Покер

Арсений нервно отстукивает пальцами только ему известный ритм, продолжая закусывать нижнюю губу. Антон выглядит со стороны даже неплохо, несмотря на явно отвратительное самочувствие. А Попов не может найти себе места уже который час. Он слишком хорошо видит, как Шасту плохо. Как он пытается согреться этим жалким куском пледа, который ему вынес персонал. Как пытается отогреть ладони и прячет, наверняка, ледяной нос в сгибе локтя. У Арсения уже чуть ли слезы не наворачиваются. Он не может понять, почему его любимый должен сидеть и терпеть это. А точнее не может смириться, по-человечески невероятно сильно переживая. Конечно, брюнет прекрасно знает, как Антону важен этот покер и как в прошлом году тот расстроился из-за проигрыша. Попов лично, кажется, несколько дней приводил его в чувства, пока тот упорно продолжал делать вид, что все в порядке. Когда Антон вылетает, Арсений никогда не признается, что внутренне выдыхает. Он буквально чувствует, как каждая клеточка тела ненадолго расслабляется. Тем временем, Шастун жмёт парням руки, желает Матвиенко удачи и выходит из кадра. Его сразу обступают разные знакомые, что-то по очереди ему высказывая. Но сверкающий взгляд синих глаз невозможно не заметить и он отправляется, кажется, в жерло вулкана. Арсений наблюдает, как его горе направляется к нему и чуть разворачивает корпус навстречу. Антон подходит медленно и чуть пристыженно, продолжая кутаться в плед. Арсений окидывает его прожигающим взглядом, чтоб не расслаблялся, но, заметив, что тот чуть подрагивает, хмурится и, схватив за холодную кисть, притягивает к себе. Он вжимает шатена в себя, нежно обхватывая за талию, чувствуя, как ему отвечают взаимностью и кладут подбородок на вихристую макушку, расслабляясь. — Дурак, — шепчет он в грудь Антона, осуждающе. — Прости, — говорят ему в ответ, поглаживая спину. Родное тело дрожит в его объятьях и Арсений начинает волноваться ещё сильнее, хотя — куда уж больше? Он чувствует, как Антон пытается отстраниться, и нехотя отпускает его. Тот обхватывает себя руками, зарываясь в плед, и встаёт рядом, увлеченно наблюдая за игрой на экране. Арсений осуждает его самую малость, ведь тоже переживает за Пироженку, но Попов будет рад при любом раскладе. *** Серёжа становится победителем сезона, во что даже не верится сначала. Проходят ещё долгие 30 минут, пока идут поздравления и их наконец отпускают. Попов все это время пытался втянуть в свои объятья шатена, который каждый раз как-то уворачивался, хотя сам все также дрожал. *** Когда они садятся в машину, Арсений не выдерживает. — Антон, что происходит? Тебе неприятно? — его голос звучит грубо, за что он себя немного ругает. — Я… Арс, — тот неловко крутит кольца и наконец отвечает, — это неловко. Мне стыдно, что я дрожу тут, как девчонка, и никак не могу на это повлиять. — Блять, Антон, — у Попова не находится слов, он тоже устал и напереживался, кажется, на год вперёд и уже не может адекватно реагировать. Остаток пути проходит в тишине. *** Когда они заходят в квартиру, Арсений небрежно скидывает кроссовки и, оставив растерянного парня в коридоре, направляется на поиски лекарств и чая. Он все ещё злится, но, скорее, на ситуацию в целом, а не конкретно на Антона. В их паре Шаст изначально как-то занял место так называемого «Альфы». Попову очень нравилось чувствовать себя маленьким в крепких руках и безоговорочно им доверять. Но это не значит, что если он увидит шатена слабым, то как-то изменит свое отношение к нему. С этими мыслями брюнет направляется в спальню, тут же застывая на месте. Антон сидит спиной к двери, его плечи подрагивают, а в комнате отчётливо можно услышать всхлипы. Арсений проклинает себя, медленно подходя ближе. Шаст дергается, услышав шаги и закрывается руками, затихая. Арсений подходит ближе и садится перед ним на корточки, нежно обхватывая чужие руки. — Антон… — положив одну руку на кудряшки, он чувствует как горит под ними чужая голова. Какой же он безответственный. — Прости меня, — кажется это настолько шокирует парня, что тот отводит ладони, устремляя свой взгляд в глаза напротив, — Я не хотел тебя доводить. Я просто очень сильно за тебя волновался, гребаная эмпатия не давала мне дышать, — он грустно улыбается покрасневшему лицу напротив, — Я видел, как тебе было плохо, и поэтому злился, а когда ты стал отстраняться от меня, то вовсе перестал понимать, что мне думать, — он тяжело сглатывает. — Глупышка, неужели ты думаешь, что мне может быть неприятно. Ты болеешь. Тебе плохо. И единственное, о чем я думаю, это как тебе помочь. — Арсений видит понимание в глазах на против и выдыхает. — Антон, ты большой молодец, я видел всю игру и я знаю, как тебе было тяжело, как не везло с картами и как ты профессионально делал пассы, — зелёные изумруды начинают вновь слезится, — Я горжусь тобой, Антон. Шатен закусывает нижнюю губу и, протянув руки, затаскивает Попова на кровать, начиная тихо-тихо плакать, сжимая его в своих объятьях. — М..мне было так плохо. — слова едва ли складываются в цельные предложения, но Арсений продолжает внимательно слушать. И когда Шаст подуспокаивается, то продолжает. — Мне было холодно, и этот блядский плед никак не спасал, — он фыркает в своей манере, — А потом, когда я проиграл и подошёл к тебе, ты даже слова мне не сказал и. и. Я… Я так разочаровался в самом себе. — он хлюпает носом и Попов протягивает ему салфетку из тумбочки. — А потом пришёл и сам не понял от чего заплакал, просто резко почувствовал себя таким слабым. — Это болезнь, помнишь как в детстве мы, когда болели, всегда терлись вокруг мамы и ждали, что нас пожалеют. — Попов легко улыбается, поглаживая большое солнце в своих руках, — Болезнь делает нас слабыми, и мы ищем поддержки в близких… Будешь чай? — Вот это смена темы, конечно, — смеясь, отзывается шатен, выпуская Арсения. Тот смущенно пожимает плечами и, проконтролировав, что Антон сел, вручил ему чай и таблетку. Погасив верхний свет и переодевшись, Арсений возвращается к Антону, заползая к нему под одеяло и укладывая голову на родную грудь. — Спасибо, — шепчет ему в макушку, куда тут же приходит нежный поцелуй. Арсений угукает и обхватывает родную ладонь, несильно сжимая. *** Шаст просыпается, пытаясь согреть стопы друг о друга и чувствуя дикую слабость во всем теле. Антон встаёт и в глазах темнеет от резкого подъёма. Из-за чего он сразу хватается за рядом стоящую тумбочку. Подождав, пока его отпустит, он направился сначала в ванную, а затем на кухню, где, слегка пританцовывая, уже кашеварил Арсений. — Доброе утро, — Арсений замечает его в проеме и тепло улыбается. — Привет, — сонно бормочет Антон, не любящий говорить по утрам. — Как ты себя чувствуешь? — Попов подходит ближе и жмется всем телом, получая долгожданные объятья. — Мм так себе, слабость и знобит, — он переминается с ноги на ногу, утыкаясь носом в любимую макушку, вдыхая ненавязчивый аромат мандаринов. Арсений отстраняется от широкой груди парня и куксит свою кнопку. Из-за чего Антон звонко смеётся, чуть запрокинув голову. — Обожаю тебя, — мурчит Шаст, сильнее сжимая парня в объятьях, чувствуя неожиданный прилив любви к своему избраннику. — Дурак, — Арсений легонько стукает его кулачком, и Антон замечает, как тот очаровательно краснеет. — Но твой? — продолжает он флирт, ожидая реакции. — Мой, конечно, — горестно, по-актерски вздыхает и отстраняется с покрасневшими яблочками щёк. Следом получая шутливый удар по ягодице, на что состраивает такую оскорбленную физиономию, смешно раскрывая рот буквой «О», что Антон не знает смеяться ему или целовать это недоразумение. И, недолго думая, клюёт Арсения в щеку, расслабленно улыбаясь. — Садись, — бурчит тот и отворачивается к плите, на которой готовятся куриные котлеты, а рядом, кажется, стоит кастрюля с пюре. — Неужели у нас мои любимые котлеты и ерюп? — Антон коварно улыбается, наблюдая как до Арсения доходит шутка и тот хихикает. — Да, Антон, все именно так, — он накладывает еду и садится напротив. Шаст неожиданно хихикает и, поймав вопрос в глазах напротив, поясняет, — Ну что? В следующий раз будешь играть со мной, чтоб все контролировать? Секунда и осознание проскакивает в глазах напротив, тут же являя миру графский фак.