Благие намерения

      Каждый год Сара Уильямс с удивлением обнаруживала, что Подземье куда больше, чем ей казалось в прошлом году. Из Лабиринта — точнее, приблизительно одной тысячной его части, как ей снисходительно-устало объяснил его хозяин, похлопав её по плечу словно тренер, подбадривавший приунывшего спортсмена, — и прилегавшего к нему города — одного квартала, до которого никак не дойдёт перестройка, прокомментировал всё тот же, — с замком — ну, тут всё как есть, замок и замок, — оно превратилось сначала в целый город — яркую, пёструю, запутанную столицу, в которой Сара первым делом потерялась. Потом — в центральный округ, в котором таких городов было минимум пять, ей уже известных, — она бы и в остальные три съездила, но в прибрежных началась вспышка какой-то болезни, так что её туда не пустили. Потом — в целое государство, в котором этих округов было столько, что она до сих пор их все не выучила.       Меньше, чем штатов, и на том спасибо.       На этом этапе она уже заглядывала в параллельный мир, как к себе домой: время там текло иначе, медленнее по сравнению с Землёй. Помогало это просто безумно, особенно когда она забывала про завтрашнюю контрольную и, вспомнив про неё за ужином, ныряла в собственное зеркало с рюкзаком и усаживалась в королевской библиотеке с учебниками, чтобы подготовиться к ней хотя бы за двадцать с лишним часов, а не за ночные восемь.       На этом же этапе население замка перестало считать её визиты чем-то заслуживающим особого внимания: гоблины просто оставляли в негласно закреплённой за ней комнате ключи от кухни, чтобы она могла своровать оттуда что-нибудь с ужина или с завтрака, Хоггл перестал срываться с работы каждый раз, чтобы попить с ней чаю — а то, мол, неизвестно, когда в следующий раз придётся, — а королевская гвардия даже за мечи не хваталась, когда она, смущённо помахав им рукой, проходила по королевскому этажу.       Ровно это она сейчас и проделала, надеясь, что у неё нормальное и не вызывающее подозрений выражение лица. Не то чтобы Сара замышляла что-то противозаконное, нет, ей просто хотелось бы хоть на ком-то отработать свою якобы беззаботную мину, прежде чем изображать невозмутимость без права на ошибку. Увы, стражники были в закрывающих лица шлемах и чем-то неумолимо напоминали британских гвардейцев у Букингемского дворца — неподвижные статуи, уставившиеся ровно перед собой и решительно не настроенные на разговор.       Как назло, коридор тоже пустовал. Ни одного советника, ни одного генерала, ни одного хотя бы мэра с важным отчётом центральной власти — ни одной живой души. Сара нервно топнула ногой — и тут же вжала голову в плечи. Подошва у ботинок была жёсткая, получилось громко.       Она остановилась перед нужной ей дверью. Вздохнула. Выдохнула. Подняла руку, чтобы постучать. Замахнулась.       После чего уронила руку, тут же подняла её обратно, чтобы погрызть ногти, вспомнила, что на ногтях лак и вообще фу, в сердцах всплеснула руками, отвернулась от двери и дала нервный кружок — или даже овал — по доброй половине коридора, попутно ещё раз прогнав в голове всё, что собиралась сказать.       Наконец Сара снова остановилась перед нужной ей дверью. Проделала всё до последнего этапа.       …На третьем таком круге один из стражников на неё всё-таки подозрительно обернулся. Сара изобразила однозначно неубедительное веселье, ретировалась обратно к двери, пока в ней всё-таки не заподозрили туповатого наёмного убийцу, и решительно грохнула костяшками по двери.       Ответа не было, но Сара на адреналине — вот ещё правда не хватало объясняться, что за танцы с невидимым бубном она тут устроила, — дёрнула ручку. Та поддалась — вместе с дверью.       Сара ввалилась в королевский рабочий кабинет, едва не споткнувшись об ковёр, и с громогласным грохотом её за собой закрыла.       — Это был церемониальный поклон? — поинтересовался сидевший за огромным дубовым столом Джарет, подняв на неё взгляд.       — Очень смешно, — тут же вспылила Сара, уперев руки в боки. — Нет! Ещё чего! Зачем тут вообще ковёр?       Вместо ответа Король Гоблинов лениво махнул на ковёр — не на неё, так как они оба были научены горьким опытом в виде двух панических атак, что на Сару магией, вне зависимости от её интенции, лучше было не воздействовать, — рукой. Сара неловко взмахнула руками, вдруг стукнувшись пятками об… обычный каменный пол.       — Как будто бы перебор?       — Не угодишь тебе.       С Джаретом они даже спустя все эти пройденные этапы масштабирования скорее осторожничали, чем общались. С одной стороны, Саре было любопытно всё, связанное с Подземьем, в том числе и его правитель, к сожалению, — а лучше Джарета его королевство и, ну, самого себя не знал никто. С другой стороны, даже после вроде бы искренних заверений в доброй воле она его побаивалась — могущественного бессмертного чародея, обладавшего властью над разумом, пространством и временем, которого она победила в его же игре, — что случалось, как ей уклончиво сообщили в библиотеке, «довольно редко». С третьей стороны, этот страх она на редкость убедительно прятала за типичной геройской бравадой в лицо побеждённому и милосердно это воспринимающему злодею и скорее предпочла бы по новой пробежаться по Лабиринту, чем признать его существование.       С четвёртой стороны, эти геройски-злодейские осторожные отношения могли в любой момент приказать долго жить, если бы кто угодно из них рискнул вспомнить про последнюю минуту её впечатляющего забега и напомнить о ней собеседнику.       — Что случилось? — вежливо поторопил её Джарет, когда Сара дала круг теперь уже по его кабинету, порассматривала книжные полки и развернулась посмотреть в окно. Вспугнутая, Сара поспешила сесть в стоящее с другой стороны стола кресло. — Чай?       — Да, давай. Пожалуйста.       Джарет очередным взмахом руки сотворил на краю стола целый сервиз, состоявший из заварочного чайника, закреплённой за Сарой кружки и тарелки сладостей, приглашающе повёл ладонью и с виду потерял к ней всякий интерес, подняв очки для чтения обратно на нос и углубившись в какой-то из своих многочисленных свитков.       Сделав три глоточка, Сара всё-таки осмелилась:       — Я сегодня была в городе, — начала она.       — М. И что там?       — Там всё… очень красиво, — она нервно обвела пальцем краешек чашки. — Ребята мне рассказали, что вы совсем скоро собираетесь праздновать. И… и я понимаю, что это большой день, и у тебя и так куча забот, но я хотела спросить, что бы ты хоте…       — Что значит «совсем скоро»? — вскинулся Джарет, бросив перо. — Уже? На этой неделе? Морриганова плеть, не готово же ничего, какой идиот утвердил это несчастное расписание, я его болотную воду вместо вина пить заставлю!..       — Нет! Нет, не на этой, просто, ну, скоро. Ближе к концу месяца.       Джарет шумно выдохнул и рухнул обратно в кресло.       — Сара, милая моя, ну нельзя же так пугать.       Мужественно пропустив мимо ушей ласковое обращение и сделав вид, что оно на неё никак не повлияло, а её покрасневшие щёки им обоим просто привиделись, Сара нерешительно поинтересовалась:       — Ты… не помнишь, когда у тебя день рождения?       — Нет, конечно! — фыркнул Джарет, снова взявшись за перо. Дописав что-то внизу пергамента, он магическим огоньком подплавил фиолетовую свечу и вдавил в накапавший с неё воск перстень-печатку. После чего отложил свиток в сторону и сосредоточился уже целиком на ней — Саре какой-то инстинктивной частью мозга, которая командовала одёргивать руку от раскалённой плиты, почудилось, что к ней повернулось что-то огромное и тяжёлое в том смысле, в каком тяжёлой считается чёрная дыра. — А что такое?       Нет уж, не «что такое»!       — Как вообще можно не помнить свой день рождения? — изумилась Сара.       — А ты поживи с моё, узнаешь, — проворчал Король Гоблинов и стащил с её тарелки печенье. — Трудно про него не помнить, когда его празднуют и твоё королевство, и пара десятков соседних. Так что ты спросить-то хотела?       В любой другой день упоминание иных королевств, помимо гоблинского, успешно сбило бы Сару с мысли самой идеей дальнейшего масштабирования Подземья, и она принялась бы его о них расспрашивать, и уловка по отвлечению внимания сработала бы лучше любого заклинания с похожим эффектом. Но сегодня, чувствуя себя одновременно и расстроенной, и не в своей тарелке из-за того, что Джарет, в отличие от неё, по этому поводу никакой печали не испытывал, она решила идти до конца:       — У нас это очень важный праздник. — Видимо, какие-то эмоции всё-таки просочились в её голос, потому что Джарет сел ровнее, вглядываясь ей в лицо немигающим, суровым взглядом, который ещё год назад напугал бы её до полусмерти. — Мы придаём ему большое значение, зовём друзей, и… Вы хотя бы дарите друг другу подарки?       У Джарета сделалось примерно такое же выражение лица, как когда он объяснял ей, как мог вежливо и деликатно, что обычно Руки Помощи замуровывали выбравшего неудачную тропу человека заживо в одну из стен колодца, оставляя на поверхности только, ну, руки. Что-то среднее между осторожностью, жалостью и невесёлым предвкушением её реакции.       — Нет, ну что-то мне послы точно преподнесут. Мэры тоже. Префекты тоже. Двор — однозначно. Но мы, кажется, немного разные подарки имеем в виду.       — …Да.       Сара живо представила себе, как она в день рождения получает только скидочные карты от магазинов и купленную в ларьке у школы открытку от учителя, подписанную теми одноклассниками, кто в тот день пришёл чуть пораньше начала уроков, и ей стало так грустно, тоскливо и одиноко, что она забыла начисто про своё смущение.       Кто-то, в конце концов, должен быть в этом королевстве реформатором!       — Так вот, я хотела спросить, что бы ты хотел получить в подарок от меня.       Джарет моргнул — сначала третьими веками, полупрозрачными, как у совы, потом, заметив, как она вздрогнула, так и не привыкнув пока к его анатомическим особенностям, подчёркнуто моргнул и обычными. Растерянно постучал пальцами по столу, посмотрел на неё, на шкаф с книгами, в окно, стукнул хвостом об ножку стула и в итоге неуверенно — неуверенно! Она его живодёром назвала однажды в свои драматичные шестнадцать, он тогда и глазом не моргнул, а вопрос про подарок поставил его в тупик? — развёл руками:       — Я даже не представляю… А что вы обычно друг другу дарите?       Понятно.       Конечно, она послушно ему перечислила этот набор банальностей: книжки, что-нибудь вкусное, смешные футболки, какие-нибудь сертификаты — всё одинаково бессмысленное, потому что Король Гоблинов в Надземье бывал, только когда у него не оставалось выбора или его призывали желанием. Сара начала выдумывать всё более странные идеи, стараясь поймать хоть отблеск интереса в глазах собеседника, но на десятой идее — погружение в воду с акулами — Джарет вежливо поднял ладонь, останавливая её поток креатива:       — Ладно, ладно, я понял. Очень интересно, — сказал он с неумолимо британской чопорностью. Сара обиженно насупилась. — Только не расстраивайся из-за этого.       — Я не расстраиваюсь, — расстроенно ответила Сара.       — Ну, тогда просто не бери в голову. Ближе к делу, не знаю, попьём чай с многоэтажным тортом вместо обычного. Или, если хочешь, я буду рад пригласить тебя на праздничный бал, но…       — Я подумаю, — перебила его Сара, мёртвой хваткой вцепившись в собственные джинсы — о предыдущем её бале у неё остались крайне… смешанные впечатления. — И над балом, и над подарком, — добавила она, чтобы смягчить собственную реакцию.       Другой Джарет явно не ждал, потому что он только понимающе склонил голову, глядя на неё с обычно тщательно скрываемой теплотой во взгляде — словно довольная компанией кошка размером с амурского тигра. И с его же же, тигра, характером.       Сару так и подмывало расспросить его, почему его раса так неадекватно относится к праздникам, но ровно в этот момент в дверь постучали — куда требовательнее, чем это сделала она, и явно без предварительной репетиции.       — Да, — бросил Джарет совсем другим голосом, холодным, царственным и как будто уже заранее раздражённым.       — Ваше Величество, — в кабинет влетел незнакомый Саре молодой фейри, сопровождаемый незнакомым Саре старым гоблином. Оба выглядели потрёпанно и крайне серьёзно. Она поспешила занять себя разглядыванием чашки. — Мы вышли на Жёлтый картель, у нас их шестёрка, проведёт прямиком до локуса. Согласие на штурм?       — Даю. Всех под стражу, товар конфисковать и отдать академикам на обработку, мне отчитаться по итогам. Что по Третьему?       Фейри замялся, неловко обвив тёмным хвостом ногу, и бросил быстрый взгляд на гоблина. Тот, прокашлявшись, кивнул:       — Есть ключ, Вашество. П’смотрите?       С большой неохотой Джарет поднялся из-за стола — одетый уже не в обычные брюки с рубашкой, а в тёмные доспехи с терновой короной на голове. Он коротко склонил перед Сарой голову:       — Потом продолжим, — и только достаточно долгий опыт знакомства помог ей различить в этой безразличной фразе виноватое извинение за непредвиденные перемены в расписании.       Сара куда менее изящно кивнула ему в ответ и, дождавшись, пока за королём и его гвардией закроется дверь, спрятала лицо в ладони и застонала.       Ну вот что, что, что ей — просто ей! — ему — ему, только что ушедшему разбираться с каким-то там картелем! — дарить?