Инцест

Они выиграли войну. Многие шиноби погибли и ещё больше получили травмы, но спасли человечество от участи быть поглощёнными Ооцуцуки. Наруто и Саске каждый потеряли по руке: Наруто — правую, Саске — левую. Но уже не на войне шиноби, а в личных разборках, войне персонального масштаба. И если Наруто согласился на протез, то Саске принял своё наказание за гордыню и неблагоразумие и ходил с пустым рукавом. Пожалуй, оторванная рука — не такая уж большая цена за наступившее перемирие между ним и Саске. Теперь Наруто лучше понимал его и себя, понимал, что он чувствует к Саске не то же самое, что и к остальным друзьям и подругам. Целоваться с Саске, уже специально, а не случайно, как в Академии, было приятно, кровь ускоряла бег, грела изнутри. В паху потяжелело, но кроме как потереться о такой же возбуждённый член Саске, Наруто ничего не мог, не знал, как. Все эти годы он был занят тренировками и выживанием, и как-то не удалось узнать, как два парня могут заниматься любовью. — Ты знаешь, что делать? — спросил Наруто. — Да, — кивнул Саске. — Встань на четвереньки. Заинтересованный Наруто сделал так, как ему велели. Ощущалось немного стыдно, ведь он не мог видеть, что происходит сзади, как Саске на него смотрит и как он сам при этом выглядит. Вскоре его мнимое одиночество разрушили: в его задний проход проник палец, чем-то смоченный. Наруто вздрогнул скорее от неожиданности — больно не было, но и приятно тоже. Он попытался оглянуться назад, но угла зрения не хватало. Саске двигал пальцем в разные стороны, стараясь расширить проход, пока не попал в точку, от прикосновения к которой Наруто всего будто прошило током. Но приятным. Это не могло быть чидори, ведь одной рукой в таком положении невозможно сложить нужные печати. — Сделай так ещё, — попросил Наруто. И Саске повторил нажим. К одному пальцу присоединился второй, они сильнее давили-ласкали точку удовольствия. За ними последовал третий. У Наруто разъезжались ноги, он вот-вот мог кончить, даже не притронувшись к члену. Но Саске вовремя вытащил пальцы, заменив их чем-то потолще, потвёрже и пожарче. Наруто догадывался, что это было, но словно не мог поверить, несмотря на происходящее. Саске толкался внутри него, и тело Наруто будто знало, что нужно делать, инстинктивно двигалось навстречу этим толчкам, сжимало крепче, прогибалось сильнее, чтобы впустить глубже, сделать приятнее им обоим. У Наруто перехватывало дыхание от этих движений, он только рвано дышал, даже стонать и скулить не мог, и точно такое же прерывистое дыхание Саске на его шее, у его уха, говорило о том, что ему так же хорошо, как и Наруто. Удовольствие было всё ближе и ближе, а потом словно прорвало плотину. Наруто и сам не понял, как он кончил, как кончил Саске, — так ему было хорошо. Только наутро он вспомнил одну очень важную вещь, которая отравила всё его существование. — Саске... это же инцест, — сказал Наруто. — Ты о чём? — не понял тот. — Ну, ты сам подумай. Если в одной из прошлых жизней я был Ашурой, а ты — Индрой, и они были братьями... То мы и сейчас братья, а значит, нам нельзя быть вместе. — Наруто, добе, как можно быть таким дураком? Это не так работает. У нас разные родители, они НЕ родственники между собой, мы НЕ родные братья, и даже не двоюродные, трёхюродные, четырёхюродные или чёрт знает ещё какие. Мы можем только духовно быть братьями. Это не инцест. Но Наруто не переубедили его слова. — Разве душа не важнее тела? — спросил он. — Но без тела душа не может существовать, это бессмысленно. — Всё равно это инцест. — А даже если и инцест, то что? Ты бросишь меня? — Нет, конечно. Просто мы больше не будем этого делать. Саске, кажется, остался недоволен этим ответом. Но Наруто думал, что рано или поздно он всё поймёт и согласится, что это правильно.