Апартаменты, рок и парень без лица.

Гониль открывает глаза, и дневной свет из окна заставляет его забыть о сне. Сонливость, конечно, не пропадает — она остаётся тяжестью на веках — но уснуть вновь точно не получится. В голове думается обо всём и ни о чем одновременно: парень пытается вспомнить свой сон, но он кажется сплошным бредом из бесконечных коридоров, загадок, немых диалогов, где Гониль слышит слова, но слышит их без голоса. Странно это всё. Может, новая квартира так влияет? Здесь затхлый воздух, почти нет натурального освещения, а по углам пахнет плесенью. Но апартаменты Эддисона — единственное, что они с отцом могли себе позволить после всего того, что с ними произошло. Смерть матери, странные люди вокруг, ещё эти кошмары. Отлично, он ещё и все события своей жизни начинает вспоминать. Этого не хватало! Всё, пора вставать, иначе он начнёт думать о фигурках розовых поней, зловонном чае и о бутербродах с колбасой…стоп. К чему это вообще? Нужно встать… Скидывая ноги с кровати, Гониль ещё долго смотрит в пол, медленно моргает, а потом трет лицо руками, лишь бы согнать остатки сонливости. Под кончиками пальцев он чувствует грубую неровную кожу лица в белых глубоких шрамах, исшитых вдоль и поперёк. Видеть их в зеркале каждый день не хочется, но со временем привыкаешь. Первое время крыша ехала, ведь ты просто не узнаешь себя. Об этом что-то говорил психолог, но Гониль перестал посещать его через два месяца, как выписался из больницы. И денег на него им с отцом хватало с трудом. Грубо говоря, выбора не было — пришлось справляться с тараканами самому. Их так же много, как коробок по всей квартире, серьёзно! Встаёшь с кровати — тебя встречает коробка, обернёшься — у стены ещё три коробки стоят друг на друге. А в зале их ещё больше. Складывалось ощущение, что скоро они начнут есть на коробках, спать с коробками или на них. В общем, слишком много квадратного на один квадратный метр… чёрт, опять квадраты. Перед тем, как выйти из комнаты, Гониль берёт маску с одной из коробок, что служила ему тумбочкой у кровати. Наверное, это странно, каждый день носить хоккейную маску и даже во время еды не снимать её, а лишь приподнимать, чтобы открыть губы. Отец, может, и привык, но лишний раз его тревожить не хотелось, поэтому Гониль взъерошивает волосы, отросшие уже чуть ниже ушей, и закрепляет на затылке ремешки пластиковой маски с отколовшимся краем. Тёмно-синие волосы сразу встают торчком: парень это чувствует и старается пригладить, но быстро устаёт от этих попыток, цокает языком и выходит из комнаты. Слишком тихо, даже телевизор не включён, а ведь это первое, что они достали из пенопластовых шариков и плена картонных стен. Где-то на кухне недовольно мяучит кот, помахивая кончиком хвоста то в одну сторону, то в другую. Гониль только машет ему рукой, а где-то под маской улыбается. Хочется верить, что питомцы умеют чувствовать и понимать эмоции своих хозяев. Ну, так писали в одной газетёнке. Ученые доказали; наука открыла; общественность поражена — и прочие громкие заголовки. — Привет, Гизмо. — Что же, если Гониля не обманывал слух, кот стал тихо мурлыкать, но Гизмо был настолько же странным и мрачным, как и его хозяин, так что эти мурлыканья походили на тарахтения старого холодильника, у которого ручка отваливалась от вековой ржавчины, а полки пропахли сырыми яйцами. Это ещё хуже, чем плесень по углам. Даже есть не хочется. Коротко постучав в дверь комнаты отца, Гониль ответа не услышал. Значит, дома его вообще не было. Выбрался, чтобы найти работу? Ушёл за продуктами? У них даже холодильник к розетке не подключён, какие продукты? Разве что пачка макарон, да упаковка соды. Хотя, зная этот незамысловатый продукт, где-то в кухонном гарнитуре она должна быть по умолчанию. От этой шутке в собственной голове Гониль вслух смеётся, а потом поворачивает ручку двери — ничего не выходит. Отцовская дверь заперта. Так её и снаружи открыть можно? А, ну да. Опустив взгляд чуть ниже ручки, парень увидел побитую жизнью и ржавчиной замочную скважину, для маленького такого ключика. А на двери Гониля подобного не было! Да и не надо: невооружённым глазом видно, что это самый простой замок. Его проволокой не составит труда открыть. Но в комнату отца Гониль лазить не будет. Всё равно там ничего нет, кроме кровати и коробок. Делать здесь особо нечего: по телевизору ничего интересного не крутят, Гизмо накормлен, а отец куда-то пропал. Помнится, он хотел познакомиться с соседями и Гонилю предлагал из вежливости пройтись по этажам. Парень не то чтобы любил общаться с людьми, но это было единственным из возможных занятий в это утро. Или сейчас день? Входная дверь в квартиру оказывается открытой, и Гониль, сунув ноги в красные кеды, отправился прогуливаться по зданию. Коридоры здесь достаточно темные, хотя каждые несколько метров под потолком горела лампа. Может, обои такие? Они салатовые, или когда-то точно были салатовыми, а сейчас потемнели и, видимо, пожирали всё освещение. Оттого коридоры и казались бесконечными и тусклыми. Аш голова кружится. Ещё и двери в квартиры все одинаковые. Настоящие сумасшествие. Только цифры и фамилии меняются. На их двери были прибито “402”, а внизу фамилия “Фишер”, только на листочке. Смысл после каждого квартиранта буквы заново переклеивать, правда? На их этаже оказывается пусто. Ну, Гониль постучался разок, но не него наорали так, что желание находиться там пропало моментально. Зато он достаточно быстро дошёл до лифта. Кнопки в нём или выжжены, или заклеены жвачками, но кто-то остроумный выцарапал новые цифры поверх. Этажей всего пять, а с ними подвал и чердак. Фишеры жили на четвертом, а выше Гониль пока не забирался, поэтому и хотел нажать на нужную кнопку, но что-то интересное завлекло его внимание. Впереди Гониль завидел высокого темнокожего мужчину, а за ним — жёлтую полицейскую ленту. И чего это половину этажа оцепили? На языке вертелась куча вопросов, но что-то на задворках разума подсказывало: полицию лучше лишний раз не трогать, особенно подростку в бандитской хоккейной маске. Но детектив, судя по значку на одежде, всё же его заприметил, настороженно оглядел и вскинул брови. Каким бы вежливым не был человек, ни один не умел скрывать своё первичное отвращение, стоило им увидеть маску, а в её тени заметить шрамы, выступающие чуть за контур на уши и шею. Гониль давно научился не обращать на это внимание, в любом случае, этот лёгкий страх не делает окружающих плохими людьми. Фишер бы сам испугался, если бы не знал себя. — Здравствуйте, Детектив. Что здесь случилось? — Гониль заговорил с ним первым и медленно подошёл. Вряд ли его фигура покажется угрожающей: худощавая подростковая фигура невысокого роста. Да у него ноги, как спички: дунешь — улетит обратно на свой этаж. — Здравствуй, юноша. Ты поселился здесь сегодня, верно? — детектив, видимо, свыкнувшись с необычным видом гостя опустил глаза в блокнот и начал искать нужную информацию. Похоже, короткие записи у него были о всех, кто проживал в апартаментах. Даже о них с отцом! — Если быть точнее, сегодня ночью. — Гониль медленно привалился плечом к стене и принялся разглядывать закрытую дверь, заклеенную ярко-желтыми лентами. И что там могло произойти? Кража? Вряд ли. Во время кражи так места не оцепляют. Всё казалось в разы серьёзнее, чем обычное ограбление. Ну, для их штата это вполне привычное явление, если ты обладаешь хоть чем-нибудь. — Я уже разговаривал с твоим отцом, и, судя по всему, вчера вы были ещё за пределами штата и не застали всего, что произошло. — с негромким хлопком детектив захлопнул свой дневник и зацепил ручку за передний карман. Где-то под маской Гониль улыбнулся: отец так один раз испортил рубашку, когда собирался на собеседование. Синее пятно они так и не отстирали, а ведь Фишер старший хотел выглядеть презентабельнее, но вышло как всегда... — История убедительная, всё в порядке. Постарайся нам не мешать. Мы расследуем серьезное преступление. — Произошло убийство? — почему-то это первое, о чём подумал Гониль. Вовсе не из-за неприятного запаха, что источался из-за двери и заполонил весь коридор. — Я не могу это говорить. — голос детектива стал строже, а его взгляд будто бы пронизывал хоккейную маску и видел Гониля без неё вовсе. Видел поджатые уголки губ, напряжённые скулы, которые лишь слегка могли пошевелиться из-за тугой истерзанной кожи. — До свидания, детектив... — Гониль не видел смысла и более здесь оставаться, ему тут как-то не по себе. Снова вызвав лифт, подросток сверил кнопки взглядом. Он на четвёртом, на пятом — капитальный ремонт, а напротив буквы "П", что означало подвал, приёмник ключ карты. Значит, туда так просто не попасть. Даже жалко. Если апартаментах происходит всякая чертовщина, значит, в подвале её должно быть намного больше. Пока лифт опускался на третий этаж, Гониль успел представить себе обставленное старой мебелью помещение, как склад, и каждый угол там порос паутиной, а каждый шаг отдавался бы говорливым эхом. От таких игр воображения даже мурашки идут по коже. И тут двери открываются на третьем этаже. В нос сразу врезается запах моющих средств и влаги. Опустив взгляд, Фишер увидел, что весь пол мерцал от воды, а справа от парня стоял указатель "осторожно, мокрый пол". Идти в ту сторону Гониль не решился, но пошёл на звук каких-то движений. Как оказалось, уборщица спокойно протирала полы, поэтому и расставила указатели, да и на призрака она не похожа. Обычная женщина. Ей, наверное, под сорок, но выглядела она хорошо. Возраст сдавали только морщины, и то они появились от тяжелого труда и нервной жизни, а не из-за возраста. Гониль, почему-то, чувствовал это. — Здравствуйте, Миссис... — он постарался улыбнуться как можно вежливее, но быстро забил на эту идею — лица же не видно. — О боже! — у женщины в миг округлились глаза, а швабра чуть из рук не выскользнула. Ну круто... — Прости, я совсем не ожидала кого-то здесь увидеть. Ты меня немного напугал. — она виновато улыбнулась, поставила швабру к стене и обтерла мокрые руки об рабочую одежду. На ткани остались влажные пятна и мыльные разводы. — А ты должно быть новенький из 402-ой? Прости, сегодня такая суматоха, я ещё не успела подняться и поприветствовать вас. Ни одной свободной минуты! — Да, мы здесь вместе с папой. Меня зовут Гониль. — а она оказалась весьма дружелюбной. Гониль так быстро позабыл про её испуг, да и очевидно было, что женщина больше испугалась неожиданности, чем подростка в маске. Голос у неё, как скрипучая дверь, но почему-то ощущался таким тёплым и приятным. Одним своим присутствием она создавала уют среди бесконечных одинаковых коридоров апартаментов Эддисона. — Меня зовут Лиза. Я тут за главную, так что можешь не стесняться и обращаться ко мне, если что-то понадобится. — Хорошо, спасибо... А вы давно здесь работаете? — кивнув, женщина убрала руки в карманы штанов. Видимо, такой разговор с подростком стал для неё небольшим перерывом. Натруженные руки расслабились, а морщины на лице стали более гладкими. Приятно видеть её такой. — Я здесь живу и работаю уже десять лет. Многие остерегаются этого места и плетут всякие небылицы, но, могу заверить тебя, здесь вполне себе славно. — Вы, наверное, знаете, что произошло в 403-ей? — Ох, очень жаль, что это случилось именно в дни вашего переезда. У нас правда ничего такого, обычно, не происходит. — её лицо тут же побледнело, и она чуть обеспокоенно увела взгляд. — Бедная Миссис Джефферсон... — Миссис Джефферсон? — Лиза покачала головой и легонько щелкнула пальцами по лбу маски, будто пытаясь сбить интерес подростка. Хотя, она ,наверное, держала Гониля да любопытного ребёнка. — Не забивай себе этим голову. — Гониль поправил маску и понял, что ему более ничего не расскажут. Больная тема. — Если честно, мне тут нечем особо заняться... — бледность сошла с женского лица, и Лиза вновь дружелюбно улыбнулась, как будто только этих слов и ждала. У неё наверняка есть ответ, раз она начала похлопывать себя по всем возможным карманам на одежде. — У меня есть сын твоего возраста, Сынмин, он сейчас дома. Наша квартира находится в подвале. Можешь зайти туда. У меня как раз были запасные ключи для лифта... — она на несколько секунд задумалась, а потом, кажется, вспомнила, куда именно положила карты. Из заднего кармана она достала одну такую с непримечательной подписью "подвал, 0 этаж". Гониль только коротко кивнул и забрал у неё ключ карту. — Спасибо вам, до свидания. — Пока, Гониль. Приходи, если понадобится! — на этом разговор был окончен. Гониль тихо шёл у самой стены, чтобы не наступать на помытое. Всё таки Лиза — милая женщина, и не хотелось бы вынуждать её перемывать всё ещё раз. Двери лифта лениво распахнулись. Всё те же вызденные кнопки, мелкие рисунки, старые рекламки. Не особо разбираюсь, как это работает, Фишер вставил ключ карту в специальное отверстие и нажал кнопку напротив него. Двери закрылись, и омыт на самом деле поехал вниз. Сработало! Под тихое гудение Гониль оказался в самом низу, но, когда двери распахнулись, лифт так и не вернул ему карту, видимо, зажевав её. Старая хрень... — Эй! — не долго думая, Гониль ударил по кнопкам. Что-то запищало, но всего через секунду лифт, как миленький, вернул ключ. Даже царапин не было! Подвал кажется не таким жутким, как ожидалось. Не было ни паутины, ни пыли, ни старинной мебели. Ещё бы, Лиза явно любила абсолютную чистоту, потому и её дом должен быть идеальным. Недалеко от входной двери стоял автомат с едой. Жаль, четвертака нет, хотелось бы взять какую-то шоколадку. Значит не судьба. Гониль стучится один раз, потом второй, а в третий раз посильнее ударяет по двери и только после этого слышит отдалённое "открыто". Встречать его явно не собирались, поэтому Фишер с интересом суёт свой нос, куда разрешили. Это вполне себе светлая квартира, да, где-то валялась коробка из под пиццы, лежала пустая банка газировки, но в остальном здесь неплохо. Только в кухне как-то темно. Может, Сынмин там? Все квартиры апартаментов Эддисона спланированы одинаково: две спальни, ванная и кухня смежная с залом. От входной двери кухню отделяла лишь незначительная перегородка стены. Придерживаясь за неё, Гониль мельком заглянул в кухню и тут же замер. Его кровь будто бы остыла — просто заледенела, а глаза не могли взять и моргнуть. В кухне что-то стояло. Нечто забилось в самый тёмный угол и напоминало полупрозрачную чёрную фигуру с двумя красными фонарями в глубине этой устрашающей тьмы. Это у него глаза? Вдохнуть не получалось: грудь, как Гонилю казалось, вжалась в спину, а лёгкие схлопнулись от страха. Сколько прошло? Секунд десять? Нечто почти сразу ощутило чье-то присутствие и растворилось в темноте, а Гониля отпустило: он снова смог дышать, моргать и двигаться, но понимания, что сейчас произошло, так и не было. Губы как-то странно высохли: парень быстро облизал их и так же быстро свалил подальше от чёртовой кухни. Мороз с кожи не пропал, но при виде двери в явно жилую комнату Гонилю стало немного легче. Он пару раз постучал, и ему ответили только громким: "Чё??". — Привет, Сынмин? Твоя мама сказала, что ты здесь, и мы могли бы познакомиться... — как же это глупо звучит, Гониль даже не подумал об этом. Казалось, будто мама в детском саду за ручку привела его, чтобы познакомить с сыном своей подружки. Именно так это и звучало. Но голос парня за дверью с наклейкой "Keep out" казался всё таким же равнодушным. Ему вообще плевать. — Ага, заходи. — едва открыв дверь, Гониль услышал скрип кровати. Наверное, до его прихода Сынмин валялся и ни о чем не думал. И именно сейчас Гониль увидел его: высокого, с растрёпанными длинными волосами, в растянутой футболке. Невероятно. А ведь Фишер ожидал увидеть какого-то ботаника или забитого тихоню, но не... Металлиста? — Меня Гониль зовут. Гониль Фишер. — Сынмин О. Классная маска. — новый знакомый саркастично посмеялся и сложил руки на груди. На вид ему было неловко, всё таки незнакомый тип припёрся в его комнату и взглядом окидывал каждый угол. И плакаты на стенах, среди которых кровати висела голая женская грудь, и мольберт, и полки с комиксами и дисками, и стереосистему. — Это протез... — Гониль склонил голову в бок и почесал затылок, а Сынмин виновато прошипел сквозь зубы. — А, сорян, я как-то не подумал.. А у тебя под ней типа лица нет? — О явно подумал о том, что переборщил такими вопросами, но подобный интерес всяко лучше насмешек и оскорблений. В конце концов, Гониль привык. — Не хочу об этом говорить, но не беспокойся, мне выговаривали вещи и похуже. — парень только пожал плечами. Он правда не услышал ничего нового в свою сторону. Чего стоят истории о том, как его выгоняли из магазинов или автобусов. — Мне она на самом деле понравилась, так что... — немного поправляя волосы, Фишер усмехнулся от этих слов Сынмина и чуть сощурил глаза в улыбке. — Спасибо. Друзья в прошлой школе дали мне прозвище Кромсали из-за этой маски. — Кромсали? — Сынмину это имечко показалось странным. Всей истории-то он не знает. Его брови недоумевающе опустились, зато плечи слегка расслабились, стоило парням продолжить диалог. — Ага, хреновые они друзья, если честно. Но я стал использовать их оскорбление, как прозвище, поэтому им это не сошло с рук. — рассмеявшись, О начал хлопать в ладоши и даже наклонился немного вперёд. Ему понравился подобный выпад нового знакомого: тот оказался не таким тихоней, как он думал. — А ты хитрый малый, ты мне нравишься! — вскинув руки вверх, а потом сложив их за головой, Сынмин упал на свою кровать и затылком прижался к стене. — Чего стоишь, как не родной. Садись рядом. — парень опустил руку на матрац и похлопал по покрывалу ладонью, двинувшись в бок. Он сидел совсем близко к краю: рукой дотянешься до стола, где покоился проигрыватель с большими колонками. Гониль спокойно устроился на чужой кровати и в очередной раз сверил Сынмина взглядом: какой же он худой и длинный, а голову он, наверное, мыл неделю назад. Разглядывать нового знакомого интересно: то серьгу в правом ухе подметишь, то незамысловатый рисунок на мятой футболке. "SF". Что бы это значило? — Куда смотришь? А, это? — вот Гониль и попался, от чего губу прикусил, а Сынмин лишь до ушей улыбался и растянул руками рисунок на ткани, чтобы получше рассмотреть. — Мерч одной металл группы. — И как это расшифровывается? — уже не скрывая свой интерес, Гониль сел прямо и уставился на худощавую грудь подростка, а точнее на тот самый рисунок. — Смысловые фальсификации. Не слышал никогда? — увидев отрицательный кивок, Сынмин толкнул нового друга в плечо и посмеялся. — Они недавно выпустили сингл... — привстав на кровати, О полез куда-то вниз под стол, согнувшись в три погибели. Он гремел коробками, что-то тянул на себя или переставлял, пока не нашёл заветную упаковку с диском. На лице металлиста засияла улыбка, а Гониль только пытался втянуться в его веселье. Может, в музыке у них найдутся общие предпочтения. — И вот скоро должен выйти новый альбом. Зацени. — Гониль, сложив ноги так, будто он собрался медитировать и мантры читать, немного сгорбился и внимательно уставился на проигрыватель, а Сынмин на месте немного припрыгивал в ожидании, когда диск прокрутится и начнется вступление. Оно прозвучало гитарными рифами, по-началу достаточно тихими, пока не подключился голос вокалиста, а точнее невнятный рёв. Неизвестно, на кого подобная музыка рассчитана, но было в этом что-то прикольное, особенно когда бардак из инструментов ударил по ушам, а Сынмин, забыв про любую неловкость затряс головой под сбитый ритм. Его волосы чуть не прилетели Гонилю в лицо: он немного отклонился назад, упираясь руками в матрац, но, прочувствовав весь прикол, улыбнулся и сам начал трясти головой из стороны в сторону, как это делают на рок концертах. Шея болела и неприятно отдавала в плечи, но какая разница, если им сейчас так весело? Сынмин приподнимается на коленях, кажется, хочет пересесть, но его голову кругом ведёт, и он теряет равновесие, падая прямиком на Гониля. Носом он больно так врезается в юношескую грудь и тут же вскрикивает и трет лицо руками. Гониль, перепуганный происходящим, падает на спину, но чужое неуклюжее тело только вжимает его в кровать, пока искры не перестают сыпаться из глаз О и он не поднимается на руки. Знаете, наверное, это единственный раз, когда Гониль рад, что его лицо скрывает тупая пласмасска. Парень перед ним не видит резких розовых пятен на изуродованных щеках. Остаётся надеяться, что уши также скрыты, но уже за волосами. Всё это так неловко. Кажется, самому Сынмину стало стыдно за эту ситуацию, но он только улыбнулся, будто собирался подмигнуть или буркнуть подкат невпопад, и лег сбоку от Гониля, пока в колонках проигрывателя заиграл другой трек. — Знаешь, тут все какие-то странные. — было тесно, и Фишер двинулся к краю кровати, сжавшись в плечах. Ему не хотелось лишний раз ерзать или дышать, лёжа рядом с другим человеком. Ему казалось, что он нарушал чье-то личное пространство, хотя дела обстояли совсем наоборот — это же Сынмин упал, а теперь развалился у стены и поглядывал в сторону Гониля, иногда давя из себя или смешок, или улыбку. — Ага. Со временем привыкаешь, но от некоторых мурашки идут по телу. — Когда мы заезжали ночь, Мистер Эддисон не вышел даже ключи передать. А он всегда..? — Гониль не успел договорить и запнулся: Сынмин будто бы знал, какой вопрос его ждёт, потому и перебил, раскинув локти в стороны, чтобы удобнее было "объяснять всё на пальцах". — Он никогда не выходит из своей комнаты, ага. Поэтому мама считай тут за главную. Мы живём в подвале, а она оправдывает это тем, что так якобы не будет крыс. Хотя мне кажется, что эта квартира просто досталась ей бесплатно за её работу. — судя по лицу Сынмина, жизнь в подвале его вообще не расстраивала. В этом на самом деле можно было найти плюсы, вроде хорошей шумоизоляции, но даже сейчас Гониль чувствовал запах сырости. От таких мелочей никуда не денешься. — В общем, Эддисон реально странный тип. Девяносто процентов времени ты видишь только его глаза. Немного он высовывается, чтобы отдать какой-то чай. Взрослым он нравится, но мне не вкатывал. Эддисон даже пароль придумал. "Чай от Эддисона, пожалуйста спасибо". — раскинув кисти в стороны, Сынмин посмеялся, а парень без лица немного отклонился, лишь бы в него лишний раз не прилетело длинными худыми руками собеседника. Чем больше он слышал об этом месте от Сынмина, тем сильнее были искусаны его губы, хотя, казалось бы, грызть там уже нечего. Смотря на себя в зеркало, Гониль никогда не видел типичной для других розоватой кожи вокруг прорези рта. Нет, губы у него были, но какие-то неровные, изодранные: правая сторона нижней части больше другой, верхней вообще почти не было. Только шероховатый натянутый шрам. Вот у Сынмина губы красивые. Не пухлые, как у девчонок из телека или со страниц порнушных журналов Playboy, но ему они подходили. Сухие или обветренные, с небольшим мазком синей краски в уголке: кисти Фишер видел на столе. Видать кто-то любит придерживать их губами, пока работает с холстом. — Слушай, если ты так хорошо знаешь это место, ты слышал, что случилось в 403-ей квартире? Детектив послал меня и сказал не лезть в это дело. А твоя мама только про Миссис Сандерсон заикнулась. — стоило Гонилю заговорить о Миссис Сандерсон, как Сынмин тут же налицо стал грозовой тучей. Взгляд потускнел, а а губы напряженно поджались, и вообще он уселся ровно, как струна, и отвёл плечи назад. Фишер начинал забираться в те дебри поместья, куда ему вовсе не стоило, а Сынмин был той самой дверью в бесконечные тайны старых стен. Дверью с гнилыми петлями и отвалившейся ручкой, ведь гвозди, прибившие её к дереву, давно рассыпались от ржавчины и сырости. — Чёрт, Гониль...Я видел это своими глазами, до сих пор кровь стынет... — О сложил ладони домиком, а Гониль стал на него коситься. Вся загадочность ожидания правды тут же улетучилась: перед парнем в маске сидела не заветная дверь — перед ним сидел какой-то идиот. И как он мог это видеть? — Ты под кайфом? — Нет, а хочешь? — Сынмин тут же потянулся рукой под кровать, где было что-то спрятано, но Гониль начал мотать руками и головой из стороны в сторону, из-за чего парень остановился, вновь выпрямился и продолжил свой рассказ. И черт знает, действительно ли у него была какая-то дурь. — Миссис Сандерсон попросила меня починить её унитаз. Там смыв сломался, ну и я согласился. Закрыл дверь в туалет, только щель оставил. Минут пять прошло, как кто-то зашёл в квартиру, а Миссис Сандерсон закричала. Но она даже о помощи попросить не успела, как Чарли перерезал ей глотку. Не знаю, как он тогда не заметил меня, но я быстро смылся оттуда... Ты же знаешь Чарли? — Неа. — отрицательно покачал головой Гониль и сгорбился: больше не мог сидеть прямо. Шея начинала болеть. — Ну, это мужик из 204-ой квартиры. Собирает этих.. Как их? Ну эти! — Гониль немного улыбнулся и склонил голову в бок. — Я точно не знаю, что за "эти". — Помолчи, Гониль. Поняшки-блестяшки. Вспомнил! Они вместе с Миссис Сандерсон вместе на них помешались, и она недавно достала одну очень редкую. Бьюсь об заклад, жирный ей завидовал! Вот и грохнул. — ударив себя по коленке, Сынмин вскочил с места и обошёл кровать. Как оказалось, проигрыватель в его комнате был не один, только вот второй, к которому направился О, был каким-то странным. С микрофоном и настройкой частот. — Почему ты не скажешь об этом полиции? Ей весь дом кишит. — Гониль скинул ноги с кровати и с интересом посмотрел на Сынмина. Что же, он перестал казаться таким сумасшедшим. — Я говорил, но мне не поверили... Хотя знаешь, у меня есть идея. Видишь эту штуку? — Парень указал как раз на ту непонятную штуку, что так привлекла внимание Фишера. — Полицейский приёмник. Я иногда настраиваю их каналы и слушаю, о чем менты там болтают. На прошлой неделе машину угнали. Прикинь? — Ты сейчас серьёзно? — удивлённо вскинув брови, Гониль быстро подошёл к другу и наклонился над "проигрывателем", разглядывая каждый проводок или кнопку. Сынмин, шутки ради, хлопнул его по бедру и сквозь смех буркнул что-то похожее на "выпрями спину". Видимо, ему это показалось чем-то невероятно смешным, а Гониль только потёр бедро и недовольно глянул на радостного придурка. — Я понимаю, что ты вряд ли пойдёшь на такое... — Нет, я согласен. — Чё, реально? — от этих слов Сынмин широко раскрыл рот и чуть не подавился собственным прервавшимся смехом, пока Гониль вновь перевёл взгляд на приёмник и кивнул для уверенности в словах. — Значит план таков. Я позвоню на их линию и сообщу, что в соседнем квартале произошло ограбление банка, взяли заложников. Ментов ветром сдует отсюда, а ты к этому моменту проберешься в 403-ю. Но у нас будет минут десять, пока они не поймут, что это подстава. Тебе надо быть уже на этаже, когда я позвоню. — Сынмин, закончив с планом, принялся рыться в ящиках, и, кажется, там было всё: детальки лего, старые оголённые шнуры и проводки, связка ключей от любой двери в доме — всего не разглядишь. — План отличный, только давай возьмём не банк, а какой-нибудь магазин, так реалистичнее. — взъерошив волосы, Гониль забрал из рук Сынмина одну из раций, вторая же была у самого Сынмина. Их он тоже из этой несчастной тумбы достал? Тогда у неё вовсе дна нет: так много вещей там хранилось. — Ага, без проблем, чувак. Свяжись со мной по этой рации, когда поднимешься в свою квартиру, по рукам? — тихий вздох можно было перевести как "во что я ввязался", но Гониль не очень-то был против. Его собственный интерес разгорелся пуще прежнего. Он даже забыл о той тени в глубине кухни. Наверно, зря. Они с Сынмином пожали друг другу руки, и Гониль почти вылетел из чужой квартиры, пока новый друг с довольным оскалом выжидал команду начать у проигрывателя. Ему просто нравилось играть в маленькое расследование и обманывать взрослых в полицейской форме, а у Фишера по спине пробегались мурашки от того, что он может разгадать маленькую тайну апартаментов. Убийство казалось ему именно небольшой загадкой: что-то подсказывало — здесь прячутся вещи и похуже. Где-то в стенах, может, в сливном бочке или под собственной кровью. Может, именно там Гониля снова ждут красные горящие глаза неизвестности. Пока в голове играют разные мысли, парень в маске даже не замечает, как оказывается на четвёртом этаже, взглядом огибает детектива, с которым говорил сегодня утром, и скрывается за дверью их с отцом квартиры. — Сынмин, как слышно? — зажав на рации красную кнопку, Гониль тихо позвал Сынмина. Лёгкий страх того, что его услышат за дверью, давил на плечи, потому голос парня почти шёпотом сипел в микрофон. — Я тебя слышу, Гониль. — Я наверху, начинаем. — в ответ прозвучало только негромкое "угу", после чего Гониль убрал рацию в карман и прижался ухом к щели между стеной и входной дверью. Кажется, детективу позвонили. Он замешкал, позадавал непонятные вопросы и сорвался в сторону лифта. Фишер ждёт ещё несколько секунд и вырывается из квартиры, когда полицейская машина за окном, включив мигалки, уехала в неизвестном направлении. В коридоре на самом деле оказалось пусто. Гониль быстро, но аккуратно сорвал все ленты с дверного проёма 403-ей квартиры и открыл дверь, тут же прошмыгнув внутрь. Оказавшись в полутьме пустого помещения, парень не сразу почувствовал этот запах: что-то металлическое, а ещё тухлятина, как мясном отделе местного магазинчика. — Что за жесть... — даже кофтой нос не зажмешь. Сколько не прикрывай отверстия маски краем рукава, через другие щели просачивалось тошнотворное зловоние. Гонилю даже пришлось старательно сглотнуть свой не состоявшийся завтрак — желудочную желчь — обжигая горло. — Твою мать! — обернувшись, в центре комнаты Гониль увидел лужу крови. Убийство произошло вчера, но почему-то она всё ещё не высохла. Запеклась, загустела, но не присохла к старому ковролину. Ступал парень только на носочках: не хотелось оставлять лишние следы на месте преступления. Здесь не было ни ножа, ничего такого. Только огромная лужа, повторяющая расплывшиеся человеческие формы. Но увидеть всё произошедшее не со всем то, за чем пришёл Гониль. Ему хотелось доказательств виновности того Чарли. Проходя недалеко от дивана, парень увидел небольшой столик, какие обычно возле кровати ставят. На нем стояло три фигурки. Так это "поняшки-блестяшки"? Их тут две. Но стояли они как-то... Странно. Любой нормальный человек поставил бы их где-то посередине что ли, но те были смещены в бок, будто чего-то не хватало. Подойдя ближе и приглядевшись, Гониль увидел на столике слой пыли. Везде, кроме небольшого пятна с правой стороны, будто бы там что-то стояло... Коллекционная пони! Точно! Этот мудак убил старушку и стащил её вещь! Картинка убийства уже сложилась в его голове слишком ясно, Гониль даже слишком сильно вдохнул от восторга. Опять этот запах заставил скривить лицо и смыться поскорее. Фишера мутит, он начинает кашлять от подступившей к горлу тошноты, но он замирает на месте. Становится слишком холодно, словно кто-то распахнул окно настежь. Изо рта валит пар, хотя всего несколько секунд назад погода на улице была плюсовой. Холод растекался по телу чужими руками, пока те не взялись за юношеские плечи, сжав их со всей силы. Гониль этого не видел, но был точно уверен: за его спиной кто-то стоит. Стоит и светит ярко красными глазами, за плечи утаскивая подростка во тьму. Каждый сантиметр тела велит бежать, и Гониль бежит на месте. Что есть сил, но ноги только оставляют полосы на ковролине. — Пожалуйста! — дышать становится тяжело. Наверное, поэтому Гониль стал делать это так часто, пока холод не исчез вместе с тяжестью на плечах. Парень опал на пол резко, с грохотом и даже не успел этого понять. Не успел понять и то, как сбежал оттуда, наклеил ленты обратно и спустился в подвал. — Скажи мне, здесь водятся призраки?! — запыхавшись, Гониль хлопнул дверью, чем заставил Сынмина дрогнуть и встать с пола. Вид у парня в маске на самом деле был потрёпанным, будто он пробежал марафон. А ведь О даже не видел его лица. Отросшие синие волосы торчали во все стороны, а у ушей вовсе взмокли от холодного пота. — Ты под кайфом? — Не смешно! — Некоторые говорят, что видят. — отводя руки за спину и упираясь ими в пол, О пожал плечами. — Но я не верю в них. Может тебе водички? — Короче. — Гониль сел напротив него и несколько раз глубоко вдохнул. Сердце ещё бешено колотилось, но, по крайней мере, лёгкие уже не горели от бега и животного страха. — Он реально спиздил фигурку. Я осмотрел квартиру. На столике у дивана не хватало одной пони. — Сынмин бросил громкое "Ха!" и поджал губы, глянув куда-то в бок, на обои. — Я так и знал. Она хорошей женщиной была, и из-за какой-то фигурки её... Твою мать. — Не трогай мою мать, пожалуйста. Некрофилия — это плохо. — Оу... — и тут О растерялся, не зная, ему звучно просмеяться с этой шутке, или заткнуться и оставить эту тему в покое. А ведь, так сказать, самоиронию он действительно оценил, но всё же замолчал. — Но нам нужны ещё доказательства. Мы же не можем просто ворваться в квартиру Чарли, забрать у него фигурку и притащить ментам? — в ответ на это О странно улыбнулся. — Почему не можем? Можем. — задрав голову, Гониль задумался, глядя в серый потолок. Хреновая тут побелка, что сказать. Наверняка она старше самого Сынмина, да и его мамы тоже... И зачем он думает о побелке, когда они почти раскрыли убийство? Забавно даже. — Сынмин, ты гений... Только как нам сделать это незаметно? Еще хорошо бы не оставить следов, а то ещё подумают, что мы подложили ему эту фигурку или... — Стащили её сами, ага. — у Сынмина на лице появился такой же вдумчивый взгляд, с каким Гониль рассматривал побелку. На самом деле, у него умный вид, будто бы в его голове пролетали десятки гениальных планов по поимке преступника. Хотя они его не ловят — просто помогают следствию. — Моя мама берёт у Эддисона чай, а потом отрубается без задних ног. Держу пари, этот хряк Чарли тоже им закидывается. Притащим ему чашку, да и дело с концом. — А если проснётся? — Гониля одолевало слишком много сомнений. Банально страшно идти в квартиру убийцы и без разрешения брать у него какую-то вещь. — Я отвлеку его. А ты возьмешь эту хрень и отнесёшь ментам. Сойдёт? — Почему именно я должен?? — Потому что у меня уже есть одна судимость. Мне не поверят. — молчание стало согласием. — Чай от Эддисона, пожалуйста, спасибо! — Гониль ненароком заглянул в отверстие для писем на двери, но владелец здания с коротким "одну минуту" скрылся слишком быстро. Они с Сынмином переглянулись: только сейчас Фишер понял, насколько новый друг из подвала выше него. Почти на голову. Как-то неловко даже. И тут дверь всего на несколько секунд открылась, а на полу оказалась чистая чашка с чаем, правда потёртая временем. Цветочная окантовка местами слезла, но в целом смотрелась всё также симпатично. Чай пах неприятно: слишком много разных трав в нём понамешено, а от не самой чистой воды на поверхности оставалась грязного цвета пенка. Гониль вполне справедливо удивился: как взрослые могут это пить? Стараясь держать чашку от себя подальше, Фишеру все равно пришлось надышаться этим паром, пока они поднимались в лифте на нужный этаж. Дверь в квартиру Чарли долго искать не пришлось. Глупо глазея на цифры 204, каждый из парней ждал, пока другой постучит, но Сынмин сдался первым, пару раз несильно ударил кулаком по двери и прикрикнул: — Чарли, братан, не занят? — Неа, заходи. — голос из-за двери казался противным, немного высоким для мужчины. Тем не менее, он принадлежал далеко не молодому человеку: Гониль убедился в этом повторно, когда зашёл в гостиную и почувствовал запах пота, исходящий от владельца квартиры. Перед ним не толстый, а именно жирный мужик, развалившийся в кресле. Пахнет от него дурно, на теле полно явно лишних волос, а жёлтые пятна на нестираной футболке... Хрен поймёшь, это вековой пот так высох, или с этого хряка начинало течь его собственное сало. Находиться здесь настолько же противно, насколько стоять перед лужей крови. Ещё можно засомневаться, что именно хуже. — Знакомься, это Гониль. Он переехал сюда сегодня ночью, поэтому я показываю ему всех. Вообще и подумал, может, ему стоит посмотреть на твою коллекцию? Всё таки это самое интересное место в доме. — услышав от Сынмина такие лесные слова, Чарли растянул на своей морде довольную улыбку. Иначе это назвать нельзя было. Ещё и губы блестели от какой-то жирной еды. Чипсы? Вряд ли. От них крошки по всей кровати, но таких следов они не оставляют. Скорее заказная пицца с добрым количеством оливкового масла. — О, это чудно! Вот это принцесса... — он говорил медленно, дрожащим блеющим голосом растягивая каждую гласную. И Сынмин почти сразу его перебил. — Обсудим это за чашечкой чая, окей? — А ты сегодня добрый, Сынмин. Тогда за знакомство, будем друзьями! — Чарли взялся обеими руками за горячую чашку, но ему, казалось, было вовсе не больно. Он просто не чувствовал той температуры, что до этого пощипывала пальцы Гониля. — Да, конечно. Приятно познакомиться, Ч.. Чарли... — Фишер не успел договорить, как Чарли с мерзким хрюканьем принялся пить чай. Так жадно, что и подавиться можно. — Как я говорил, вот принцесса Искор... — мужчина резко прервался и свесил голову к груди. Напарники тут же заулыбались друг другу. Ну, как сказать. То что Гониль улыбается Сынмин понял только по глазам. Но этого хватило, чтобы приподнять уголки губ в ответ. Фишер сунул руку в карман за пакетом, взятым с кухни, и бегло осмотрел все полки с десятками разноцветных лошадок. От их пестрой и блестящей окраски в глазах плывёт и рябит, но Гониль всё же кое-что замечает. — Смотри — шепчет он — Тут кровь. — прикрывая парня своей спиной, Сынмин только на пару секунд оглянулся и тоже заметил красные пятна на одной из фигурок. Они были правы. Они на самом деле нашли убийцу, ещё и быстрее полиции. Под громкий храп Гониль убрал пони в пакет, старательно не прикасаясь к ней пальцами. Только вот полиэтилен зашуршал: Чарли, сопя, несколько раз коротко вдохнул и открыл глаза в момент, когда Фишер уже скользнул за дверь. Сынмину оставалось тянуть время. — А куда Гониль делся? — Чарли потер глаза руками, как ребёнок, и сонно посмотрел на размытую фигуру Сынмина перед собой. — Его отец на ужин позвал. Так что там про принцессу Искорку? — остальной разговор Гониль уже не слышал, судорожно прижимая дверь лифта. Он тихо молился всем, кого знал, чтобы поскорее смыться отсюда. И вот, когда двери лифта начали закрываться, до ушей парня дошёл крик: "Где моя поняшка?!" — а за ним послышался и грохот. Сынмин же не ударил Чарли, да? — Здравствуйте, Детектив. — квартира 403 была совсем рядом с лифтом, и Гониль почти сразу столкнулся взглядами с мужчиной в форме. Тот слишком давно работал в полиции и знал этот испуганный взгляд подростков, будто что-то случилось. — Всё в порядке, Гониль? — детектив оторвался от блокнота и внимательно оглядел юношу. Искал побои, наверное. — Не совсем. Знаете, я знакомился с соседями и забрёл в квартиру Чарли, ну, вы знаете его. — Да, я его уже опрашивал. К чему ты клонишь? — глубоко вдохнув, Гониль постарался проглотить весь свой страх, даже если лампочка над головой детектива вдруг замигала. — Я был у него, он показывал свою коллекцию, и на одной из фигурок... На ней... Детектив, на ней была кровь... — он вел себя так, будто сейчас задохнётся, и уже сам не понимал, играет ли этот испуг или захлёбывается на самом деле. — Я спрятал фигурку в свой пакет из под ланча. Я понимаю, что так нельзя! Но я просто не мог... Не мог.. Не мог же, Детектив. — сунув мужчине в руки свёрток с коллекционной фигуркой, Гониль прижал кисть к прорези вместо рта. Из-под маски послышались тихие всхлипывания, и полицейский положил ладонь на хрупкое плечо, аккуратно похлопывая. — Тебе стоило позвать меня, Гониль. Но спасибо, юный детектив. Теперь оставь это дело нам.             

***

Полиции хватило всего нескольких часов, чтобы сопоставить все улики и подтвердить — Миссис Сандерсон убил именно Чарли. На улицу вышли многие жильцы дома: та старуха, что наорала на Гониля, его отец, а Лиза вовсе тихо плакала на крыльце. Правда, их достаточно быстро попросили зайти обратно и не мешать машинам. Карете скорой и полицейскому авто. Но Гониль не спешил уходить. Он тихо обошёл детектива и глянул в окно черно-белого автомобиля. За стеклом Чарли как-то обречённо смотрел на свои руки в наручниках и, кажется, не мог признать сам себе: он попался. Гониль ни секундой не сомневался, что именно Чарли убийца. В глазах подростка не было сожаления — только обвиняющее непонимание. Чуть дальше стояла карета скорой. Никого из медицинского персонала рядом не было, поэтому интерес взял верх. Он вполне мог свести Гониля в могилу, но парень привстал на носках и заглянул в большие окна задней двери. Лучше бы он этого не делал. Пожелтевшая кожа медленно слезала с женского лица, некогда достаточно красивого. Наверняка у Миссис Сандерсон и до этого были морщины, но её кожа буквально сползала вниз, а язык вываливался наружу, прямо на посиневшие губы. Снова этот холод. Что куда хуже: у женщины не было перерезано горло, как говорил Сынмин. Ей разможили голову. Раскололи череп надвое чем-то тяжёлым. Сынмин соврал? Просто не увидел и додумал? Гониль обернулся и издалека через лобовое стекло посмотрел на Чарли совсем иначе. Здесь что-то было не так. Совершенно не так. Парень медленно попятился назад, ожидая, что упрётся спиной в дерево или вовсе неуклюже споткнётся об камень, но он врезается во что-то тёплое, а на его талию ложится ладонь, раза в полтора длиннее его собственной. — А зачем ты туда посмотрел, Кромсали? — Сынмин? — Гониль обернулся всего вполоборота, краем глаза замечая, как О кивнул. Вроде бы, рядом с ним был друг, всё кончилось. Должно стать немного теплее и спокойнее, но мороз все равно расплывался по телу, особенно недалеко от рёбер, где покоилась чужая рука. Гониль немного поник: наверное, произошедшие события не скоро отпустят его, как и ночные кошмары, на долгие годы засевшие в голове. Перед глазами даже сцены допросов зависли: детектив узнавал, как именно они Гониль с Сынмином узнали про фигурку. О даже про побои рассказал. По его словам, Чарли взбесился и врезал ему по лицу. У О в самом деле опухла правая щека, а ещё висок. Уже к концу допроса на коже распустились синяки... Синяки? Гониль вновь оглядел лицо друга. Брови его были немного вскинуты, а на губах растянулась ухмылка. Но ни следа, ни единого следа от удара. — Сынмин, а где твои синяки? — Фишера ещё сильнее пробрала дрожь. Он испытывал тот самый страх, который пронизывал его тело на кухне в квартире Лизы и перед лужей крови Миссис Сандерсон. А Сынмин только оголил зубы в недоброй улыбке. — Какие синяки, Гониль? — худые руки с несвойственной им силой стиснули талию Гониля до боли. Парень уже не мог дышать, двигаться, да даже вырваться и убежать. А у Сынмина — если это, конечно, был Сынмин — глаза залились красным огнём.