Похожа на людей

      Они всегда были похожи на людей. Но от людей отделяло такое незначительное и самое важное – отсутствие свободы выбора. Проклинал ли кто-нибудь из них создателя и своё существование? - Они остались отражением времени в реке памяти, мифом в сполохах слухов, легендой без имени.       – На что ты смотришь, Уриил? – прохладный и бесцветный голос Гэбриэла отскочил гладким шаром, достигнув ушей.       – Этот серафим, – архангел Уриил указал на миниатюрную фигуру, – принял вид женщины и учится петь.       – Что тебе до этого? – Гэбриэл оставался недвижим, как статуя. – Мы все принимаем вид любимых детей Божьих.       – Но мы не пытались быть похожими на них, – возразил Уриил.       – Оставь её, – Гэбриэл развернулся и пошагал прочь из храма. Уриил наблюдал за юной девой, что пела о любви Бога ко всем существам, покачал головой и пошёл вслед за архангелом Гэбриэлом.       Она ступала по выжженной земле под дождём из огня и серы. И не опалял тот дождь её руки и плечи, а двумя крыльями она прикрывала ноги. Ещё два крыла закрывали лицо. Она легко воспарила над обломками города, раскрывая шесть крыльев и взмахнула огненным мечом. И, остановившись в отдалении, восторгаясь мукам, сказала:       – Горе! Горе! О великий город! О, могучий город! В один час свершился над тобой суд!       Впрочем, она чувствовала не только горе, её пронизывала и радость. Она видела красоту, которая вырастет на этом пустыре через многие сотни лет. А пока она должна вести свою армию. Сеять небесную кару, дарить мимолётное счастье.       Она окутана серебряным светом, таким ярким, что человеческим глазам больно. Но больнее смотреть ей в глаза. Её взгляд – жидкий огонь. Её крылья отливали сталью. Её красота подобна разгорающейся утренней заре. Прекрасная, вечная, неотвратимая.       Её звали леди Камила Миралуччи. Слепая голубка. Такая красивая, что даже слепота не портила её. А может она лишь притворялась таковой. Ведь её маленькие ножки, показывающиеся носом кружевной туфельки из-под подола серебристого платья, перешагивали по ступеням с предельной точностью, с безукоризненным изяществом.       Эхо шагов отражалось от свода собора, шпили которого уходили высоко в небо, будто хотели пронзить его в какой-то застарелой мести.       В столь поздний или ранний час тут пусто. Возможно, в этот раз бог услышит её. Она пела.       – …молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей.       Каждое слово звенело, словно стеклянные шарики, падающие в мраморный сосуд. Её голос разбивался хрусталём молитвы. И она знала, что никогда не будет услышана.       Она не гневалась и не грустила, не загадывала будущее и не противилась настоящему. Она наблюдала за людьми. Жалела их. Утешала их. Пожирала их. Пока не встретила его. Еретик заставил пошевельнутся внутри что-то похожее на сердце. Еретик хотел жить и создать бога. Может, он вернёт её Бога?       Дотторе сидел в кресле и смотрел в потолок. Коломбина обводила незрячими глазами его кабинет.       – Коломбина. Леди Камила, это ведь не настоящее имя. Однако, моё человеческое имя внесено в реестр Предвестников, а твоё нет, – Дотторе по-прежнему гипнотизировал пространство перед собой.       – Обо мне можно почитать в книгах, – Коломбина улыбнулась потусторонним оскалом. – Упоминаний осталось мало, но они есть.       – Камила, – Дотторе, наконец, повернул голову в её сторону, – или вернее сказать Камаил?       Только безумие гения могло связать и увидеть зыбкие подсказки. Вечно закрытые глаза, заколка с шестью крыльями, белые платья с открытой спиной даже в самый лютый холод.       Камаил – “видящая бога”. Несущая счастье и красоту. Разрушение и битвы. Ведущая в бой Силы. Последняя в своём роде. Она всегда была похожа на людей.