмурит глаза, чувствуя, как его губ касаются холодные напротив. Монстр целует грубо, теребит клыками пухлые уста, пробирается длинным языком как можно глубже. Рот Исаги наполняется металлическим привкусом, он кривится, пытается отвернуться, но рука на его челюсти держит крепко, не позволяет освободиться от мерзкого прикосновения.   Демон отрывается, - не сразу, лишь насладившись приторным отвращением к себе, испив страха человека, - и спускается к его шее.   - Мне пора уходить, но мы еще встретимся, не грусти, - Итоши говорит спокойно, без лишних эмоций в голосе, но с наигранной заботой. Будто действительно думает, что человек может скучать по нему, а не проклинать ночами, мучаясь от очередного кошмара.   Монстр вгрызается в податливую плоть тонкой шеи. Исаги кричит, рыдает от боли, наконец осознавая всю реальность происходящего. Рин разрывает его, заставляя сжимать до скрежета зубы и выть, жалко дергаясь на полу. Йоичи тянется к волосам демона, сжимает темные пряди, пока тот усмехается и лижет его рану, прежде чем исчезнуть, оставляя человека с очередным подарком.