Квартира №103

Прошла неделя, а за ней начался июль. Вернувшись с работы в субботу, Золушка сразу легла спать. Аппетита не было, и готовить не хотелось. Но ни на боку, ни на спине, ни на животе заснуть не вышло. В голове громко роился улей назойливых мыслей. Из-за этого шума она не сразу услышала странных передвижений на кухне, а потом и стука в дверь, ведущую в её спальню. Лишь только громкий скрип привел её в чувства.  Девушка привстала на локтях, лежа в кровати. Темноту дверного проема освещали две горящие восковые свечи. Заинтригованная Золушка вышла из спальни.  Свечек было больше. Все они были расставлены у стен, а их направление указывало на кухню. Трапезная встретила её неуютным сумраком и такими же свечами, стоявшими на кухонном столе. Она потянулась к выключателю, но не успела его нажать.  — Свет нам ни к чему, mademoiselle, — раздалось позади Воронцовой, заставляя её от волны страха сесть на стул, — темнота - друг молодежи, в темноте не видно рожи!  — Товарищ, будьте добры, не пугайте гостью, — Золушка резко повернула голову вправо. На стуле, напротив, восседал «Тошка». Он нарочито серьезно смотрел на друга-беса, но по еле заметной улыбке было ясно, что он не серьезно.  — Je suis désolé, — извинился «Фалик», улыбаясь, — Фалат Анархов. Низвергнутый Творцом за искусство, — представился он и отвесил легкий поклон, а после вышел на балкон.  — Антонио Вульф – юная неупокоенная душа. Можно просто Тоша, — протянул ладонь парень, и Воронцова приняла её для рукопожатия. Он был холодным, точно как покойник. — Сегодня отличная праздничная ночь! Ну-с, погадаем?  Золушка смутилась. Она не могла припомнить ни одного праздника, отмечающегося в ночь с шестого на седьмое июля. Вероятно, её мыслительный процесс отобразился на лице.  — Ночь Ивана Купалы, — подсказал Фалат, сидя на коричневом стуле балкона. Его руки были чем-то заняты, — лучшее время для гаданий.  Антонио Вульф, как представился молодой мертвец, достал карты и начал тасовать. Золушке выдался момент лучше разглядеть его. — И так, — начал он, протянув колоду к девушке. Она вытащила первую карту, на которой была изображена Брилль, пытающаяся удержаться на колесе,— ого, фортуна! Это хорошо. Успех и счастье.  Золушка ахнула от красоты картинки. Все мелкие детали были отлично прорисованы акриловой краской и покрыты лаком. Вытащили вторую карту. Вылез Отшельник. На ней была изображена красивая девушка с волнистыми рыжими волосами. В руках она держала иконку. Ею была молодая Аннушка.  — К Вам явно благосклонна судьба, mademoiselle, — вошел с балкона Фалат Анархов с папироской в руке. Кончики его пальцев были обуглены. Когда он дунул на «самокрутку», то кухня наполнилась запахом табака. Прикурив её, мужчина передал папиросу другу.  — Ну же, — выдыхая в сторону дым, выговорил не терпеливо Тоша, — берите скорее третью! Последняя карта была пуста. Золушка удивленно взглянула на мужчин.  Они игриво переглянулись, и Вульф жестом попросил положить карту на стол. Когда девушка выполнила просьбу, то Фалат, затянувшись напоследок, потушил бычок на середине карты. Через мгновение из центра поползли пестрые струи краски, и вскоре, слились в единую картинку. На ней была изображена сама Золушка, сидящая у воды с кувшином в руках, а в небе ярко светила единственная звезда. Так карта и называлась.  От нахлынувших эмоций девушка не могла вымолвить ни слова. Это было трогательно и прекрасно. — Карта говорит: ни в коем случае не вешайте носа, — по-отечески начал Фалик. — Все наладится, — подмигнул Тоша, — Уныние - грех, а смерть - не конец. — Спасибо, — тихо сказала Золушка, — картинки очень красивые. — Фалик рисовал, — гордо ответил Тоша, с теплотой глядя на друга, — у него просто талант!  Фалат отмахнулся, не поднимая глаз на Вульфа. Если бы свет был чуточку ярче, то все бы заметили смущенный румянец на его щеках. Тишина охватила комнату. Каждый думал о своем. — Вы с кем предпочитаете играть в шахматы, Золушка, — нарушил тишину Тоша. К веселью в его глазах прибавилась хитринка, — с Богом иль с Дьяволом? Воронцова рассмеялась. — Не люблю шахматы, — приняла вызов девушка, — предпочитаю карты. А там можно и втроем. Мужчины довольно улыбнулись. Фалат даже зааплодировал.  — Браво! — воскликнул Тоша. — Фалик, раз пошла такая пьянка, — он заговорщически потер руки, переведя взгляд на товарища, — неси «Uno»!  Фалик цокнул, но встал и пошел выполнять указание. Тоша включил свет. Впервые за долгое время Воронцова почувствовала себя счастливой.