На счет три

      Сону опустился на кровать и уставился в противоположную стену.       Как себя чувствует человек, собирающийся оборвать собственную жизнь?       У него внутри словно оторвали кусок - огромный, незаменимый - чего-то важного. Это было печально и очень-очень тоскливо, но где-то... вдалеке.       Сону не плакал. Не бился в истерике. Ему даже не было страшно. Он лишь сидел и смотрел на палату, каждая деталь которой уже успела стать родной. Смотрел, и ничего не воспринимал. Звук работающего кондиционера, колыхающиеся занавески, солнечный свет, пробивающийся сквозь них. Ничего.       Это всё существовало, но не производило никакого эффекта. Тогда, наверное, Сону потерял себя. Опустел.       В конце концов, эта жизнь словно никогда для него и не предназначалась. Странно, что он прожил так долго. Может, для того, чтобы встретить Ёнмина.       Тогда ещё страннее, зачем судьбе понадобилось разбивать целых два сердца. Бэк не преувеличивает и не хвастается, он знает, что их случай - один на миллион. Такой любви не существует. О ней говорят и пишут, о ней мечтают, но лишь единицам даётся шанс ощутить.       Сону не знает, зачем им дали этот шанс. Но он ни за что не отказался бы от него, верни его в прошлое. Даже если бы сказали, что взамен на встречу с Ёнмином позволят никогда не заболевать.       Бэк ведь сказал, что любит его больше жизни.       Это не просто слова.       И не просто поцелуй. Ёнмин определённо заподозрил что-то, когда Сону окликнул его перед уходом. Так сложно насытиться губами, зная, что это последний раз, когда ты можешь коснуться их, коснуться его. Сону прощался, а Чхве не знал. Наверняка, он пожалеет, решив, что сделал бы это нежнее и лучше, но он ведь и так делал. Бэк был слишком очевидным и отчаянным. Каждый раз едва отстраняясь, он сдавался и целовал его вновь.       — Я останусь, — Чхве обвил его талию руками, прижимая чуть ближе, и заглянул в глаза, прозвучав решительно и взволнованно одновременно. Его сердце всё понимало, отдавшись зудом в татуировке и послав тревожный сигнал. Но Ёнмин слишком доверял.       И это был первый раз, когда Сону почти струсил. Почти кивнул. Почти.        — Всё в порядке, я хочу, чтобы ты выспался. У тебя есть много дел, ты должен позаботиться о них.       Ты должен уйти.       Сону тоже ушёл. Когда дописал письмо, разобрался с адресом и оставил среди вещей, уверенный, что его не вскроют и отправят, когда найдут. Его выпустили, потому что он был полон сил вопреки всем условиям. Потому что при нём не было ничего, кроме телефона и проводных наушников. Потому что он хотел лишь прогуляться.       Лишь туда и никогда обратно.       Он чувствовал себя свободным и лёгким, как пёрышко. Он впервые не обращал внимания на преследующую его боль и на общую слабость. Он впервые шёл, не смотря ни на кого и наслаждаясь музыкой, которую включил так громко, как только мог, чтобы не доставляла неудобств, но чтобы кроме неё ничего не слышать.       Небо было ярко-голубым, солнечный диск был ярко-белым, ветер был прохладным. Такая погода стояла в Корее уже очень давно, но Сону всё пропустил, лёжа в больнице. Он не хотел возвращаться в эти четыре белые стены. Он хотел гулять каждый день, держать Ёнмина за руку и дышать.       Особенно наглая птица пролетела низко над головой, и Сону вздрогнул, пригибаясь и закрываясь руками. Затем он шагнул и тут же споткнулся, чуть не подвернув ногу. Разве этот день не должен быть идеальным и умиротворённым?       Досадно, но именно из-за этих событий его взгляд упал на перекрёсток, где он никогда раньше не был. И он свернул туда, чтобы через несколько тягучих минут выйти к мосту.       Трагичная игра на скрипке раздавалась в наушниках, наполняя воздух какой-то невидимой силой. Она всегда воодушевляла Сону. Цепляла за живое. Прямо как он цеплялся за холодные перила.       Кульминация песни, Бэк закрывает глаза и никакого мира не существует. Было весело иногда представлять себя героем фильма. Вот бы начался ливень и он бы танцевал или кружился под ним, и чтобы музыка играла отовсюду, чтобы кроме неё - ничего.       Чтобы кто-то спас его, или проблемы сами растворились, потому что это трагедия со счастливым концом, пусть таких и не бывает.       Он открывает глаза и сталкивается с небом, по которому безмятежно плывут мягкие облака. Природа завораживает. Жизнь кажется прекрасной, интересной и многообещающей. Но она никогда его не любила.       Сону чуть щурится, будто может разглядеть в высоте образы, и поднимает руку, показывая Ему средний палец.       Пусть обижается.       Бэк с особым рвением прильнул к забору, вглядываясь в водную гладь.       Пусть кинет его хоть в самое пекло.       Скрипка будто плачет, протягивая последнюю ноту и умолкая, а Сону сжимает руки сильно-сильно, представляя этот рывок. Представляя, как он перестаёт существовать.       Но появляется лишь силуэт Ёнмина, который ждёт завтрашнего дня, уверенный, что они увидятся вновь. Ёнмина, который смотрит влюблённо каждую секунду и заботится, делая вид, что у них вся вечность впереди.       Её нет и не будет. Однако немного... ещё чуть-чуть, но Сону может насладиться, если забьёт на гордость. До своего последнего вздоха. Необязательно лишаться всего сейчас. Совсем не обязательно.       И это был второй раз, когда Сону почти струсил.       Отстранился, развернулся и начал идти обратно. Сердце бешено билось в груди, и он позволил себе расслабленно выдохнуть, отпуская испуг. Медленные и короткие шаги, словно он опять был на прогулке. Так сильно хотелось обнять Ёнмина и сказать "Я чуть не умер, бабочка, представляешь?".       Один за другим, он вынул наушники, следом телефон из кармана. На экране показалось сообщение от матери. Она искала своего сына, которого в палате не оказалось. Она хотела с ним поговорить. Сону едва ли ускорился.       Он вернётся в темницу из белых стен, к родным. Его напичкают лекарствами и он просуществует ещё несколько месяцев, чтобы у них было время подготовиться к его смерти. Чтобы он сам мог подготовиться к ней. Чтобы он смиренно ждал, когда она постучится в его палату.       Телефон упал на землю, небрежно выроненный.       Почти.       Сону разбежался, положил руки на забор и одним точным рывком перелетел через него.       Он действительно ощутил полёт. Бесконечное падение в черную бездну.