CQ

— Кто-то хочет выйти с нами на связь. Может, трубку поднимешь? — ухмыльнулся Весельчак, подойдя к монитору старого приёмника и опершись всем весом на пульт управления. Монитор постепенно заполняла полоса из всего одного сочетания. "CQ CQ CQ CQ CQ CQ...", — полоса расползалась слева направо на цифровой панели. Приёмник тихонько поддакивал изображению морзянкой. Многие века назад сигнал "всем станциям" повелось давать в начале сообщения трижды, сопровождая как минимум своими позывными. Вот Весельчак и пошутил о том, что вызывающие видимо приняли радио за телефон: пускают сигнал и ждут, пока на том конце отзовутся. Глот даже не обернулся. Под монотонную морзянку он, совершенно спокойный, разглядывал космическую толщу за лобовым стеклом. Его безжизненное, равнодушное лицо, безжизненный космос вокруг, безжизненное попискивание приёмника... — Это Келькит-4. — сначала тихий рокот, потом голос. Глот всегда так звучал, поэтому Весельчак всегда был готов слушать за миг до того, как он откроет рот. Неожиданно капитан потянулся к приёмнику. Весельчак даже тактично отодвинул руку, которой подминал пульт управления. Одно нажатие - и морзянка стихла. — Семнадцать лет назад он отбыл с Эвридики на Блук. Пропал. Нашёлся таким. Экипажа на борту нет. Глот не видел, как менялось лицо Весельчака по ходу его короткого рассказа, но, вероятно, догадывался. У озадаченно пожевал губами и отвёл взгляд от капитана. — А сигнал-то кто даёт? Призраки? — Не знаю. Экипажа на борту нет. — М-да... Почёсывая бороду, Весельчак уставился на монитор приёмника. Полоса из одного и того же сигнала успела растянуться на всю ширину экрана. — Так может это наши? — У зыркнул исподлобья, улыбаясь. — Сигнал непрерывен семнадцать лет. Люки задраены. Пират недоверчиво покосился на капитана. Неуверенно ухмыльнулся, но подавил желание посмеяться, вспомнив, как редко Глот шутит. — Ну ты-то страшилки мне тут не рассказывай! Экипажа нет, говоришь, а люки задраены. Это как? — Не знаю. — А сигнал семнадцать лет? Даже если у них что-то на передатчик упало — очень удачно упало между прочим — то почему передатчик ещё не сдох? — Не знаю. - с, кажется, даже излишним безразличием ответил Глот, продолжая беспечно оглядывать чернильную бездну за стеклом. — Ну как это не знаешь? - огрызнулся У. - Ты даже знаешь, как он называется и куда шёл, этот твой корабль!... Мне ведь интересно! Очевидно, история Глота не оставила его равнодушным. Глот сначала даже поверил, что Весельчак испугался, и даже успел позабавиться (напугать Весельчака У - это надо уметь!), но вскоре не без досадного привкуса осёкся. Хаотично-артистичную натуру У опасно не учитывать, но, к счастью, капитану ещё не приходилось вступать с ним в серьёзное противостояние и, как следствие, давать возможность себя фатально надурить. Без единой связной мысли в голове, Весельчак каким-то образом умеет очень убедительно играть: обеспокоенность, испуг, озадаченность, в целом всё что ни предложит ситуация. Он может вполне по-настоящему забеспокоиться или озадачиться, но ничто не отличает искренние чувства от менее частых, но не менее убедительных спонтанных этюдов. Зачем ему это? — едва ли известно самому Космосу. Импровизируя он целиком притворяется или правда чувствует эти порой совершенно несвойственные себе эмоции? — вопрос в своей сложности почти риторический. Возможно, шебутному Весельчаку нравится развлекать публику, подыгрывая то одному, то другому, а может он пробует чувства на зуб, как пряники или яблоки, и из увлечённого смакования рождается вера в то, что он по-настоящему их чувствует... Для Глота это была очередная неразрешимая тайна, которых в Весельчаке он нашёл на удивление много за долгое партнёрство. Разглядывая мониторы пульта управления, У вдруг хохотнул. — А что, если эту страшилку придумали, чтобы нас отпугивать? А там что-нибудь спрятали! А пираты дрожат коленками, рассказывают друг другу байки про этот Киль... корабль. — Келькит. — Да. М? Полетели-ка... Посмотрим? — Весельчак постучал пальцем по монитору радара и заговорщицки вскинул брови, лукаво улыбаясь капитану. О том, шутка это или нет, не говорило буквально ничего. Ясно было лишь то, что плут всё-таки не испугался. Глот не спешил отвечать и сперва оглядел мониторы. Полоса CQ на приёмнике, объект на радаре совсем недалеко от них. Затем он наконец обернулся к У и впервые за разговор взглянул ему в глаза. — Все четыре корабля Келькит оснащены полуавтоматическими радиопередатчиками. — речь Глота звучала ровно и размеренно, но откликалась эхом, рокочущим и чеканящим. Только Весельчак, кажется, этого не замечал. - Они потребляют ничтожно мало энергии и могут передавать сигнал автономно в заданное время. — Ну? У тебя у самого коленки дрожат, нежный мой? — пират усмехнулся. — Это же всё объясняет! Сгрузили туда что-нибудь и поставили бесконечное си-кью... — И оставили корабль дрейфовать в космосе? — за последним словом в рубке раздался глухой, шипящий плевок "космосе?! космосе?!" и быстро затих, угасая с каждым повтором, как круги на воде. Казалось, будто сам корабль вторит своему капитану, защищая его позицию. Возможно, Весельчак подумал как раз об этом, настороженно оглянувшись вокруг. Затем он озадаченно хмыкнул и почесал бороду. Мельком глянул на капитана. Тот редкий случай, когда не нужно длинных умозаключений, чтобы понять Глота. Злится. — Ну... да. Не сходится. У приопустил голову, якобы разглядывая капитанское кресло. Но вскоре, немного помявшись, поднял глаза на Глота. Очевидно, ловил момент, пока тот снова от него не отвернулся. Уставился на него исподлобья, слегка сжав губы, но не сказал ничего. Благородному пирату негоже произносить некоторые вещи вслух. Или просто непривычно... Вполне вероятно, Весельчак уже годы ни разу не произносил серьёзного, искреннего "извини". И точно не захотел бы за что-то серьёзно извиняться. Кто же знал, что капитана заденет немного фамильярное обвинение в боязни! Или его вывела из себя чепуха про ценности на брошенном корабле? Или всё вместе... Эмпатия У сильно сбоила, когда дело касалось Глота. Впрочем, не только его эмпатия. Глот и правда уже собирался вернуться к пульту управления, но задержал взгляд на напарнике. Видимо, в ответ. И может быть даже всё понял. Уж кто-кто, а он немного разбирается во взглядах. Конечно, ничего не сказал. Но вечно холодные, спокойные тёмные глаза каким-то неосязаемым образом стали ещё спокойнее. Вслед за Глотом Весельчак вернулся к мониторам. Объект на радаре несколько приблизился. Самую малость. Обитаемые, рабочие корабли не валяются в космосе, как дохлая рыба в море. Пират удручённо хмурился, не то вглядываясь в изображение, не то переживая про себя только что произошедшую беседу. Страшилка, в которую верит сам Глот. Или притворяется, что верит? Ему соврать легче лёгкого, с его-то лицом и голосом. Удивительно, сколько безобразно успешных миссий эти двое провели бок о бок, не умея понимать друг друга. Неожиданно Весельчак почувствовал лёгкое прикосновение. Обернулся: капитан стоял, по-прежнему оглядывая космос снаружи, и почему-то положив руку ему на плечо. Недолго думая, У решил урвать момент, чтобы поближе разглядеть капитанскую руку с давно его интересовавшими ногтями-когтями, которые безо всяких границ, плавно переходят в пальцы, но тут Глот обернулся к нему лицом, заглянул в глаза и неспеша повёл взглядом в сторону лобового стекла. Весельчак поморгал и уставился туда, куда показал Глот. Чернела, как и всегда, непроглядная космическая толща со щедрой россыпью звёзд. Весельчак облетел немало уголков этого бескрайнего океана, отлично ориентировался в самой неприветливой мгле и мог найти путь до ближайшей пиратской базы откуда угодно, но даже для него космос нередко был очень одинаковым: что у Блука, что у планеты Катрук. Потеряться в нём и правда легко. Двигаться вперёд с ощущением, что стоишь на месте, или без сноровки и ориентиров увязнуть в этих чернилах навсегда, как... Келькит-4. Чёрная тина неохотно выпустила в свет прожекторов Птицы некрупный металлический отблеск. Чуть погодя из темноты вынырнула полукруглая бочина корабля. Иллюминаторов не было видно. "CQ CQ CQ CQ CQ CQ..." — радиопередатчик продолжал свою беззвучную песню на одной ноте. Весельчак замер, внимательно вглядываясь. Кораблей за свою жизнь он навидался немало, и у этого совершенно точно не было ничего особенного. Кроме того, как он безвольно плыл — им навстречу и наискось. Плыл настолько медленно, что понадобилось минут пять, чтобы он показался из темноты полностью. Воображение рисует корабль-призрак потрёпанным, ветхим, заметно брошенным. Но Келькит выглядел абсолютно обычно. Словно он отбыл с Эвридики не семнадцать лет назад, а вчера. Серебристые бока, тёмная матовая корма. Синеватые полосы вдоль швов, за которыми, видимо, спрятана теплозащита на случай аварийной посадки. Пиратская Птица потихоньку тронулась вперёд. Только тогда Весельчак осознал, что они в принципе останавливались. Космос и его бесконечная, одинаковая мгла. Келькит-4 продолжал проплывать мимо. Видимо, он очень медленно поворачивался вокруг своей оси, ведь теперь показался один из иллюминаторов. Мутный и тёмный, он мимолётно блеснул в свете прожекторов. Глот тоже смотрел. Весельчак периодически поглядывал то на него, неотрывно следующего взглядом за кораблём, то на радар, то на монитор передатчика. "CQ CQ CQ CQ CQ CQ..." — ровной полосой во всю ширину экрана. Корабль начал уходить за лобовое стекло. У про себя отметил, что Глот, как и он сам, не спешил отпускать его из виду. Следить больше не было смысла: корабль без экипажа не изменит внезапно курс и не врежется Птице в бок. Весельчак был уверен, что напарник провожает Келькит взглядом вовсе не из беспокойства. — Си-кью, си-кью, — вдруг тихонько произнёс У, шутливо помахав рукой вслед кораблю, словно пытаясь говорить с ним, как с живым существом, на его языке. Келькит-4 утонул в бесконечных чернилах космоса, а приёмник всё считывал его монотонный голос. "CQ CQ CQ CQ CQ CQ..."