Квартира №103

Все чуждо в доме новому жильцу. Поспешный взгляд скользит по всем предметам, чьи тени так пришельцу не к лицу, что сами слишком мучаются этим…

Бродский

Когда тетушка Анна отдала Богу душу, родственники плакали от облегчения.  Конечно, поминки и похороны были, но никто, даже из уважения, не скрывал своей радости. Лалочки Андреевны Брилль — двоюродной племянницы покойной — не было вовсе.  Тетя Анна была женщиной нелюдимой, со своими тараканами. Держалась особняком от своих родственничков, и никто не знал, чем она живет. За спиной они называли её ведьмой. Женщина притворства и лести не выносила, а, следовательно,— свою семью.  Но был у неё один огромный плюс — квартира в центре Москвы.  Ни для кого не секрет, что квартирный вопрос испортил людей, поэтому ближайшие члены семьи Анны начали негласную войну за наследство. Все надеялись, что «счастливчиком» будет именно он. — Ох, знаете, меня переводят на новое место и мне как раз - таки надобно переехать! — зарядив намек в ружье притворного удивления и направив его в родственников, выстрелил Адам Петрович - внук покойной. — О, понимаю голубчик! Сама в подобном положении! — увернулась от словесной пули Инесса Абрамовна - сестра Анны и двоюродная бабушка Адама. — У меня совсем ножки отваливаются, надо перебираться ближе к центру, к детям, — полетел ответный заряд.  — А я! У меня совсем все плохо, — вход пошла тяжелая артиллерия, — у меня четверо детей, муж растяпа и съемная хата! — выкрикнула ничем непримечательная Глафира Исааковна — дочь Аннушки.  Но все были разгромлены и обезоружены неожиданным завещанием.  — Квартира №103 по улице Пушкина, дома Колотушкина, города Москвы, — зачитывал семейный юрист, — переходит к Лалочке Андреевне Брилль!  У кого-то упал бокал с шампанским, у кого-то челюсть, а мать Лалочки, сидя в инвалидном кресле, выкрикнула: «Съели, черти!»