Линия сна

      Выходные пролетают быстро. За конспектами и методичками, за десятками исписанных листов, на обратной стороне которых красовались графики из рефератов или курсовых, за несколькими кружками от кофе и чая, пустыми пачками от снеков и между тем — за нежными касаниями и поцелуями. Иногда мимолётными, почти невесомыми, а иногда до неприличия затягивающимися, переходящими в нечто большее, нежели робкие и неумелые прикосновения губ их первой любви. Сан учился быстро не только математике и это не могло не радовать Сонхва — всё.       Сан оказался стеснительным, но смелым, осторожным, но доверчивым, наивным, но любопытным, и Сонхва мог быть только благодарен за это, в ответ обещая, — скорее самому себе, — что не разочарует, не предаст и не обидит, вместе с тем позволяя Сану первому делать шаги навстречу, лишь терпеливо наблюдая за ним и охотно, покорно отвечая. На поцелуй вопреки покрасневшим щекам, на сжатую ладонь, когда тот берёт его за руку и на искренние тёплые объятия на прощание, когда Сонхва провожает его до общежития.       — Завтра контрольная, — отстраняясь, вздыхает Сан и позволяет парню поправить выбившуюся прядь волос, после, словно невзначай, оглаживая голову от макушки до затылка, в конце концов останавливаясь на задней стороне шеи.       — Всё будет хорошо. Ты отличный ученик, — соскальзывая ниже, мягко произносит Сонхва и нежно поглаживает тёплую, усыпанную веснушками кожу.       — Это ты хороший учитель, я уже говорил, — краснея от чужого прикосновения, тихо, словно это самый большой в мире секрет, отвечает Сан и воровато озирается по сторонам.       Убедившись, что никого нет рядом, подаётся вперёд, оставляя короткий поцелуй на чужих губах, и, отстранившись, тихо вздыхает.       — Надеюсь, что мы всё-таки больше учились, чем… Ты понял, — касаясь ладонью собственной тёплой щеки, тихо произносит Сан и смотрит на наручные часы. — Мне пора, общежитие совсем скоро закрывается.       Сонхва дарит ещё одни крепкие объятия, короткий поцелуй в щёку и взмахивает рукой в сторону входа в общежитие, желая на прощание спокойной ночи. Провожает взглядом до двери и, когда Сан, обернувшись, машет рукой, после скрываясь в здании, непроизвольно вздыхает. Опускает ладонь, влюблённо улыбаясь, и, постояв ещё некоторое время под зданием, неторопливо направляется в сторону выхода из студенческого городка.       «Напиши как будешь дома, хён».

***

      Утро встречает ярким солнечным лучом, пробивающимся через неплотно закрытые шторы, и сообщением с пожеланием доброго утра. Конечно же, от Сонхва.       Вслед за первым сообщением он получает две фотографии. Первая — глупая открытка, похожая на те, что шлют мамы и бабушки в семейные чаты, вторая — фотография листа А4, на котором аккуратно были выведены формулы и краткие тезисы.       «Подумал, что тебе пригодится. На всякий случай».       Сан глупо улыбается, больше заостряя внимание на открытке, которую Сонхва, вероятно, тоже считал до абсурда дурацкой, и, недолго думая, отвечает на неё стикером в виде лисички, посылающей воздушный поцелуй. Что же, Сан себя убеждает, что он имеет на это все права, и даже на большее. Сонхва ему в этом потакает, отправляя в ответ не менее слащавый стикер с котом, держащим за спиной пухлое красное сердце. Да, в конце концов, они друг друга стоили, и они друг другу были предназначены свыше, не иначе.       «Не завтракай и приходи на полчаса раньше», — просит старший и вдогонку сообщает о месте встречи: «Тот самый клён».

***

      Сан пристально наблюдает за белочкой, неспешно прыгающей в пожелтевшей траве и опавших листьях, и невольно забывается, из-за чего в испуге вздрагивает, когда перед ним появляется бумажный стакан с кофе и крафтовый пакет, вероятно, с чем-то вкусным внутри.       — Испугался? Прости, я не хотел, — заметив чужую реакцию и округлившиеся глаза, взволнованно произносит Сонхва и неуклюже двигает руками, пытаясь понять, сможет ли он удержать одной рукой два стаканчика и пакеты, чтобы освободившейся ладонью в успокаивающем жесте коснуться чужой спины.       — Всё хорошо, хён, я просто задумался, — отрицательно мотая головой, спешит успокоить его парень и протягивает руки, принимая очередное угощение. — Спасибо большое.       Сонхва, когда его рука всё же освобождается, всё равно решает погладить чужую спину, после сжимая плечо, и отходит в сторону, указывая на пустую, купающуюся в тёплом утреннем солнце лавочку, предлагая присесть и спокойно позавтракать.       Они не говорят о предстоящей контрольной — Сонхва почти уверен, что младший справится, а Сан думает, что вряд ли бы у него получилось написать лучше, если бы он писал контрольную с Минги, у которого он даже не списывал, а использовал его решение как шаблон, всё равно всё пересчитывая относительно своего варианта задания.       Вместо этого, Сонхва спрашивает о том, как Сану спалось, и о том, думал ли он о старшем перед сном. Густо краснея, Сан отвечает, что считает такие вопросы почти неприличными, а собеседника не кем иным, как дураком, но после всё же добавляет: «А ты как думаешь?».       Сонхва, стирая с чужой щеки соус от сэндвича, никак не думает. Но очень сильно надеется.

***

      — У меня сейчас лекция, так что можешь сфотографировать задания и отправить мне, я тебе помогу, — проводив Сана до нужной аудитории, произносит Сонхва и поправляет воротник чужого белого поло, выглядывающего из-под тёплой кофты.       Младший несколько испуганно, словно Сонхва его поцеловал, не меньше, оглядывается, встречаясь лишь с безразличным взглядом Ёсана, словно он давно знает о них всё и даже немного больше, и невольно улыбается, когда тот шлёпает Уёна по затылку в ответ на попытку отобрать у него тетрадь с конспектами. До Сана доносится лишь раздражённое: «Надо было самому писать, а не девчонкам глазки строить».       — Ты слышишь меня? — заглядывая в чужое лицо, спрашивает Сонхва и мягко улыбается, когда встречается с растерянным взглядом.       — Думаешь, сам не напишу? — вспоминая, о чём говорил старший, наигранно обиженно спрашивает Сан и поджимает губы.       Сонхва только цокает, улыбаясь — почти ухмыляясь, — и, не глядя, вкладывает в его ладонь стопочку из нескольких небольших, размером с банковскую карту, скрепленных листочков.       — Напишешь, конечно. Но если что… — Сонхва замолкает, подмигивая, и младший ловит себя на странном ощущении, похожем на дежавю. — Пиши мне.       Заторможенно кивая, Сан ощущает всё то же чувство, которое обычно длится лишь несколько секунд, но на этот раз словно затянувшееся до непозволительного, и медленно выдыхает лишь тогда, когда Сонхва, попрощавшись, уходит, оставляя после себя древесно-цитрусовый аромат духов и отдалённо — характерный запах геля после бритья.       Дежавю рассеивается, напоминая о себе странным ощущением где-то внизу груди, почти в животе, и Сан может сравнить его только с тем чувством, словно он о чём-то случайно узнал, хотя не должен был — подсмотрел, подслушал или увидел ненароком. На мгновение он задумывается о том, что, возможно, подсмотрел не он, а за ними, возможно, даже он сам — из другой Вселенной. В конце концов, теория вероятности бы сказала, что это вполне себе возможно, единственное… Шансы пятьдесят на пятьдесят. Но это уже мелочи.

***

      Сан и правда справляется, с воодушевлением и почти восторгом смотрит на задание, понимая, что знает, как его решить, и действительно решает, лишь изредка используя записки от Сонхва, аккуратно спрятанные в длинном рукаве кофты. Четырёхэтажные формулы почти вылетают из-под кончика ручки, спешно пересекая чистый лист, и только иногда Сан останавливается, тщательно выполняя арифметические подсчёты при помощи обычного калькулятора, которым позволялось пользоваться, чтобы сократить время на них и оставить его для более сложных вычислений.       Когда до конца пары остаётся десять минут, а Сан ставит последнюю точку, он, убедившись, что преподаватель занят чем-то более увлекательным в собственном телефоне, решает сфотографировать свои решения и отправить их на проверку Сонхва. Сообщение оказывается прочитанным моментально, и в ответ приходит эмодзи в виде глаз, вероятно, означающее, что тот сейчас всё посмотрит.       Секундная стрелка на циферблате аналоговых часов, висящих над доской, стремительно завершает седьмой круг и Сан, так и не получив ничего в ответ, невольно начинает нервничать. Наконец Сонхва отправляет фотографию листочка, на котором неаккуратно, вопреки тому, каким обычно был почерк старшего, написано решение одного из заданий, а затем короткое «Ты сбился в знаках», означающее, что, если Сан потерял где-то хоть один плюс или минус, в какой-то момент сделав неверное арифметическое действие, его ответ наверняка оказался неправильным.       Он чувствует, как его мгновенно бросает в жар, словно от этого зависит не оценка за одну из множества контрольных, а, по меньшей мере, его жизнь. Переводит взгляд на свой листок, судорожно сверяя знаки между собственным листом и фотографией чужого, и пытается понять, на каком этапе его расчёты стали ошибочны. Даже если он, благодаря Сонхва, и знает теперь правильный ответ, просто написать его, зачеркнув неверный, будет мало. Чтобы получить высший балл за задание, он должен написать максимально развёрнутое решение, показав весь проделанный путь, который привёл его к конкретному результату.       Сан успевает исправить лишь несколько действий, а затем преподаватель сообщает, что пара подошла к концу. Как и попытка Сана исправить свою ошибку.       Во всяком случае, Сан по-прежнему думает, вряд ли бы у него получилось написать лучше, будь сейчас рядом Минги, а не Сонхва — в прошедшие дни и даже сейчас.       «Думаю, будет хорошая оценка. Спасибо, хён, за всё», — покинув аудиторию, пишет Сан, спустя мгновение отправляя сообщение, и не может сдержать мягкую, трогающую чуть дрожащие губы улыбку.       Улыбку радости и гордости за самого себя, ведь он убедился, что он вовсе не неспособный, а просто ленивый или незаинтересованный, и нежную улыбку благодарности — конечно же адресованную Сонхва, пусть и он, находясь в другом корпусе университета, никак не может её увидеть. Пока что.       Сан знает, что они смогут увидеться только после ещё одной пары, и для него это по меньшей мере невыносимо. Он скучающе слушает доклады своих одногруппников, попросив “отстреляться” самым первым, и регулярно проверяет телефон — то ли на наличие новых сообщений, то ли насколько сдвинулось время от начала пары. Первое, вероятно, его интересовало немного больше, хотя второе означало приближение их встречи.       Сонхва отправляет в середине пары несколько смешных картинок, вынуждая Сана зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться на всю аудиторию, и одну ссылку, ведущую на сайт кинотеатра, где находится страница с новой частью известного мультфильма, после чего старший отправляет короткое: «Сходим?». Сан после недолгих раздумий отвечает положительно, добавляя: «Дракон, кстати, очень похож на тебя, хён», заканчивая сообщение чёрным сердечком.

***

      Встречая Сонхва сияющими глазами и улыбкой, обрамлённой глубокими ямочками на щеках, Сан не может удержаться, чтобы не схватить старшего за руку. Он буквально обнимает её, едва не повиснув на чужом плече, и тянет однокурсника в столовую.       — Ты успел исправить ошибку? — с мягкой улыбкой, трогающей крупные губы, спрашивает старший и сгибает руку в локте, чтобы Сану было удобнее держаться.       — Ну… — младший медлит, будучи больше сосредоточенным на том, чтобы без столкновений обогнуть идущих навстречу студентов, а затем бросает короткий взгляд на Сонхва, словно сомневаясь, как правильно ответить. — Не совсем, если честно, но, хён! Я тебя уверяю, это будет самый высокий балл по высшмату в моей жизни, правда!       Сонхва хмурится, стирая с лица даже намёк на улыбку, украшающую его лицо несколькими мгновениями назад, но, после последних слов младшего, немного успокаивается. Коротко облизывает губы, после прочищая горло, и мягко тянет Сана на себя, когда тот, повернув в его сторону голову, чтобы подарить ему широкую, словно успокаивающую улыбку, едва ли не сталкивается с идущей навстречу девушкой.       — Я должен был ответить тебе быстрее, прости, — виновато произносит Сонхва, и младший едва ли не теряет дар речи.       — Хён! Даже не думай об этом! — звонко, едва ли не вскрикивая, отвечает Сан, а затем продолжает: — Я ведь сам тебе поздно написал, да и в конце концов! Повторяю, это будет самая лучшая оценка! Ты и так для меня много чего сделал. Очень много…       Сонхва на этот раз успокаивается полностью. Касается ладонью чужой спины, уже привычно подталкивая Сана вперёд, чтобы пропустить его перед собой в дверном проёме, и невольно тяжело вздыхает, красочно представляя как бы он поцеловал младшего прямо в эту секунду. К сожалению, только представляя.

***

      Они вместе обедают, оставшееся свободное время проводя на свежем воздухе рядом с университетом, а затем, не скрывая и не сдерживая расстройства, вновь расходятся по разным аудиториям.       Время то тянется, то без устали бежит вперёд, и так, между беспорядочных конспектов, перепиской в мессенджере, спешными перебежками из одного конца корпуса в другой и сдачей практических работ, учебный день подходит к концу. После последней пары, даже не договариваясь, они встречаются под клёном, в золотистых лучах солнца и янтарном отсвете листвы.       Сонхва скользит взглядом по карамельной коже на чужом лице, по мягким, нежным губам и останавливается на ярких, цвета кофе с молоком, глазах. Он хочет обхватить щёки Сана ладонями, прижавшись своими губами к чужим, коснуться кончиками пальцев тёплой сияющей кожи и неспешно, забыв обо всём на свете, углубить поцелуй. Но он стоит, не смея оторвать глаз, и тихо дышит, вслушиваясь в мягкий, словно Сан всё ещё стесняется парня, голос, рассказывающий ему о своеобразном преподавателе, который задал на следующую пару выучить пару десятков нормативных документов. «Совершенно непонятно зачем».       Сан тянет Сонхва за руку, направляясь в сторону ворот университета, и даже не комментирует чужой пристальный взгляд. Пусть он к нему ещё и не до конца привык, чтобы не смущаться, но по крайней мере теперь его понимает.       «Что мне сделать с тем, как сильно ты мне нравишься?».       Как Сонхва и хотел, он едут на нескольких видах транспорта — сидя рядом в автобусе и смотря в экран одного смартфона, стоя в вагоне и деля на двоих пару наушников. Между тем они находят в отражении окна глаза друг друга, так, словно в этом мир только они вдвоём.       Они, беря на двоих большое ведёрко попкорна, думают, что, пусть это и не особо удобно, но по крайне мере точно романтичнее двух отдельных стаканчиков.       Случайные или не совсем прикосновения, переплетённые пальцы освободившихся рук и стакан газировки, который, из-за того, что Сан выпил свою порцию в течение первых десяти минут сеанса, теперь тоже один на двоих. Сонхва прослеживает в полумраке за тем, как мягкие розовые губы обхватывают трубочку, и невольно сглатывает собравшуюся во рту слюну. Ему теперь тоже хочется пить.       Вечерний город, уличная еда и небольшая пешая прогулка — так, чтобы успеть до закрытия общежития, хотя и Сонхва в шутку (или не совсем) убеждает, что может пустить Сана к себе на ночь. Или даже на несколько ночей, дней или вообще насовсем.       — А ведь Беззубик так похож на тебя, хён, правда! Вернее… Это ты похож на дракона! — смутившись, вместо ответа на предложение восклицает Сан и только надеется, что в свете тёплого уличного фонаря не видно, как сильно он покраснел.       Сонхва, растянув губы в широкой улыбке, указывает на себя пальцем и восклицает «Но ведь у меня есть зубы!», надеясь, что младший сможет выдохнуть, отогнав смущение. Сан, надув губы, убеждает, что дело совсем не в этом, да и вообще: «Ты такой глупый, хён!». Сонхва, не пряча улыбки, покорно соглашается. Лишь бы услышать в ответ тихий смех и увидеть на щеках очаровательные ямочки.

***

      Сан для Сонхва удивительный и сказочный, Сонхва для Сана ненастоящий. Тоже.       Они переписываются днями напролёт и стараются увидеться при любой выдавшейся возможности, и в один из вечеров Сонхва, долго сомневаясь, но всё же решается записать для младшего аудиосообщение. Ничего особенного, всего лишь ответ на один из безобидных вопросов младшего и пожелание сладких снов. Сан, прослушав короткое сообщение несколько раз, находит это чересчур интимным, и мечется между двумя желаниями: общаться с Сонхва только подобным образом или чтобы он не делал так больше никогда. Низкий бархатный голос в наушниках, тихий вздох, и Сан, если закроет глаза, легко может представить как Сонхва говорит ему это прямо на ухо.       Неприлично долго оставляя сообщение прочитанным, но без ответа, он чувствует как его уши и щёки теплеют, — вероятно, Сонхва мог догадываться или даже знал наверняка, как его сообщение могло повлиять на Сана. Что же, он не собирается оставаться в долгу, и поэтому, лишь несколько мгновений поколебавшись, записывает парню ответ — короткое, но очень нежное и тихое: «И тебе сладких снов… Хён».       Реакция Сонхва соответствующая. Мягкая улыбка, пальцы, робко коснувшиеся губ, и прикрытые веки. В ответ на аудио-сообщение краткое, но значимое красное сердце.       Они тонут. Становятся зависимы от компании друг друга, общения и прикосновений. Едва ли не становятся одержимы, обожая друг друга и всё в каждом из них: глаза, губы, даже рельеф кожи, родинки, пальцы, каким бы это всё ни было — им нравится до безумия. Голос, взгляд, смех, улыбка, аромат парфюма, одежда, любимый напиток. Им могла не особо нравиться любимая песня или фильм другого или не особо понятно чужое увлечение. Но они решили принимать, уважать, могли с интересом слушать друг друга: любимая игра, любимая франшиза, любимый герой, музыкальный альбом, коллекционирование фигурок, комиксы, чтение или занятие спортом. Они могли спорить, но не ссориться: о любимом блюде, о любимом вкусе мороженого, о персонаже игры или футбольном клубе. Сонхва легко мог заводиться в споре, увлечённо что-то рассказывая или объясняя, но не злился, и Сану было достаточно лишь коснуться его лица, руки или груди и улыбнуться, чтобы тот успокоился.       Ощущая чужие губы на тыльной стороне ладони, Сан больше не боится, но просто надеется, что их отношения, чувства и эмоции будут такими же яркими и искрящимися как можно дольше.

***

      — Я должен был быть быстрее, — тихо произносит Сонхва, рассматривая исписанный лист бумаги, и невольно поджимает губы, упираясь взглядом в число 84, рядом с которым — буква «В».       Сан в ответ лишь раздражённо цокает, вырывает из чужих рук бумажку и отбрасывает её в сторону, на кровать.       — Мне это уже надоело. Сколько раз я должен сказать, что в этом нет твоей вины, и ты вообще не обязан был мне помогать? Хотя… — Парень замолкает, отводя взгляд в сторону, за спину Сонхва, где на стене висит плотный, похожий на киноафишу, плакат с его любимым фильмом.       Складка между бровей разглаживается, Сан вытягивает в задумчивости губы и вновь обращает внимание на старшего.       — Виноват! — вдруг уверенно восклицает Сан и, прежде чем чужие губы в изумлении вытянутся и разомкнутся, продолжает. — Но только в том, что я вообще смог написать эту контрольную! Ещё и на такой балл! Для меня это правда невероятный результат, так что, пожалуйста, перестань так говорить, ладно?       Сан встаёт с кровати, сокращая расстояние в пару коротких шагов до сидящего за столом парня, и становится прямо за ним, аккуратно касаясь его надплечий руками. Сжимает, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, и слышит тихий медленный вздох, срывающийся с чужих губ.       — Давай лучше посмотрим фильм и что-нибудь поедим? У меня есть рамён. До закрытия общежития ещё два часа, а сосед сегодня ночует у друга, — смягчаясь, застенчиво произносит Сан и невольно сам же смущается из-за своих слов, словно он предложил совсем не то, что могло показаться на первый взгляд.       Под чужими прикосновениями Сонхва расслабляется и, не задумываясь, соглашается. На всё, что только мог попросить Сан.       — А ты когда у меня переночуешь? — поднимаясь из-за стола, спрашивает старший из парней и поворачивается, плавно огибая стул.       Он касается чужой талии и не спеша перемещает руки на спину, обнимая и прижимая к себе стройное тело. Сан невольно вздыхает, подаваясь вперёд, и с трудом окольцовывает чужие широкие плечи — Сонхва немного сжимается, позволяя полностью себя обнять, и с трепетом ощущает, как подбородок парня касается его надплечья, а затем к его голове прижимается чужая. Младший сжимает его в объятиях, словно Сонхва его самая любимая плюшевая игрушка, и сжимается сам, словно так пытается унять в себе переполняющие его чувства — щемящую в груди нежность, глубокую привязанность и неприкрытую, переполняющую его любовь.       — Я стесняюсь, — едва ли не дрожа в чужих руках, щёпотом признаётся Сан и невольно замирает, когда широкие ладони мягко, но с нажимом поглаживают его спину и поясницу. Как никогда.       Сонхва беззлобно, но усмехается.       — Меня? — уточняет он и мягко отстраняется, но не отпускает.       Ищет чужие глаза, и, когда Сан выпускает из объятий чужие плечи и выпрямляется, находит их, — чёрные и блестящие в тёплом свете тусклой, временами мерцающей лампы, полные застенчивости.       Сан отводит взгляд, из-за чего Сонхва замечает отчётливый румянец на нежных щеках, и поджимает губы, размышляя над ответом.       — Не совсем, просто… — Сан вновь замолкает, а затем поднимает глаза, встречаясь с чужим внимательным взглядом. — Что мы будем у тебя делать?       Сонхва усмехается, приподнимая один уголок губ выше другого, и продолжительно смотрит в чужие глаза, словно может увидеть в них нечто большее, нежели тёмно-кофейную радужку и блики света.       — То же, что и здесь? Только никуда не торопясь, не думая о соседях, времени, и не расставаясь на ночь? — с различимым удивлением и вопросом в голосе, произносит старший, и замечает как Сан в его объятиях тушуется.       Он опускает взгляд, находя более интересной небольшую серебряную подвеску в виде звёздочки на чужой груди, нежели глаза Сонхва, и перебирает между пальцами складки одежды на его плече. Конечно, что же ещё они могли делать у Сонхва дома?       — Конечно… — тихо произносит Сан и, честно, ему очень стыдно за себя, хотя он по-прежнему не до конца понимает, за что. За свои слова, которые словно так и таят нечто большее, чем просто прямой смысл? Или за собственные мысли, которые даже не могут до конца сформироваться, в мгновение ока исчезая, стоит им только осторожно коснуться его головы?       Сонхва никак не комментирует чужую реакцию. Поднимает руку, осторожно касаясь тёплой щеки, и соскальзывает под подбородок, чуть подталкивая вверх.       — Как только захочешь, — произносит он тихо и оставляет на аккуратных губах короткий поцелуй, — мои двери для тебя всегда открыты.       Сан в его руках расслабляется и сам тянется за поцелуем, на этот раз более ощутимым и настойчивым, и Сонхва остаётся довольным. Довольным не только чужим действием, но и собой, оставив в голове совсем другую формулировку, которая могла бы намекнуть на нечто большее: «Как только ты будешь готов. Не хочу на тебя давить и тем более пугать».       Ласковый, краснеющий Сан, с трепещущими ресницами и сердцем, не должен смутиться ещё больше. Не сейчас и не сегодня.

***

      Минги ничего не говорит. Внимательно рассматривает сидящего рядом с Саном парня и нисколько не беспокоится о том, что это может показаться неприличным.       — Сани мой лучший друг, — произносит низким голосом парень в ответ на произнесённое относительно давно приветствие, и невольно хмурится. — Вероятно, это прозвучит глупо и слишком банально, но…       Он разводит руками, после взмахивая одной из них в сторону Сана, и хмурится сильнее прежнего.       — Не смей обижать его, понятно? Мне будет всё равно, что ты старше меня или… Если даже сам Сани будет просить не трогать тебя… Опять же, мне будет всё равно. Ладно? — Минги заканчивает несколько нелепый монолог и пристально смотрит то на, казалось бы, безразличного Сонхва, то на рядом сидящего удивлённого Сана, крепко вцепившегося в руку своего парня.       — Ладно, не буду, — коротко отвечает нисколько не впечатлённый чужой речью старший и лишь тихо вздыхает, поворачиваясь к по-прежнему замершему парню. — Я и не планировал.       Минги наблюдает за тем, как на чужом лице расплывается тёплая, нежная улыбка и как Сонхва накрывает крупной ладонью стройное бедро его друга, не спеша поглаживая.       — Ты чего, малыш? Всё хорошо? — ласково спрашивает старший, и Минги приподнимает бровь, удивляясь то ли обращению к его другу, то ли тому, как изменился чужой голос, став ниже, глубже, но при этом мягче, похожим на дорогой, тёмного оттенка бархат.       Сан хлопает глазами, словно выходя из оцепенения, и поворачивает голову в сторону, оказываясь лицом к лицу со своим парнем. Минги видит, как щёки его друга трогает румянец, как поднимаются уголки его губ и как меняется взгляд — Сан кокетливо смотрит из-под ресниц и мягко, выпятив губы, произносит: «Всё хорошо, хён». Минги становится дурно и не по себе, но одно он знает точно — вряд ли Сонхва обидит Сана. Маловероятно.       — Как такую нежность можно обидеть? — словно прочитав чужие мысли, произносит старший из парней, и Минги уверен, что, если бы вокруг не было людей, Сонхва обязательно бы поцеловал Сана.       Пробубнив едва ли различимое «Я пойду, наверное», Минги уходит, не утруждая себя в уточнении, с кем теперь будет сидеть Сан. Сан и Сонхва, увлечённые друг другом, замечают это не сразу.

***

      — Всё-таки математика — это не моё, — спустя полгода обречённо заключает Сан и возвращается на начало страницы, вновь и вновь перечитывая одну из самых длинных за курс теорем.       — Потому что это теория. Она никому не нравится. Но я уверен, что ты и её сможешь, пусть и не отлично, но достаточно неплохо написать, — уверенно произносит Сонхва и пододвигается ближе к лежащему на кровати парню. На его кровати.       Сан вздыхает, позволяя старшему двигать его ноги как тому вздумается, и не спеша перечитывает предложение за предложением, написанные аккуратным почерком Сонхва.       — Кому вообще нужна эта теория? — недовольно бубнит Сан и вздрагивает, когда его касаются чужие влажные пальцы.       Он смотрит мимо тетради, упираясь взглядом в серьёзное лицо, сидящего между его обнажённых ног Сонхва, и коротко смеётся, заметив как тот сосредоточенно и вдумчиво наблюдает за собственными действиями.       — Никому не нужна, — игнорируя чужой смех, соглашается парень и прислушивается к сорвавшемуся с чужих губ робкому вздоху.       Сан возвращается к конспекту, бездумно уставившись в небольшую формулу, разрядившую монотонный текст, и вновь тихо прерывисто вздыхает, стараясь расслабиться и позволить Сонхва сделать необходимое.       — Хён, ты мешаешь мне учиться, — едва ли не стонет капризно парень, и, сдавшись, закрывает тетрадь и отбрасывает её на прикроватную тумбочку, случайно сбивая ей коробку салфеток. — Получу «неуд» — будешь виноват ты, понятно?       Он поправляет под головой подушку, укладываясь удобнее, и шире разводит ноги, опуская руки и касаясь ладонями внутренней стороны бёдер, мягко поглаживая.       — Ты всё знаешь, как и всегда. Просто прибедняешься и хочешь услышать какой ты молодец и какая умница, нет? — поднимая глаза, лукаво спрашивает Сонхва и приподнимает в ухмылке губы, продолжая. — Разве тебе не нравится, когда я хвалю тебя, м? Говорю какой ты умный, какой ты красивый, как хорошо выглядишь и как вкусно пахнешь?       — Ничего подобного, — вздыхает Сан и безотрывно смотрит в чужие глаза, на самом деле наслаждаясь каждым словом.       — Правда? Я думал, тебе нравится слушать какой ты милый, какой ты добрый, нежный и внимательный. Как сильно мне нравятся твои глазки и сладкие губки, твои родинки на щёчках, веснушки на шее, как я люблю наблюдать за тем как ты учишься, как усердно занимаешь в зале, и как сильно я обожаю твоё тело, которое с каждым днём становится только красивее и красивее.       Сан стонет. То ли от чужих слов, то ли от чужих пальцев, касающихся чувствительной точки внутри него, но Сонхва в любом случае наслаждается. Он подаётся вперёд, нависая над Саном, и незамедлительно целует его, проглатывая очередной чужой стон.       Они медленно, но глубоко целуются, и Сан на секунду вспоминает о завтрашнем экзамене, но лишь на секунду. Он только надеется, что с ним ему повезёт точно так же, как ему однажды повезло встретить в своей жизни Сонхва.

***

      — Малыш, вставай, — шёпотом произносит Сонхва, но Сан всё равно вздрагивает, резко открывая глаза. — Я приготовил завтрак, иди в душ, а я пока сварю кофе. Тебе с молоком?       — Хён, мне ко второй, — закрывая глаза, недовольно произносит Сан и, нахмурившись, отворачивается от мужчины, только глубже прячась под одеяло и подушки.       — Малыш, это мне ко второй, а тебе на работу к девяти, вставай давай, — добродушно смеётся Сонхва и стягивает с чужого тела одеяло. Пытается стянуть.       — Какая работа, хён?! — уткнувшись в подушку, приглушённо восклицает Сан, и, не имея с утра никаких сил бороться, отпускает одеяло, проигрывая смертельную схватку.       — Твоя обычная работа, на которой ты работаешь уже третий год, Сани, вставай, — отбрасывая одеяло, настойчиво просит Сонхва и мягко шлёпает его по ягодицам, словно подбадривая. — Я специально встал, чтобы накормить и проводить тебя, хотя мог ещё спать и спать.       Сан недовольно мычит, медленно двигаясь на кровати и, перевернувшись на спину, с отчаянным стоном отбрасывает от себя подушку, не сильно, но задевая Сонхва.       — Сегодня пятница, завтра выходной, а сегодня вечером… — Старший замолкает, наблюдая за тем, как поднимаются тяжёлые веки, а затем, встречаясь с чужим взглядом, продолжает. — У меня сегодня две пары на удалёнке, отучу этих бестолочей, и у меня будет время приготовить нам вкусный ужин, что скажешь? Поедим, выпьем, посмотрим фильм, а потом…       Сонхва многозначительно приподнимает бровь, неотрывно всматриваясь в чужие глаза, и касается обнажённого бедра Сана, поднимаясь вверх, а затем перемещаясь на внутреннюю сторону.       — Потом десерт, — коротко облизнув губы, словно предвкушая, заканчивает старший и отчётливо слышит чужой мягкий вздох, когда не больно, но ощутимо сжимает нежную, чувствительную часть бедра Сана.       Сан протягивает руки, сжимая и разжимая пальцы, словно ребёнок, просящий игрушку или что-то вкусное, и, обхватив чужие, незамедлительно появившиеся перед ним ладони, позволяет поднять с кровати своё безвольное тело.       — Тебя отнести в ванную? — усмехается Сонхва, придерживая словно полностью обессиленного мужчину, и, когда Сан неоднозначно мычит, не сомневаясь ни секунды, встаёт и без особого труда подхватывает, ставшее более сильным и объёмным, но всё ещё стройное тело.       «Если космос располагает безграничным запасом времени, это не просто означает, что может произойти всё, что угодно. Это означает, что всё когда-нибудь действительно произойдёт». ¹       Эрленд Лу, из книги «Наивно. Супер».