Happiness (and the shape it takes)

      Сказать, что Эри была популярна среди учениц UA, было бы преуменьшением. А когда речь заходило о шести героинях класса 1-А, то вдвойне.              Это была практически любовь с первого взгляда. С того момента, как Мирио привел ее в гости, пока школа все еще готовилась к культурному фестивалю, девочки просто не могли не хотеть быть рядом с ней и оберегать ее.              Конечно, это было правдой для всего класса, независимо от того, насколько яростно Бакуго мог это отрицать, но девочки, в частности, старались держаться рядом с ней и следить, чтобы она хорошо проводила время.              И Мина Ашидо особенно заботилась о ребенке, в значительной степени привязавшись к Эри и постоянно оставаясь как можно ближе к ней, не причиняя ей никакого дискомфорта.              (Всем очевидный факт, что Очако была ее любимицей, раздражал ее примерно месяц, примерно в то время, когда она начала называть Очако «мамой», а совершенно определенного зеленоволосого ученика-героя «Папой».)              Через несколько месяцев после культурного фестиваля, когда Айзаву де-факто объявили опекуном Эри (хотя на практике эту должность в равной степени занимали Очако и Деку, Мирио и сам Айзава), Эри начала тусоваться в общежитии 1-А, и это потребовало не слишком короткого периода адаптации.              Период адаптации, когда девочки из 1-А взяли на себя ответственность позаботиться о том, чтобы их новый житель чувствовал себя как можно более желанным гостем. И часть из этого включала то, что Мина ласково назвала: «Стратегические встречи».              (По правде говоря, все девочки просто устраивали чаепитие в ее комнате каждые две недели или около того, чтобы рассказать Эри о том, что происходит в школе, спросить, как у нее дела, и ответить на любой вопрос, который у нее мог возникнуть, который ей было неудобно задавать кому-либо из своих опекунов-мужчин.              Но Мина хотела убедиться, что Эри знает, что все относятся к этому абсолютно серьезно, дабы она не чувствовала, что тратит чье-то время впустую.              Мина собиралась поднять самооценку и уверенность этой бедной девочки до того уровня, на котором они и должны быть, даже если это убьет ее.)              Поначалу Эри немного колебалась, но со временем начала по-настоящему увлекаться этим, задавая девочкам всевозможные вопросы, от вежливых расспросов об их учебе до более личных, которые на самом деле вынуждали каждую из них хорошенько подумать, прежде чем отвечать.              Вопросы о любви, семье, родителях и куче других вещей, которые заставляли Мину задумываться всякий раз, когда она вспоминала, каким взглядом одаривала их Эри, когда она спрашивала.              (Наполовину пустой, наполовину полный надежды взгляд, из тех, что не дают уснуть по ночам.)              А иногда они просто разговаривали и болтали, смеялись и пили чай, замечательный, ароматный и дорогой до ужаса чай.              (Любезно предоставленный семьей Яойорозу, конечно. Они все чуть не подавились им, когда Момо впервые сказала им, сколько он стоит. Одной чашки было достаточно, чтобы у Мины заслезились глаза. И чем меньше будет сказано о реакции Очако, тем лучше.)              Сегодня же девочки смеялись над какой-то шуткой, которую Тору отпустила по поводу того, что недавно произошло в новостях. Мина уделила бы больше внимания своему невидимому другу, но, к сожалению, с Эри и ее «Мамой» происходило нечто гораздо более интересное.              Они вдвоем особенно сильно смеялись над шуткой, Очако зажала рот рукой, пытаясь сдержать смех, в то время как младшая девочка просто держалась за живот, едва не хихикая вслух.              И пока они это делали, Мина заметила, что на их лицах произошло нечто ужасно интригующее, а именно, что они оба покраснели. Теперь понятно, что само по себе это было не совсем достойно внимания, для Очако, тем более, что щеки девочки все равно большую часть времени казались раскрасневшимися, но скорее что-то в самих следах румянца на младшей девочке привлекло внимание Мины.              Потребовалось около двух секунд, чтобы от этого зрелища в ее голове сформировалась дьявольская идея. Новый план.              Слегка улыбнувшись, Мина повернулась к Кьеке: — Эй, Кьека-тян! Ты с Каминари давала Эри уроки музыки, верно?              — Хм? О, да! — гитаристка краем глаза взглянула на розовую героиню, откладывая газировку, которую она пила, и улыбнулась: — Да, хотя, я думаю, было бы лучше называть это уроками пения, — она ухмыльнулась упомянутой девочке с гордым блеском в глазах, — И пока у нее все отлично получается!              Эри застенчиво улыбнулась и опустила глаза, ее румянец стал немного ярче, пока она теребила большие пальцы в ответ на комплимент.              Все складывалось, но все еще недостаточно по вкусу Мине. — Правда? Ты поешь, Эри-тян? — она повернулась к малышке с яркой улыбкой. — Я хочу тебя послушать! Бьюсь об заклад, ты звучишь действительно красиво! — она сложила руки вместе, умоляя: — Пожалуйста?              — О! Ну… — она обвела остальных обитателей робким взглядом из-под волос, упавших ей на лицо, — Если никто не против…?              — Конечно! — Тору первой вскочила, соглашаясь, ее рубашка и юбка дико развевались, когда она взволнованно ерзала на своем месте: — Услышать, как поет Эри-тян, будет самым лучшим событием за весь день! — она не слишком элегантно плюхнулась на Мину, слегка взмахнув рукавами рубашки: — Пожалуйста, спой, Эри-тян!              (Невидимая девушка наклонилась к Мине и прошептала: — Что-то задумала, Мина-тян?              Улыбка Мины стала хитрее, когда она ответила своим собственным шепотом: — Разве я не всегда так делаю?              Если бы она могла видеть лицо Тору, Мина могла бы поспорить, что увидела бы усмешку, такую же хитрую, как у нее.)              — Я уверена, что у тебя прекрасный голос, — согласилась Момо с теплой материнской улыбкой: — Учитывая, что Кьека-тян твоя учительница, не может быть иначе.              Кьека закрыла лицо руками, когда оно засияло, хотя можно было разглядеть краешек довольной улыбки, выглядывавший возле ее больших пальцев: — Н-нет, Эри просто хорошая ученица, вот и все…              (Мине, честно говоря, следует перестать удивляться тому, как плохо Кьека скрывает свою влюбленность, независимо от того, в кого она была влюблена. Она также начала сомневаться в том, что Момо не обращала внимания на то, какой эффект ее слова могут оказывать на людей …)              — Только если ты захочешь, Эри-тян, — спокойно добавила Цую, и Мине пришлось прикусить язык, чтобы не проклинать героиню-лягушку за попытку сорвать ее блестящий план: — … но мне слегка любопытно, давненько я не слышала, чтобы кто-нибудь пел вживую, со времен фестиваля, — Мина хотела расцеловать эту лягушку прямо сейчас. — Но, опять же, только если ты захочешь, без давления, керо.              (Черт бы побрал эту лягушку!)              — Слышала, Эри-тян! — наконец добавила Очако, притронувшись за плечо маленькой девочки и широко улыбаясь: — Давай! Ты будешь великолепна! — ее улыбка стала немного мягче, когда она обняла Эри. — Просто делай все, что в твоих силах, все будет хорошо.              Эри переводила взгляд с одной девочки на другую, прежде чем, наконец, остановилась на ободряющем лице своей мамы, ее собственные черты наполнились решимостью: — Тетя Кьека?              — Да, малышка?              — Вы же взяли свою гитару?              (Мине пришлось бороться с собой, чтобы ее ухмылка не превратилась в торжествующий оскал, миссия выполнена.)              Кьека тепло улыбнулась: — Еще бы, малышка, — она потянулась за гитарой, которую принесла из своей комнаты, чтобы напеть несколько мелодий во время перерыва на чай, и церемонно положила ее в руки и на скрещенные ноги. — Итак, что это будет?              Эри почесала подбородок и прикусила нижнюю губу, демонстрируя это так очаровательно, что Мине пришлось подавить радостный вопль, который нарастал у нее в горле, чтобы не заключить девушку в крепкие объятия, миссия должна увенчаться успехом, прежде чем малышка решительно кивнула головой и встала со своего места, чтобы встать у северной стены комнаты, где остальные повернулись к ней лицами: — Эм… та песня из мультика, которую вы показывали мне на прошлой неделе? Ну тот, с собакой?              Кьека на минуту нахмурилась, пока пыталась вспомнить, ее лицо просветлело, когда она вспомнила: — О да, та, которую мы недавно репетировали, поняла, Эри-тян, — она проиграла пару аккордов на своей гитаре, быстро подкрутив струны: — Поехали…              После еще нескольких нежных, торжественных аккордов Эри глубоко вздохнула, закрыла глаза и… запела.        https://www.youtube.com/watch?v=Lr0UOKd1dd0&pp=ygURRXZlcnl0aGluZyBzdGF5cyA%3D       Let's go in the garden, you'll find something waiting       (Давай сходим в сад, ты найдёшь кое-что, что ждёт)              По-настоящему запела. Ни дрогнувшего голоса, никакой фальши, лишь простая, нежная мелодия, разносящаяся в кондиционированном воздухе комнаты.              Right there where you left it, laying upside down             (Там же, где ты его оставила, лёжа вверх ногами)              Это была простенькая песня, немного грустная, немного обнадеживающая, с легкой мелодией, которую можно слушать целую вечность. Мина поймала себя на мысли, что она идеально подходит их драгоценной девочке.              When you finally find it, you'll see how it's faded       (Когда ты его наконец найдёшь, ты увидишь, как он поблек)       У Эри правда был хороший голос для пения, и предвзятость Мины тут тоже ни при чем. Песня была мелодичной и передавалась четко, даже если ее юный возраст делал ее немного более пронзительной, чем у большинства. Мина всем сердцем любила эту девочку, и она надеялась, что та никогда не найдет причины перестать петь.              The underside is lighter, when you turn it around       (Нижняя часть светлее, когда ты его перевернёшь)       Нехорошая мысль проскользнула между куплетами, когда Эри пела, напомнив Мине о том, как звучала Эри в первые несколько недель знакомства с ней. Тихий, нерешительный голосок, а каждое произнесенное слово было выбрано с таким усилием и вниманием, будто она шла по минному полю. Как будто она была на расстоянии одного слова от чего-то или от одного человека, готового разорвать её.              Everything stays, right where you left it       (Всё остаётся там, где ты его оставишь)              Совсем не похоже на то, как она звучала сейчас. Все еще тихая, все еще немного осторожная. Но уверенная, без намека на страх, прячущийся в ее горле.              Everything stays, but it still changes       (Всё остаётся там, где ты его оставишь)       Ей стало интересно, слышала ли Эри какую-нибудь песню до того, как приехала на фестиваль, слышала ли что-нибудь, что не было бы угрозой под маской доброты или оскорблением, прикрытым ложным заверением. Ей пришлось снова прикусить язык, заставить себя сосредоточиться на песне и вспомнить, что гневу сегодня не место. Некоторые тени не заслуживали голосов.              Ever so slightly, daily and nightly, in little ways…       (Даже так незаметно, днями и ночами…)       Эри сделала еще один вдох и замолчала, покрутив большими пальцами, на ее лице появился намек на тревогу, когда она открыла глаза, чтобы взглянуть на свою аудиторию.              Каждый из них широко раскрыл глаза и смотрел на нее с пристальным вниманием (вероятно, и Тору тоже), все, за исключением Кьеки, которая на мгновение перестала играть, чтобы с беспокойством посмотреть на Эри, прежде чем ободряюще улыбнуться и показать большой палец.              (Мина запоздало поняла, что Кьека все это время присваивала себе и Каминари невероятный голос Эри. Она решила, что последует возмездие, как только песня закончится, такой эгоизм не останется без порицания.)              Уверенность вернулась, лицо Эри озарила тихая, осторожная улыбка, она закрыла глаза, а затем…              In little ways, when everything stays       (В мелких деталях, когда всё остаётся)              Она выдохнула и открыла глаза, ее улыбка стала ярче: — Ну? Как получилось?              Едва она закончила говорить, как вся комната взорвалась бурными аплодисментами и одобрительными возгласами, девушки быстро подошли, чтобы заключить Эри в сокрушительные групповые объятия.              — Ты была такой классной! Эри-тян!              — Да! Так! Так! Так красиво!              — Чудесная Эри-тян, как я и ожидалось от тебя.              — Говорила ж, все будет классно, малышка!              — Это правда, Эри-тян, Керо. Моя младшая сестра тоже поет, тебе стоит спеть дуэтом с ней, когда она приедет в следующий раз.              — Ты была прекрасна, Эри-тян, — Эри повернулась в объятиях, чтобы посмотреть на Очако, чья улыбка была такой теплой и доброй, что Мина на мгновение замерла, ее глаза наполнились слезами, а лицо раскраснелось от счастья. — Никогда не сомневайся в себе, хорошо?              В уголках глаз Эри зародились слезинки, прежде чем она улыбнулась в ответ: — Спасибо, мама! — она крепко обняла свою маму, и ее собственное лицо полностью соответствовало оттенку румянца Очако.              И форма к форме.              Бинго.              — Эри-тян! — внезапно закричала она, подходя к обнимающейся парочке, поворачивая голову, чтобы посмотреть на их лица под разными углами: — О, мой Бог!              — Что? — девочка несколько раз в замешательстве провела ручкой по лицу: — У меня что-то на лице, тетя Мина?              — Да, есть! — драматично воскликнула Мина: — Просто… стой! — она бросилась к своему столу, чтобы достать карманное зеркальце и показать им лицо Эри: — Посмотри! Видишь?!              — Что? — снова спросила она, поворачивая лицо в зеркале так и этак, чтобы уловить то, на что пыталась указать Мина: — Что…              — Твой румянец! — наконец сказала Мина, нежно ткнув девочку в щеку: — Он в форме маленьких сердечек! Видишь?              Эри покосилась на то место, куда Мина тыкала в нее пальцем, ее глаза расширились, когда взгляд зафиксировал форму в ее голове: — Ох! Вау! — внезапно она нахмурила брови и повернулась к Мине: — Это плохо?              — Конечно нет, милая! — Мина с усмешкой закинула руку за плечо: — Это восхитительно, это значит, что ты настолько счастлива и полна любви, что больше не можешь вместить это в свое маленькое тело, — Мина слегка пощекотала её по бокам, чтобы проиллюстрировать свою мысль, — Так что ты показываешь это снаружи!              Глаза Эри расширились от удивления, когда Мина объяснила «причину», по которой ее румянец имеет такую форму — так должны выглядеть все маленькие дети, когда кто-то говорит им что-то о любви и радости. Такой вид у нее должен быть каждый день, решила Мина, крепче обнимая девушку.              Мина услышала, как Очако пробормотала через плечо: — Мина… — оглянувшись, она увидела, что ее одноклассница улыбается ей, ее лицо покраснело почти так же ярко, как у ее «дочери»… и не только это.              — На самом деле, ты краснеешь так же, как твоя мама! — она быстро повернулась вместе с Эри, чтобы посмотреть на Очако, которая отшатнулась, увидев глаза Мины, без сомнения, светящиеся ликованием, поскольку ее план полностью осуществился: — Смотри! Видишь?!              Глаза Эри снова расширились: — Да! Мама, смотри! — она бросилась к Очако, схватила ее за руку и потащила к карманному зеркальцу, которое держала очень самодовольная Мина, чтобы они обе могли в него посмотреть: — Мы краснеем одинаково! Это так красиво!              Очако была немного озадачена, глядя на Мину, которая невинно моргала, глядя на нее, хотя ее лицо было растянуто в зубастой самодовольной ухмылке. Очако вздохнула, глядя на Мину, прежде чем снова улыбнуться Эри, обняв ее сзади и прижавшись своей раскрасневшейся щекой к щеке маленькой девочки: — Да, Эри, — произнесла она с теплотой и нежностью: — Это очень красиво.              Мина подмигнула Очако, молча говоря «Ты сможешь поблагодарить меня позже». Она выстрелила в Урараку указательными пальцами, уходя от неё, которая устало посмотрела на нее, прежде чем вернуться, чтобы обнять свою маленькую девочку.              Мина обратилась к своей следующей и последней цели вечера, на этот раз по значительно более коварным и мстительным мотивам. — Кьека-тян! — она подбежала к гитаристке и, положив руку ей на плечо, повела ее в угол комнаты, жестом приглашая Тору следовать за ней: — Ты кое-что скрывала от нас…              — Ашидо… — Кьека окинула её подозрительным взглядом: — О чем ты?              — Ты что, глухая, Кьека-тян? — внезапно спросила Тору, появившись за другим плечом Джиро: — Ты уже месяц учишь Эри-тян петь, и только сейчас мы услышали её! — ее лицо, или, скорее, дырка на воротнике ее рубашки, приблизилась к Джиро: — Ты присвоила ее всю себе …              Джиро громко сглотнула: — Она… — Джиро снова сглотнула: — У нее были проблемы с уверенностью в себе! Я не могла просто бросить перед такой толпой!              — Может быть, и так, может быть, и так… — серьезно кивнула Мина: — Но, несмотря ни на что, факт остается фактом: ты была единственной во всей школе, кому довелось услышать чудесный голосок Эри-тян… — Мина прищурила свои глаза в ониксовой оправе, глядя на свою одноклассницу, которая начала потеть от такого внимания: — Такой грех не может оставаться… в стороне.              — Ребята, — снова начала Джиро, отодвигаясь от Мины, — серьезно, вы пугаете меня…              — О нет! — внезапно произнесла Тору, выпрыгивая из личного пространства Кьеки, не сбиваясь ни на шаг: — Не трать на нас свой страх сейчас.              — Точно! — Мина пару раз похлопала своих друзей по спине, прежде чем отошла сама: — Не пугайся сегодня, тебе понадобятся силы.              Кьека некоторое время молча смотрела на Мину, по ее лбу катились капли пота: — Понадобятся для… чего?              Мина одарила ее самой невинной улыбкой, на которую была способна, наслаждаясь вызванной ею дрожью: — Тебе это понадобится завтра, когда ты, Яомомо и Каминари объединитесь для тройных упражнений.              Героиня Ударной Волны побледнела как лист бумаги, её глаза расширились, а зрачки сузились в маленькие точки.              — Если только, — продолжила Мина, и на лице Кьеки появилось выражение полной надежды, — если, конечно… ты не восполнишь это, — она кивнула головой в сторону все еще обнимающихся и хихикающих матери и дочери посреди комнаты. — … прямо сейчас.              Секунда прошла в тихом напряжении, прежде чем Джиро развернулась на каблуках и направилась к ребенку: — Эри-тян! Хочешь спеть еще одну песню?              — Правда, тетя Кьека? Сколько песен я могу спеть?              — Сколько ты захочешь, малыш…              Мина прислонилась к стене, довольная еще одним удачно выполненным планом, когда их драгоценная маленькая девочка запела ещё одну песню. На сердце у нее было тепло, когда она торжествующе вздохнула.              Даже если бы она не покраснела, она бы все равно услышала, как она поет, поэтому, как бы ни прошел сегодняшний вечер, она бы легла спать, чувствуя себя победительницей.              Тору присела рядом с ней, около минуты спокойно наблюдая, как Эри поет, прежде чем повернулась к Ашидо, указывая рукавом на Джиро: — Итак… мы все еще собираемся…       — Очевидно, — просто ответила Мина: — Мы планировали это в течение месяцев.              (Эри спела для мальчиков на следующий день после окончания занятий в школе. Овации, которые она получила от них, были такими громкими и оглушительными, что Айзаве пожаловались на шум из соседнего общежития 1-Б.              Жалобы были отозваны вскоре после того, как они были приглашены на выступление Эри.)