Глава XVIII. Скорбь
21 ноября 2025 г., 21:06
После вскрытия того злосчастного письма Дориан не смог лично продолжать работать. В только открывшийся филиал он перекинул двух сотрудников из основного кафе, а сам решил лишь номинально присутствовать там утром, проконтролировав работу и оценить верность своих пометок по продажам.
Рион убедил Дориана в необходимости совместного проживания, пока не поймают вредителя. Не считая угрозы в виде Руфуса, у омеги была травмирована рука, так что ему было неудобно вести хозяйство и даже элементарно сложно мыться. Ну, первые две недели точно. Повезло, что пострадала лишь левая рука, Дориан мог делать записи, он всё же должен продолжать работать ради своего детища.
Слухи о том, что Дориан появился утром в конгломерате с забинтованной рукой, придерживаемой бандажом-косынкой, быстро разлетелись по зданию.
Лиам и Эмили, уловив эти слухи, сразу же спустились, а когда увидели перемотанную кисть Дориана, засуетились, выясняя, что случилось. Отойдя за дальний столик, они смогли душевно поговорить. Эмили начала громко возмущаться.
— Да что этот урод себе позволяет!
— Эмили, ну успокойся. Ты привлекаешь внимание, — слегка запаниковал Лиам, для них как руководителей такое поведение неприемлемо.
— Да мне всё равно! Ты посмотри на него – исполосовали руку, как селёдку, а ты говоришь про какое-то внимание! Этот омега очень важный человек для директора. Как он позволил такому случиться? Ох, увижу Руфуса, вмажу ему как следует! Pedaço de merda patético! Cara de sofá mal estofado!
— Н-ну-на. Ты на другом языке ругаешься, — подметил Дориан.
— Конечно! А как ещё его назвать-то?! — Эмили хлопнула ладошкой по столику.
— Так мы даже испанский не знаем! — возмутился Лиам.
— Я ругалась на португальском, я из Бразилии! — Эмили гордо вздёрнула свой изящный носик, хмыкая.
— Может, хотя бы скажешь, что ты там сказала, ругаясь? — спросил Лиам, отпивая кофе.
— Не, в буквальном переводе это будет странная аналогия, хоть у нас это и устойчивое выражение… Он просто нехороший человек… Если он так проявляет свою симпатию, то я не удивлена, что он всё ещё одинок в свои тридцать с копейками.
— Но ты тоже… — так невзначай сказал Лиам, отводя взгляд.
— Лиам… Это грубо – говорить такое леди! Сам-то замужем!
— Так я с Оливером с самого университета!
— Давайте успокоимся… Не важно, кто там с кем, в каких отношениях. Просто я надеюсь, что он больше не появится в моей жизни… — Дориан потупил взгляд на стаканчик с кофе. — Рион был невероятно зол.
— Конечно. Мы тоже злы, — фыркнула Эмили. — Его уже три месяца как уволили за прогулы. Все документы я отправляла ему почтой, ведь директор запретил ему даже показываться на пороге...
— Рион говорит, что он скрывается… Хоть я и подал жалобу в органы, но, поскольку я не смертельно пострадал, им, видимо, можно особо не торопиться. А то письмо полиция ещё не отследила… — Дориан тяжело вздохнул и отпил свой кофе. — Если этот конверт был от Руфуса, интересно, как он пронёс его сюда. А если и не он пронёс, то кто тогда?
— Служба безопасности наверняка уже ведёт расследование. Говорят, директор привлёк какого-то бандита… Он последнее время ходит с Рионом словно привязанный, — негромко сказал Лиам, наклоняясь вперёд над столиком и перебирая пальчиками по стаканчику, словно сплетничал.
— А, это Декстер… Я не знаю, что он представляет из себя, но Рион ему доверяет… — вздохнул Дориан.
— Рион и Руфусу доверял. А оно вон как вышло, — Эмили отпила кофе.
— Я слышал, что Руфус ходил потом по отделам, куда мы заглядывали после дегустации, и расспрашивал о тебе, мол, как вам этот омега? — признался Лиам, продолжая крутить стаканчик в руках.
— Это уже больше похоже на помешательство… — вздохнула Эмили. — Тебе нужно быть осторожнее, Дориан, кажется, у Руфуса кукуха поехала…
— Да, я уже понял это. Не подумал бы, что я стану объектом одержимости, — за ней вздохнул и Дориан.
— Да... Одержимый альфа на самом деле очень страшен… Во время учёбы в университете у меня тоже был сталкер… А потом Оливер выбил ему четыре зуба… — говоря тихонько, Лиам спрятал взгляд, опуская его на стаканчик. От услышанного Эмили удивлённо подняла брови.
— А мы одного и того же Оливера знаем? Он же такой сдержанный и спокойный.
— Да. Я про своего мужа говорю, про Оливера Смита. Я бы тоже не подумал, что он будет размахивать кулаками, как и Рион. — Дориан тоже удивлённо смотрел на Лиама, смущая его, продолжавшего теребить стаканчик в руках. — Вообще, они оба тогда начистили лицо тому альфе! Рион и Оливер давно дружили, а я уже тогда был парнем Оливера.
— Вааа, какие же защитники у нас в компании! Мне бы найти такого мужчину, — мечтательно проговорила Эмили, казалось, что от неё прям сердечки летят.
— Нуна, ты ещё найдёшь своё счастье. Главное – не опускать руки, — на что Эмили лишь надула губы, словно маленькая девочка.
— И где мне найти сильного красивого мужчину, который будет в моём вкусе?
— А какие мужчины в твоём вкусе? — спросил Лиам, чуть склонив голову на бок.
— Ну... Это альфа... Наверное, можно даже не доминанта. Светловолосый, светлоглазый, наверное, моего роста, ну, можно чуть повыше, — Эмили мечтательно накрутила локон на палец. — Главное, в хорошей физической форме. Эстетика тела важна!
Омеги переглянулись с серьёзным задумчивым видом – у них никого такого на примете не было.
— Найти бы такого альфу, который сможет ужиться с твоим темпераментом, Эмили… — выдохнул Лиам, но улыбнулся. У неё и правда был очень горячий нрав.
— Лиам! — возмутилась Эмили, но стараясь скрыть улыбку. Атмосфера не была напряжённой, даже комфортной.
Они просидели так до конца обеда, потом за Лиамом заглянул Оливер, а Эмили вернулась в свой кабинет.
***
Через несколько дней Дориан выбрался в пекарню и в филиал в конгломерате – дела по отчётам шли даже очень хорошо, но хотелось взглянуть самому. В филиале он встретил Софию, выбирающую пирожные. Обычно она приходила в пекарню и покупала что-то питательное с мясом, лишь раз взяв десерт. — У вас так изменился вкус, мисс Мюллер, — с улыбкой сказал Дориан, стоя за прилавком, медленно и аккуратно упаковывая покупки. Его работники были заняты другими задачами, а омеге уже разрешили снять косынку и рекомендовали давать хоть небольшую нагрузку на руку, хоть швы Редер ещё отказывался снимать. — Это не у меня вкус поменялся, моя пара… стал весьма требователен в питании в последнее время, — Альфа прикрыла рот, чуть кашлянув, кажется, слегка смутившись. — А ваши десерты полностью в его вкусе. — О, так вы замужем? Не знал… Тогда от меня подарок ему, — омега упаковал ещё одно пирожное. — Я рад, что вашим близким моя стряпня по душе, — Дориан довольно улыбался, запечатывая пакет. — Я не замужем, я жената, — София в упор посмотрела на Дориана, чуть удивившегося этой ситуации. Всё же гендерная альфа могла жениться спокойно. Передавая в руки пакет, Дориан что-то почуял, чуть повёл носом, улавливая нотки запаха от Софии и пытаясь скрыть улыбку. От неё пахло беременным омегой – очень тёплый, нежный запах с нотками молока. Такое могли уловить не все, но не Дориан – как доминантный. — О, ваша супруга омега? — Это парень-омега. — Необычно, что вы, как девушка, говорите, что женаты, а не замужем. — Он сам захотел быть «замужем». Прямо настаивает, гордясь этой фразой «я за мужем» именно за мужем, за кем-то. — Тогда позвольте поздравить вас, миссис Мюллер. Она довольно улыбнулась, но голову опустила, будто пытаясь не показывать своё счастье. — Спасибо, мистер Ковальски, но счастье любит тишину, поэтому давайте это останется между нами, — у альфы не получалось скрыть счастливую улыбку, казалось, что она светится изнутри. Забрав пакет, София с теплотой посмотрела на Дориана и, легко кивнув, ушла. Он смотрел ей вслед, понимая, что он немного завидует. София, скорее всего, уже несколько лет в браке, а Дориану спешить некуда, поэтому он отогнал подобные мысли.***
Приблизился конец января. Дориану давно уже, после планового осмотра у Фергюса, сняли швы, но рука ещё была слабовата. Редер объяснил, как проводить восстановление, и омега строго следовал рекомендациям, а дома Рион аккуратно массировал ему руку, во избежание отёков. Последнее время альфа был как на иголках. Задерживаясь на работе, он приходил домой позже, чем Дориан засыпал, крепко обнимал омегу, утыкаясь носом в светлую макушку и жадно вдыхая его аромат. Утром последнего дня января, в выходной, Дориан проснулся от тяжёлого запаха феромонов альфы, а перекинув руку на другую сторону кровати, понял, его рядом нет. — Рион? — Дориан сглотнул, взяв в руки подушку альфы, и прижал её к лицу, вдыхая его запах. Такой сильный, что заставляет внутри всё съёжиться. Сбросив с себя одеяло, Дориан спешно поднялся и вышел из спальни. Феромоны альфы витали по всей квартире. Омега прижался к стене, внизу живота начало сводить – запах доминантного альфы в гоне проймёт даже доминантного омегу. Дверь в кабинет была открыта, кухня и гостиная пустые. Последним оплотом его защиты была гостевая спальня. Подойдя к ней, Дориан подёргал ручку, дверь оказалась заперта. — Рион, ты тут? — Прижавшись к щели в двери, он по концентрации феромонов понял, что Рион спрятался внутри. Из спальни донёсся тихий рык, от чего у Дориана чуть не подкосились ноги, но он устоял, ухватившись за косяк. — С тобой всё в порядке? Может, принести тебе лекарства?.. — За дверью послышались шаги и грохот, будто мешок картошки за ней рухнул. — Нет… Не нужно лекарств. Я в порядке. Тебе нужно позвонить Декстеру, и он сопроводит тебя в безопасное место, — Рион сидел под дверью, голос был гортанным, низким, от такого дрожали бы колени у любого омеги. — В безопасное место?.. Ты прогоняешь меня? — Дориан присел на корточки, слушая, что происходит за дверью. Рион притих на некоторое время. — Да… Я не хочу вредить тебе… Брать силой… Мой телефон в спальне, звони Декстеру… — Нет, я не буду звонить Декстеру, открой дверь, — омега был настойчив, подёргав ручку. Его понять можно: как альфы, подверженные феромонам омег в течку, тянулись к ним; так и омеги, под действием запаха, заинтересованы в альфах в гоне. — Рион… прошу тебя… Из-за двери раздался тяжёлый выдох. — Не могу… Я заклинил ручку… А инструменты вывез заранее. Ты не войдёшь при всём желании, — сказал альфа с усмешкой. — Это вызов? — омега, поднимаясь с корточек, строго посмотрел в упор на дверь. — У тебя хватит силы вынести эту дверь? — с юмором в голосе Рион постучал по двери, словно проверяя её. — Массив лиственницы, выдержанный почти десять лет… Её даже альфе не пробить. Услышав за дверью удаляющиеся шаги босых ног, Рион выдохнул, решив, что Дориан пошёл в их спальню, чтобы вызвать Декстера. Но нет. Звук шагов вернулся. Раздался удар, отчего дверь задрожала, и Рион вздрогнул, отпрянув от неё. Ударили чем-то тяжёлым, металлическим. Затем ещё удар и ещё. В общей сложности, пять ударов. Что-то упало на пол с той стороны двери. Рион не знал, что думать. Ручка двери дёрнулась, и в следующий момент её выбило Риону под ноги вместе с сердечником – из места, где она только что была, торчало что-то инородное, а затем исчезло. Дверь со скрипом открылась. За ней стоял Дориан в пижамной футболке и с измятой сковородой в руках, с искорёженной, сломанной дверной ручкой под босыми ногами. — Зачем мне пробивать дверь, если её слабые места – это петли и замок? — Рион сглотнул. Ему в голову и прийти не могло, что омега вскроет дверь столь варварским методом. — Ты всё ещё намерен прятаться от меня? Дориан поднял руку со сковородкой, наставляя на альфу, сидевшего на полу перед дверью. Омегу окутывал запах феромонов альфы, что накопился в комнате, от чего сковородка в его ладони дрогнула, а сам он горячо выдохнул, приобняв себя свободной рукой. В животе тянуло, сознание начинало мутнеть. Это было не так, как в течку. Если тогда просто хотелось секса, то теперь у него был конкретный объект, к которому его тянуло, и даже закрытая дверь не была помехой. Рион оскалился и поднялся с пола, заметив поведение омеги. — Ты же понимаешь, что теперь тебе некуда от меня бежать? Тебе негде спрятаться в этой квартире, — перешагнув сломанную ручку, Рион приблизился к Дориану и потянулся забрать у него сковороду. — Я понимаю… Но я совсем не хочу уходить отсюда… Тут так вкусно пахнет тобой… — омега спокойно разжал ладонь, выпуская посудину, поднимая на Риона мутный взгляд. — А ты меня прогоняешь… — Я же беспокоюсь за твою безопасность, мало ли я буду груб с тобой или неосторожен. — Рион отвёл лицо, откинув сковороду на кресло. Омега чуть нахмурился, обхватил ладонями его щеки и повернул лицо к себе. — Какой смысл меня так беречь, если сам страдать будешь? Давай страдать вместе, но с удовольствием… — Дориан поцеловал альфу, уже смирившегося с тем, что омега не собирается убегать или прятаться. Рион поднял его на руки и, развернувшись к кровати, завалил на неё. Собирая волосы в шишку, он видел перед собой возбуждённого омегу, чувствовал его запах, глаза начала застилать пелена из-за поднимающихся гормонов. — Ох, Дориан, я тебя предупреждал. Потом меня не вини… Но следующие два дня у Дориана не было не то что времени винить Риона, а даже элементарно спокойно посидеть. Альфа буквально не отпускал его от себя: кусал, оставлял засосы, что уж говорить про секс. Волны гона были частыми, с перерывами короче, чем в течку Дориана, заставая их в самые порой неудачные моменты. Вроде нужно принять душ: омега вымывался, а Рион наполнял его снова, заставляя срывать голос в очередном оргазме. Нужно покушать: они даже не могли дождаться, пока микроволновка подаст сигнал, поддаваясь новой страсти поцелуев, а затем и плотских утех прямо на кухонном столе. Секс в душевой кабинке, на кровати, в гостиной на диване, даже в кабинете Риона. Стоило ли говорить, что Дориану после двух дней такой скачки даже просто смотреть на некоторые предметы мебели в квартире было стыдно. — А я говорил тебе, малыш… — Рион появился за спиной завтракавшего омеги, наклоняясь, чтобы томно прошептать эти слова. Гон, конечно, окончательно отпустил альфу, но в Дориане ещё оставались отголоски того прекрасного состояния полного возбуждения. Услышав страстный шёпот, омега горячо выдохнул, вытягиваясь в спинке и поджимая ножки. — Не вини меня… Злого умысла у Риона не было, но вот теперь подтрунивать над Дорианом его веселило. Когда головы прояснились у обоих, они осмотрели дверь. Дориан бил весьма точно, и полотно не пострадало, требовалось только заменить ручку. — И догадался же ты в помутнённом состоянии взять самую тяжёлую сковороду, да так точно сбить ручку… — Закрываться больше от меня не будешь, — фыркнул Дориан, скрестив руки на груди. — Но теперь, — Рион поднялся, обнял его, прижав к себе спиной, и провёл языком по загривку. Шея Дориана была чиста – не покрыта укусами или засосами. Рион сдерживался и не поставил метку, понимая, что это должно быть обоюдным решением двух сердец, — и свои течки ты будешь проводить со мной… — Хорошо. Рион, думаю, мы уже можем быть настолько близки… — омега прижимался к нему, довольно улыбаясь. Это препятствие они преодолели, открывшись друг другу с не самых благопристойных сторон.***
Жизнь потекла своим чередом. Странные сообщения продолжали приходить на телефон, Дориан их показывал Риону, а тот передавал информацию Декстеру. Неожиданно пришла жалоба от управляющей компании комплекса, в котором у омеги была недвижимость: почтовый ящик Дориана был переполнен, конверты торчали даже из входной двери. По просьбе Декстера, омега запросил все видеоматериалы за максимально возможный срок. На квартиру направили пару человек, очищать его почтовый ящик и входную дверь. Письма перебрали с использованием магнита, раз в первом были лезвия; те, что не магнитились, аккуратно вскрывали на месте. Рион, просматривая неопасные конверты, узнал почерк Руфуса. По мере приближения к нынешней дате содержание писем становилось всё более невнятными, что наталкивало на мысли, что у Руфуса действительно потихоньку мутнеет сознание. Сначала тексты были достаточно невинными, но чем дальше, тем хуже. «Ты решил, что всё кончено? Ты ударил меня. Ты поднял на меня руку. И ради кого? Ради этого никчёмного выродка, который тебя использует? Ты принадлежишь мне. Ты просто забыл об этом… Я напомню. Жди мой первый подарок. Он перережет все твои глупые иллюзии». «Острые края… Они напоминают о границах, которые ты перешёл. Что ты почувствовал, когда твоя кожа встретилась с моей сталью? Следующий подарок будет частью меня. Чтобы наша связь стала плотнее. Чтобы ты помнил мой запах, когда ложишься спать рядом с ним». В конверте с письмом Руфус прислал «части себя»: лоскут ткани с высохшими пятнами сомнительного бурого и желтоватого цвета и даже отрезанную прядь волос. «Ты получил мою сущность? Ты прикоснулся к ней? Теперь мы связаны навсегда. На клеточном уровне. Он дышит тобой, а вдыхает частичку моей жизни. Ты думал, это отвратительно? Это – высшая форма близости. Более чистая, чем всё, что у вас есть. Ты носишь меня в себе. Ты стал моим сосудом. Он не может дать тебе этого. Он не понимает нашей боли. Он чужой в нашем хрустальном мире». Видимо, Руфус в какой-то момент понял, что Рион перехватывает его письма, и в следующих посланиях начали появляться строки, адресованные ему. «Ты играешь с огнём, не понимая его природы. То, что ты считаешь любовью – болезнь. Я пытался оградить тебя, но ты не захотел слушать. Он принадлежит мне. Не по праву, а по сути. Его душа вырезана по форме моего сердца. Ты – временная помеха. Инородное тело, которое будет отторгнуто. Уйди. Пока можешь. Пока это просто письмо. Пока тебе в дверь не постучались с настоящим «подарком». Я пытаюсь спасти тебя от того, что уже не остановить. От себя». Рион держал содержание текстов писем в тайне от Дориана, хотя омега и относился скептично к корреспонденции с момента получения того страшного конверта. Рука полностью восстановилась, и Дориан вернулся к активному руководству бизнесом: работал в пекарне и несколько раз подменял сотрудников филиала в конгломерате. Пока он был занят делом, всё было прекрасно.***
Март стал проверкой их отношений. Рион слегка замкнулся в себе. Дориан, подметив изменения в своём альфе, посматривал на календарь, пытаясь вспомнить, что же такое было в марте. Рион часто молчал, ходил чернее тучи и даже пару раз выпивал, закрываясь в своём кабинете. Дориан не вмешивался, просто был рядом вечерами, держа руку Риона. Тот поднимал их сцепленные ладони и нежно касался губами омежьей, будто безмолвно благодаря его. Дориан интуитивно понимал, что в этот период Риону нужна поддержка. Лишь спустя две недели его осенило – во второй половине марта Рион и Белла поженились. Встав у календаря, омега перебирал каждое число, пытался вспомнить дату свадьбы, силился вспомнить детали, но не получалось. Его воспоминания о прошлой жизни уже слишком сильно растворились, а даты и подавно. И он пошёл на крайние меры. Когда альфа уехал на очередное собрание, Дориан прошёл в его кабинет. В столе среди личных документов Риона он нашёл копию свидетельства о браке. — Так уже завтра… — омега прикрыл глаза рукой, стараясь сдержать слёзы. — Мы с ним расписались… Семнадцатого марта… — он присел на корточки возле стола. Было тяжело осознавать, что дата, которой он так дорожил ещё полгода назад, даже не всплыла в его памяти. Убрав документы на место в стол, Дориан покинул кабинет, тяжело вздыхая. Он понял, почему Рион так себя вёл, осознав, чем были заняты его мысли. Стоило подумать, что делать, как протянуть Риону руку помощи, чтобы он не тонул в печали этого дня. Утром семнадцатого числа Рион ушёл на работу как обычно, а Дориан проснулся чуть позже. Лёжа в постели, он задумался, как приободрить альфу, понимая, что это тяжёлый для него день. То скромное торжество, что они провели несколько лет назад, в памяти Дориана растворилось, но Рион же всё помнил, и эти воспоминания, скорее всего, причиняли боль. Собравшись с духом, омега решил посвятить этот день Риону. Он прошёлся по магазинам, купил продукты, решив сделать альфе ужин из его любимых блюд. Любыми способами помочь тому забыться, даже, на всякий случай, заглянул за красивым бельём. Не пригодится сегодня, так потом порадует мужчину. Рион сидел в своём рабочем кабинете совсем один. Декстер работал вне офиса, Руфуса и подавно тут не будет, а секретарь – за закрытой дверью. Откинувшись в кресле, он смотрел на фотографию в красивой рамочке серебряного цвета на своём столе. У него совсем не было настроения сегодня работать, да и никто его не беспокоил. Телефоны, что сотовый, что рабочий, сегодня были в режиме «не беспокоить». Секретарь из приёмной не приносил документы на подпись, а просто собирал их – передаст на следующий день... Ближе к полудню его телефон завибрировал. Рион в это время устало лежал на кресле, прикрывая глаза локтем. Услышав это пронзительное, но тихое жужжание, Рион убрал руку с лица. Лишь только двое могли до него сегодня дозвониться. — Здравствуй, дедушка… — Как себя чувствует моя бусинка? — с теплотой в голосе сказал пожилой омега, выдержав небольшую паузу, видимо, думая, как начать разговор. — Дедушка, мне уже за тридцать, какая я бусинка? — усмехнувшись, Рион выпрямился и сел в кресле ровнее. — Для меня ты ещё очень надолго останешься бусинкой. Как мне тебя ещё называть, если первое, что ты сделал, когда оказался у меня на руках, — решил украшения из бусин с меня сорвать вместе с клоком волос? — дедушка, конечно, не злился, и в его голосе чувствовалась мягкость – это были его тёплые воспоминания о любимом внуке. — О боги, дедушка, — Рион негромко рассмеялся, чуть сгибаясь, упираясь локтями в колени и прикрывая глаза рукой. — Прошло уже столько лет, а ты всё вспоминаешь... — Ну скажи, что я не прав. — Прав, дедушка, прав, — настроение Риона чуть улучшилось. — Как ты, дорогой? — Ну, вполне сносно. Не волнуйся за меня, — выдохнул Рион и откинулся обратно в кресло. — Ты на работе или дома? — На работе. Дориан остался дома. — Ты меня до сих пор с ним не познакомил… А как он? Он заметил что-нибудь сегодня? — Он уже две недели тихонечко за мной ходит и не трогает… Не думаю, что он знает или понимает, что со мной… — Ты думаешь, любящий омега ничего не сделает, чтобы понять, что с его партнёром? Уверен, он уже знает, что сегодня за число… Что ты будешь делать? Поедешь в колумбарий? — Нет, я поеду в апреле. Этого будет достаточно. Что ещё хуже, у Дориана в эту дату день рождения, — Рион услышал внезапный кашель. — Дедушка, всё в порядке? — Да! Да… Я просто немного… В ступоре… — послышалось шуршание в трубке. — Ну… Наверное, и ему нужно организовать достойный праздник. Не посвящай своей боли целый день, всё же омега должен чувствовать твоё тепло. А как он себя ведёт? Не ругается? Не скандалит? — Нет-нет, дедушка, он очень тихий, особенно сейчас. Просто подходит и берёт меня за руку, смотрит, словно щеночек… — Ох, милый… Он не словно щеночек, он и есть щенок, что смиренно ждёт, когда ты ему расскажешь, что у тебя на душе. — На душе? — Рион приподнял бровь, несколько не понимая дедушку. — Рион, он мысли читать не умеет. В любом браке, в юридическом или в гражданском, партнёры должны говорить. Страшно? Расскажи. Что-то хочешь? Расскажи. Переживаешь? Правильно, расскажи. — А не станет ли ему хуже? Вдруг он заревнует… — Рион, он тебя не из семьи же увёл. Он твоя самая сильная опора сейчас. Его чувства к тебе, если они есть, абсолютно бескорыстные. Безусловные. — Безусловные? Как это? — Я тебя люблю, потому что мы связаны кровными узами. Ты любишь нашу фирму, потому что видел, как я с твоим папой трепетно взращивали и развивали её, и ты чувствуешь ответственность. Но с Дорианом всё немного иначе. Для него ты глубоко чужой человек. Он не обязан чувствовать к тебе что-то, но, несмотря на это, он с тобой. Он не бросается, насколько я понял, на тебя с обвинениями или открытой ревностью. Он ждёт тебя. Поверь мне как омеге. Для нас самая страшная вещь – это неизвестность и нестабильность. Он не знает, что с тобой, и беспокоится сам. — А ему-то с чего беспокоиться? Живёт в тепле, вкусно кушает и крепко спит в тёплой кровати. — А эмоционально? Ты сейчас в стадии коробки с котиком. Кто посмеет протянуть тебе руку – огребёт. Но, Рион, даже несмотря на это, он всё ещё тянет к тебе руку. Не смей отпускать её или отталкивать. — Я… Я и не думал об этом особо… — Рион нащупал в кармане какой-то предмет, потискал, но не вытащил. — Ну, пора подумать и определиться, чего ты хочешь. Или ты его отпустишь и будешь тонуть в своей печали ещё неизвестное количество времени, или ты ухватишься за этот лучик света и попытаешься его сберечь. Мы все знаем, что ты любил Беллу, но сейчас воспоминания о ней причиняют тебе лишь боль. И не только тебе, на самом деле, но и Дориану, потому что, скорее всего, он и не знает, как тебе помочь сейчас. Рион вытащил предмет из кармана, внимательно осматривая его, положил на стол. Взял в руки фоторамку, рассматривая фото в ней. — И даже несмотря на то, с чем я определюсь… Ты поддержишь меня? — Я приму твоё любое решение, бусинка. Самое главное, чтобы ты был счастлив. После этих слов Рион открыл ящик стола и убрал туда фото, закрыв, огладил пальцами край ящика. — Спасибо, дедушка...***
Вернувшегося домой альфу Дориан встретил в домашней одежде. Он бы мог бы встретить альфу и в фартуке на голое тело, но сегодня это было неуместно. — С возвращением, Рион, — омега постарался улыбнуться, но улыбка больше походила на виноватую. Сняв плащ, альфа подошёл и крепко обнял его, утыкаясь носом в шею. Сейчас Рион напоминал забытого под дождём щенка, искавшего тепла. И получил в ответ крепкие объятия и нежные поглаживания по голове. — Я дома… — Рион стиснул Дориана как можно крепче. Омега не возмущался, даже когда стало немного тяжело дышать, понимая, как Рион держался весь день. — Я… — тихо начал он. — Я приготовил тебе ужин… Твои любимые блюда… — Я благодарен… Но давай постоим так ещё немного… — Я буду здесь столько, сколько нужно… — руки омеги плавно гладили Риона по волосам, словно ребёнка. Альфа не двигался, изливая свою боль, находя утешение в этих тёплых объятиях. Пусть и безмолвно. Прошло пять, десять и затем двадцать минут, прежде чем Рион поднял голову и нежно чмокнул Дориана в лоб. — Спасибо, малыш… Мне легче, — альфа чуть улыбнулся, самыми краешками губ. — Ты сказал, что приготовил ужин? — Да… — Дориан нежно улыбнулся, погладив Риона по щеке. — Пожарил свиные рёбра. И картофель дольками запёк, даже салат нарезал… Альфа прижался к его руке, нежно чмокнул в кисть, перевернул ладонь и уткнулся носом. — Спасибо… Я правда очень голоден… — Тогда переодевайся, а я накрою на стол… Сделать тебе кофе? Рион согласно кивнул и подтолкнул омегу к кухне, а сам пошёл в спальню. На кухонном столе появились ещё горячие рёбрышки, картофель дольками, большая миска салата и полная чашка свежего кофе. Рион переоделся и зашёл на кухню. Омега делал себе кофе, стоя к нему спиной. Альфа подошёл и обнял его, снова утыкаясь в шею. — Я… Дориан… Спасибо, что ты со мной сегодня… Что заботишься обо мне и терпел эти две недели… — тихо говорил Рион. — Я понимаю, что был невыносим и моё молчание было тебе в тягость, прости меня за это… Омега отставил коробку молока, что держал ранее. — Рион… Тебе не за что извиняться, ты ведь не машина и не робот. У всех бывает плохое время, и если тебя не поддерживают близкие, это ранит лишь сильнее… — Он взял руку Риона и крепко её сжал. Если бы Дориан знал, что сейчас творится на душе у этого альфы. — Я предполагаю, что тяготит тебя. Но, несмотря на это, знай, что я рядом с тобой, я готов выслушать тебя… Забрал бы твою боль, если б только мог… Дориан почувствовал, как Рион крепче сжал его в объятиях. — Ты даже не представляешь, как… Я рад, что ты сейчас со мной. Что ты крепко держишь мою руку. Даже несмотря на то, что у тебя начались проблемы из-за отношений со мной. — Это не проблемы, Рион, это лишь временные трудности. Мы их преодолеем, если будем поддерживать друг друга. Тогда даже самая большая гора в мире покажется нам мелким камушком. А самый большой океан – лишь мелкой лужицей… — омега говорил не очень громко, но искренне, хоть глаза и начали наполняться слезами. — Я хочу помочь тебе… Но не знаю, как... И имею ли я право на это… Дориан склонил голову, отчего слёзы скатились на нос, но он продолжил говорить. — Имею ли я право отнимать у тебя этот день… День твоего горького счастья и твоей скорби… — голос омеги дрожал. Он хотел быть для Риона новым счастьем, видеть на его лице улыбку, но в этот день он не мог просить об этом. — Я ведь ничего не могу сделать… Чтобы облегчить твою боль… — Дориан... — альфа слегка удивился его реакции. — Но ты и так сделал уже очень многое. — Рион повернул его к себе лицом, осторожно приподняв за подбородок, заглянул в покрасневшие от слёз глаза. — Ты сейчас здесь со мной, переживаешь за меня. Ты оказывал мне поддержку эти дни, не ругаясь и не требуя объяснений. Смиренно ждал ответов. — И тем не менее от этого тебе не легче… — Дориан утёр слёзы руками. — Нет, мне легче. Тебе не всё равно на то, что меня терзает. Не всё равно на моё состояние. — Рион нежно поцеловал его солёные от слёз руки. — Ты невероятно нежный, чуткий омега. Ты вернул мне смысл жизни с тех пор, как появился в ней. Я не знаю, где бы я был, если бы не встретил тебя тогда в колумбарии. Наверное, сидел бы один в кабинете и пил виски прямо из бутылки, но сейчас я стою тут с тобой, Дориан. С омегой, что последние полгода приносил в мою жизнь лишь радость и счастье. Твоя улыбка заставляла и заставляет меня трепетать, а твои слёзы выворачивают мне душу. Дориан внимательно смотрел на альфу, что говорил это с такой искренностью в голосе. Но потом опустил голову, чтобы слезам дальше было куда стекать. — Но ведь сегодня… день вашей с Беллой годовщины… Я думал, что ты поедешь в колумбарий… — Нет. Я не хочу ощущать эту боль… Белла бы сама этого не хотела и настояла двигаться вперёд. Я и думал, что, начав новые отношения, смогу начать и движение, но получается очень плохо. И этот день тому доказательство: я ещё не отпустил её, но… Я хочу это изменить… Дориан, — Рион приподнял голову омеги, погладив по красной щёчке, — наполни этот день новым смыслом… — Я не смогу… Я не знаю, как… — Выходи за меня замуж, — тихо сказал Рион, вытащив из кармана домашних штанов синюю бархатную коробочку. — Что?.. — омега опешил, переведя взгляд на его руки. — Я хочу, чтобы этот день стал началом нашей истории… Чтобы в следующем году в этот день ты не лил слёзы, чувствуя свою беспомощность, а сиял от счастья, словно бриллиант на солнце, и с радостью и нежностью обнимал меня. Чтобы я в этот день смотрел на твою ласковую и счастливую улыбку, не чувствуя боли… — Если ты искренен в своих словах… — Дориан поджал губы, но сразу улыбнулся, стараясь сдержать хлюпанье носом, — если ты настроен серьёзно… То я согласен, Рион… Согласен выйти за тебя… Альфа открыл коробочку, вытащив невычурное платиновое кольцо. Небольшой камень в нём не был полностью прозрачным, а чуть мутным, из-за чего казалось, что там спрятана капелька моря. — Это мутный сапфир?.. — Дориан сначала не понял, что это за камень, но Рион усмехнулся, убирая коробочку. — Мне кажется, этот камень очень хорошо подходит к твоим глазам. Это природный аквамарин с минимальной огранкой… — Рион поднял руку открытой ладонью вверх, чтобы Дориан вложил свою, и аккуратно надел колечко на палец протянутой кисти, нежно коснувшись губами костяшек, — символ моря, спокойствия, верности и счастья… Рион почувствовал дрожь в руках омеги и поднял на него взгляд, понимая, что Дориан не смог сдержаться и заплакал. — Не подумал бы… что ты вложишь в кольцо столько смысла… — тихо сказал омега, вытерев щёчки свободной рукой. — Но… не поторопился ли ты?.. Мы встречаемся чуть больше полугода… — А по ощущениям, я знаю тебя половину моей жизни… — Рион приобнял теперь уже своего жениха. — Нам не обязательно жениться прямо завтра… Мы можем отложить церемонию. Да хоть на пять лет, хотя я и не буду такому рад… — Он тихо рассмеялся, а Дориан уткнулся в его плечо, беззвучно плача от радости. Казалось, что его жизнь уже на финишной прямой к счастью. Осталось только выйти замуж за Риона и наслаждаться этим. — Ты сам счастлив, что я стану твоим мужем?.. — тихо спросил омега, крепко обнимая Риона. — Я хотел сделать тебе предложение ещё на Новый год… Но испугался, что слишком потороплю события. Что мой наступающий вдобавок гон тебя отпугнёт и мы расстанемся. Но… Я даже купил кольцо тогда, хоть после нашего разговора и решил повременить… — Альфа нежно поглаживал Дориана по спине, успокаивая. — Но в мой гон ты проявил такую силу характера, что я понял… Ты не просто подходящий мне омега, ты мой омега. Ментально и физически подходящий мне. Ты дверь сломал, чтобы оказаться в моих объятиях, не боясь, что я могу быть не в себе… Несмотря на Руфуса и Элиона, ты не бросил и так активно борешься за меня… И теперь я хочу, чтобы ты стал моим мужем. Элион тогда отвяжется от нас, ведь ему нечего тебе противопоставить… — А Руфус?.. — тихо спросил Дориан. — Он угрожает мне больше Элиона… — Декстер всё отслеживает. Письма Руфус тебе подкидывает через почту, поэтому у них нет обратного адреса. А бывало – подговаривал детвору запихать письмо в ящик или в дверь. Уже много на него накопали… — Рион потёр своё лицо ладонями. — Прости меня за это… — Но, Рион, в этом ведь нет твоей вины. Не весь мир вокруг меня крутится. Когда всё началось, я был тебе неинтересен… — Омега поднял руку и погладил Риона по щеке, нежно улыбаясь. — Но теперь всё по-другому, ты не дашь меня в обиду, насколько это возможно. Я и сам сильный омега, уверен, что справлюсь со всем, ведь теперь я буду жить дома у своего жениха и буду держать его в крепких объятиях каждый вечер и каждую ночь наслаждаться теплом его тела… Рион опустил руки и снова обнял омегу, прячась в его шее, вдыхая запах, словно находя убежище своей израненной души. — Спасибо тебе, Дориан… Пара безмолвно стояла в объятиях друг друга ещё несколько минут, и всё это время омега сжимал футболку Риона рукой, на одном пальце которой теперь блестело кольцо.***
К концу апреля Рион снова был чернее тучи, но тут омега совсем не мог что-либо противопоставить. Дориан застал альфу за планированием следующей недели, он подошёл и аккуратно вытащил ручку из пальцев Риона. — Нам нужно поговорить… — тихо сказал Дориан и присел на край стола. — Касательно следующей недели… — Да… — Рион согласно кивнул. — Я и сам хотел тебе предложить обсудить следующую неделю… — Судьба… сыграла со мной злую шутку… Ты ведь, наверное, уже знаешь, что мой день рождения… — Совпадает с датой смерти Беллы. — Рион прервал его. — Да. Я знаю и хотел бы поговорить об этом дне… Двадцать четвёртое апреля… — Расскажи для начала, что бы ты хотел сделать в этот день? — Просто съездить в колумбарий, прибраться в ячейке, обновить цветы и попросить её благословение… — Альфа откинулся в кресле. — Благословение? — Омега склонил голову набок, вопросительно смотря на него. Обычно благословение просят у родителей, но не у мёртвой бывшей жены. — Да. Я хочу, чтобы ты поехал со мной в колумбарий. Я понимаю, что это весьма грубо с моей стороны, просить тебя в твой день рождения ехать в такое место, но… — Рион почувствовал, как его взяли за руку. — Я поеду. К тому же, это ведь не на весь день, я и с уборкой тебе помогу… Ты её любил, и она является важной частью твоей жизни. Я ведь не из семьи тебя увёл, а исцелил, наверное, — Дориан нежно улыбнулся, на что получил улыбку Риона в ответ. — Хорошо, если ты сам этого хочешь… А вечером я хотел бы организовать для тебя праздник. Пригласить твою семью, моих ребят из офиса, как ты их называл… «Власть имущих», — альфа усмехнулся. — Ты ведь неплохо общаешься с ними. Мм, твоих сотрудников из пекарни. И хотел бы пригласить дедушку познакомиться с тобой, ты ведь теперь мой жених… — Рион с нежностью чмокнул кисть Дориана, на которой находилось поблёскивающее кольцо. — Но мои родители сейчас в другом городе и, наверное, не приедут… — Я смог связаться с твоим братом Арианом. Он сказал, что приедет с радостью. К тому же ты упоминал, что с роднёй в нормальных отношениях, в отличие от меня. Так что я думаю, тебе переживать не придётся… — Но мне нужно познакомиться с твоим дедушкой! А если я ему не понравлюсь, Рион! — Я уверен, ты ему понравишься. Он не такой страшный, как ты думаешь. Он чем-то нашего императора напоминает. Такой же тёплый. Я уверен, что когда он заявится, треснет меня по ноге и скажет что-то в духе: «Так вот этот самый Дориан, про которого ты мне все уши прожужжал, засранец», — альфа говорил это таким характерным старческим голосом, что Дориан рассмеялся и кивнул. — Хорошо… Спасибо тебе, Рион. — И тебе спасибо, Дориан. Признаться, я сам не знал, как начать этот разговор… — В этом и суть взрослых, зрелых отношений. Принимать своего партнёра физически, ментально и, самое главное, понимать и не обесценивать. Дориан добро улыбнулся, поднялся со стола и нежно чмокнул Риона в висок.***
Утром двадцать четвёртого апреля Рион вышел из гардеробной в чёрном смокинге. Дориан надел чёрные классические брюки и чёрную рубашку, волосы подвязал чёрной лентой. — Кажется, ты в этом костюме был в нашу первую встречу… — омега, рассматривая Риона, достал ошейник и кольцо – всё же едет на своеобразное знакомство. — Ну простите, траурный костюм у меня всего один… — выдохнул Рион. — По пути заедем в цветочный, нужно купить… — Лилии… — прервал его омега. — Букет белых, красивых лилий. — О, ты помнишь? — Альфа вытащил запонки из комода и подхватил ими манжеты рукавов рубашки. — Эти цветы я увидел первее тебя в тот день в колумбарии… — омега поднялся и подошёл к Риону, поправляя ему галстук. — Ты вышел из-за поворота, неся их в руках с таким трепетом… Рион подхватил ладонь омеги, нежно поцеловал её. — Ты очень внимательный, оказывается. — Не совсем. Просто я тоже люблю лилии, вот и приметил. — Дориан по-доброму улыбнулся. — Верно, ты говорил мне… А я до сих пор не подарил тебе ни единого букета, — виновато сказал альфа. — А я и не требую. Ты мой жених – это мне важнее цветов. Пара выдвинулась в сторону колумбария, по пути посетив цветочный магазин. Рион купил красивый, некрупный букет. Дориан держал его всю дорогу в своих руках. Было крайне странно ехать к праху своего прошлого тела, но главное, что это было успокоением для Риона. Они оставили машину на парковке и направились вглубь колумбария, проходя под красивой аркой с надписью «Ангельская роща». Рион вёл омегу за собой, и вскоре они были у нужного прохода. Всё было так же, как и в тот раз: чистые светлые кафельные полы, по которым стук каблуков разносился эхом в коридорах. Небольшой сад с фонтанчиком, полный умиротворения, а после и последнее пристанище Беллы. Омега застыл в проходе, поджимая губы. — Рион… Стоит ли мне идти?.. Рион, уже хотевший сделать шаг, остановился и повернулся к нему. — Для тебя это слишком тяжело? — Альфа наклонился и убрал непослушный локон за ушко омеги. — Это несколько… Стеснительно… — Если бы она была жива, то было бы стеснительно. Сейчас же, к сожалению, повозмущаться не сможет… Если ты не готов, я могу сходить один. — Рион потянулся к букету, но Дориан чуть попятился, не давая возможности забрать цветы. — Нет, я должен сам это сделать… Мне есть что ей сказать! — Воодушевлённый омега пошёл в проход. Рион, сделав пару широких шагов, обогнул Дориана, чтобы тот не прошёл ячейку. Остановившись, Дориан оглядел ближайшие ячейки и нашёл «предыдущего себя». Невероятно милая и светлая девушка. — Миссис Белла фон Росс… — тихо сказал омега, прочитав табличку, и перевёл взгляд на альфу, молча смотрящего на ячейку. — Рион… давай приведём её колыбель в порядок и поговорим с ней… — Тот словно вышел из ступора и кивнул. Для обслуживания ячеек колумбарий предоставлял тележку с необходимым инвентарём. Омега прикатил её, отдав цветы. Сходил с небольшим ведёрком за водичкой, пока Рион, открыв ключиком ячейку, бережно вытаскивал содержимое: фотографию, мемориальную табличку и саму урну с прахом. Они делали всё молча. Дориан протёр урну, Рион вытер её насухо. Подготовили саму ячейку и вернули урну на место. На сухую обтёрли табличку и чуть переставили фото в рамке. Закончив с уборкой, они установили букет в небольшую вазочку рядом с ячейкой. Омега чуть улыбнулся и, потрогав альфу за плечо, указал на тележку, что нужно вернуть на место. Альфа кивнул и убрал ключик от дверцы ячейки. — Здравствуй, Белла… — Дориан услышал, уходя с тележкой. А когда он вернулся, заметил, как по щеке альфы, тихо говорящего, стоя перед ячейкой, скатилась слеза. — ...и поэтому... Я... позволь представить тебе моего омегу… — Рион повернулся и взял за руку подошедшего Дориана. — Миссис Росс, здравствуйте… Может, вы меня уже и не помните, но мы с вами из одного города и росли в одном дворе, пусть и недолго… Я Дориан Ди.Ковальски… Владелец небольшой пекарни возле конгломерата… — тихонько начал омега и чуть поклонился. — Сегодня мне исполняется тридцать лет… Но я рад, что смог быть тут с Рионом в этот день и оказать ему поддержку. Я слышал о вас столько хорошего: Рион часто упоминал вас, рассказывая только о самых добрых и тёплых моментах, поэтому я надеюсь, что вы счастливы в новом мире или в новой жизни… Но я очень его люблю, и поэтому я прошу благословить нас. Я обещаю заботиться о Рионе. Обещаю, что буду вкусно его кормить и следить за тем, чтобы он высыпался, и ещё чтобы он продолжал ходить в зал. Я сделаю всё, чтобы Рион был счастлив со мной. Я выдержу любые испытания, но останусь с ним! Я не хочу потерять его… — Омега пустил слезу, сложил ручки и глубоко поклонился. — Поэтому, прошу вас, миссис Росс, позвольте мне быть с ним рядом и поддерживать память о вас, как о важном человеке в его жизни… Рион нежно улыбнулся, смотря на Дориана, говорившего искренне, от всей души. Конечно, никакого божественного знака они не получили после озвучивания такой сильной просьбы. Вряд ли кто-то спустится и погладит их по головам. Однако по коридорам колумбария пронёсся тёплый весенний ветер, потрепав волосы обоим. Выпрямившись, омега посмотрел в коридор, откуда дул ветер, а потом перевёл взгляд на альфу. — Я думаю, этот ветер – наш знак, что мы можем двигаться дальше вместе… — С нежностью в голосе сказал Рион, взял его за руку и нежно поцеловал в лоб.
Примечания:
*Почему Эмили обругала Руфуса «лицо плохо набитого дивана»?
Альфа — это опора, защитник, а диван — это пассивный предмет для лежания, символ бездействия и праздности. Также это метафора дешевизны, низкого качества.
