Зимний лес

      Япония проснулся от того, что дышать было нечем. Мимолëтная паника быстро сменилась облегчением, когда он понял, что зажат между двух крепких тел. Россия по-собственнически обхватил его за талию, а Финляндия обошëлся лишь тем, что приобнял японца за плечо. У обоих Воплощений хватка была сильной, из-за чего выбраться на волю оказалось той ещё задачей. Если рука финна была расслабленной, и он смог с лëгкостью еë убрать, то с рукой Федерации пришлось пострадать. Он не только не отпускал Японию, но и при каждой его попытке вылезти лишь крепче прижимал к себе. От отчаяния азиат добрался до бока РФ и почесал ногтями. Русский приоткрыл один глаз и устремил его взгляд на того, кто потревожил его сон. — Доброе утро, — прошептал японец, чтобы не разбудить ещё и Финляндию.       Российское Воплощение никак не ответил, закрыл глаз, рукой притянул голову Японии и слабо чмокнул, после чего наконец освободил его от своей хватки, переворачиваясь на спину. Государство Япония обрадовался, что наконец-то может вылезти из-под одеяла и покинуть душную комнату, и быстренько начал перелезать через русского. Но в последний момент он почувствовал, как чужие пальцы сомкнулись на коже, щипая, из-за чего тихо пискнул и отлетел от кровати. Япония сердито посмотрел на Федерацию, нахмурив аккуратный носик, а в ответ получил лишь хитрый взгляд зелёных глаз. Россия отвернулся к крепко спящему финскому Воплощению, плотнее укутываясь в одеяло, а японец направился прямиком в душ.       Тело в некоторых местах ныло, но тëплые потоки воды помогли расслабиться, так что он перестал обращать на это внимание. Завершив все свои дела в ванной, Япония переместился на кухню, где принялся за готовку тамагояки. Из-за того, что он чаще всего вставал раньше, то быстро был определён главным по завтраку. Окна кухни выходили на восток — комнату заливали нежные лучи солнца, что вызывало на лице азиата улыбку. Для него только в радость готовить любимым в такой умиротворённой атмосфере, которая лишний раз вдохновляла на кулинарные шедевры.       Когда он заворачивал последний рулетик омлета, то чуть не выронил лопатку, подскочив на месте, — со стороны спальни раздался шум, словно что-то тяжëлое упало на пол. Японское Воплощение обернулся, и глаза его наткнулись на выходящего из комнаты Россию. Тот лениво передвигал ногами, а, закрыв дверь, сладко потянулся и громко зевнул. А японец на пару мгновений засмотрелся на крепкое тело: русский перед сном всегда снимал майку, а порой расхаживал дома в одних лишь домашних шортах. Япония спохватился и, зардевшись, отвëл взгляд. — Что... что за звук был? — А? — РФ вопросительно глянул на него и вновь зевнул, а после осознал то, о чëм спрашивал Япония. — А... Этот, — он указал на дверь спальни, — с кровати свалился. — Он сильно ударился? — он поднëс руки к груди, всë ещё держа в одной из них деревянную лопатку. — Не переживай, — Федерация направился в ванную, — там всë равно не о чем беспокоиться.       Японец, поняв, на что намекает Россия, насупился, глядя тому вслед. Он прислушался, но так и не уловил никакого движения в спальне. Значит, Финляндия продолжил спать. Государству Япония ничего не оставалось, кроме как пойти обратно на кухню, чтобы заварить для русского чай. И когда листья уже были в кипятке, распространяя по комнате чудесный фруктовый аромат, две сильные руки обвились вокруг талии азиата, а на белой макушке пристроился подбородок. РФ тяжело вздохнул. — Не выспался? — тихо произнëс Япония, обнимая русского за руки. — Есть такое, — коротко ответил он, а после замолк.       Они стояли так некоторое время, вдыхая чайный запах, а потом азиат аккуратно похлопал Федерацию по предплечью, намекая на то, чтобы его отпустили. Он разлил чай, кружки с которым поставил на обеденный стол, туда же пошли и тарелки с тамагояки. Они ели в тишине, которая нарушалась лишь стуком столовых приборов о посуду. РФ быстро покончил со своей порцией и, потрепав японца по голове, пошëл одеваться. Когда тот вышел к входной двери и начал обуваться, с кухни пришëл Япония и пожелал тому удачи и хорошо постараться на работе. Пара секунд, и коридор опустел. Теперь оставалось только ждать, когда проснëтся Финляндия.       Япония посвятил время работе, за которой провёл несколько часов. Посмотрев на часы и увидев на них ровно двенадцать часов дня, японское Воплощение удивился, что финн всë ещё не проснулся. Он отложил ноутбук на диван и осторожно направился к спальне, открыв дверь которой, тут же оказался внутри. И действительно, Финляндия продолжал спать, вольно развалившись на всей кровати. — Фин-кун, — тихо позвал Япония.       Никакой реакции, финское Воплощение как сопел, так и продолжал сопеть. Азиат поджал губы и потопал к кровати, забрался на неë и, сев на колени, потыкал осторожно в бок спящего. — Фин-кун, вставай. Уже обед.       Вновь никакой реакции. Японец запыхтел и придвинулся ближе. Только он хотел снова позвать финна, как тот внезапно обхватил его и подмял под себя, нависая над растерянным азиатом. Запутанные волосы лезли Японии в лицо, из-за чего начал чесаться нос. — Апчхи!       Финн ухмыльнулся и приблизился к носу, чем заставил щëки японца стремительно алеть. — Будь здоров, — и почти невесомо коснулся его маленьких губ.       Из Японии разом вышел весь воздух, из-за чего он издал забавный для Финляндии звук, тут же закрывая лицо руками. — Т-ты чего... чего делаешь? — Сам же ко мне пришëл, — финн заправил переднюю прядь за ухо.       Япония было хотел что-то ответить, но замер на несколько секунд, полузажмурив глаза, а затем звонко чихнул прямо в лицо Финляндской Республики, отчего тот отпрянул. Японец шмыгнул, уже думая, что обидел того, но Финляндия вновь придвинулся. — Чего? — брови азиата взметнулись вверх и тем самым придали ему несколько несчастный вид. — Тебя необходимо срочно согреть, — с излишнем, как показалось Японии, энтузиазмом финн оставил на его губах очередной поцелуй. — Хватит! — он засуетился в безрезультатных попытках выбраться из-под сильного тела Финляндии, который будто и вовсе не замечал всей этой возни, удобно устроившись на хрупком тельце японца. — Это всего лишь поцелуй, — финское Воплощение опять склоняет лицо, но в этот раз его губы касаются ушной раковины — Япония успел отвернуться. — Вчера вы с Россией-куном говорили то же самое! Что будут просто поцелуи! — фиолетовые глаза загорелись возмущением. — А что вышло в итоге? Да на мне пробы ставить негде!       Брови Финляндии слабо сдвинулись к переносице. Пусть в комнате и стоял полумрак, но за счёт незакрытой двери, через проём которой проникал дневной свет, финн смог разглядеть следы их ночной страсти. Да, в этот раз они с РФ явно перестарались. Морозные глаза нежно поблёскивают, а рука аккуратно, почти невесомо проходится по измученной коже. — Больно?       Государство Япония издал слабый звук, напоминающий вопрос. Укус, который сейчас ласково гладят пальцы финского Воплощения, оставлен Россией. Страна восходящего солнца давно заметил, что после каждой совместной близости, Финляндия касается именно тех мест на его теле, которые облюбовал русский.       Ладонь мягко прошлась по щеке финна, а затем зарылась в спутанные волосы. Пальцы медленно и аккуратно тянулись, стараясь привести длинные локоны в относительный порядок. Финляндская Республика в блаженстве сомкнул веки, наслаждаясь этой незамысловатой лаской.       В самом начале их странных отношений японскому Воплощению казалось, что его любимые устроили если не войну, то своеобразное соревнование: кто сильнее утомит Японию за ночь. Но спустя время до него дошло, что это самое необъявленное состязание в своей же голове начал Финляндия. Словно в некой попытке кому-то что-то доказать. — Немного, — тихо ответил Япония. — Идём на кухню. Твоя порция тебя с самого утра дожидается.       Финляндская Республика с благодарностью улыбнулся и наконец избавил азиата от веса своего тела. Пока финн приводил себя в порядок, закрывшись в ванной, японец разогревал остывший тамагояки и включал кофеварку, без которой жизнь финну казалась не мила и вообще без здоровой кружки кофе — из неё порой Федерация ел окрошку, — он целый день зевал.       Финляндия сел за стол, с шумом придвинув стул, и принялся за завтрак, хотя в пору уже было обедать. Страна восходящего солнца пожелал ему приятного аппетита, а услышав признательное мычание, отвернулся к окну. Небо уже не было таким ясным, как утром, а светило время от времени скрывалось за плотным слоем серых облаков.       Их отношения втроём действительно начались очень странно. Признавшись друг другу, что имеют чувства к России, они не развернули соперничество, а наоборот подбадривали. Хотя, правильней будет сказать, что ободрял в основном Япония, ведь финн нет-нет, да порой с сомнением высказывался о предстоящем признании. Стоит ли игра свеч? Нужно ли говорить Федерации о своей любви? Японец, услышав это в первый раз, с жаром принялся доказывать финскому Воплощению, что тот зря вешает нос. С его губ слетали такие комплименты, которые вызывали краску на лицах обоих.       Чтобы хоть как-то уменьшит градус волнения, Финляндия предложил признаться вместе. И азиат на эмоциях согласился. А потом хорошенько всё обдумал и пожалел — не слишком ли это жестоко? Припереть Россию к стенке и рассказать ему о своих чувствах, тем самым требуя, чтобы он тут же сделал выбор. Чтобы он принял любовь одного, взяв того за руку, и отказал другому, оставив его в одиночестве с разорванным в клочья сердцем.       Российское Воплощение отказал им обоим. Их будто ледяной водой окатило, настолько они не ожидали такого исхода. Финляндия словно контроль потерял и не стеснялся в выражениях в сторону племянника. Япония понимал его досаду. Но также он видел боль, которую причиняют Федерации слова финна. Уголки его губ едва двигались, как если бы он хотел что-то сказать, но ему бы не давали.       Финляндская Республика ушёл, оставив их вдвоём. Сквозь горький комок, что застрял в горле, японец спросил, почему же чувства обоих оказались отвергнуты. Японское Воплощение ведь давно подметил, что с ними русский ведёт себя иначе. Это даже не шло ни в какое сравнение с отношениями РФ и Китая, а это не то чтобы говорит, буквально кричит о его неравнодушии. — В том-то и дело, Япония, — с неподдельной горечью произнёс Россия, — я не могу выбрать из вас кого-то одного. — Фиолетовые глаза распахнулись в изумлении. — Я люблю вас обоих.       Как только ветер донёс эти слова до ушей японца, его сердце сразу забилось в несколько раз быстрее. Эмоции до такой степени переполняли его, что хотелось одновременно и плакать, и прыгать от счастья. Неужели... это правда? Его чувства оказались взаимны! Однако, Финляндия не в курсе. Он ушёл, не успев узнать, что и его любят. Поступок российского Воплощения казался Японии благородным: он не хотел выбирать, и тем самым причиняя боль другому. — Тогда, может... ты будешь встречаться с нами обоими?       Государство Япония даже сам не мог себе объяснить, откуда такая мысль вообще взялась. Но после до него дошла простая истина: произошло это из-за эгоистичных соображений. Не хотел он просто брать и отказываться от любви России, и если ради этого необходимо было идти на такую жертву, как отношения втроём, то почему бы и нет?       Поначалу такое положение вещей смущало каждого из них. Финляндская Республика так вообще заупрямился и отказывался от подобного сожительства, но вскоре сдался под грустным взглядом фиолетовых глаз. Но более покладистым он от этого не стал, а всё так же продолжал вредничать. Когда русский проявлял заботу и ласку по отношению к нему, то Финляндия будто назло их отвергал. А если Федерация хотел больше, чем обычные объятия, то финн мог начать вырываться. И Россия, разумеется, в таком случае не заставлял и отставал. Но после, к огромному удивлению обоих, ходил мрачнее тучи. — Традиционные финские брачные игры, — именно так спустя какое-то время РФ объяснил Стране восходящего солнца поведение Финляндии, когда первый и вовсе перестал обращать внимание на крики последнего и упрямо тащил в постель.       И если с Россией он часто демонстрировал свой характер, то с азиатом вмиг менялся: появлялись и нежные прикосновения, и пламенные взгляды. Япония про себя уже отметил, что у обоих его любимых имелась тенденция к тому, чтобы тискать его как какого-нибудь котёнка.       Не сразу, но все трое смогли-таки адаптироваться к таким отношениям. И вот тогда-то японское Воплощение пожалел о своём предложении. Две северные Страны, которые при общении казались холодными и состоящими из одного только льда, оказались очень любвеобильными. Для Японии даже чересчур. И чем дольше они не виделись, тем больше в них копилось желания. И довольно быстро японское Воплощение посетило осознание, что все эти страстные игрища в постели, в особенности за её пределами, ему не нужны. Если только самую малость.       Доходило порой до смешного: Япония убегал от них и закрывался в ванной, после чего кричал через дверь, чтобы те друг с другом разбирались и дали его телу отдохнуть. В первый раз они его всё-таки дождались, но в остальные последующие оставляли и уходили. Прождав сколько-то минут, Государство Япония выходил и прислушивался, а когда до него долетали характерные звуки, то лицо моментально обливалось яркой краской, и он в срочном порядке искал наушники. Когда же оба выходили как ни в чём не бывало (особенно Россия), то японец не мог без смущения смотреть на них.       Долго они не имели возможности решить, на чьей территории всем троим вместе время коротать. Но как итог, они пришли к компромиссу, что раз Финляндия находится слева, а Япония справа, то и встречаться им на русских землях. Удивлению Страны восходящего солнца не было предела, когда его пригласили не в столицу, а в один из сибирских городов. Ему всё виделось интересным, а потому его любимым приходилось удовлетворять его любопытство, и они подолгу прогуливались по улицам, изредка затрагивая кромку леса.       И вот сейчас Япония мог видеть из окна их квартиры зелёно-голубые ели, покрытые снежным одеялом. Иногда возникало ощущение, что лес манил его, зазывая в самую чащу. Пару раз даже снился. Как бы японец не уговаривал РФ сводить его туда, у русского всё не находилось времени. В последние дни он с утра до позднего вечера пропадал на работе. Япония целыми днями тосковал по российскому Воплощению, несмотря на то, что ему всё своё внимание дарил Финляндия. Который тоже скучал по России, пусть и не говорил об этом и начинал спорить, если азиат высказывал эту догадку вслух. «Всё ещё стесняется своих чувств, — думал он. — Какой же милый. Дурачок». — Спасибо, — финн поднялся со своего места и понёс тарелку и кружку в раковину, после чего помыл их и определил в сушилку. Некоторое время он стоял на месте, глядя на помытую полупрозрачную кружку, но всё же взял её, а услышав смешок Японии, тут же ответил: — Ещё хочу кофе. — Я не против, — улыбнулся он Финляндии, — пей, сколько влезет.       Финское Воплощение что-то промычал и налил себе добавки. На столе лежала пачка печенья, с которым русский всегда пил чай. Недолго думая, Финляндия взял ей и открыл. Пока финн продолжал пародировать голодного хомяка, Страна восходящего солнца вновь обратил свой взор на кроны густого леса. Сколько ещё Россия будет кормить его обещаниями сходить туда? Он повернул голову и глянул на Финляндию, который уничтожил уже половину пачки. — Фин-кун, — позвал того японец, — давай прогуляемся?       На секунду тот задумался, остановившись, а затем продолжил жевать, активно обдумывая предложение Японии. — По городу? — Нет, — азиат слабо покачал головой. — По лесу, — тихо закончил он. — Отказываюсь, — тут же ответил он, а морозные глаза опустились обратно к полупустой пачке печенья. — Что? — опешил он. — Но почему? — Без России нельзя, — отрезал финн. — С каких пор ты его слушаешься?       Финляндская Республика окинул его взглядом, уже не таким уверенным, как до фразы, брошенной Японией, но соглашаться не собирался. Японское Воплощение с грустью вздохнул и уставился в гладкую поверхность стола. Оставался один способ, которым он не хотел пользоваться, но выбора просто-напросто не было. — Сколько мне ещё ждать, когда Россия-кун освободится от работы? — голос, готовый вот-вот сорваться и перейти в жалобные всхлипы, источал обиду. — Япония, — финн с беспокойством посмотрел на того, а как заметил покрасневшие глаза и застывшие в них слёзы, то растерялся. — Мы скоро разъедемся, а зима закончится. И снова год придётся томиться в ожидании. — Я бы сводил тебя, но не могу, — с досадой проговорил он. — Почему? — Я не ориентируюсь по его лесам.       Государство Япония некоторое время смотрел на финна, а потом вдруг сжался, подтянув ноги и согнув их в коленях. Морозно-голубые глаза с явной печалью глядели на японца, чьё настроение стремительно опускалось в бездну. — Ты обманываешь меня, — с нижних страниц сорвалась слеза и юрко скатилась по щеке. — Не любишь, — упавшим голосом завершил он.       Манипуляция. То, что быстро бы распознал Россия, но то, что постоянно проносится мимо внимания Финляндии. Некрасиво так поступать по отношению к тому, кого ценишь и кем дорожишь, но японец ждал слишком долго, и слишком долго ему отказывали. Если это единственная тактика, что может оказать воздействие, то почему бы и не использовать её? Что в конце-концов может случиться, если всего лишь прогуляются по зимнему лесу? — Я не вру. — Но ты ведь сам рассказывал, как ещё во времена Российской Империи бывал на охоте! — Япония упёр свой взгляд прямо в финна, а по щекам вновь скатились слёзы. — Как ты тогда не способен ориентироваться в лесу?       Вот ещё одно отличие: японец мог давить на жалось Финляндии. Девять из десяти попыток проходили удачно. В то время как русскому тот бы не позволил так крутить собой, даже не стал бы слушать. Такой расклад не мог не льстить собственному самолюбию. — И всё-таки идти без России плохая идея. — Но я же не собираюсь идти в одиночестве. Со мной будешь ты! — он немного придвинулся, а его рука плавно и мягко опустилась на тыльную сторону ладони финна. — Ты ведь сильный, храбрый и умный. Ты ни в чём не уступаешь России-куну.       В морозных глазах плескалось сомнение. Ещё немного и он сдастся под этим напором. — Неужели, — он убрал руку, взгляд сместился в сторону, а голос приобрёл некую сокрушённость, — я не заслуживаю иного проявления любви? Только для постели и гожусь. Обращаетесь со мной как с игрушкой какой-то, — под конец фразы голос и вовсе пропал.       Финляндия тяжело вздохнул. Японское Воплощение незаметно поглядывал на него и видел, что тот всё ещё колебается и ведёт борьбу с самим собой в мыслях. Тут он ударяет ладонью по столу. — Хорошо, — взгляд фиолетовых глаз вмиг засиял и наполнился жизнью. — Но не долго! Мы должны вернуться до того, как солнце начнёт садиться! — Спасибо, Фин-кун! — он подорвался с места и звонко чмокнул того в щёку, а затем побежал надевать тёплую одежду, пока финн изо всех сил старался не растечься по столу лужицей.

* * *

      Лес посреди русской зимы и вправду оказался прекрасен. Поначалу Япония, охваченный детской радостью, бегал по сугробам и, упав, валялся в снегу в попытках создать снежного ангела, пока со стороны за ним с улыбкой на лице наблюдал Финляндия. Но чем дольше они проводили там время, чем дальше заходили, тем спокойнее вёл себя японец. Он огляделся вокруг, затем прислушался. Да, точно, в этом и есть отличие. Могучие многовековые ели, на чьих ветках слежались кристаллики льда, стояли в великой тишине и словно повелевали всему живому соблюдать этот негласный запрет.       Слоисто-дождевые облака полностью покрыли собой небо, солнце было бессильно, и его лучи не могли проникнуть сквозь них. Время будто бы замерло, и только падающие на землю снежинки доказывали обратное. Весёлое щебетание синиц и снегирей давно уже оставило двух гостей один на один со звенящей тишиной.       Кажется, теперь-то до японца начинало доходить. Если в начале он был счастлив и беззаботен, то теперь ему сделалось жутко. А всё дело в звуках. В их полном отсутствии. Где все животные? Если они молчат, то это не предвещает ничего хорошего. И вот уже Финляндия заметно нервничает, не стараясь этого скрыть. Он всё оглядывается по сторонам, словно ищет что-то. Следы... где же?..       Снегопад усиливался, быстро скрывая под собой вереницу следов, что могли бы послужить для двух чужаков нитью Ариадны. Когда успело стемнеть? Где они? Япония, подобно испуганному воробью, глядел вверх. Колючие ветви нависали над их головами, но не с целью укрыть от чего-то, а будто с некой угрозой. Деревья вдруг пробудились от глубокого сна и радости от этого не испытывали, ведь их покой потревожили. И незваные гости должны поплатиться.       Япония не знал, сколько они так бродят среди еловых стволов, но уже ощущал покалывание на кончиках пальцев как рук, так и ног. А финн вдруг обнаружил, что забыл телефон дома. От накатившего отчаяния закружилась голова. — Фин-кун, — хриплым голосом позвал японец, — я замёрз.       Финляндия крепко выругался и заметался в попытках отыскать нужный путь, держа в руке небольшую ладонь азиата. Страх подкатил к горлу и жгучими слезами выбрался наружу. Если бы не он. Если бы не его легкомыслие... они бы остались дома. В безопасности. — Россия-кун найдёт нас?.. — Конечно! — Финляндская Республика опустился на колени и обхватил предплечья японца. — Всё будет хорошо. Он уже нас ищет. Только не переживай.       Страна восходящего солнца старался не отводить глаз от лица финна, но лишь на миг ему стоило глянуть в дремучую чащобу, так и не смог он более смотреть куда-либо. Веки в животном страхе распахнулись широко, отчего Финляндия замер, а затем быстро обернулся. Это... Будто... силуэт вдалеке мелькнул. Или показалось?       Оба застыли, боясь издать звук, и всё вглядывались в темноту. Как же Финляндия надеялся, что это всё их мнительность и игра воображения. Завыл ветер. От неожиданности Государства вздрогнули. Сквозь воздушный поток до ушей японца донеслось что-то. Но природу этого он понять не мог, из-за чего слёзы хлынули с новой силой. — Ты слышишь? — прошептал он.       Финн напрягся, а японец, кажется, и вовсе не дышал. И вот оба услышали скрип снега. Как если бы кто-то ступал по нему, подкрадываясь. — Фин-кун... — до названного дошло, что ещё немного и Японию сокрушит рыдание.       Финляндия поднялся и, крепко взяв руку японца, уверенно повёл прочь от проклятого места. — Быстрей. Нужно выбираться отсюда.       Слова никоим образом не могли успокоить азиата. У финского Воплощения и не было подобной цели. Самое главное сейчас — это как можно скорее покинуть чужую территорию и надеяться, что удача окажется на их стороне, и они выберутся из чащи.       Япония на негнущихся ногах плёлся за финном. Его слух улавливал уже не только чьи-то шаги, но и дыхание. Нутром он чувствовал, что оно не принадлежало человеку, а ужас не позволял ему оглянуться. Что-то внутри кричало, что если он обернётся, то настанет конец. Лес их не выпустит.       Вдруг Финляндия во что-то врезался, а в его спину японец. Последний даже осознать ничего не успел, как с губ сорвался крик. Миг, и ладонь накрыла его губы. Веки распахнулись сами собой, а тёплая рука не дала вырваться вздоху неописуемого облегчения. — Россия-кун!       Названный притянул дрожащую тушку японца к себе, заключая в медвежьи объятия. Было слышно, как Япония всхлипывал, всё ещё не веря, что весь тот страх остался позади. Федерация нежно, стремясь успокоить, гладил по спине. Зелёные глаза застыли на лице финна. Эмоции, что застыли на нём, непередаваемы, настолько дикая смесь. Россия всё понял.       Финляндия позволил в бессилие опустить голову на плечо племянника, он тоже был рад, что тот отыскал их. Теперь-то они вернутся домой. — Всё хорошо, — русский поцеловал Японию в покрытую шапкой голову. — Там кто-то был! — внезапно с жаром воскликнул он. — Я кого-то слышал! — Ну что ты? Там не было никого. — Но я слышал! — японец раскрыл рот, но не знал, не мог найти нужных слов. — Фин-кун, — он обернулся в ту сторону, в которой стоял финн, — ты ведь тоже слышал это! — Ты что-то слышал? — РФ тоже повернул голову.       Финляндия пару секунд не отводил глаз от русского, после чего произнёс: — Нет.       Государство Япония опешил. Но... как же? Они ведь оба слышали... Оба видели! Почему теперь Финляндия утверждает обратное? — Но там было... — бесцветно начал японец. — Возможно, на вас набрела стая волков, — Россия настолько уверенно это выдал, что создавалось ощущение, что он лично там присутствовал. — Скорее всего, — внезапно поддакнул финн. — Япония, — названный устало посмотрел на любимого. — Прошу, не ходите больше без меня. Тем более с одним только Финляндией. Ему дай возможность, и он в трёх берёзах заблудится, — послышалось недовольное ворчание.       Стране восходящего солнца ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Он устал. Он хочет домой. Хочет, чтобы с обеих сторон его окружали два крепких тела, даря своё тепло. — Ты не представляешь, как я испугался, — теперь японец ощущал стыд. Как он мог?.. Заставил двух самых дорогих ему Государства беспокоиться. — А если бы вы напоролись на медведя-шатуна? Финляндия пусть и сильный, но не справился бы с ним. — Прости, — и вновь горькие слёзы явили себя.       Россия вновь прижал японца к себе, а затем передал его в Финляндской Республики, указав верный путь. Они пошли вперёд, оставив русского позади. Он и не спешил. Оглянулся и, сдвинув брови к переносице, уставился на мощный нечеловеческий силуэт, что заметил на себе взгляд собственного Воплощения и поспешил скрыться в глубине непроходимой тайги.