Главное желание бога

Let's spend the night together

I know you want it too

The magic of the moment

Is what I've got for you

The heartbeat of this night is made to lose control

And there is something in your eyes that's longing for some more

Let us find together the beat we're looking for

Scorpions — Rythm of Love

Когда-то величественный, необъятный дворец Селкет имел достаточно вместительных комнат. Но Анубис больше не желал коротать отпущенное им с Ифе время в одиночестве. Несмотря на ужас происходящего, нависшая над миром угроза разрушила между ними все мыслимые и немыслимые границы и правила. Каратель почти физически чувствовал, как спали с его рук оковы вины и долга. И хоть последний всё ещё оставался с ним, теперь Анубис сам решал, как исполнять свой долг, был волен над собой и своими действиями. Но сегодня имело значение лишь то, как именно Каратель хотел распорядиться своей новообретённой волей. А хотел он — быть рядом с Ифе. Анубис готов был и к многозначительному молчанию между ними, и к тому, что будет просто гладить волосы аментет, оберегая её сон. Но держаться на расстоянии (а тем более разделить участь Амт и слушать всю ночь байки Сетха), продлевая эту муку, это ставшее почти невыносимым притяжение, — казалось выше его сил. А самое главное, Анубис понимал, что в этом больше не было смысла. Каратель, наконец, осознал: их взаимное чувство, что крепло с каждым днём, было самым правильным и прекрасным на свете. — Если ты не против, я останусь тут. Больше свободных комнат нет. Сетх потеснил Амт, Кейфл и Атсу решили сыграть в сенет, а я снова играть сегодня не готов… В общем, я могу просто занять кушетку. Он в самом деле рассчитывал на это. В эти непростые времена великий древний бог готов был подогнуть ноги и устроиться на тесной для него кушетке вблизи той, к кому так нещадно тянулось всё его естество. Аментет лишь бесхитростно пожала плечами, оглянувшись на обустроенную для сна постель. — Кровать большая… Думаю, хватит на двоих. Анубис поздно заметил, как вытянулось его лицо от слов Ифе, сказанных так непринуждённо. За долю мгновения разум вообразил теплоту её лежавшего рядом притягательного тела, разбросанные на подушке волосы и бередящий фантазию изгиб талии, который будет особенно бросаться в глаза на постели. А ещё упругая грудь, мерно вздымающаяся от неспокойного дыхания. «Об этом подумал я, но не она. Наверняка сама не осознает, что предлагает. Поэтому испытывать себя так жестоко я не готов». — Я не уверен, что это хорошая идея. К недоумению Карателя, Ифе отшатнулась, словно её ударили в грудь. — Не хотите делить постель с грешницей? Анубис почувствовал, будто сам получил пинок в грудь. Совсем недавно он успел побывать в шкуре смертного и почувствовать все прелести телесной боли. — Повтори, — прищурив глаза, хрипло процедил он. — Вы отказываетесь спать со мной в одной постели, потому что вам претит общество грешницы, не так ли? «В самом деле повторила. Не стану удивляться, я почти полюбил её дерзость». Губы Карателя изогнулись в кривоватой усмешке. «Дорогая Ифе, я тебя прекрасно понял. В отличие от меня, ты всегда просто следуешь своим желаниям. Даже если не понимаешь их». — А почему, собственно, я должен сдерживаться?.. — Что? — Ты решила, что мне противно твоё общество. И в данный момент я решаю, как показать тебе, что оно значит для меня на самом деле. И почему я считаю, что спать в одной постели нам может быть тяжело. Анубис дал себе насладиться озадаченностью на лице аментет. — И… как же вы хотите мне это показать? «Она всё поняла, не зря глаза отвела. А как запорхали ресницы». Каратель больше не медлил. Он точно знал: если он когда-то ещё пожалеет о чём-либо, то об этом — в последнюю очередь. Подхватить Ифе на руки было так просто. Не так давно он нёс её вниз, под самое брюхо Красной пустыни. Теперь тот же жест пустил мурашки предвкушения по холодной коже Карателя. Едва ли знакомое чувство… Но когда он ещё испытывал такой восторг от прикосновения к женщине, помимо банального вожделения? Опустив невесомую для его рук девушку на постель, Анубис склонился над её лицом, сплетая их взгляды. Ифе глядела так… никто не глядел на него вот так. Каратель понимал, что готов положить к её ногам весь Дуат и даже больше. За этот честный, выразительный взгляд — смелый и в то же время томный. Не позволяя туману желания совершенно завладеть собой, Анубис подловил себя на мысли о том, что Ифе, возможно, девственна. В этом случае он готов был сдувать с неё пылинки, лишь бы оставить приятное послевкусие от их близости. — Ответь мне без стеснения, пожалуйста. Я понимаю, что память аментет стирают. Но, возможно, ты помнишь, была ли хоть раз с мужчиной? «Если это так, моей силы здесь хватит, чтобы сгладить любое неудобство, когда она будет отдавать мне свою невинность». От мысли о последнем по телу Карателя пробежала дрожь. Во взгляде Ифе мелькнула задумчивость, а щёки стыдливо порозовели. — Я не помню. Но… думаю, что нет. Не была. «В небытие силу. Сегодня я хочу быть с ней на равных. Как смертный. В конце концов, не совсем же забыл, как доставить удовольствие женщине». — Я буду нежен. Ты испытаешь только наслаждение. Голос Карателя скатился до хрипловатого шёпота. — Не надо! — почти перебивая, тихо возразила аментет. — Не надо быть нежным специально. Будьте собой. Анубис словно пытался что-то отыскать в её глазах. И, видимо, найдя, мягко улыбнулся, коснувшись её лба своим. — Договорились, грешница Ифе-аментет. Каратель внутренне хохотнул, как забавно она сощурила глаза, услышав слово «грешница». Отстранившись, Каратель дал себе вспомнить, каково снимать с себя с десяток деталей одежды без применения божественной силы. Но это было не зря, потому что он отлично слышал, как с интересом наблюдавшая за ним Ифе стала дышать медленнее, но глубже, а сердце больше не скакало, как у пойманной песчаной лисицы, а стало мерно и гулко биться в предвкушении. Анубис прекрасно видел, как аментет поджала и незаметно облизнула губы, стоило ему избавиться от большей части доспеха и обнажиться по пояс. И даже когда бог скинул с себя последнюю деталь одежды, Ифе глядела на него с увлечением, достойным настоящей грешницы. — Боги… Анубис не сдержал тихого низковатого смеха, внутренне ликуя, насколько открытым и настоящим он может позволить себе быть рядом с Ифе. — Вообще-то я здесь один. Снова шутить теперь казалось так естественно… Каратель любовался румянцем аментет, пока она взглядом знакомилась с его обнажённым телом, изучая и любуясь. «А ведь я не желал нравиться женщинам, когда выбирал свой образ вечность назад. Мне нужно было сильное и выносливое с точки зрения смертных тело. Чтобы оно выразительно отражало мой внутренний мир. Но видеть, что оно нравится девушке, которую я сам желаю, — истинное наслаждение». Каратель приблизился к Ифе, нависая над ней, словно хищная кошка. Когда его член коснулся живота аментет, Анубиса бросило в жар. Но ему было не привыкать контролировать себя. Аментет стиснула бёдра, но продолжала неотрывно ласкать взглядом бронзовую кожу бога. «Я хочу, чтобы она полностью расслабилась». — Тебя что-то смущает? — снова позволил себе остроту Каратель и с удовольствием заметил, как Ифе подавила непрошенную улыбку. — Одежда. — Хм… Анубис ласково провёл кончиком носа от её виска к уху, попутно с блаженством вдыхая едва уловимый, присущий лишь ей запах. Аментет подалась вперёд, касаясь тёплой щекой его прохладной шеи. Стянутая одеждой грудь скользнула по обнажённому торсу Карателя. Он вдохнул глубже, чем собирался, на мгновение прикрыв веки от будоражащего тепла в груди. — Меня смущает… моя одежда, — тихо промолвила Ифе. Анубис коснулся её талии, отчего девушка затрепетала, словно мотылёк на ветру. — Ах, твоя. Что ж, думаю как бог, я могу проявить милость к грешнице. Оказавшись под ним без одежды, Ифе, вопреки всему, сразу расслабилась и даже перестала сжимать ноги от напряжения меж бёдер. Но Анубис больше не мог тратить время на любование. Забыв обо всём на свете, он припал к её губам глубоким поцелуем, подавив рвущийся из груди стон вожделения. «Моя нежная, трепетная аментет. Моя безумная грешница…» Как же для него изменился смысл последних слов за столь короткое время… Сколько при этом они вместе пережили… и сколько переживут. Одно Каратель знал точно: Ифе спасла его, помогла открыть глаза. И за ней он теперь последует куда угодно. Будет её светом, её огнём и бодрящей прохладой. Раз сознательно поцеловав Ифе в лагере Сынов песков, Анубис не мог перестать думать о её губах, стремясь найти в этом ожившем кошмаре лишнюю минуту, чтобы повторить это снова. И снова… С каждым мгновением поцелуя вкус губ аментет усиливал одержимость ими. Мысли заволокло дымкой сладкого тумана. И теперь не существовало ничего более правильного, чем губы Ифе и её непринуждённая податливость. Каратель с удовольствием почувствовал, как аментет прижалась к нему вплотную, обвивая руками. Кончики его пальцев покалывало от желанных касаний. Тазом Анубис подался немного вперёд, прижимаясь к животу аментет. Каратель мысленно посмеялся над собой. Вечность не позволял и малейшего поползновения своему телу, теперь же весь пылает от желания исследовать тело своей грешницы как снаружи, так и изнутри, и доставить ей незабываемое удовольствие. Чувствуя, как Ифе окончательно доверилась ему, Анубис снова позволил себе её подначить: — Видишь, как мне претит общество грешницы? Не могу оторваться. Но Ифе оставаться в долгу не собиралась: — И это всё?.. На мгновение Каратель снова почувствовал, что готов потерять контроль над собой. Но тут же взял себя в руки, а мимолетная вспышка, что подожгла кровь, отразилась малахитовым светом в глазах. — Ненасытная Ифе. «Что ж, посмотрим, что ты теперь скажешь». Аментет схватила ртом воздух, когда Анубис припал губами к её шее. Ему хотелось зарычать, стоило ощутить в своих волосах тонкие пальчики, стиснувшие корни. В ответ Каратель опустился лицом к её упругим грудям, жадно сжимая их ладонями. Когда язык бога коснулся чувствительных сосков, Ифе прогнулась, подаваясь ещё ближе, прижимаясь ещё теснее… Кожа Анубиса оставалась прохладной, но аментет пылала. — М-м… Она судорожно втянула живот, когда вездесущие ласки Карателя добрались и к нему. Сквозь сладкую поволоку тумана Анубис мысленно повторял её имя. Оно звучало, словно музыка в голове — повторяющийся ритм, который не может надоесть. — Что вы?.. — встрепенулась Ифе, но, не завершив свой вопрос, откинула голову на подушку, тихо «охнув». «Она должна была удивиться. Но безумно хочется быть первым… и единственным, кто покажет ей, на что способно её тело в хороших руках». Анубис кривовато улыбнулся, стиснув бёдра девушки. Их внутренняя сторона покрылась мурашками под дыханием Анубиса, и он прекрасно знал, что это не от холода. — Что я делаю? Ты это хотела спросить? Ифе по наитию раздвинула колени шире, когда Каратель провёл кончиком языка вдоль её промежности. — О… «Без сомнений, она красива везде». — Я показываю тебе, как общество грешницы стало самым главным желанием бога. И просто спать с тобой в одной постели я не хочу. Я хочу владеть тобой. Для придания убедительности своим словам Анубис вновь опустил лицо к нижним губам девушки, принявшись истязать её сладкой лаской. Ифе стонала так самозабвенно, изгибалась так красиво, не в силах противиться невозможному удовольствию, что захватило её тело. Анубис нежно, и в то же время крепко придерживал её бёдра, изнуряя неискушённое тело своей аментет настойчивыми круговыми движениями языка. Мысли о прелести её тела переплелись с беззаветной преданностью его обладательнице. Анубис снова повторял в мыслях её имя, теперь уже позволяя Ифе их слышать. «Аментет. Грешница. Ифе. Богиня…» Усугубив её сладкую муку, Каратель пустил в ход два пальца, проникнув ими внутрь. Аментет отрывисто кричала, выгибаясь в сильных руках, словно пойманная кобра, пока тело её не задрожало от крайней степени блаженства. Дав ей несколько мгновений прийти в себя, Анубис снова навис над лицом Ифе, возвращаясь к губам, с которых начал. Растрёпанная и разнеженная, она немного рассеянно, но с охотой ответила, слизнув с губ Карателя собственную влагу. — Если ты думала, что тебя ожидает только одно удовольствие, то ты ошибаешься, — прошелестел над ухом девушки Анубис. — Моя очередь насладиться. В конце концов, я наконец-то тебя поймал. Уголки губ девушки дрогнули, приподнявшись, а на глазах выступили слёзы, повиснув на ресницах. Ифе прижалась щекой к щеке бога и обвила его торс ногами. Она не успела ничего произнести, как почувствовала ощутимое давление в том месте, где только что ей было так хорошо. Анубис снова подался бёдрами вперёд, немного углубляясь. Он видел плотно сомкнутые губы Ифе и не отрывался от её лица, чтобы не поддаться искушению и не сорваться. Эмоции на лице аментет сменялись одна за другой, пока Каратель поступательно проникал в Ифе. Он наслаждался ими почти так же, как её теснотой — такой тёплой, упругой и желанной. Ифе смотрела вниз, как Анубис двигался внутри неё, постепенно ускоряя темп, и бог чувствовал, что готов, наконец, забыться в объятиях своей аментет. Она напевала ему на ухо песню своего наслаждения, а он задавал ей ритм. — Инпу… Инпу… — невнятно бормотала Ифе, еле шевеля языком. — Хорошо тебе? — глухо прошептал Анубис, охлаждая её взмокшие волосы своим дыханием. Аментет утвердительно промычала, подтягиваясь выше к лицу Карателя, чтобы крепче обнять его за шею. В глазах Ифе не было вопроса, когда он чуть отстранился, чтобы развернуть её к себе спиной, пристроившись сзади. Лёжа на боку, аментет почувствовала больше свободы и, сладко потянувшись, поджала коленки. Анубис носом зарылся в её локоны, жадно поглаживая ладонью живот и полушария грудей, пропуская между пальцев заострённые соски. Ифе кокетливо хихикнула и свободной рукой обняла его голову, играя с прядями тёмных волос. Каратель не мог не ответить широкой улыбкой на её игривость и принялся короткими поцелуями прыгать по её плечам и шее, вызывая тихий заливистый смех. Анубису казалось, это самое прекрасное, что он слышал за всю свою вечность. Однако эта игра распалила его сильнее прежнего. Ифе послушно прогнулась, когда Каратель слегка нажал на её поясницу. С удовлетворённым рыком он наполнил её сзади, одновременно контролируя свою силу, чтобы не сдавить Ифе. «Ифе… Моё безумие… моё прекрасное безумие». Её сладкие стоны вновь наполнили комнату пустынного дворца, пока Анубис не позволил себе прийти к кульминации. Судя по понимающему взгляду, Ифе знала, почему он резко покинул её тело. Когда Каратель откинул голову на подушки, прикрыв глаза, она, как кошка, прильнула к нему и потёрлась щекой о грудь. Анубис запустил пальцы в её волосы и, взяв в кольцо своих рук, прильнул губами к влажному лбу. — Не знаю, сколько нам ещё отпущено, но так хочу, чтобы это не кончалось, — еле слышно произнесла аментет. «Я тоже». Каратель лишь коротко кивнул и сжал Ифе в объятиях ещё теснее. Стараясь отвлечь её от невесёлых мыслей, что неизменно накрыли девушку после схлынувшей эйфории, Анубис нашёптывал ей на ухо нежности, то вызывая улыбку, то заставляя краснеть от смущения. Он целовал её. Снова разжигал огонь между ними и брал её податливое тело, лаская его со всем чувством, на которое было способно его большое, щедрое сердце. Ифе бережно принимала его нерастраченную нежность и доселе скрытый в глубине души огонь. Она сама стала направлять его ладони на своём теле и всё увереннее исследовала — его, пробуя на вкус не только губы Карателя. Его кожа пылала под несмелыми ласками Ифе. Пропуская короткие стоны, порой он забывал, где находится. Но ни на секунду — с кем. И сердце не могло выровнять свой ритм до тех пор, пока его аментет, наконец, не позволила себе уснуть в его руках.

***

Анубис понял, что выпал из реальности, только когда сознание вернулось к нему. Дважды. Это случилось с ним уже дважды. Но теперь он знал, чего стоит ожидать за этим. Взгляд тут же упал на смятую постель, где будто бы только что лежала, свернувшись клубочком, Ифе. Но кровать была пуста. Вскочив на ноги, Анубис призвал свою силу, чтобы одеться. Рванув из комнаты, он ринулся в общий зал. Но земля ушла из-под ног, а стены исчезли из поля зрения. «Во имя Царя…» В груди Карателя похолодело. «Ифе!» Неожиданно он встретился с таким же недоумевающим взглядом Сета. Вслед за этим Анубис увидел и остальных, но это было неважно. Глаза ослепил свет, не похожий ни на божественный, ни на хека. Стоило ему сойти, Каратель увидел Ифе. В её глазах плескался ужас. Лишь спустя долгое мгновение Анубис разглядел грешника, который нагло взвалил его — Карателя — аментет на плечо и постепенно исчез вместе с ней. Это было похоже на кошмар, которые богам никогда не снились. Анубис понимал лишь то, что никто из них, как и Кейфл, не способен был сдвинуться с места и дотянуться до Ифе. — Нет, Сесен! Нет! Голос Амт раздался будто из-под толщи воды. «Сесен…» Холодная ярость от собственного бессилия закипала в груди Карателя, отражаясь в его светящихся глазах. Он был уверен, что Одайон доставит Ифе прямиком к Селкет, но поклялся себе, что вернёт свою аментет, прежде чем с неё упадёт хоть один волос. Другого пути быть не могло. «Ты воспользовался моим промедлением в Дуате, но больше пощады не жди. Тебя и твою хозяйку ждёт небытие».