Когда настанет утро

Принцесса не любила дни, когда не было представлений. Дело совсем не в том, что приходилось заниматься стиркой и латанием одежды. Без музыки и гомона публики с тревогой справиться гораздо сложнее. И нет, дело не в политических турбулентностях в родном королевстве, где она ни за какие коврижки не явит свой вечно недовольный лик. Там вроде бы всё наладилось после нелепой смерти отца: всех претендентов на трон устранил какой-то проходимец. По слухам, бывший раб. Надел корону и объявил, что Принцесса — больше не принцесса. Всё к лучшему, ведь ей по-настоящему хотелось лишь свободы. Раз уж она получила желаемое, титул не имеет значения. Он превратился в кличку, почти как у мужа. Разница лишь в том, что Князь действительно имени своего не помнит. Странно? Не в мире, где можно встретить голову, которая прекрасно себя чувствует отдельно от тела. А что до имён... Простолюдинам плевать на древность рода, что бы кто ни говорил. Они смотрят на поступки и нарекают тебя соответственно. Поэтому Принцесса осталась Принцессой для окружающих: с абы кем не водится, глаза закатывает, грустит, приказы раздаёт. И только близким рассказала, что зовут её Агатой. — Ты чего приуныла? Опять чернокнижник снился? Хельга покормила лошадей, вместе с Агатой до этого развесила сушиться одежду, ещё раньше приготовила на всех завтрак и выглядит так, словно готова горы свернуть. Девушке в очередной раз становится совестно перед старшей подругой. Ей и перед Князем стыдно и перед Горшком, который устал доказывать, что Колдун вернуться не может, ибо «я его вот этими руками!». Но всё равно время от времени её охватывает страх. И чувство, названия которому нет. Иногда просто приходится, сцепив зубы, терпеть боль в груди, пока всё вокруг, резко потерявшее краски, станет снова ярким. Так Принцесса чувствовала себя под чарами Колдуна — они давили, будто огромный валун, и сковывали, подобно цепям. Девушка не чувствовала радости, наслаждения, не замечала красоты вокруг, не понимала, зачем вообще сбежала из замка. Не хотела ничего, кроме как исполнить волю Колдуна, в надежде, что всё прекратится, когда он скажет, что отпускает её. Ей было так тоскливо и больно, что впору бы кричать, а она вела себя вполне обычно, даже смеялась, когда того требовали обстоятельства. «Всё изменилось?» — спрашивает нынче саму себя, пытаясь поверить, что эти приветы из прошлого не сулят возвращения Колдуна. И, надо сказать, не без оснований. Вот, даже люди вокруг видят, когда ей плохо, чего нельзя было сказать ни об одной из жертв, на которых она вела охоту не по своей воле. Агата отогнала воспоминания, качая головой. Но у подруги глаз намётан. Вдова подошла и села рядом на крыльцо флигеля, выделенного их «труппе» для удобства хозяином местного постоялого двора, — он быстро смекнул, что таких следует отдельно селить. — Я его, конечно, не видала, Колдуна, — произнесла Вдова тоном, каким делятся историями из жизни, уже хмелея. — Хотя разные встречались ублюдки. Так не хочется услышать, что на самом деле она была рада овдоветь! — Хельга, неужели твой первый супруг... Вдова чему-то очень сильно удивлена. То ли тому, что Принцесса впервые решилась назвать её по имени, то ли предположению о том, что покойный муж не отличается от тех, кто заставил её всюду ходить с оружием и вообще жить на отшибе. — Ну ты и сочиняешь! — наконец, дар речи вернулся к ней. — Попробуй песни писать вместе с нашими или стихи? Всяко лучше выйдет, чем готовить. Грузный постоялец из окна соседнего здания сообщил, что только ведьмы не дают спать честным гражданам. — Осёл, — фыркнула Вдова. — Честные граждане с утра на ногах, а этот до полудня дрых. Так... Ты ж не обиделась сейчас? Вдобавок к любимому мужчине, который всегда понимает, готов поддержать, стойко выносит её перепады настроения и вкусно готовит, — если бы не Хельга, весь их быт держался бы исключительно на Князе, — она получила двух надёжных друзей. О каких обидах речь? — Нисколечко!.. — Принцессе крайне необходимо было досмеяться. — А ты что сказать-то собиралась, пока этот не влез? — Да про людей... Поступки некоторых заставляют разувериться во всех сразу. Закрыться от мира, видеть везде врагов, — Вдова с сожалением вздохнула, и тут же её симпатичное лицо опять озарилось улыбкой. — Но так недолго счастье пропустить, а новый шанс выпадает не каждому. Мне вот выпал. И тебе тоже. Я не о том, что надо забыть, что твои страдания ничего не значат... Постарайся отпустить прошлое, чтобы будущему оно не мешало. Есть люди, которым сложно выразить глубокую мысль, не спотыкаясь о собственный язык, однако заткнуть их не представляется возможным. Одного такого Принцесса знает и ему обязана освобождением из лап злодея. А вот жена у её спасителя к долгим философским беседам чаще всего не расположена. Оттого и ценен этот момент. Агата безмолвно дала обещание последовать совету подруги. — К тому же, — добавила Хельга, — сдаётся мне, если Горшок снова услышит, что Колдун не помер, то со скалы прыгнет. Буду дважды вдова. На сей раз Агате не смешно. Она не особенно близка с Горшком, однако тот успел стать для неё кем-то вроде чудаковатого родственника. Родственников не выбирают, а ещё по ним плачут, когда они умирают. Нет, лучше не надо — в этом списке вполне достаточно родителей Принцессы. — Слушай, раз ты со всем управилась, может, сходим к аптекарю? — срочно, срочно сменить бы тему. — Я Князю подарок хочу купить... Краски! Давай? Пока их нет, ну чтоб сюрприз. — Это можно, — одобрительно кивнула Хельга. — Главное, чтобы их не занесло туда же. Ни Вдова, ни Принцесса наверняка не знают, чем заполнен досуг Горшка и Князя во время совместных вылазок. Пьяными иль пропахнувшими женским парфюмом никогда не заявлялись на порог — и на том спасибо. С детства вместе, всю жизнь бродили вдвоём. И вдруг какие-то жёны! Так что раз в несколько лун менестрелей зовёт дальний путь. Разве предосудительно, если возвращаются? Было дело, Горшок ботинки посеял, но это мелочи, да и не впервой. — Все запасы вышли, остались только уголь и сангина… — продолжает объяснять ситуацию Агата, находя в этом некоторое удовольствие, пока ищет серёжку, которой придётся платить аптекарю. — Надоело, что он для себя ничего не покупает. Стихи — это хлеб, но я же знаю, что он по натуре ещё и художник. Ей вообще нравится помогать мужу, держать в порядке его вещи. Напоминать, что пора бы сделать перерыв, когда он всё пишет и пишет. И, на самом деле, неважно, кто он — менестрель, поэт или живописец. Для неё Князь — самый одарённый, заботливый и добрый человек на всём белом свете. И думать о нём гораздо приятнее, чем о себе! Заметно приободрившись, Агата надела плащ и стала дожидаться Хельгу. Без сопровождения она перестала ходить после того, как врезала узнавшему в ней дочь короля казначею. Узурпатор изгнал его по какой-то причине, и бедолага, видно, решил, что Принцесса обязана исправить положение — и своё, и его. Просчитался. — Ну, в путь! — Вдова, закончив со сборами, с довольным видом распахнула настежь дверь. Чтобы затем посмурнеть. — А всё, плакал твой сюрприз. — В каком смысле? — Агата недоуменно уставилась на Хельгу. — Кажется, это нам сюрприз приготовили. Никаких пояснений не последовало, да и вряд ли что-то можно было тут понять, не осушив кружку пива. Едва успела Вдова уйти с дороги, как несчастная дверь едва не оказалась снесена с петель. — Я говорил тебе, что-то не так с этим городом! — Горшок не замечал ничего вокруг, не заметил и порога. — Вот же ё... Дамы, прошу прощения и-и... быстренько сматываемся отсюда, здесь это... произвол властей! Князь вошёл следом, переводя дыхание и потирая переносицу. Очевидно, уже никуда не спешил, в отличие от друга. — Никакого произвола, — не согласился он, наблюдая за тем, как названный брат носится из угла в угол, хватая и перекладывая пожитки, внося хаос в чёткую систему, выстроенную Хельгой. — Ну да, подошёл стражник, спросил, мы ли. Может, Баронесса хочет про лесника вживую услышать. А ты дёру дал! Да ещё и сказал, что я — Горшок, а ты — Князь. Что нашло на тебя? Ответ последовал не сразу — Хельге удалось ценой немалых усилий отобрать у мужа котомку, в которую он насовал всего без разбора. — Да понимание нашло, братух! — Горшок потащил к повозке инструменты. — Странный городишко и окрестности у него странные. Ты давно нежить видел? Её в песнях наших больше, чем на улицах. Точнее, здесь её вообще нет! Гадалку — и ту днём с огнём не сыскать. Слишком всё благостно и спокойно было! А когда так, жди неприятностей. — Небо, дай мне сил!.. — выдохнул Князь и бросил ласковый взгляд на жену, с которой до сих пор не поздоровался. — Если б всюду нежить сновала, творились беззакония и страшно было наружу выйти, потому что на тёмной улице тебя кто-нибудь с ножом поджидает, наши песни бы с такой охотой не слушали. Позволь тебе заметить, мы здесь задержались неспроста. Народ валит на нас в таверны, и платят нам втрое больше, чем где бы то ни было ещё. Аргументы не возымели действия на разум Горшка. Вскоре Вдова, Принцесса и Князь сдались. Спустя полчаса весь скарб снова лежал в повозке. Парни, в очередной раз рассорившись, играли в молчанку, а их прекрасные половины делали вид, что всё в порядке. Конечно, это было далеко не так. Агата ломала голову над тем, что произошло и разрушило планы. Нельзя отрицать, что у Горшка восхитительно работает чутьё, однако сейчас она не могла ни согласиться с ним, ни встать на сторону мужа. Город, находящийся под управлением некоего Барона Ателье, принял их хорошо. Народ быстро «распробовал» песни из арсенала именитых и одновременно безымянных менестрелей. Принцесса не сдерживала довольной усмешки, когда кто-то из вчерашней публики напевал про лесника, дурака и молнию и даже про неё, бывшую когда-то куклой Колдуна. Жаловаться не на что. Отсутствие упырей или оборотней — не повод для печали. И всё же это подозрительно... Агата не заметила, как они выехали на окраину. Дорога заняла не так много времени, учитывая, что Горшок погонял лошадей. Принцессе надоело гнетущее молчание, захотелось отчитать двоих дуралеев, как в старые-добрые времена. Только она собралась осуществить задуманное — повозка остановилась. — А я говорил, — без раздражения, даже вымученно, подал голос Горшок. — Кто меня вообще слышит? — Да и ты никого не слышишь, — Князь не остался в долгу. — Теперь уже неважно. Будем вести переговоры. Переговоры — слово из прошлой жизни Агаты. Предчувствие надвигающейся опасности заставило её отмахнуться от предостережений Вдовы и высунуть голову из-за плеча мужа. Взгляд её моментально приковала к себе всадница, окружённая толпой из по меньшей мере двенадцати стражников — те перегородили дорогу, встав у ворот, и держали руки на эфесах мечей, ожидая приказа. Женщина, которой они подчинялись, выглядела не просто благородной, но обладающей подлинным влиянием. Агате вспомнилась почему-то матушка, покойная королева. Отец не вспомнился, потому что от него исходила угроза, а он незнакомки — нет. Однако, что ей понадобилось? — Приветствую вас, — женщина, словно прочитав мысли Агаты, заговорила, — и прошу меня извинить за причинённые неудобства. Я хочу лишь просить вашей помощи. Вы имеете полное право отказать, и в таком случае никто не помешает вам более покинуть пределы города. Принцесса и Горшок переглянулись. Она же явно здесь не последний человек, а зачем-то унижается. Перед ними?.. Чертовски подозрительно. — Здравствуйте, добрая жен... госпожа! — Князь, как и всегда, не разделял всеобщего пессимизма. — Мы готовы выслушать вашу просьбу и... если получится, помочь. При этом на его лице застыла дурацкая, застенчивая улыбка, которую он позволил себе при первом знакомстве с Агатой. Девушке нестерпимо захотелось чем-то наглеца огреть. Что за шутки?! Агата нахохлилась, скептически воззрившись на незнакомку. Хм-м... Ничего особенного. — Агатик, не твоя ль родственница часом? — раздался шёпот Вдовы. — Так похожи! Опять тебя на престол возвращать собрались? — Что бы она не собиралась делать, — заворчал Горшок, — я не желаю ей помогать. Твой папаша чуть кожу с меня не содрал, а тебя чуть было... Ё-моё, лучше не иметь ничего общего с вельможами да всякими властелинами. — Тихо!.. — шикнула Агата на друзей. — Я её не знаю и знать не хочу. Это всё он, растаял. Князь тем временем игнорировал содержательный обмен мнениями, крепко сжимая поводья. — Я знала, что слухи о доброте вашей не преувеличены, — ответила женщина, поравнявшись с ними. Вблизи она оказалась гораздо красивее и теперь вызывала у Принцессы неприязнь. — Надеюсь, сказанное мною вы оставите в секрете, если просьба не по силам. — Да говори уже, любезная! — не выдержал Горшок, навалившись на Князя плечом. — Ты и есть Баронесса, это я понял. Все вы много болтаете, а толку нет! — Ты чего меня давишь? — Князь посмотрел на друга так, что Агате стало боязно за Горшка. — Да я облокотился просто... — А-а, ну ладно, — процедил Князь и следующую фразу адресовал женщине: — Простите моего брата, он бывает несдержан. — Ничего, — ответила та, — я сама не лучше. И да, я — супруга Барона Ателье. Можете называть меня просто Баронессой. Но обращаюсь я к вам... как отчаявшийся человек к добрым людям. Тут она без предупреждения соскочила с лошади и подошла вплотную к повозке. — Перебор доброты прямо, — Горшок демонстративно отвернулся. — Сейчас ещё скажи, что некому разбираться с твоей бедой, кроме нас. — Вообще-то, так и есть, — Баронесса теперь стояла совсем близко, что позволило ей говорить тише. — Почти никто не знает о том, что Барон владеет волшебной книгой. Мой муж пытался обуздать зло, искоренить его, и сам в неволе оказался. Идеального города, в котором все бы помогали друг другу, не помышляли дурного и не нуждались в надсмотрщике, он не создал, а книга отправила его в Долину снов. Так утверждает маг. — Маг-то сильный? — менестрель впервые выказал неподдельный интерес. — И что за книга, чего умеет? — Управлять судьбой, — произнесла с горечью Баронесса. — Работает артефакт обманчиво просто — даже я сначала подумала, что всё поняла. И муж тоже... Это было ошибкой. Маг отказался отправляться в Долину снов за Бароном. Совет дал. Искать тех, кто совершил подвиг, вопреки всем законам магии, одолев кого-то сильнее себя. Нужен кто-то… — Мы сами не в курсе, как оно так получилось, — вклинился Князь, понимая, что друг сейчас подпишется на что-то сомнительное. — Мы законов-то этих не знаем! — …малообразованный. Мудрец слишком много знает, оттого боится рискнуть. Если согласитесь, я щедро вознагражу. — Книжкой воспользоваться дашь… — к удивлению Князя и всех присутствующих, Горшок замотал головой, исправляясь, — дадите? У Агаты глаза передумали закатываться и полезли на лоб. С того дня, как её отец нарушил данное слово и приказал отрубить головы тем, кто спас Принцессу, Горшок ничьего авторитета над собой не признавал, никому не кланялся. Резкая перемена означала лишь одно: приключений не избежать. Ну вот, приехали.

***

Барон Ателье был заядлым путешественником: вместо того, чтобы отправить куда-то своих людей для налаживания торговых связей, он ехал туда сам, оставляя жену за главную. Отца Принцессы, таким образом, знал, саму Принцессу мог заметить и запомнить. Не то, чтобы это беспокоило девушку — она и не рассчитывала, что Барон внезапно пробудится, вскочит и начнёт фонтанировать предложениями о сотрудничестве. Однако человек неглупый — потому и город, доверенный ему, процветает, а люди довольны. Чего же не хватало самому Барону? Вся эта авантюра с созданием идеального общества кажется слишком наивной для его возраста. Баронесса ответила на большинство вопросов. Правда сначала она отлучилась, чтобы найти мага, и оставила гостей под надзором стражников. Хельга попыталась разговорить одного из них, и вскоре стало ясно, почему в городе никто не знает о непростом состоянии Его Милости — обитатели замка и впрямь держали языки за зубами. Но хозяйка, при всей внешней строгости, проявила радушие — прямо в покои принесли небольшой стол и усыпали яствами. Ещё спустя четверть часа вернулась Баронесса и сыпала уже проклятиями — хитрый старик улетучился. Это усложнило ситуацию, поскольку книга была написана на древнем языке, который знали лишь те, кто обучался светлой магии. Единственное, что помнила Баронесса — заклинание, необходимое для того, чтобы волшебство начало действовать. Но и здесь всех поджидала загвоздка. — Хочешь знать, что я думаю? — Горшок выхватил книгу из рук Князя, напряжённо вглядываясь в пожелтевшие от времени страницы. — Это не может быть тёмная магия! Ты сам сказал, Колдун вытягивал из людей души, чтоб открыть портал! А этот... — он кивнул в сторону Барона, — заснул! Это не светло, это не темно, это белиберда и сверху дно! Долина снов! Князь, ну правда, я бы поверил, если бы нам надо было его искать где-то, но он же прям здесь! От скорбной тишины, в которую был погружён замок, не осталось и следа. Принцесса вспомнила каждый случай, когда незадачливые менестрели спорили и дрались, отметив, что сегодня они превосходят сами себя. Совершенно позабыли, что рядом с ними хозяйка этого места. Агату с каждой минутой всё меньше раздражало общество Баронессы. Та угрюмо сидела на краю кровати, у ног Барона, предоставив совершенно незнакомым людям право... вот уж действительно, управлять судьбой. Видимо, отчаялась сильнее, чем можно было предположить сначала. И она любит своего мужа — это Агата видела. — Так и что ты предлагаешь, водой его полить? — Князь хмыкнул. — Или поднять шум? Как видишь, не работает. — Водой поливали, — неожиданно произнесла без всяких эмоций Баронесса. — На ухо орали. Чего только не пробовали, а всё без толку. — Во-о-от! — с энтузиазмом подхватил Князь. — Я к тому, что магия бывает разная. Тот же Колдун знал больше любого мага. И он, когда собирался меня убить, сказал, что существуют измерения, много измерений, в которые просто так не попасть. Вот для того ему души и нужны были. Что, если Долина снов — измерение, куда нельзя попасть и телом, и душой? В конце концов, тебе сны снятся! И ты никуда не переносишься, пока их видишь. Вдова тихонько подошла к Принцессе, предложила дольку арбуза. — Кусок в горло не лезет, — отказалась Агата. — Чего устроили... — Скоро станут мудрецами, — Вдова, кажется, вообще не переживала, — и план мага накроется. — Тебе не страшно... отпускать? — спросила Принцесса, от нервов вращая на пальце обручальное колечко. Собеседница её некоторое время подбирала слова, а затем произнесла: — Страшновато. Но без расставаний не бывает встреч. Выглядит ненадёжно, спору нет... Но где один человек сразу увязнет навсегда, оттуда Горшок раз восемь выберется, — она пожала плечами и спешно добавила: — И твой тоже. Если что, вытащат друг друга. И мужика этого. Оскорбился бы Барон Ателье, низведённый до мужика, — большой вопрос. Однако в его покоях продолжали звучать более насущные. — А дед почему сбежал? — упорствовал Горшок. — Тут есть подвох. Как с медведем было, с Себастьяном этим! Вдруг нету никакой Долины? Кто там бывал, кто подтвердит, что между снами есть связь и мы сумеем попасть в сон Барона? — Никто, — Князь устало провёл ладонью по волосам. — Придётся взять на веру. — На веру! Горшок сказал что-то ещё, одними губами. Принцесса была почти убеждена, что он выругался. Видимо, его представления о волшебстве, столь обыденном для мира, в котором они жили, сегодня пошатнулись. — Не хочешь, я без тебя пойду, — продолжил Князь как ни в чём не бывало. — Всего-то нужно положить руку на сердце и загадать желание, мол, хочу туда, где Барон. Вернусь с ним, а ты будешь локти кусать, что пропустил самое интересное. Ну и книгой не попользуешься. Так ведь, Ваша Милость? Баронесса встрепенулась. — А... Значит, вы готовы? — Определённо. Принцесса с нескрываемым удовольствием отметила, что Князь перестал робеть перед этой женщиной, да и намёка на заигрывания не было ни во взгляде, ни в голосе. Может, и правда сходство какое-то есть между Агатой и Баронессой, как Хельга сказала, — вот он и растерялся. — Тогда подождите. Я распоряжусь, чтобы сюда принесли кресло, — Баронесса встала, раправив складки на скромном для человека её статуса платье, — так удобнее будет. Я очень благодарна вам. Если бы Принцесса попыталась описать чувство, охватившее её, то не нашла бы слов. Да и как это называется, когда ты безумно гордишься любимым человеком, но расцарапала бы ему лицо и предпочла бы, чтоб он струсил и остался с тобой в безопасности? Князь подмигнул Принцессе, к горлу девушки подкатил ком. Она считала секунды до момента, когда Баронесса скроется за дверью. Нужно обнять Князя, который остался совсем без поддержки. Расплачется она позже. Может, разобьёт тарелку или зеркало. Накричит на Горшка за его упрямство непробиваемое. А потом... — Ё-моё, ты серьёзно сейчас? — Горшок, словно выйдя из-под чар, подскочил к Князю, вцепившись тому в плечи. — Куда ты без меня пойдёшь?! Вот был я прав, когда сказал, что ты — это я! Потому что это я должен ломиться невесть куда! Любезная, стой! — Да? — Баронесса обернулась, озадаченно взглянув на гостей. — Тащите два кресла, — не выпуская друга из мёртвой хватки, Горшок заговорил извиняющимся тоном. — На одном тесно, а я так-то человек женатый. Впервые за время их пребывания в замке четы Ателье, стихли все звуки. Наверное, если бы мимо пролетела муха, было бы слышно. Однако, вместо жужжания мушиных крыльев, тишину прервало громкое «шлёп». — Да что ж такое... — охнула Вдова. — Корочку арбузную выронила.