Как бешеную собаку

***

      Ужин с инвесторами прошел как всегда – хорошо для бизнеса, тошнотворно для ментального состояния Сергея. Когда он создавал свою соцсеть, он не думал, что придётся столько общаться с людьми вживую. Еще и с малоприятными. Попрощавшись, он понял, что так ничего толком и не съел, а голод наконец появился, когда формальности были улажены и волноваться было не о чем. Телефон мягко завибрировал в кармане – абонент Жена вызывает.       - Привет, закончили?       - Да. Не хочешь поужинать?       - О. Хочу, наверное. А какой дресс-код?       - То твоё золотое платье. Это не официальный приём, просто ужин. Со мной.       - А…       - Приезжай и спросишь. Я вызову такси.       - Ладно… - ответила она уже самой себе, Сергей отклонил звонок.       Взгляд мужчины и всё его внимание были прикованы уже не к разговору. За столом в углу ресторана сидела знакомая фигура. Сережа отмахнулся – не может быть. Он далеко, да и выглядит сейчас, наверное, не так. По спине было трудно понять, ошибается ли он. План был прост: пойти в туалет, умыться там, смывая с себя присутствие деловых партнеров, а на обратной дороге посмотреть в лицо этому человеку и уже не мучиться догадками. Дрожащими мокрыми руками он открывает дверь туалета, стараясь не слишком пялиться на интересующего парня за интересующим его столом. Но там уже никого не было. Будто и не сидел там никто. В растерянности он вернулся за свой стол и принялся ждать Марго.

***

      - Ну и пробки, ехала сорок минут, а «карты» обещали четырнадцать, - сообщила Марго будничным тоном. Она расположилась за столом напротив парня, высматривая, как бы пристроить сумочку.       «Надо было встать и отодвинуть ей стул. И поцеловать еще. Может, сейчас? Да нет, это глупо, она же уже села.»       Девушка вгляделась в глаза Сергея, чуть склонив голову вправо.       - Всё хорошо прошло? Они согласились на твои условия?       - А? Да-да.       Она придвинулась еще ближе и прошептала:       - Поцелуй меня.       Сказала она это совсем не романтично, будто напомнила, что нужно разгрузить стиралку или купить хлеба. Сергей подорвался со стула, перегнулся через стол и аккуратно поцеловал в щёку. Все эти публичные проявления чувств ему не нравились. А этот брак еще больше не нравился. Девушка сама положила ему руку на щёку и поцеловала настойчиво в губы. И сделала это так, будто их кто-то снимает со стороны. А может она заметила кого-то?       Сергей чувствовал себя глупо. Они поженились, чтобы каждый что-то получил: она сможет претендовать на наследство бабушки, ведь в условиях вступления сказано, что она должна быть замужем, а он… От него наконец отстанут с грязными сплетнями о том, почему он холост. Сергей всеми фибрами души надеялся, что этот брак не нарушит их дружбу, они подружились на первом курсе университета и видели друг друга в разных состояниях души и тела. И всё равно остались в жизнях друг друга.       Марго увлеченно листала меню и щебетала с официантом.       - А ты что будешь?       - То же, что и ты. Но не острое. И вино белое, не красное.       Марго улыбалась. Кажется, это всё вообще её не напрягает. Тут только Сережа сокрушается по её судьбе, что она может упустить своего суженого, пока сидит замужем здесь. Он – муж. Ну глупость же.       Он помнил, как эта авантюра пришла ей в голову. Огласили завещание бабушки, вернее, она сама огласила его, тряся бумажкой перед носом девушки. Старая карга.       - Милая бабушка, что ты от меня хочешь? Чтобы я что?       - Выйди замуж. Это, - она снова потрясла бумагами, -  тебе для мотивации.       - За кого? – спросила она, испугавшись, что уже и кандидат подыскан.       - Да хоть за Разумовского. Таскаетесь с института, а всё медлите.       В этот же вечер они встретились для обсуждения этого вопроса.       - Признавайся, хочешь стать моим мужем?       Сергей даже «что?» не смог выдавить. Она чётко обрисовала перспективы Сережи от этого союза, от мысли, что от него наконец отстанут на интервью с вопросами о личной жизни и подозрениями в нетрадиционной ориентации, захотелось согласиться.       - На нашей дружбе этот никак не скажется. Но во Вместе я в статус напишу: «Жена миллионера». Будем везде публично появляться, играть в счастливых молодоженов. В нужный момент я вступлю в наследство, а потом мы разведемся. Скажем, не сошлись характерами. Можешь на интервью говорить про меня гадости, а не обижусь.       Конечно, никаких гадостей он говорить ни за что не станет, и Марго это знает. Она трещит о своём, лишь бы не дать зерну рациональности пробиться в голове парня, и чтобы тот согласился. И он согласился.       - Ты какой-то потерянный. Точно всё в порядке?       - Мне кажется, я видел Олега.       Она замерла и медленно проглотила воду с лимоном, видимо, боясь подавиться.       - В новостях? Мне жаль…       - Да нет. Он жив. Наверное. Я его здесь, в ресторане, увидел. Пока тебя ждал.       - А почему не пообщались?       Какая она простая! Да потому что мне больно о нём вспоминать. И стыдно на него смотреть. Смотрю на него – вижу свою слабость.       - Потому что не был уверен. И столько лет прошло. Вряд ли мы еще друзья.       - Я думала, после…       - Нет.       Что именно «нет», он и сам не понял. Нет, я не хотел его удавить и самому удавиться после того, что он сделал? Нет, я больше не считаю его другом? Нет, я всё еще считаю его другом?       - А почему это вообще так волнует тебя? Он же не угрожал тебе?       - Олег скорее руку себе отрежет, чем мне зло причинит, - зло буркнул Сережа.       - А вот эмоциональную боль…       Ей не дал договорить официант, принесший блюда. Никогда еще парень так не радовался постороннему человеку с тарелками. Больше Марго к этой теме не возвращалась, отвлеченная едой и болтовней. Сережа был задумчив и абстрагирован, боясь даже думать о всём том, что было связано с периодом, когда Олег был рядом. С тем беззаботным и болезненно закончившимся периодом. Тяжелые мысли не покидали его до самого возвращения в офис.

***

      К ночи уже разыгрывался дождь, а с ним и его мигрень. Сережа остался в офисе, хотя и был уже в домашней одежде – пришлось спускаться на жилой этаж, переодеваться – попытки поработать не увенчались успехом, больно было даже смотреть на белый экран.       Мягко вибрирует телефон. Сообщение:       22:47 Пустишь?       22:47 Это Олег       22:50 Я у офиса       22:51 Да. Я предупрежу охрану.       Сережа не верит. Думал, Олег не захочет его больше видеть. И что он сам не захочет тоже. Кажется, он слышит шаги Олега по коридору, хотя знает, что это физически невозможно. А вот теперь, когда он слышит стук в дверь, становится страшно и открывать не хочется. Но прикладывает палец к сканеру, чтобы дверь открылась.       - Здравствуй, Сереж. – И Сережа его не узнаёт. Повзрослевший, возмужавший, сто раз знакомый и единожды чужой, Олег смотрит открыто и источает спокойствие.       - Твой стиль одежды как на встречу вдов? - вместо приветствия отвечает Сережа, немного отводя плечо в сторону, приглашая пройти. Олег мягко поднимает уголки губ. Не изменяет себе – ходит в черном. Сережа провожает его взглядом до дивана, мужчина кладет сумку с вещами рядом и усаживается.       - Давно ты приехал? – Сережа не знает, как начать разговор. И нужно ли ему его начинать. Олег вовсю осматривался всё это время, вертя головой, и зацепился взглядом за автоматы с едой и газировкой, что не осталось незамеченным.  – Хочешь чего-нибудь?       - Закрываешь детские гештальты? – кивает он на огромные стеклянные холодильники с неоновой подсветкой.       - Да. Как и ты. – Язвит Сережа.       - Что я?       - Закрываешь детские потребности. Тебе с детдома нужно было о ком-то заботиться и кого-то защищать, чтобы чувствовать себя нужным. Чтобы о себе не думать.       Олег грустно улыбается и как-то будто сникает. Разговор пошел не так и не туда. Стоило помолчать и дать ему сказать самому, а не лезть с вопросами, боясь того, что скажет Олег и зачем он пришел. Сережа начинает чувствовать себя неловко в своем же офисе. Садится рядом на диван, закрывая ноутбук и кладя его на низкий столик.       Олег так и сидит в одной позе, будто и не собирается говорить.       - У тебя что-то случилось? Я не ожидал, что…       Продолжать не хочется. Сережа порывается его обнять. Тянет руки со скорбной мордой, Олегу это жалость противна, но обнять себя даёт.       - Я чувствую себя… херово, в общем. Я ведь зачем туда пошел? От зла защитить. Всех, кого смогу. Чтобы люди не страдали. Беззащитные. Сделать то, что единственное хорошо умею. Сто раз умереть мог. Смерть уже видел. Её холодные руки чувствовал на спине. А потом просыпался. И снова марево, пекло, кровь; безразличие, там, где должен быть страх. Ты не думай, что там каменными все становятся. Там нет места страху в моменте, но чувство-то никуда не уходит. Этот весь страх и ужас потом вылазят, когда спокойно, или через сны эти поганые. Так тяжело речь родную не слышать. А потом еще и не понимаешь уже, кто ты. Вот ты освободитель – за тебя хватаются, ревут, говорят, что молиться за тебя будут, а вот ты цену этого видишь – убийца. Я. Я – убийца.       - Олег, ты не…       - Застрели как бешеную собаку! – говорит не своим голосом, смотрит в одну точку, будто даже не в глаза, а между ними.       Сережа теряется и не знает, что сказать. Успокоить? Свести всё в шутку? Сесть и заплакать?       Олег с каменным лицом встаёт, идёт к сумке, достаёт из неё что-то. Кладёт в руку растерянного Сережи пистолет. Тяжелый, настоящий, блестящий. Опасный.       Встает напротив, поправляет одежду.       - Целься в голову. Чтобы сразу.       - Я не умею. А сможешь?       Он, поджимая губы, вырывает оружие, сам снимает с предохранителя и заряжает, вкладывает в руку парня.       - Душу отведешь. Помнишь? Я оставил тебя. Ты плакал и просил остаться, а я ушел. И сказал не провожать. Потому что…       - Провожают на смерть, - закончили они вдвоём.       Как спицу в сердце загнал. Сто раз думал, что отпустил это всё, а тронь с нужным усилием  - снова кровоточит.       - Всё равно не буду.       - Тогда я сам, когда ты знать не будешь. Может завтра, а может через неделю. Или год.       Ты столько не протянешь с такой бедовой башкой.       - Ты столько не протянешь, - говорит с веселинкой в голосе Сережа раньше, чем успевает подумать. А что, если он сейчас шмальнёт в тебя? Он же псих, взгляд у него безумный, смотрит на тебя, а вроде и сквозь тебя.       Олег беспомощно вздрагивает, и Сережа вдруг понимает, что молчит он потому, что боится разрыдаться в голос. Все внутри сжимается – бедный его Олег. Сережа, боясь лишний раз шевелиться, старается незаметно вернуть пистолет на предохранитель и думает, куда ему сунуть ствол, чтобы и подальше от них, и резких действий не совершать. Выбирает оставить на столике рядом с ноутбуком, осторожно наклоняется вперед, чтобы положить его. Оценивает. Он не выглядит опасным, стоит напряженный и даже не моргает, глаза заполнены влагой. Сергей плавно поднимается, делает несмелые шаги Ладонями обнимает скулы Олега, стирая слезы большими пальцами, невольно мягко обхватывает лицо – совсем не сексуально, просто хочется быть как можно ближе.       Сережа укладывает голову Олега на свое плечо, гладит по волосам и загривку – слезы обжигают шею. Выплакивайся, милый, я рядом. Руки того рефлекторно обхватывают Сережу и стискивают. Минут через десять, когда Олег перестает плакать и просто стоит, тяжело дыша ртом Сереже в плечо и держась за него руками, наконец, решается:       - Оставайся у меня работать.       По слегка дернувшемуся и вновь замершему Олегу он понимает ответ.       Нет.