Как Саймон с бессонницей справлялся

Тёплый летний ветерок приятно играл со светлыми волосами мальчика, что уже который час неподвижно лежал среди коротких колосьев пшеницы. Казалось, что он спал, но это было совсем не так. Мальчик изредка открывал глаза и смотрел на светлое небо, на солнце, пролетающих мимо букашек, и лишь когда глаза начинали болеть от света, забавно морщился и вновь закрывал их. Он аккуратно и тихо дышал, словно боясь спугнуть умиротворенную атмосферу вокруг. — Саймон! – женский зов заставил Саймона вздрогнуть. Казалось, что нить умиротворения только что оборвалась в его маленьких руках, возвращая в реальность. Мальчик с шумным вздохом приподнялся на локти, кинул взгляд на задравшуюся футболку, оголившую плоский живот, и поправил ее. Блондин бы с радостью провёл в этом месте среди букашек и растений ещё часок-другой, но вновь повторившийся, в этот раз уже тревожный зов заставил его торопливо встать.  Он побежал в сторону небольшого домика, по пути отряхиваясь от жучков на теле, искренне надеясь, что среди них нет клещей.  Мальчишка подошёл к на вид потрёпанному двухэтажному домику, положил руку на ручку входной двери и, слегка ее приоткрыв, зашёл внутрь. Родной дом встретил его запахом плесени и сырости, а ещё чем-то вкусным, недавно приготовленным. С крана на кухне капает вода, а обои давно облезли: их уже как несколько лет обещают заменить родители. Родители. Райли вздрагивает, когда в его голове эхом проносится это слово, и непроизвольно сглатывает ком в горле. Сейчас он искренне надеялся на то, что сможет добраться до своей маленькой комнатки на втором этаже незамеченным.  Осторожно ступая, мальчик направляется к лестнице. — Саймон? — сидящая на кухне мать замечает сына. — Отец вернулся. Райли как водой окатило. Он высоко поднял брови и тигром метнулся в свою комнату, надеясь что не встретит никого по пути.  Мальчик открывает дверь в свою комнату и тут же падает назад, когда прямо на него с визгом прыгает мальчишка с нарисованным черепом на лице. Саймон вскрикивает и больно ударяется головой об пол. Глаза слезятся а к горлу поступает ком, когда он слышит задорный смех своего старшего брата, уже «делающего ноги». Блондин осторожно поднимается на ноги, потирая ушибленное место и заходит в свою маленькую комнатку, закрывая дверь изнутри на замок, обиженно бурча что-то под нос. Пару минут он просто стоит, морща лицо и прикрыв глаза, радуясь своему почти удачному путешествию до нужной комнаты, но когда слышит повторившийся два раза грубый кашель, его сердце словно останавливается. Мальчик смотрит на отца на другом конце комнаты, стоящего рядом с окном. Рядом с ним на стуле сидит незнакомка в красном платье на высоких каблуках. Лица ее не видно,да и не надо, Райли и так был уверен что эта женщина — любовница отца, но как она оказалась в доме, и почему Мама все ещё ее с криками не выгнала — вот что по настоящему интересовало Саймона. — А мы тебя ждали,— Отец смотрит на мальчика стеклянными и словно пустыми глазами. — Познакомься, это…  Впрочем, Саймону не было важно имя этой избранницы, ибо он старательно пытался унять крайне заметную дрожь, что выдавала весь его страх с потрохами.  Девушка что-то сказала отцу, на что тот странно улыбнулся, в после кинул презрительный взгляд на сына. — Саймон, где ты был? — мужчина двинулся к двери, не сводя с мальчика взгляд. Тревога в груди нарастала, а голос в голове кричал, что нужно бежать, но ноги как назло словно свинцом налились. — Я гулял, — словно оправдываясь, Саймон проглотил вязкую слюну, положив руку на дверную ручку за спиной. Отец поднял брови и понимающе кивнул. Он стоял уже напротив сына и смотрел тому в глаза, прожигая его изнутри.  — Эй, малец, помоги мне, — наконец мужчина заговорил. Он головой кивнул в сторону девушки, а после быстро приблизился к ней, нежно проводя рукой по волнистым волосам. Девушка взвизгнула, когда тяжелая рука резко схватила за них и потянула, а после впечатала ее лицом прямо в стену. Саймон испуганно таращился на обоих и продолжал стоять на месте. Мужчина повалил девушку на пол, небрежно впечатываясь в ее губы, больно вырывая волосы с корнями. Она же мычала, царапала его руки и пыталась отстраниться. Мужчина выпрямился,  начал пинать девушку по животу, посмеиваясь с ее всхлипов и криков. Саймон все ещё не видел ее лица: для него оно было словно тенью, призраком, но он был уверен, что из разбитого носа струёй бежит кровь, ведь как объяснить лужу крови прямо у ног мальчишки?  Теперь звук ударов и всхлипов заглушал звон в ушах. Саймон смотрел на свои руки, с которых стремительно стекала чужая кровь, и никак не мог понять, как она вообще здесь очутилась. Паника захлестывала с головой. Бежать. Ему просто необходимо было собраться с силами, и что есть мочи бежать не оглядываясь. Блондин повернулся к двери лицом, уже было открыл замок и повернул ручку, марая ее в темной крови, но голос за спиной и большие руки на детских плечиках его остановили. — Сынок, ты же не собираешься рассказывать об этом своей матери, да? — мужик силой поворачивает ребёнка на себя, заглядывает ему в глаза и выжидает ответа. Саймон качает головой и испуганно смотрит на девушку в углу. Она закрыла голову руками и слезливо просила отпустить ее. В лицо прилетает «отцовский оздоровительный лещ» и мальчик рвано выдыхает от неожиданности, из глаз текут слёзы. — Не смотри на эту суку! Лучше помоги мне! Райли чувствует, как его хватают за короткий воротник футболки и тащат к девушке. Мальчик не сразу замечает в руке отца кухонный нож.  Двое оказываются рядом с девушкой. Отец хватает ее за горло, слегка сдавливая, а после впихивает ножик в руки сыну.  — Убей ее, такие как она не достойны жить.  Только сейчас мальчик видит лицо этой женщины. От когда-то наверняка красивой физиономии не осталось и следа: нос разбит, а губы и глаза опухли. Саймон ловит на себе ее леденящий до ужаса взгляд и отводит глаза, бегло осматривая покрытое свежими синяками и ссадинами тело. Райли медлит. Он не будет ее убивать, и отец это понимает, а потому разочарованно вздыхает и заботливо обхватывает руки сына своими. Блондин, явно не ожидая столь тёплый жест, переводит ошарашенный взгляд на отца. Тот смотрит в ответ и улыбается, проглаживая большим пальцем руку мальчишки. Мальчик удивленно открывает и закрывает рот, пытаясь хотя бы звук вымолвить, но бесполезно. Он чувствует, как по телу разливается приятное тепло, сердце начинает биться быстрее, а в животе словно бабочки порхают. Давно забытая детская любовь даёт о себе знать. Такая наивная и искренняя. Теперь перед Саймоном другой человек, совершенно не похожий на его отца, и ради одной лишь его тёплой улыбки мальчик готов пойти на всё. Руки силой утягивают вниз, вверх же они вздымаются уже осознанно, по воле Райли. Действия повторяются, сопровождаясь симфонией из криков и мерзких всхлипов, пока не прозвучит последний. Саймон роняет окровавленное оружие на пол и полностью поворачивается на мужчину, заглядывая ему в глаза. Тот смотрит на сына гордо и совсем по-доброму, и Саймон, окрыленный внезапным чувством эйфории, готов растаять под этим взглядом. — Ты убил её, — констатирует факт отец таким тоном, будто говорит о погоде. У блондина выбивает воздух из легких. Он поворачивается назад и видит перед собой свежий труп, а вокруг — кровь. Паника захлестывает с головой, в горле вновь появляется ком. Мальчик испуганно смотрит на отца и вновь на женщину, чувствуя, как по щекам бегут горючие слёзы. Он не хотел этого делать! Ослеплённый никогда не существовавшей отцовской любовью он собственноручно убил человека, совсем этого не осознавая. Чертовы эмоции позволили отцу совершить убийство детскими руками. Саймон падает на колени, хватаясь за горло. Он задыхался, дрожа как осиновый лист на ветру. С надеждой в глазах он смотрел в глаза родному человеку. Надеялся, что тот спасёт его, но в ответ встретил лишь гадкую ухмылку и леденящий нутро взгляд. Мужчина наконец встал и спокойной вышел из комнаты, оставив мальчика лежать на полу среди крови. Он бросил его: умирающего, с посиневшими губам и лицом. Оставил реветь от безысходности и собственной глупости, с чужой кровью на руках.

***

Гоуст проснулся с бешено колышущимся сердцем. Кошмар. Ему приснился кошмар. Мужчина сел и зарылся руками в волосы, пытаясь восстановить дыхание. Руки дрожали, а холодный пот неприятно стекал по телу. Он не сразу заметил, что его сосед на противоположной кровати отсутствует, и даже удивился этому, но, бесспорно, был рад.  Саймон поднялся с кровати и тихо вышел на улицу, заодно натянув на лицо маску. Снаружи было темно и мелкими каплями шёл дождь. Мужчина невольно прислушался к звукам вокруг: тишина. Умиротворённая, мертвая тишина. Такая же тишина была в его сне, в самом начале. Саймона знобило. Он безрезультатно пытался унять тремор в руках.  Ублюдский мозг частенько проигрывал события из прошлого и преукрашал их, а иногда вырисовывал события раннее непроизошедшие. Как и сейчас. Саймон никогда не видел того поля с пшеницей, никогда не жил в том доме, насквозь пропахнувшим бедностью и безысходностью. Он даже почти был уверен, что таких мест в его родном Манчестере и в помине не бывало.  Мужчина вновь вспоминал своё детство, которое он так старательно пытался забыть. В душе он понимал, что это безрезультатно, ведь память будет жива до тех пор, пока будешь жив ты сам, ну, или пока деменцию не получишь с возрастом. В любом случае, это огорчало. Лейтенант посмотрел на свои ладони, что продолжали трястись, и пришёл к выводу что ближайшие часа два он точно не уснёт. Зато сможет умыться и избавиться от неприятного пота на теле, что он и собирается сделать. Гоуст уже собирался зайти внутрь базы, как снова ушёл в свои мысли и, забывшись, врезался в солдата. — Crap, seall càite.. О, элти, чего не спишь? — выругался Джон по шотландски, но увидев что это товарищ тут же расплылся в улыбке. Саймон смотрел на него молча, будто бы даже не моргая и не дыша. Он был выше сержанта на голову, с его мёртвыми глазами, крупной фигурой создавалось ощущение, что ещё одно слово и ты лишишься жизни. Соуп понял это поведение именно так, по своему, и виновато отошёл от прохода, давая тому пройти. Саймон тяжело выдохнул, ускоряя шаг, стараясь удалиться от парня подальше как можно скорее. Но тот внезапно спросил: — Снова кошмары?  Это был риторический вопрос. Ни осуждения, ни издёвки. Мужчина замер на полпути, не зная почему и  зачем. Он сжал ладони в кулаки, чтобы унять этот надоедливый тремор. Но это ни капельки не помогло. Ничего не помогло. Все эти мозгоправы ничерта не помогают.  — Все в порядке. Сухо отвечает лейтенант, не оборачиваясь. Он лжёт. Ему хочется поскорее избавиться от остатков сна и заняться привычной рутиной, но его снова удерживают снова он его останавливает. Почему, чёрт возьми, он поддаётся?  Мактавиш хмурится, буравя его спину своим недовольным взглядом. Кажется, что Саймон в порядке. Кажется, он всегда в порядке. Ему, чёрт возьми, даже не нужна маска, чтобы притворяться и делать вид, что он в порядке.  После секунды тишины Райли вновь предпринимает попытку сбежать, но его снова одергивают. — Эй. — Позвал Джон, быстро подойдя к мужчине и положив руку ему на плечо, несильно сжимая. Это был простой дружеский жест поддержки, чтобы подбодрить своего товарища. Но Гоуст был напряжён. Это было видно по его скованным движениям и хриплому голосу, который в обычное время бесстрастный, либо расслаблен. Он сжимал челюсти так сильно, что аж у самого Джона голова заболела.  Сам же Гоуст не подавал виду, что внутри него все ещё детский страх и тревога. Он повернулся к Соупу, который не отстранился, а кажется наоборот, встал ближе. Он все ещё так смотрит на него, своими добрыми, обеспокоенными, небесно голубыми глазами, в которые хочется окунуться с головой и утопиться к чертям собачьим. Грёбаный ад. — Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Джонни. Он знает, что ответ отрицательный, но промолчать не может. — Тебе лучше пойти спать. — глухо отвечает Саймон.  — Окей. Но Джон не уходит. Парень лишь облокотился о холодную стену, продолжая сверлить товарища взглядом. Они стоят посередине коридора и смотрят друг на друга как два идиота. Игра в гляделки? Отлично. Саймону и так тошно.  Темноту вокруг озаряет неяркий свет восходящего солнца, а тишину нарушает моросящий дождь на улице, барабанящий по железному навесу.  — Что будет, если встретятся два пилота? — вдруг спрашивает Джонни, не разрывая зрительного контакта. Он легко улыбается своим словам, ожидая хоть какую-то реакцию от лейтенанта. А тот морально устал, продолжает хранить молчание, смотря своими измученными глазами. Терпение на исходе, и чтобы не сорваться на надоедливого сержанта, он уходит быстрым шагом, оставив парня одного со своими мыслями.  Что это вообще было? Очередная неудачная попытка пошутить? Невысказанное недовольство бурлило внутри, загораживая ранее пережитый страх. Это было даже неожиданно, но привести себя в порядок перед тренировкой было необходимо. Саймон без дальнейших проблем добрался до душевой. Стоя под водой он сразу врубил ледяную, чтобы взбодриться и привести в порядок свою голову и мысли. Это заняло немного времени, и вот он уже выходит обернувшись в полотенце. Вытирая мокрые волосы, паралельно вспоминая план на сегодня, составленный с капитаном. Внезапно кто-то дотрагивается до его плеча. Гоуст резко разворачивается и вдавливает Джона к стене, выбив весь воздух из лёгких. — Блять! Только и успел выкрикнуть он. Глаза парня бегали, стараясь не смотреть вниз, на обнажённую фигуру его, черт возьми, охуительно прекрасного лейтенанта. — Элти, может ты.. — начал было Джон, но его сильнее приковали к стене. Гоуст не успел натянуть маску на лицо, но с его головы свисало бедное полотенце, заслонявшее вид на его рожу. Соуп простонал от боли, не бросая попытки выбраться, продолжая безрезультатно сопротивляться.  — Тебе кто-нибудь говорил, что зажимать товарищей в раздевалке по-гейски? — хрипло спизданул очередную глупость Джон, глупо ухмыляясь. Его мускулистые руки упирались в господикакойонахуенный грудь мужчины, стараясь освободиться от его давления на горле. Гоуст до сих пор молчал, ни проронил ни слова, вдавливая Соупа всем своим весом в бедную стенку. Чёрт, он даже не смущался того, что стоит тут голый и зажимает какого-то мужика к стене. Джон начинал нервничать и думать, что он действительно перегнул палку. — Элти, ты там, это.. не сердись, ладно? Типо, это, извини. Я честно не подумал.., — но его тут же грубо перебили. — Вот именно, не подумал. Ты совсем рехнулся, Мактавиш? — рявкнул Саймон, наклоняясь ближе к лицу сержанта. А сам Мактавиш, кажется, словил инсульт. Или ему так показалось? Но то что у него, еб твою мать, был стояк на его лейтенанта, это он точно знал. Джон зажмурился и повернул голову вбок. Он старался не смотреть на лейтенанта, когда он был настолько горяч. Руки Джон все ещё держал на груди Саймона. Он чувствовал, как она вздымалась, как быстро внутри билось сердце, чувствовал тепло тела мужчины. Джонни закусил губу. Райли буравил тяжёлым взглядом напарника, готовый в любой момент прожечь в нем дыру. Пальцы сомкнулись на горле и Джон рвано вздохнул, устремляя свой щенячий взгляд прямо в карие глаза напротив. Дышать стало сложнее, хотя благодаря изобилию чувств и до этого не особо-то и получалось. Сержант положил свою руку на удушающую его и сжал. — Элти… блять.., — Джон буквально простонал эти два слова. Он уже начинал жалеть, что пошёл за Саймоном, что заговорил с ним, что вообще, мать его, решил пободрствовать в столь поздний час. Неожиданно для обоих Саймон отстранился. Он отошёл на пару шагов назад, повернулся спиной и снял с головы полотенце, повязав его на поясе. Гоуст уже собирался уходить, ероша светлые влажные волосы рукой, и ушёл бы, если бы не почувствовал неприятное склизкое касание сзади, в области шеи. Чертов самоубийца. — Мактавиш, ты ахуел? — Лейтенант прозвучал, мягко говоря, злым и очень удивленным. Он повернулся, широко раскрыв глаза и представив одну руку к месту касания. Этот идиот его сейчас лизнул? Серьезно?  Джон ухмыльнулся, опять эти его гребаные шуточки, однако выглядел он на удивление довольно серьезно и напряжённо, ожидая от напарника всего что угодно, вплоть до сильного удара в пах. Соуп находился непозволительно близко, вжимая теперь уже Гоуста к стене. Он приблизился к его шее, опаляя ее горячим дыханием и опять провёл языком, на этот раз до щеки, вызывая море мурашек по коже мужчины.  Да, он реально ахуел. Бетонный стояк от собственных действий и такого ахуительного вида Саймона уже скрыть не получалось совершенно. Страх вперемешку с желанием заставлял брюнета идти дальше, и вот он уже позволил себе положить крепкие руки на талию мужчины, прижимаясь к нему всем своим телом. Саймон стоял и наблюдал за действиями "приятеля". Было действительно приятно, мурашки расползались по коже, заставляя волоски на руках встать дыбом. Щеки налились кровью — именно такого Джонни, красного, наглого и до безумия смущенного, он представлял после его пошлых шуточек, которые тот отпускал как бы невзначай.  Саймон положил обе руки напарнику на затылок, зарываясь в волосы и отрывая его от обсасыванния чужой груди. Джонни выровнялся и смотрел снизу вверх на Саймона. Очко неистово сжималось от страха: кажется, кому-то сейчас реально не поздоровится.  — Элти, я.. — Соуп не успел договорить: его резко и очень грубо заткнули поцелуем. Джонни простонал в чужие губы. Голова кружилась от чувств, а ноги подкашивались от нехватки воздуха. Саймон высасывал весь кислород, а заодно и жизненную энергию, заставляя брюнета лишь беспомощно мычать от удовольствия.  Лейтенант наконец отстранился, чувствуя, как задыхался напарник. Соупа одолели достаточно противоречивые эмоции: он старался растянуть этот момент, запомнить его как можно ярче, во всех красках, но не подохнуть от нехватки кислорода хотелось так же сильно. Джон тяжело дышал, пока его напарник как ни в чём не бывало отвернулся и пошёл переодеваться в форму. Мужчина теперь нарочно игнорировал его, провоцируя своим невъебическим похуизмом к тому, что произошло буквально минуту назад. Парня это не устраивало. Он взял себя в руки, оттолкнулся от стены и подошёл сзади, обнимая за талию Саймона. — Tha thu cho teth damn..— прошептал хрипло Соуп, вжимаясь в чужую горячую спину. — По английски, МакТавиш. — проворчал Саймон с несвойственной ему нежностью. — Это ты виноват. Что ты со мной делаешь? — наигранно обиделся Джон, толкая лейтенанта к шкафчику. Тот не ожидал такого и ударился коленом об открытую дверцу. Он шикнул от боли и выругался, согнувшись, а брюнет воспользовался моментом. Соуп вклинивает уже свое здоровое колено, заставляя Саймона простонать что-то невнятное, после чего последовало недовольное и хриплое: — Еб твою мать, сержант Джон МакТавиш! — повысил голос лейтенант, сбитый с толку проведением его.. уже недодруга. — Сильно ударился? — слишком нежно спросил Соуп, уже игнорируя чужие протесты, закидывая чужую ногу себе на бедра и обеспокоено поглаживая ушибленное место. Саймон был вахуе. Лицо горело, а сердце ныло от этой приторной нежности. Кажется, мужчина потерял дар речи. Но раз его сержант такой нетерпеливый, то ему стоит поработать над его выдержкой. Саймон притянул лицо Джона к себе за худи, грубо и смазано целуя. Парень поддался, пока его колено не давало лейтенанту покоя, дразня его, вызывая периодические вздохи. — У тебя когда-нибудь вставало на друзей? — вдруг спросил Джон, глупо улыбаясь. Кажется, у него совсем крышу снесло, подумал Саймон, залезая руками под худи своего "товарища". — Джонни.. — тихо предупреждает Саймон, не скрывая свою ответную кривую улыбку. — Пардон, я просто.. хочу тебя, как псина. Мне как будто снова 16, а ты моя высокая милфа..— честно признается Джон, обнимаю горячее тело его объекта обожания, кусая его везде, куда мог дотянуться. — Ты чёртов маньяк, Джонни.. ты знал об этом? — прерывисто говорит Сай, на что парень лишь ухмыляется ещё больше. Кажется, они довольно долго обжимаются у шкафчиков, пока Саймон не берёт дело в свои руки. Он стягивает с напарника худи, обводя пальцем кубики пресса, и сильно кусает шею, вызывая у МакТавиша вздох. Джонни смотрит на него полными желания и какого-то азарта глазами, ожидает действий, и буквально раздевает взглядом, пока Саймон стягивает с него камуфляжные джоггеры. Где-то со стороны двери раздаётся приглушённый стук. Лейтенант вздрагивает и переводит взгляд в сторону шума, но не отстраняется от напарника. Джон догадывается чем дело. Он берет Райли за подбородок и заставляет посмотреть на себя. — Черт, Саймон, все спят, никто нас не увидит. — Саймон в ответ на это лишь поднимает бровь, а сержант закатывает глаза и решает продолжить. — Весь отряд в отключке. Прайс встаёт раньше всех, примерно..  — Заткнись уже. — лейтенант мягко целует Джонни в губы, и тот растворяется в улыбке. Когда штаны обоих оказываются где-то в стороне, Саймон поворачивает Джонни к себе спиной и заставляет того наклониться. Саймон ласкает его везде, где только можно, любовно целует и оставляет влажные укусы, дразнит. И все ради стонов, что так старательно сержант пытался подавить. Саймон подготавливает Джонни, просит облизать его пальцы и растягивает. Не желая терять больше драгоценное время, Сай входит. Он двигается то резко и быстро с каждым толчком — до звёздочек в глазах, выбивая из напарника пошлые вздохи, то медленно и осторожно — заставляя Джонни просить вернуться к прежнему темпу. Он припоминает его слова и желания, заставляя скулить от смущения и стыда.  Похоже, Джон не сможет сидеть несколько дней. Он был настолько тугой, что Саймон вряд ли смог войти без кое-какой подготовки.  Брюнет хотел утонуть в эйфории, не высвобождая Райли, сжимаясь вокруг него. Ему было похуй на разбитую губу, больную спину, поясницу, да даже на больную задницу и избитые колени. А Райли тоже хорош. Потерялся в чувствах, забыв про время, захлебываясь в экстазе переполнявших его чувств. В конце концов, когда оба выдохлись и дошли до финиша, Саймон вышел из МакТавиша, придерживая того. Они оба чертовски устали, но он должен знать, что с его Джонни все в порядке.  Спустя минут 5 молчания Блондин все же решил обратиться к напарнику. — Все в норме..? — устало спросил Гоуст, беспокоясь о состоянии ?любовника¿ после.. такого. Тот издал невнятный хрип. Кажется, голос сорвал. — Bha e AWESOME..!— сипло ответил парень, когда ему помогли привести себя в порядок.  — По английски, МакТавиш. — Я говорю, ты был потрясающий..! Я кхе, чёрт.. — выругался он, когда его усадил Сай на скамью в холодной раздевалке. Было больно садится. — Я перестарался и.. кхм, порвал тебя. Извини. — опустил он голову, потупив взгляд на пол, где разбрызганы остатки их горячей встречи. Мужчина извинился, с грузным, тяжёлым вздохом, — Я помогу тебе принять душ. На это заявление Джон снова засветился, но тут же снова скривился от боли. Гоуст продвинулся ближе, придерживая его. Он успел натянуть только штаны, не застегнув толком ширинку с ремнём. — В следущий раз.. я буду сверху.. — хрипло пробормотал Джон. Саймон на это лишь усмехнулся, но промолчал.  Дальше он помог ему принять душ, несмотря на протесты. Он видел, что сделал больно дорогому для него человеку. Видел болезненные укусы до крови на его ключицах, гематомы на ногах и бедрах, обставленные им в форме его же ладоней. Кожа в этих местах была мягкой, приятной на ощупь, что хотелось взять и.. — Вы снова пялитесь на мою задницу, лейтенант, — беззлобно подметил Джон, когда он после душа уже без помощи одевался, — Это конечно заводит, но я сомневаюсь, что выдержу еще один раунд… — В ближайшее время его не будет. Нужно идти спать. Джонни прыснул смешком и с тихим матом от боли в стреляющей пояснице, направился в сторону долгожданной кровати. Со своим лейтенантом под ручку, которого уже не волновали ночные кошмары. Ну не мечта ли?