Ururh

Однажды, сидя на старом деревянном стуле в маленькой пристройке, Урур услышал детские крики. Сердце его застучало сильнее; на миг ему показалось, что это могли быть его братья. Словно ведомый каким-то внутренним позывом, он робко встал и, осторожно ощупывая путь руками, вышел из пристройки, направляясь на звук. Снаружи, в солнечном дворе, играли дети. Они были богато одеты: мальчики носили тёплые бархатные жилеты и короткие брюки, украшенные вышивкой, а девочки - пышные платья из шёлка с кружевами. Лица детей светились озорством, но в их глазах был виден жестокий блеск. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая узоры на земле, а лёгкий ветерок приносил аромат цветов и трав. — Эй, ты, — закричал один из мальчиков, стройный блондин с выразительными глазами. — Ты что, слепой? — Его голос был полон насмешки. — Да, слепой! — поддержал его другой, мальчик с рыжими кудрями и веснушками, смеясь. — Что ты тут делаешь, оборванец? Урур, стоя на месте, чувствовал, как его обступает страх. Он знал, что это не его братья. Дети продолжали издеваться: — Слепой и грязный, что тебе тут нужно? — говорил третий, круглолицый и полноватый мальчик, отталкивая Урура. — Уходи отсюда, ты нам тут не нужен! — крикнул еще один, высокий и худощавый, толкнув его сильнее. Урур споткнулся и упал на землю. Его лицо исказилось от боли и унижения, но внутри него вспыхнуло что-то сильное и решительное. Он встал, стиснув зубы, и, не понимая, как, ударил одного из мальчишек. Тот закричал от боли и начал плакать. — Артур! — закричала девочка с каштановыми волосами, стоящая неподалеку. — Что он тебе сделал? На плач прибежали взрослые — это была семья Тонинген. Во главе с Артуром, младшим сыном семьи, все они были в ярости. Глава семьи, высокий и властный мужчина с седыми волосами и строгим лицом, мгновенно оценил ситуацию. — Что здесь происходит? — рявкнул он, подойдя ближе. — Кто этот ребенок? — воскликнула его жена, элегантная женщина в дорогом платье, её лицо исказилось от гнева. — Он ударил Артура! — закричали дети, показывая на Урура. Лара, услышав крики и прибежав на место происшествия, быстро поняла, что произошло. Она подошла к Уруру, в глазах её была паника. — Прошу прощения, господа, — начала она, стараясь говорить спокойно. — Это мой сын. Он болен и редко выходит из дома. — Твой сын? — недоверчиво переспросил глава семьи Тонинген, его глаза сузились. — Почему ты никогда не говорила об этом? — Я... я не хотела обременять вас, — Лара старалась сохранить спокойствие, но её голос дрожал. — Он болен, и я стараюсь за ним ухаживать. Прошу вас, простите его. Он не хотел причинить вреда. — Не хотел? — вскричала мать Артура, её лицо покраснело от гнева. — Он ударил моего сына! — Я прошу пощады, — Лара упала на колени, её руки тряслись. — Пожалуйста, простите его. Он не понимает, что делает. Он не видит... — Не видит? — гневно переспросил глава семьи, его голос стал мягче, но оставался холодным. — Значит, он слеп? — Да, господин, — ответила Лара, её голос был полон мольбы. — Он потерял зрение и плохо ориентируется. Я стараюсь за ним ухаживать, чтобы он не причинял себе вреда. — Ладно, — наконец сказал глава семьи Тонинген. — Мы это обсудим позже. А пока уведи его отсюда. И чтобы я больше его здесь не видел. Лара быстро поднялась на ноги, помогла Уруру встать и, обняв его, повела прочь от разъяренной толпы. Её сердце болело за мальчика, но она знала, что должна быть сильной ради него. — Пойдем, мой маленький, — прошептала она, стараясь не дать слезам выйти на поверхность. — Мы найдем способ справиться с этим. Солнце продолжало светить, но теперь его лучи казались холодными и безразличными. Ветерок, прежде ласковый, теперь словно бы уносил прочь все надежды. Лара и Урур шли обратно к пристройке, их сердца были полны горечи, но внутри теплилась надежда на лучшее будущее.

***

Когда Лара и Урур вернулись в пристройку, Лара закрыла за собой дверь и, лишь тогда, позволила себе вздохнуть с облегчением. Её лицо было напряжённым, но она старалась сохранять спокойствие ради Урура. Однако мальчик, даже будучи слепым, почувствовал что-то неладное. Лара вышла на некоторое время, чтобы завершить свои обязанности в поместье, и вернулась домой уже затемно. Урур, сидя на кровати, заметил едва уловимый запах крови. Он напрягся, его сердце забилось сильнее. — Лара? — позвал он её тихо. — Да, малыш, я здесь, — её голос был мягким, но слегка дрожал. Она вошла в комнату и подошла к нему, стараясь скрыть боль. — Ты ранена? — Урур нахмурился, пытаясь понять, что происходит. — Я чувствую запах крови. Лара вздохнула, её плечи опустились. Она села рядом с мальчиком и взяла его за руку. — Это не твоя вина, Урур, — сказала она тихо, пытаясь придать своему голосу твёрдость. — Меня наказали за то, что произошло. Но всё в порядке, не волнуйся. Она старалась говорить уверенно, но в её голосе слышалась усталость. Лара терпела боль, причинённую розгами, молча, не показывая ни единой слезы. Она знала, что должна оставаться сильной ради Урура. Лара поднялась и принялась готовить ужин, несмотря на боль. Её движения были медленными и осторожными, но она старалась, чтобы Урур не заметил её страданий. Вскоре аромат свежего хлеба и тушеного мяса наполнил маленькую комнату, и Лара поставила перед мальчиком тарелку. — Вот, покушай, — сказала она мягко, подавая ему ложку. — Это поможет тебе набраться сил. Урур, несмотря на голод, чувствовал себя виноватым. Он знал, что из-за него Лара пострадала, и это терзало его душу. — Лара, прости меня... — прошептал он, слёзы наворачивались на глаза. — Ничего, малыш, — ответила она, поглаживая его по голове. — Ты ни в чём не виноват. Всё будет хорошо, я обещаю. После ужина Лара помогла Уруру лечь в постель. Она села рядом, её лицо было озарено мягким светом лампы. — Спокойной ночи, Урур, — прошептала она, её голос был тёплым и успокаивающим. — Ты в безопасности. Я всегда буду рядом. Урур закрыл глаза, чувствуя её руку на своей. Он знал, что Лара будет рядом, защищая его, несмотря на все трудности. Этот вечер, как и многие другие, завершился в тихой, но полной любви атмосфере, несмотря на боль и страдания, которые Лара скрывала в себе.