Актерское мастерство

— У архонта и юдекса много общего, как я вижу. Фурина может сказать точно: у юдекса в этот момент не прихватило сердце, в отличие от нее. Дело как будто не в самой неожиданности — скорее в том, что она на секунду забывает: о репутации можно не беспокоиться уже полгода. И не перебирать в голове отговорки на все случаи жизни. — Ах, Клори-и-инда! — тянет Фурина с нервным смешком. — Какой ужас! Мало того, что вспоминаешь былое, так еще и подсматриваешь за молодыми девушками. Разве подобное поведение соответствует воплощенной справедливости Фонтейна? Так, нет, эта тактика не для Клоринды… В щеки печет. Фурине хочется звонко стукнуть себя по лбу, но хватает достоинства этого не делать — и не зря, потому что стоическая дуэлянтка на секунду будто бы стушевалась: замерла на месте и отвела взгляд. Любопытно, запомнить лишним не будет — хотя, впрочем, для чего, Фурина, тебе же теперь нечего охранять, все секреты смыла вода. — Не хочу показаться грубой, но у меня язык не повернется назвать тебя молодой, Фурина. Любая радость от встречи куда-то испарилась. — Ну что же, это было грубо, — Клоринда улыбнулась, и ох, как бы не забыть, о чем речь… — Но зато правдиво, ничего не попишешь. Именно так, Фурина. Помни: ты старая карга, которая неприлично пялится на грудь по-настоящему молодой девушки. Прекрати. Немедленно забудь о том, что блузка у нее намокла и прилипла к коже. — Тогда ты не будешь спорить, что немолодым леди стоит беречь здоровье? — Внученька, — фыркает Фурина, и Клоринда опять улыбается слишком красиво для своего же собственного блага. — Ты обсохни лучше, а то сама простудишься. Мне-то уже помирать скоро, а вот ты… ты… Вот вам-то и здоровье беречь надо… — Твое актерское мастерство как всегда на высоте. — Клоринда звучит так по-дружески мягко, что Фурину опять бросает в краску. По-дружески, очевидно. — Жаль, дарить тебе цветы не имеет смысла. О, это звучит как идея. — Тогда пускай в сей летний ласковый дождь цветы получит благодарная аудитория. Клоринде ромарин к лицу — она его закладывает за ухо, и тот подчеркивает бархатную темноту ее глаз, отражается в них нежными голубыми бликами. Завораживающе. — Благодарю. Тогда позволь, пожалуйста… Плащ у нее водонепроницаемый и теплый. Фурина знала об этом еще до того, как он опустился ей на плечи — сама же установила нормы по форме дуэлянтов. В чем Клоринда по-настоящему права — Фурине и вправду нравится стоять под дождем, особенно, если можно собрать распустившийся ромарин и ощутить, как слегка прохладные ладони прекрасной дуэлянтки поправляют ей плащ на плечах. И шляпу — на голове. Слишком большую, но пахнущую отличным парфюмом, вероятно, за авторством Эмилии. — Вернешь, когда захочешь, — говорит Клоринда даже как-то слишком близко — у Фурины, пускай кожа и без того была гусиной от влажности и прохлады, ползут мурашки. — Моя дверь всегда для тебя открыта. Считать, который раз она краснеет за их короткую встречу с Клориндой — дело неблагодарное.