Песнь льда и пламени

      Развернув на столе карту, Тоширо еще раз внимательно ее изучил, пристально вглядываясь во все четыре стороны света. Север, его родина, Ледяные Земли, где всегда царили морозы и даже летом было холодно, где жили маги, владеющие льдом и водной стихией, способные в том числе замораживать жидкости.       Напротив — юг, Страна Огня, где, напротив, всегда было жарко и сухо, и где маги владели огненной стихией и часто обладали столь же пламенным нравом.       Слева — запад, Благословенный Простор Воздуха, где обитали мирные маги, способные летать и возносящие молитвы божествам, в которых больше ни один народ не верил.       Справа — Царство Земли, место, где маги могли заставить расти из почвы как камни, так и растения. Через Царство Земли и лежал его путь, за Мглистые горы, туда, где простирался суровый и неведомый Край Теней. Именно оттуда на земли его родины пришло великое бедствие: взялся прилетать дракон, и совсем не тот, какого обожествляли воздушные монахи. Это было жестокое чудовище, пожирающее людей, но что еще хуже — питающееся их душами и тем самым лишая возможности обрести новую жизнь, ибо истинной смерти нет, только долгий путь, круговорот смертей и рождений.       Совет из сорока шести старейшин, мудрейших мужей Ледяных Земель, после сравнительно недолгих дебатов, ибо решение не терпело промедления, назначил именно Тоширо в качестве воина, который должен победить дракона, ибо в пророчестве было сказано, что сделает это только один. Снизойдет этот воин с ледяных небес, и слива взорвется и разлетится пламенем, и запоет мир песнь льда и огня, и повержено будет зло, и падет.       Как все уважающие себя великие пророчества, это было крайне смутным и непонятным, но почему вердикт выпал именно на него, Тоширо понимал — он был очень сильным и выглядел очень странно. Даже в детстве его боялись: обычно жители Ледяных земель были светловолосыми, но белых волос среди них не встречалось — не седых, а именно белых. И глаз бирюзовых не встречалось. Светло-серые и светло-карие, редко когда голубые. Вдобавок Тоширо был сиротой — его подбросили к общему дому и никто не знал, кем были либо кем являются его родители, из-за чего его называли сыном демона.       Потом к власти пришел новый король — не жестокий тиран, но мнительный и трусливый человек. Он не был магом, не понимал природу магии и, естественно, с облегчением избавился от Тоширо при первой же возможности. Идиоту было ясно, что обрадуются Ледяные Земли любому результату — либо он убьет дракона, либо дракон убьет его. Одним чудовищем все равно станет меньше. В идеале Тоширо и дракон должны были убить друг друга.       Молодой маг свернул карту. Чего бы ни ждал король — не дождется; если Тоширо сумеет, то прикончит тварь, а домой тогда просто не вернется. Некуда возвращаться и не к кому. У него не было друзей; был наставник, который учил его магии, но тот умер от старости в прошлом году.       Чтобы добраться до Края Теней, нужно было перевалить горы; среди высоких до самого неба вершин были и низины, через которые можно было проскользнуть. Добраться туда — пройти один из городов царства Земли, потом — лес, речку и наконец горы. Для начала следовало поесть, пополнить запасы еды и купить хорошего коня. И обувь — путешествовать без обуви может только дилетант или самоубийца. Тоширо был дилетантом, и до сих пор не путешествовал, но помнил, что ему говорил учитель.       Свернув карту, Тоширо постучал по столу, за которым сидел — вокруг шумела вечерняя таверна, люди пили и ели, отдыхая после работы. На стук рядом как из ниоткуда возникла служанка — в целом даже миловидная. В тавернах иногда предлагали не только поесть и выпить, но и использовать разносчиц заказов по-другому, и Тоширо окинул девушку оценивающим взглядом. Та не покраснела, наоборот, призывно улыбнулась — значит, эта таверна такие услуги оказывала. Либо он ей приглянулся: в Царстве Земли никого не пугала необычная внешность. Некоторые местные имели даже рожки или копытца, и тем более их не смущал цвет волос; у самой служанки кудри были ярко-зеленые и завивающиеся.       — Хлеба, мяса и эля, — распорядился Тоширо. — Да поживее.       — Да, господин, — прочирикала служанка. Уходя, она специально отставила круглый зад, но Тоширо счел выше своего достоинства по нему шлепнуть. Вместо этого он осмотрел зал: ничего примечательного. Кто-то ел один, кто-то по двое-трое, по самому центру расположилась еще не вусмерть пьяная компания каменотесов.       Магом здесь, судя по всему, был только Тоширо, иначе бы все эти люди попросту здесь не оказались — магические способности могли проснуться у любого, и это считали невероятным везением, ибо маг обязательно поступал учиться, овладевая, кроме собственно магии, многими другими науками, после у мага гарантированно была работа и сытая жизнь в роскоши, магов уважали и боялись, неважно, какого они происхождения — граф, не владеющий магией, кланялся магу из нищей семьи. Но обычно среди правящего класса все были магами: монархи, аристократы, генералы — даже командовать войском из простых людей мог только маг. Поэтому многие болтали, что это не дар вовсе, а проклятие, и после смерти колдуны обречены на вечные муки в преисподней.       — Вот и ваш заказ, господин!       Служанка поставила перед ним миску, накрытую большим ломтем ржаного хлеба с тмином, и кружку, в которой плескался медовый эль, дарящий не столько опьянение, сколько бодрость. Все это казалось чистым и свежим — то ли заведение само по себе подавало посетителям качественную еду, то ли для Тоширо, как для мага, постарались особенно.       В том, что он маг, сомнений ни у кого бы не возникло. Он и не старался это скрывать, меч на поясе был слишком заметен, отсутствие доспехов и оригинальная внешность говорили сами за себя. Иногда это мешало, но чаще помогало. Тоширо благодарно кивнул служанке, бросил ей медный грош, как поощрение, и принялся за еду.

***

      Когда он уже закончил с нехитрым ужином и потягивал эль, а компания пьяных каменотесов расшумелась еще больше, дверь таверны открылась, впуская еще одного посетителя. Посетительницу. Она была в костюме менестреля, с лютней за плечами. Черные распущенные волосы доходили длиной чуть ниже плеч. Какого цвета глаза, в полумраке таверны было не разобрать, но лицо, хотя и простое, притягивало взгляд — на нее хотелось смотреть.       Каменотесы развеселились, увидев ее, засыпали шутками разной степени сальности, но общее желание толпы было понятно: пой! играй!       Трактирщик, пыхтя, вытащил для менестрельки высокий стул, установив перед столами, поклонился, приглашая сесть.       Менестрелей уважали во всех частях света, хотя и не боялись, как магов. Более того: менестрели были неприкосновенны. По негласному, но вековому и нерушимому правилу, менестрелей не убивали ради забавы, не грабили на большой дороге, девушек не насиловали и они безбоязненно бродили по миру наравне с мужчинами. Убить менестреля — то же самое, что убить пересмешника: нет горше вины. Они безобидны так же, как перелетные птицы, и приносят огромную пользу — хранят память, как торжественную, так и скорбную. О войнах, победах и поражениях, о болезнях, о голоде, о великих правителях, как злых, так и добрых, о героях, магах и злодеях.       Возможно, о сражении Тоширо с драконом тоже кто-то сложит балладу.       Девушка бережно достала лютню, взяла ее, как молодая мать берет ребенка — с нежным благоговением. Ласково погладила струны кончиками пальцев, и весь зал затих, даже каменотесы перестали гоготать. Все прислушались к певице, и Тоширо тоже — он любил баллады, хотя никому в этом бы не признался.       — Я в лесах соберу слова, я огонь напою вином… — запела девушка, и голос ее, мелодичный, тихий, вдруг заполнил собой весь зал. Тоширо прислушался, ловя каждую ноту и каждое слово.       — Под серпом, как волна, трава — я разбавлю надежду сном…       Обычно Тоширо хотелось закрыть глаза, когда он слушал музыку — чтобы лучше представить описанные картины, но сейчас он хотел не воображать себе что-то, а рассматривать менестрельку, изучать, любоваться. Заигрывающая с ним служанка мгновенно забылась: если бы менестрелька была не против, Тоширо с удовольствием бы переспал с ней, но менестрелька — не служанка. У иных бродячих певцов гордости было больше, чем у монархов.       — Спой повеселее! — закричал какой-то каменотес, когда первая песня закончилась.       — Повеселее этой нудотины! — поддержал его второй, что компания встретила одобрительным ревом.       — Кому нужна эта заунывщина!       — Под такие мелодии только вешаться!       — Не споешь веселого — забросаем тухлятиной!       Тоширо показалось, что менестрельку это уязвило. Она немного подумала, ее глаза лукаво блеснули и она уже не ласково погладила струны, а резко по ним ударила, выбивая веселый звук.       — А у тебя полно проблем и все по жизни не так, напрягает все и все достает…       Каменотесы одобрительно загалдели, подтверждая — так и есть.       — Из учения поперли и с работой бардак, денег нету и никто не дает…       Галдеж стал еще громче и еще солидарнее. Очевидно, две последние озвученные в песне проблемы были особенно жизненными для каменотесов.       — Я спою тебе о том, что тебе хочется услышать опять, я спою, что целый мир сейчас какой-то не тот, весь во власти неких темных структур…       Песня была веселой, как и просили, но высмеивала тех, кто ее слушал. Высмеивала достаточно витиевато, так, что они бы и не поняли, зато Тоширо оценил остроумие исполнительницы в полной мере.       — А ты лелей свою депрессию и слушай меня — кто же будет слушать, если не ты? Я — певец твоей бессмысленности, сказочник твоей пустоты… — допела менестрелька, и тут какой-то каменотес грозно нахмурил кустистые брови.       — Да она же издевается! Она про нас поет! Еще и следит наверное, за нами и хозяевам нашим доносит! Ведьма!       Кто-то бросил в менестрельку пригоршней рагу, но та ловко увернулась, спрыгнув со стула. Спрятала лютню за спину быстрым отработанным движением, как мечник прячет меч в ножны, и снова увернулась — только уже от кружки. Кружка была тяжелой, и если бы попала девчонке в голову — могла даже убить.       Тоширо уверял себя, что ему все равно, но после этой чуть не ударившей ее кружки просто наблюдать уже не смог. Он встал, намеренно при этом шумно грохнув стулом, чтобы привлечь внимание, и ледяным голосом приказал:       — Не троньте ее.       Каменотесы дружно на него уставились. Им полагалось завыть извинения и грохнуться на колени, но вместо этого следующая кружка полетела в Тоширо вместе с гневными ругательствами:       — Везде чертовы маги!       — Гнем на них спину, а они валяются в роскоши!       — Всюду свои носы суют!       Здраво мыслить они и трезвыми вряд ли могли, а алкоголь лишил их последних капель рассудка. Тоширо увернулся от кружки, а полетевшую в него тарелку инстинктивно отбил магией — мысленно заморозил и та осыпалась на пол ледяной крошкой.       Трактирщик нервно потел, дрожа за стойкой, но до поры не вмешивался — или не вмешался бы совсем, не был этот пожилой толстяк похож на того, кто способен останавливать трактирные драки.       Дело шло на самом деле к драке — каменотесы встали, разминая кулаки, все до единого развернувшись к Тоширо и двинулись на него. Их было восьмеро, все — высокие, широкоплечие и сильные; они привыкли ворочать камни не магией, а руками. Все — злые. Не лично на Тоширо, не лично на менестрельку, просто — на всех сразу.       У них были причины злиться. Они много работали и им очень мало за это платили, у них в жизни не было никаких радостей, кроме дешевого пива, хорошо, если не прокисшего, и таких же дешевых девок с обвисшими грудями и гнилыми зубами. Дома их ждали такие же некрасивые уставшие жены, упрекая и ругая за то, что мужья плохо работают, не содержат семью и шляются по пабам, и толпа грязных чумазых вопящих детей, единственный стимул пойти на работу следующим утром — так можно от них сбежать.       Тоширо было жаль этих людей, но они зарвались.       И все же — не убивать же их?       Тоширо обнажил меч, сверкнувший лезвием в полумраке таверны, но это вызвало лишь новые возгласы злости. Мечи их не впечатляли, простые люди тоже носили оружие… значит…       Ледяная корка поползла по полу от ног молодого мага, превращая деревянный пол в каток. Кое-кто из каменотесов действительно упал, ругаясь так, что позавидовал бы и матрос в порту. Стало холодно, как зимой, с потолка вниз посыпались снежинки.       — Первый, кто попытается на меня напасть, — отчеканил Тоширо, — станет ледяной статуей. Замерзнет не только ваша кожа. Замерзнет ваша кровь. Ваши внутренние органы. Но вам не будет больно, как при гипотермии, вы умрете быстро.       Он заметил менестрельку — та не убежала под шумок. Стояла рядом со светильником и смотрела во все глаза, и испугана не была совершенно — скорее воодушевлена. Странные люди эти менестрели, способны залезть в самую бездну ради впечатлений… напишет еще потом балладу про трактирную драку… не так ему хотелось попасть в историю…       — Простите, господин маг! — заголосил первый каменотес, падая на колени. Остальные повалились следом за ним; очевидно, созданный Тоширо холод немного их отрезвил и они поняли, с кем связались.       — Сдались вы мне, — цокнул он языком, пряча меч обратно в ножны. Прошагал до стойки трактирщика, небрежно бросил на нее серебрушку — цену за ужин, и покинул таверну.       Менестрелька осталась там, но вряд ли кто-то рискнул бы обижать ее. А если и рискнул бы, какая ему разница?

***

      Ночевать Тоширо изначально планировал в той же таверне, может, и не один — взял бы в свою постель обслужившую его миловидную служанку, но после скандальной почти что драки оставаться на ночь было неуместно. Стояло лето, было тепло и можно было поспать под открытым небом.       Тоширо устроился под раскидистым дубом на мягкой траве. Свежий ветерок, прошуршав листвой, принес прохладу. Где-то кричала ночная птица. Заложив руки за голову, он закрыл глаза и почти сразу провалился в сон, полный тревожных видений о неведомых опасностях.       А утром открыл глаза и…       — К-какого?..       Первое, что он увидел — лицо девушки, склонившееся очень близко к его собственному. Очень-очень близко, так, что их носы почти соприкасались.       — Доброе утро, — весело сказала она, отстраняясь.       Перед ним предстала фигура, словно сошедшая с полотен старинных мастеров. Копна темных волос оттенка воронова крыла. Пронзительно-карие большие глаза, сияющие, как два драгоценных камня. Нежная кожа — словно персик, тронутый лучами рассвета, небольшой, чуть вздернутый носик, идеально очерченные губы, манящие своей свежестью…       Менестрелька. Та самая. В полумраке таверны было незаметно, насколько она красивая.       — Доброе утро, — растерянно пробормотал Тоширо и тут же разозлился — на нее и на себя. Больше на себя. — Какого черта ты здесь делаешь? Давно ты здесь вообще?       Как он мог не услышать ее приближения? Неужели так крепко спал? Он всегда был чутким, он не мог допускать такую беспечность!       — Нет, — она мотнула головой. — Я вышла из таверны, прошла немного по дороге, увидела тебя, и…       — И что?       — И ничего, — она пожала плечами. — Интересно стало. Еще вчера стало интересно, когда ты заморозил пол и создал снег. У тебя очень красивая магия.       — Угу, — с последним Тоширо никогда не спорил. Магия льда была красивой, неважно, кто ее применял. — Ну ладно, мне пора.       Он сел, хотел встать и уйти, но его запястье обхватили цепкие девичьи пальцы.       — Подожди! Куда ты идешь?       — Для начала найду где позавтракать… — и зачем он ей это объясняет? Проще оттолкнуть ее и уйти своей дорогой. Какое ее дело, куда он идет? Тоширо почти это сказал, уже даже открыл рот, но…       — Ты идешь в Край Теней?       Тоширо поперхнулся несказанными словами, Осмотрел девушку еще раз, внимательнее: длинные черные волосы, большие карие глаза — если не уроженка Царства Земли, где каких людей только ни было, то, скорее всего, из Страны Огня, где все были темноволосыми и темноглазыми. Одежда на вид простая, но ткани дорогие. Говорила она не как простолюдинка — даже у менестрелей из простонародья был присущий плебсу акцент, а она говорила чисто. Держалась прямо. С Тоширо держалась на равных, без обращений вроде «господин маг» и поклонов, и подойти к нему не побоялась. Еще и так близко и так тихо.       — Какая тебе разница? — буркнул Тоширо, сделав вывод, что менестрелька — дочь какого-то богача, сбежавшая бродить по дорогам то ли по зову сердца, то ли спасаясь от нежеланного замужества.       — Я тоже иду в Край Теней! — заявила она.       Тоширо завис — в который уже раз.       — Зачем? — наконец изумленно спросил он.       — Ты совершишь там великий подвиг, — деловитым шепотом сказала менестрелька. — Я пришла сюда из Ледяных Земель, — объяснила она. — Там все только и говорят о беловолосом воине, отважно отправившемся в Край Теней, чтобы победить дракона. Я напишу балладу о твоем героизме и ты войдешь в историю!       — Эм-м… — Тоширо потер затылок, пытаясь переварить сказанное. — Для начала, в Ледяных Землях меня называли бы не беловолосым воином, а беловолосым отродьем…       — Отродьем тебя и называли, — засмеялась менестрелька. — Но звучит это не поэтично. А вот беловолосый воин-изгнанник, ушедший из родных краев на рассвете без права оглянуться назад… хотя ты скорее среброволосый.       — Так, — Тоширо встряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Никуда ты со мной не пойдешь. Я не нуждаюсь в том, чтобы остаться в летописях и тем более — балладах. А ты будешь обузой.       Девушка ничуть не смутилась от его грубости и спокойно встретила его взгляд.       — Я умею готовить, — сказала она.       — Я тоже.       — Я сама зарабатываю деньги.       — У меня есть деньги. И я никогда не паду так низко, чтобы жить за счет женщины… слушай, — вдруг в голову Тоширо пришла идея, как можно отпугнуть эту назойливую девчонку, — ты же женщина.       Он придвинулся ближе к ней, хищно ухмыляясь. Надеясь, что это выглядит, как хищная ухмылка.       — Так как ты женщина, в пути ты можешь мне пригодиться, — низко проговорил Тоширо. Скользнул по ней оценивающим взглядом — не только ее лицо было красивым, тело тоже. Дорожная одежда менестреля нарочито не подчеркивала все изгибы, чтобы не провоцировать лишенных всяких понятий морали отморозков, но все равно можно было понять, что грудь у нее небольшая, но и не плоская, идеально округлая, талия тонкая, фигурка точеная, и вместе с милым личиком это создавало прелестное сочетание. Она была похожа на дивный цветок, распустившийся в полумраке — но в то же время в ней чувствовалась скрытая сила.       Тоширо стало жаль, что он оскорбляет ее, но какой у него был выход?       — Пойдешь со мной, как женщина? — он провел языком по пересохшим губам.       Она должна была либо взвизгнуть, прикрыться руками и начать пищать что-то про извращенцев, либо залепить ему пощечину и сказать, чтобы не смел даже заикаться про посягательства на ее честь, и Тоширо склонялся ко второму, потому что ее карие глаза блеснули каким-то опасным огнем.       Ну, раз, два, три… это будет не больно, зато все закончится, он пойдет своей дорогой и больше никогда ее не увидит, и это будет правильно…       — Я согласна.       — А?       Тоширо ошарашенно уставился на нее, в один миг утратив весь свой напускной образ рокового соблазнителя. Менестрелька хихикнула в кулачок.       — Из тебя не очень хороший актер, — сказала она. — Нет, не хочешь идти вместе — не надо. Только я все равно за тобой пойду. Ты меня даже не заметишь.       Вот же прицепилась — как банный лист.       — Неужели баллада того стоит? — устало спросил Тоширо.       Менестрелька кивнула.       — Вы все такие чокнутые? — он обреченно закатил глаза. Становилось ясно — она не отстанет. Ей действительно хватит дури потащиться за ним следом, а по пути она куда-то провалится или кто-то ее сожрет, и тогда Тоширо будет всю жизнь себя винить за то, что допустил смерть невинного существа.       — Все, — покивала девушка. — Все до единого!       — Заметно, — протянул Тоширо. — Ладно. Черт с тобой. Пойдем вместе. Но ты будешь готовить, если надо — шить, на привалах ходить за водой, и… — он задумался, стоит ли поручать ей дежурить по ночам. Заснет, или уйдет куда-то, или не успеет пикнуть и ее слопает лесная тварь или утащат лесные разбойники, а у него хоть и чуткий сон, но не всегда, иначе он бы обязательно заметил, как всего лишь одна простая не владеющая магией девушка склонилась над ним.       — И быть для тебя женщиной? — лукаво улыбнулась менестрелька. Еще и призывно облизнула нижнюю губу. Тоширо вспыхнул румянцем — не видел себя, но ощутил, как ярко запылали щеки. Сам же виноват, теперь она его задразнит!       Эта чертовка громко расхохоталась.       — Я так и знала, — весело сказала она. — Ты хороший человек.       Тоширо хотел ее одернуть, но снова так и застыл с открытым ртом — как после такого заявления с ней ругаться? Они были знакомы всего полдня, он даже имени ее не знал, а она уже неоднократно выбивала почву у него из-под ног.       Кстати. Имя.       — Тебя как зовут хоть? — проворчал он, ероша волосы на затылке.       — Момо, — широко улыбнулась она.       Момо. Красивое имя. Оно ей шло — фруктовое, сладкое, милое, типично девичье. Простое. Мо-мо. Губы смыкаются и размыкаются на два слога. Персик. Вдруг подумалось: а она любит персики?       — А меня зовут Тоширо, — сказал он.       — Это слишком длинно, — заявила Момо. — По-моему, тебе больше идет Широ.       — Слушай, это уже наглость! — то ли возмутился, то ли восхитился Тоширо — сам не понял, чего в нем больше. — Я маг, тебе вообще-то положено звать меня господином Тоширо!       — Господин Тоширо, — повторила она, скорчив рожицу. — Нет, не звучит. А Широ — звучит. Белый. Как твои волосы. Белый… Белым… Когда все станет белым-белым…       — Ты о чем? — моргнул Тоширо. Момо отмахнулась, бормоча что-то себе под нос, и сначала он испугался, что все-таки нарвался на сумасшедшую, но прислушался и понял, что она сочиняла песню.       А еще понял, что он очень крупно вляпался.       Момо. Менестрелька. Очень красивая, бестактная, нахальная и теперь — его спутница. Спутница по дороге в Край Теней, где он должен убить дракона, и ни в коем случае не должен по пути потерять эту девушку.       Будто бы мало ему было ответственности. Тоширо бы с головой хватило одного дракона.       — Хватит маяться дурью, — строго сказал он, первым поднимаясь на ноги. — Нужно позавтракать, купить лошадей на ярмарке и к вечеру двинуться через лес. Не боишься леса?       — Еще чего! — фыркнула Момо, встав вслед за ним. Запоздало Тоширо спохватился что по правилам нужно было подать ей руку… да кто она такая, чтобы он подавал ей руку?       — Тогда пойдем, — сказал он, зашагав к городу и не сомневаясь, что менестрелька последует за ним.