Странный Бог

      Как описать Мир после апокалипсиса?       Как описать это чувство неотвратимой потери прежнего мира, ядовитой хваткой вцепившись в его исчезающие останки?       Как описать себя, чудом выжившего и пережившего все ужасы конца эпохи?       В глубине глотки у Странника есть эти слова, в глубине разума он уже составил слова и предлоги к ним, но в самой глубине души, есть понимание, звучание которого неизбежно разрушает всю магию отрицания и лжи, что в беспорядке строит панический разум. Жизнь лишена смысла, Ведь никто не просит о скитании душ на земле. Смерть лишена смысла, Ведь никто не может остановить её шествие, И хоть как-то обеспечить посмертие. Время лишено смысла, Ведь она отбирает у всех поровну, Не оглядываясь назад. Пространство лишено смысла, Ведь никто не может изменять границы без последствий. Боги бессмысленны, Ведь живые существа могут бесконечно молиться о защите от бедствий и несчастий этого мира, Взамен лишь получая фанатичную ложь с необходимыми жертвами, Во имя блага, Которого никогда не увидят.       Руководствуясь этой правдой, едва вместимой в хрупкий разум симуляций живого существа, как можно смотреть на этот ложно-прекрасный мир химических ожиданий и не начать ненавидеть сами принципы его существования?       Именно такие мысли посещали Странника до конца его мира.       Приводя в порядок копьё Правосудия, его всегда начинало выворачивать на изнанку от того, что следовало после.       Центральный зал правосудия.       Зал последнего суда.       И как накрывают саванном мертвецов, свет освещает всех присутствующих в этом месте.       Все мертвецы как на подбор: король этих земель, с проткнутыми глазницами из которых постоянно течет кровь пачкая ушитые золотом одеяния; его советник, отрезанный язык, пришитый к его руке, да тяжёлая веревка с камнем на шее, оставшаяся там, когда его проверяли боги; титулованные дамы, обязательно стоящие полукругом вокруг короля, с коллекцией всевозможных срамных болезней на лицах, скрытых расписными веерами со слоновой костью, мертвенно-белой на этом свете.       Суд это церемония. Суд это событие.       Суд — это…       Хлеб. Зрелище предоставит страждущим сам Судья.       Иногда представления были кровавыми. Иногда были символическими, по политическим причинам. А иногда, как акт устрашения для всех остальных.       В этом золотом зале пролилось так много крови, что всегда было можно почуять её запах, сладковато-горькая дымка как от курильниц у светских дам, с красной тенью, иногда принимающая очертания мертвых душ.       Вынося вердикт, Странник, нет Судья без имени, всегда думал о прошлом, о доме, который чудом удалось покинуть, благодаря его таинственному отцу, о скитаниях в городах, перебиваясь скудной работой вестника дурных новостей. Среди его воспоминаний навсегда останется встреча с его будущей наставницей, прошлым владельцем копья Правосудия и судьёй Золотой палаты.       Во время её короткого посещения Дома, его послали сообщить, что в связи с прорывом четвертой стены и сменой там руководящего состава, Судья должна вернуться на свой пост и продолжать сохранять безопасность города, ради блага и спокойствия Короля.       А дальше, как и в обычных историях про золотой билет удачи, для уличной крысы межстенья. Все по канонам. Кроме самого последнего дня в разрухе того мира.       Прожив очень долго и порой пребывая в стоических мучениях, Странных вывел для себя много закономерностей.       Есть три типа личности при Апокалипсисе.       Первый тип — лютые выживальщики.       Второй тип — сторонники теории Дарвина.       Третий тип — спасители.       Последние очень опасны.       Ими движет очень смутная идея спасения, которые они вынуждены придумывать при очень тяжёлых обстоятельствах, иногда рискуя жизнью, чтобы их мозг не сошёл с ума и не присоединился ко второму типу личности.       Во внутреннем диалоге Странник говорит сам себе: — Но разве спасители не могут присоединится к выживальщикам и успешно прожить эту жизнь? — О вот здесь начинается все интересное. Для выживания нужна цель и спасители как раз могут ее придумать и воплотить с помощью выживальщиков.       Возможно, только возможно, у этого мир будет ещё шанс на повторный рассвет человечества, только Страннику это уже не интересно. — О, скажи же всеведущий и всемогущий Бог по какому пути ты будешь вести этот обречённый мир? — говорит Странник черной трещине, появившейся на месте Чернобыля, из которой вырывается белая рука.