Моя вина

– Что, черт возьми, ты туда налил? – спросил я у этого идиота, которого держал за рубашку. Парень смотрел на меня в полном ужасе. – Отвечай! – заорал я на него, проклиная тот день, когда встретил свою сводную сестру, а также проклиная этого негодяя Зака Роджерса за то, что он привел ее сюда. – Блин, чувак… – сказал он, глядя на меня вытаращенными, как тарелки, глазами. – Бурунданга, – признался он, когда я прижал его к стене. Черт… это был наркотик, который этот негодяй использовал, чтобы насиловать девушек. Его легко было добавить в напиток, чтобы никто ничего не заметил: он был бесцветным и безвкусным. Я с ужасом представил, что могло бы произойти, и я уже не мог себя контролировать. Какой придурок мог так поступить с девушкой? Когда я закончу с этим парнем, его не узнают даже по удостоверению личности. Я молотил его столько, что сбился со счета. – Николас, остановись! – закричал кто-то у меня за спиной. Я остановил свой кулак, прежде чем снова вмазать этому сукиному сыну. – Еще раз принесешь это дерьмо на мою вечеринку, и то, что я сделал с тобой сегодня, покажется тебе нежными ласками, – произнес я, убедившись, что он слышит каждое мое слово. – Ты меня слышал? Этот засранец, залитый кровью, отошел как можно дальше от меня. Я обернулся и увидел совершенно перепуганную Ноа. Что-то шевельнулось во мне, когда я увидел выражение ее лица. Черт возьми, хотя я не мог ее терпеть, но она не заслуживала быть накачанной наркотиками таким образом. Я подошел, внимательно наблюдая за ней и пытаясь обуздать свою злость. Она, напуганная и дрожащая, сделала несколько шагов назад и уставилась на меня, открыв рот. – Елки, Ноа! Я не причиню тебе вреда, ясно? – сказал я ей, чувствуя себя преступником, хотя ничего ей не сделал. Когда я оставил ее на дороге, то думал, что она позвонит маме и поедет домой с нашими родителями. Мне не пришло в голову, что она сядет в машину первого встречного придурка и явится на вечеринку, совсем не подходящую для такой девушки, как она. – Что мне дали? – спросила она, проглотив слюну и посмотрев на меня так, как будто перед ней стоял сам дьявол. Я вздохнул и отвел глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Мой отец только что позвонил и спросил, где Ноа. Ее мать волновалась, поэтому я сказал, что перезвоню ей как можно скорее. Я солгал, что Ноа поехала со мной домой к Эрику и что сейчас она смотрит фильм с его сестрой. Моему отцу не нужно знать, что случилось этой ночью и где мы были сейчас. Он уже достаточно вытаскивал меня из сложных ситуаций. Мне было непросто держать свою личную жизнь в тени. И я не мог позволить Ноа портить мне жизнь. Менее чем за день ей удалось вывести меня из себя больше, чем любой другой женщине, которую я когда-либо имел удовольствие знать. – Ты в порядке? – спросил я, игнорируя ее вопрос. – Я хочу убить тебя, – ответила она, и я увидел, что ее глаза наполняются слезами. Черт, мне надо скорее дозвониться до ее матери. – Ну… не надо, лучше в другой раз, – сказал я, взяв ее за руку. – С тобой все будет в порядке, – я пытался упокоить ее. Мы подошли к машине, я открыл дверцу и подождал, пока она сядет. Потом достал свой мобильник. – Ты должна сказать матери, что с тобой все в порядке и чтобы она ложилась спать, – попросил я, пока искал в списке телефон отца. – Скажи ей, что мы смотрим фильм у моих друзей. – Да пошел ты, – сказала Ноа, откинув голову назад и закрыв глаза. Я подошел к ней и схватил ее рукой за лицо. Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне захотелось врезать ей так, чтобы она разлетелась на тысячу кусочков. – Звони, а не то будет плохо, – потребовал я, думая о том, какова будет реакция моего отца, если он узнает, что случилось этой ночью. Не говоря уже о матери Ноа. – Что ты собираешься со мной сделать? – сказала она, глядя на меня расширенными зрачками. – Бросишь меня здесь, чтобы кто-нибудь меня изнасиловал? Хотя это ты уже сегодня проделал, – иронично добавила она. Ладно, я заслужил это, но у нас не было времени. – Я набираю номер, и будет лучше, если ты ей скажешь то, о чем я тебя попросил, – предупредил я, приложив телефон к уху. Через несколько секунд на другом конце линии раздался голос Раффаэллы: – Ноа, ты в порядке? Она посмотрела на меня, прежде чем ответить. – Да, – ответила она к моему огромному облегчению, – мы смотрим фильм… мы немного задержимся, – продолжила она, блуждая взглядом по потолку машины. – Я рада, что ты поехала, дорогая, вот увидишь, тебе понравятся друзья Ника. Я отвернулся, когда услышал это. – Уверена, – сказала Ноа, не глядя на меня. – Увидимся завтра, милая, я люблю тебя. – И я тебя, пока, – сказала она, после чего я забрал у нее телефон и положил его в карман. Я обошел машину и сел на водительское сиденье. Нам нужно было подождать, чтобы посмотреть, насколько Ноа устойчива к действию наркотиков. Я повернулся к ней. – Мне жарко, – сказала она, закрыв глаза, и я увидел, как пот стекает по ее лбу и шее. – Это скоро пройдет, – успокоил я ее, надеясь, что мой голос не выдаст моего волнения. – Каковы последствия этого наркотика? – с трудом спросила она. Я засомневался на мгновение, прежде чем ответить ей. – Пот… бросает то в горячий, то в холодный… сонливость… – ответил я, надеясь, что это будут единственные последствия, которые проявятся. Если у нее начнется рвота или тахикардия, мне придется отвезти ее в больницу, а это плохо закончится. Щеки ее стали пунцовыми, волосы прилипли ко лбу. Я заметил, что на одном из запястий у нее была резинка. Я дотянулся до нее и снял. Это было единственное, что я мог сделать, чтобы помочь ей чувствовать себя хоть немного комфортнее. – Что ты хочешь сделать? – сказала она, и я почувствовал страх в ее голосе. Я глубоко вздохнул, пытаясь сдержать свои эмоции. Я никогда не поступал так с девушками… и видеть, как Ноа боится, что я сделаю с ней что-то, было как удар под дых. Этот ребенок всего за несколько часов вымотал меня полностью. – Помочь тебе, – ответил я, подхватив ее длинные, разных оттенков волосы в хвост и закрепив его на макушке. – Для этого тебе пришлось бы исчезнуть, – ответила она, растягивая слова. Я не мог не улыбнуться. У этой девушки было больше мужества, чем у любой другой, которую я когда-либо знал. Она не думала о том, с кем она связывается. Я вспомнил ее выражение лица после того, как она ударила меня. Это было неожиданно. Давно меня никто не бил. Я взял ее правую руку и увидел, как опухли костяшки ее пальцев. Она должна была ударить меня со всей силы, чтобы так разбить себе руку. Я почувствовал жалость к ней. И вдруг представил себе, как учу ее правильно наносить удары. Я смотрел на нее с беспокойством. Теперь, когда волосы не закрывали ее лица, я мог ее рассмотреть. Красивая шея, высокие скулы с тысячами веснушек. Я улыбнулся. Ее длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. Мое внимание привлекла маленькая татуировка чуть ниже левого уха, на верхней части шеи. Это был узел в виде восьмерки. Я перевел взгляд на свою руку, на которой три с половиной года назад вытатуировал такой же узел. Это идеальный узел, один из самых крепких. Он означает нерушимость, при условии, что правильно сплетен. Я удивился: ее образ вообще не вязался с татуировками. Одним пальцем погладив ее татушку, я почувствовал, как мы оба покрылись гусиной кожей. Ноа беспокойно задвигалась, и я почувствовал какое-то странное волнение внутри. Я повернулся к рулю и завел машину. К счастью, у меня не было времени выпить больше, чем рюмку текилы и бокал пива, так что я благополучно поехал домой. Как обычно, свет снаружи дома был включен. Было два часа ночи, я молился, чтобы наши родители уже спали. Ноа была совершенно не в себе, и я не мог допустить, чтобы отец нас увидел. Я припарковал машину, вышел, стараясь не шуметь. Осторожно вытащил Ноа из машины, взяв ее на руки. Она вся горела. Если ее будет сильно лихорадить, мне придется поднять тревогу. Это меня беспокоило. – Где мы? – спросила она так тихо, что я едва расслышал ее. – Дома, – ответил я, пытаясь открыть дверь, держа ее на руках. Внутри было темно, за исключением света от маленькой лампы на одном из столиков в зале. С тех пор как Раффаэлла переехала к нам, она всегда оставляла включенным на ночь один из светильников. Я поднялся по лестнице с Ноa на руках и вздохнул с облегчением, когда добрался до ее комнаты. Внутри было совершенно темно. Ее руки крепко обвивали мою шею. Она была в сознании. Я подошел к кровати, чтобы уложить ее. – Нет, – сказала она испуганным голосом. – Спокойно, – ответил я, поразившись как крепко она держала меня. – Не оставляй меня… Я боюсь, – попросила она. Я почувствовал тревогу в ее голосе. Странно, что она хотела остаться со мной. Я считал, что она боится меня. – Ноа, ты у себя в комнате, – сказал я, садясь на кровати и держа ее на своих коленях. Это было так волнительно… Потом она открыла глаза и посмотрела на меня в ужасе. – Свет… – проговорила она с трудом. Я удивленно посмотрел на нее. Не было никакого света. – Включи, – умоляюще сказала она. Я смотрел на нее несколько секунд и понял, что она боится не меня, не эффекта от наркотиков, не того, что она едва могла двигаться. Она боялась темноты. – Ты боишься темноты? – спросил я, перегнувшись через нее, зажигая ночник. Ее тело мгновенно расслабилось. Эта девушка казалась такой необычной. Я встал и уложил ее на подушки. Ее дыхание было в норме, и я был благодарен судьбе за то, что Ноа оказалась сильной девочкой. – Убирайся из моей комнаты, – приказала она. И именно так я и поступил. Думаю, это была самая разумная вещь, которую я сделал за эту ночь.