Я заставлю элиту исправиться

Девушка через некоторое время всё же вернулась и зашла в уборную. Ну не могла она оставить того бедного парня одного, просто всучив ему салфетки и сказав пару жалких извинений, а после уйдя как ни в чём не бывало, будто просто навсего откупившись от него. Да, она не виновата, это не она устроила всё это недавнее представление, это всё было дело рук элиты, они уже не первый раз такое своеобразное «Добро пожаловать!» устраивают, и им всё – хиханьки да хаханьки. Девушка не то чтобы состоит в элите, но напрямую с ними связана. Сначала ей было как-то всё равно, она, конечно, пыталась их остановить, упрекнув, но все шестеро начинали на неё наезжать или объяснили как-то на своём родном языке, от чего девушка просто отмахивалась, прикрывая глаза на их шалости, свято веря, что они повзрослеют (куда ещё? уже старшие курсы, голова должна же быть на плечах), одумаются и перестанут творить всякую хрень. Но это были лишь её отговорки, как всякий молвит “Если чего-то хочешь, желаешь – так сделай это. Если думаешь, что не получится – так ты же даже ещё не пробовал. Заранее проигрышный вариант? Так чего сразу сопли распустил, сделай хоть что-нибудь, чтобы потом не жалеть об этом до конца своих дней”, поэтому то ли девушка решилась таки наконец положить конец их безрассудству и выбрала Чонгука, будто ясновидящая, что он в будущем изменит элиту, то ли Чонгук просто удобно попался ей под руку. Хоть она сначала не особо могла его разглядеть полностью, так как парень был в толстовке, натянув капюшон так старательно, что это было так странно – ну, одеваться в клуб (кто ж так туда ходит то?), – но всё же чем-то цепляло. Короче говоря, девушка вернётся, ещё раз произнесёт тысячу извинений, обо всём расскажет, а также сообщит о своих планах по свержению власти. С такими решительными действиями она резко распахнула дверь уборной, заставив находившихся там двух парней – жертв недавнего шоу – мелко вздрогнуть. Проанализировав ситуацию, она заметила, что незнакомый парень уже умылся и стоял, смотря в зеркало, критично разглядывая свой мокрый внешний вид; второй же парень, которому девушка как раз помогала ранее, также смотрел в зеркало и уже почти полностью отмылся – физически, конечно, не морально – от этого позора. Единственная из присутствующих в комнате особь прекрасного пола невольно задержала дыхание: парень снял капюшон, и теперь она полностью видела его черты лица, которые, мягко говоря, завораживали. Он был неописуемо красив – девушка бы сразу влюбилась и странно пищала, поклоняясь его красоте, не будь у неё парня. Заметив, что она неприлично долго стоит на входе и тупо смотрит на них, девушка поматала головой, отгоняя ненужные мысли, и, прокашлявшись, начала повторно извиняться, попутно объясняя, кто это сделал и по чью душу они могут явиться, если захотят, конечно. – Я не думаю, что мы сможем что-то сделать против самой элиты. Мы же обычные студенты, не богатые как ты, для вас мы – отбросы – неизвестный был скептически настроен, а Чон всё также молчал, даже не поправив незнакомца, когда тот причислил его к обычным, но если выражаться на языке элиты – бедному слою общества. – Позволь, я помогу – обратилась девушка к Чону, вытаскивая салфетки. Выждав хоть какую-нибудь реакцию, начала аккуратно оттирать его кофту, продолжая разговор и отвечая другому: – Я не прошу вас присоединяться ко мне и давать отпор, вы вправе решать, как вам быть дальше. Но прикол в том, что они на этом не остановятся: завтра или послезавтра, да без разницы когда, но до конца вашего обучения они будут презирать вас и как-то глумиться над вами. – Откуда ты так хорошо их знаешь? Ты точно не одна из них? – всё же спросил Гук, который не мог понять поведение девушки: она сказала, что хоть и не является членом группы, но связана с ними, однако сейчас стоит перед ними, рассказывает всё это и попутно помогает ему. Да что с ней не так? Девушка остановилась, в голове крутились мысли о том, что она не могла рассказать им, кем является, ведь тогда, сейчас, в этот хрупкий момент, эта старательно заведённая беседа может превратиться в ненужный ей конфликт. Что же ей делать? Стоит ли говорить или же нет? – Меня зовут… – начала было девушка, как дверь с грохотом отворилась, ударившись о стенку. На пороге стояло несколько парней, девушка ужаснулась, невольно стараясь прикрыть собой Чона, что выглядело слегка комично со стороны. Высокий парень, стоявший в проходе, увидев это, раздражённо нахмурился ещё больше, а другой, чуть пониже, что стоял за ним, едва пытался сдержать смешок, но всё же у него не вышло. – Решила побыть сестрой милосердия, Давон? Ну и как? Понравилось играть в благотворительность? – язвительно спросил парень пониже. Он толкнул впереди стоящего друга, заходя следом и облокачиваясь о стенку, скрещивая руки на груди. Высокий парень, не обращая внимания на действия друга, подлетел к девушке, отпихивая ту от слегка растерявшегося парня. Грозно посмотрев на лишнего паренька, в котором он не узнал одну из жертв, он одним взглядом приказал тому свалить куда подальше, если тот не хочет пострадать. Тот не стал испытывать ни судьбу, ни терпение одного из элиты, спешно капитулировался, оставляя весь тотальный пиздец, который там произойдёт, позади. – О, невероятно, ты заметил, Чимин? Не знала, что ты такой знаток в этом, видно, на опыте, явно знаешь, что такое настоящая “щедрость”, вон как продемонстрировал недавно – не отставала Давон, скривившись в лице, всем своим видом передавая своё отношение к дерзости парня. – Хооо, что это с тобой… – Пак собирался продолжить эту игру в пререкания, но был остановлен злым голосом друга. Выводить парня из себя ещё больше он не был намерен, так что покорно замолчал, поджав пухлые губы. Чимин бы мог продолжить сказанное, но ссориться с ними не было никакого желания. – Чон Давон, может уже наконец объяснишь свои действия? – стараясь сдерживать гнев, который всё равно жгуче просачивался в голосе, парень продолжал неодобрительно смотреть на девушку. – А что ты хочешь услышать, Хосок? Ты и сам прекрасно видишь, что меня раздражают ваши выходки и у меня больше нет сил это терпеть. Что он вам сделал, раз вы так поступили? Что другие двое сделали? Ты скажешь, что вам было скучно. Но, Хо, это не дело. Прекратите уже смотреть на мир сквозь призму золотых очков, снимите уже короны с ваших голов, вы хоть понимаете, что губите не только молодые жизни, но и скорее всего родителей, других знакомых, родственников, друзей этих бедняг. Если вы доведёте их до суицида, то что тогда будете делать? Тогда будет слишком поздно, так остановитесь же, пока не поздно. Если вы “элита”, то ведите себя по-другому, не как деспотичные свиньи, а как высокоуважаемые люди – кричала Чон, стараясь достучаться до их разумов. Она надеялась, что в них ещё осталась хотя бы крупица человечности, ведь они раньше не были такими. Девушка не знала, когда именно всё пошло не так, когда же эти несносные сорванцы, защищающие её от хулиганов в детстве, превратились в бессердечных тиранов? Повисло долгое молчание. Чонгук всё это время стоял за девушкой, он хотел бы как-то вмешаться, ведь не мог прикрываться слабым полом, но всё же пока лучше не стоило этого делать, просто потому, что это не его разборки. Эти двое, что до гневных слов девушки, сверлили его взглядом, так, что становилось не по себе, и он уже успел пожалеть тысячу раз, что согласился прийти на эту вечеринку, что не смог вырваться тогда, хотя он не был слабым, что снял капюшон и стоял щас без него, чувствуя себя незащищённым. Но всё же, если они как-то грубо обойдутся с ней, он не станет прятаться. Однако, судя по тому, что Давон так спокойно обращается к ним по именам и кричит на них, то, либо она имеет какую-то власть над ними, но всё равно может получить, либо девушка настолько безбашенная с отсутствием инстинкта самосохранения и с каким-никаким влиянием на элиту. – Я не прошу вас извиняться перед ними, так как понимаю, что вы попросту этого не сделаете. Жаба душит – не сможете. Но хотя бы сейчас свалите отсюда и не мешайте – устало вздохнула девушка и повернулась к Чонгуку, дав понять, что разговор окончен. – Давон, отойди от него. Я не понимаю, почему ты подошла к нему? До этого ты не рыпалась и сидела спокойно, а тут приблизилась именно к нему и начала барахтаться. Ты же знаешь законы этого мира: «Не хочешь тонуть – топи», мы с парнями устали видеть, как нас недооценивают, разве тебе такое не неприятно? То, что взрослые видят в нас лишь инструменты для достижения своих целей. – Но это не повод отыгрываться на тех, кто слабее вас. Раз так хочется отомстить, то начните сначала с себя, а потом уже нацеливайтесь на “крупную рыбёшку”. Почему вы выглядите ущемлёнными поведением своих родителей? Ты же прекрасно понимаешь, что не все такие. – Ты не понимаешь. Юнги, Намджун и Сокджин, ты же знаешь, какие у них строгие родители. Да они им даже дышать спокойно не дают, всё напирают со своими прихотями и контролируют. Наши родители ещё не настолько отбитые, как их, но они тоже видят в нас всего лишь инструменты. – Ты не думал, что они просто так заботятся о нас? Стараются, надзирают, запрещают, но всё это они делают из лучших побуждений, хотят осчастливить нас, чтобы мы смогли справиться с гнётом этого мира, когда их не станет. – Ты ничего не знаешь, Давон – гневно начал невстревавший до этого Чимин, но был перебит Хосоком: – Чимин, пожалуйста, помолчи. – Но, Хоуп, как она смеет так утверждать, если ничего не знает о хёнах? – недоумённо вопрошал Пак, не собираясь останавливаться. – Чимин! – уже с нажимом произнёс Чон, заставляя друга всё же замолчать. Ещё ляпнет что-нибудь личное, потом от распросов девушки не отделается, от слухов, которые может пустить помалкивающий незнакомец, да и гнева остальных членов элиты будет не избежать. Пак недовольно фыркнул и, сверля взглядом парня за девушкой, подошёл к ним намереваясь схватить того и увести с собой. – Я преподам ему урок за то, что он посмел приблизиться к ней. Не беспокойся на счёт него, Хо, я как следует развлекусь, а ты пока разрули здесь всё – оскалился парень, хищно смотря на напряжённого Гука. Но дотронуться до парня ему не дали. – Не смей его трогать, Пак Чимин – злобно прошипела девушка, снова загораживая парня собой. – Давон, прекрати. Отпусти парня и позволь Чимину наказать провинившегося – начал подходить Чон, собираясь удержать девушку, пока Пак схватит паренька. – Только попробуй, Чон Хосок. Если ты тронешь его хоть пальцем, я не посмотрю на то, что ты мой брат, перестану считать тебя таковым. Ах да, родителям давно уже надо было узнать о твоих играх вместе с элитой. Будешь теперь сам отвечать за свои действия, я не буду тебя больше прикрывать. Как ни странно, но эти угрозы подействовали. Пришлось, к сожалению, раскрыть свою роль и надеяться на то, что Гук не возненавидит её. Парень встал как вкопанный, но продолжал сверлить лицо девушки взглядом, надеясь увидеть там что-то, отдалённо похожее на ложь или шутку. Но девушка оставалась непреклонна, она, словно дикая кошка, охранявшая свою территорию, настороженно следила за каждым поведением парней, готовая в любой момент выпустить острые когти. – Это уже не смешно, Давон. Прошу, прекращай. Отпусти парня и мы спокойно поговорим. Чимин….не будет его трогать – сдался парень. – Я не шучу, Хо, и я не верю тебе. – Давон-щи, спасибо, конечно, вам большое, что защищали меня всё это время, но думаю, что мне пора бы вмешаться – Чонгук осторожно дотронулся до плеча девушки, боясь охватить хорошую оплеуху от неё, но девушка видимо полностью контролировала свои эмоции и не забывала, кто за ней стоит – Как я понял, вы с ним брат и сестра. Не нужно ради меня рушить столь крепкую семейную связь. – Нет, вы не причём. Я же говорила, что давно хотела дать им отпор. – Я понял, но не стоит заходить так далеко. Хоть по мне и не скажешь, но я смогу за себя постоять. – Слышь, ты вообще не вмешивайся, как ты посмел начать тявкать – грозно рыкнул на него Пак, снова протягивая руку в сторону уже вышедшего из “укрытия” парня. – Пак Чимин-щи, если вы сейчас коснётесь меня, то будете также вонять отходами, или что вы там на нас вылили? Неважно, в любом случае, чем же вы от нас будете отличаться? – нагло ухмыльнулся Гук, медленно приближаясь к парню. – Не трогай меня! – Чимин нервно отпрыгнул в сторону – Вот же ж сучёныш – прошипел яро. – Чон Хосок-щи, вас это тоже касается. Что же подумают ваши друзья, о которых вы так печётесь, когда почувствуют исходящую от вас вонь? – обратился уже к другому Чон. Парень инстинктивно отошёл на пару шагов назад. – Чон Давон-щи, ещё раз спасибо вам за помощь. Мне пора идти, друг похоже потерял меня. Пойдёмте со мной? Смею предположить, что вы сейчас не хотите присутствовать в этой компании. – Вы правы, но всё хорошо, вы идите и не беспокойтесь за меня. Мне ещё нужно сказать им пару ласковых. Чонгук хмыкнул, кивнув и попрощавшись только с девушкой, прошёл к выходу, оставляя за собой несколько удивлённых пар глаз. И вот он уже опустил ручку, открывая дверь, как сверху на дерево положили руку и с силой закрыли её. – Ты куда собрался? – из-за спины послышался раздражённый голос Чимина, который не мог унять гнев из-за того, что его пристыдил какой-то отброс. – Ох, Пак Чимин-щи, я же предупреждал вас – повернулся Гук, стараясь усмирить снова начавшую пробуждаться злость. Как же ему хотелось пройтись кулаком по этому самодовольному лицу, но парень сдерживал себя, сжимая кулаки до побеления костяшек. Каждый думал, что паренёк сейчас замахнётся и ударит, брат с сестрой насторожились, собираясь в любой момент схватить этих двоих, дабы оттащить друг от друга, а Чимин напрягся всем телом, готовый перехватить удар и обезвредить противника, подмяв под себя. Да, парень ниже него, да, он не такой накачанный, как тот, но силы в нём хоть отбавляй, так что в начале боя он в себе уверен, а дальше – либо их остановят, либо Хоуп придёт ему на помощь. Чон сделал резкий выпад, и все двинулись с места, но сразу же замерли, словно превратились в ледяные статуэтки. Чонгук неожиданно схватил парня за руки и притянул вплотную к себе, проходясь ими по своим предплечьям, плечам, спине, после отпустил и прошарил ладонями по чужой спине. Не дав парню опомниться, он юрко прошмыгнул за дверь, но перед тем как закрыть, злорадно улыбнулся, констатировав очевидное: – Пак Чимин-щи, вы воняете. Накинув капюшон и отойдя на приличное расстояние, он услышал доносящийся позади трёхэтажный мат. Чон злобно засмеялся, несясь к выходу из здания. Ему не то чтобы было страшно, если его догонят, но он точно знал, что Чимин тогда будет мстить не один. С толпой он не справится. Парень, ловко извиваясь, пробирался сквозь толпу и, наконец-то увидев заветную дверь, ускорился, надеясь поскорее выйти из этого злополучного места. Казалось бы, бедный Гук уже настолько сегодня подзаебался, так что, судьба, пожалуйста, остановись, ему хватило на год вперёд. Но у вселенной, видимо, были на него свои планы. Чон не успел затормозить, когда понял, что перед ним стоит человек. Реально, он был одет во всё чёрное, так ещё и шлем (аналогичного цвета) на голове – да как тут заметить-то? И Чонгук эпично влетел в него, пока тот смотрел куда-то по сторонам, ища поверхность, куда можно было бы поставить небольшие коробки, которые он держал в руках. О, не беспокойся и не благодари, чел, Чон уже позаботился об этом, распластавшись вместе с ними на полу. Почувствовав запах пиццы, до Гука дошло, что это был курьер, а не один из посетителей клуба, что ещё больше подтверждалось тем, что парень начал недовольно кричать, стараясь перекричать музыку или просто из-за гнева, про сорванный заказ. На шум обернулись несколько студентов, они подошли, не понимая, что происходит, но с желанием посмотреть на развернувшееся шоу; кто-то даже достал телефон и включил камеру, начав снимать. Чонгук быстро осмотревшись, понял, что если он сейчас же не уйдёт, то кто-то остановит его, а потом ему снова придётся разбираться с элитой. Чон ещё не встретился со всеми, только с двумя, но они уже засели у него в печёнках. Резво вскочив, напугав этим курьера, который перестал ненадолго читать тираду и выть непонятно кому, но незнакомец, что испортил заказ (хотя тут ещё непонятно, на ком была вина: парень понимал, куда доставляет заказ – не Гук помешает, так какой-то в хлам напившийся другой студент), протянул руку, упираясь ей и чем-то ещё в его живот. Опустив глаза, парень охнул. Чонгук, ещё более разгневанный нерасторопностью рабочего, взял его руку и накрыл две пачки купюр, а после вылетел прочь из клуба. Чону было всё равно на отданные деньги, он также понимал, что те, кто снимал, вряд-ли выложат видео в сеть, хотя всё равно не понятно было бы, кто на видео, однако толстовку он всё равно собирался выкинуть, ведь её никакая стирка с супер-пупер божественным порошком не спасёт. Гук просто хотел поскорее убраться из этого ада, в свою квартирку, в которой тихо и спокойно.