восхождение роковой луны.

злость и некое разочарование в её работе заставляет кровь кипеть. давно она не совершала таких оплошностей. несколько десятков минут — и такой исход. кровь была на её одежде, лице, руках, волосах и, само собой, на мебели, которая окружала её и спутника на эту лунную дождливую ночь. спутник, якобы тайный поклонник, некой девушки с необычной внешностью, была уже на пути к концу своей жалкой, мерзостной жизни. она не хотела марать руки ещё больше. такие мерзкие люди, как он, не достойны и капли её внимания и жалости. цокот каблуков заглушает предсмертные хрипы и булькающие просьбы о пощаде, она медленно шла к большой, почти что королевской, кровати. маленькая, совсем юная, прекрасная, как только распустившийся цветок, девушка была залита собственной кровью, вся в ссадинах, синяках, прикована к быльцем кровати. неброская, видно пошита лишь на один выход, одёжка была порвана в довольно интересных местах. её взгляд движется по фигуре медленно — изучающе: было мерзко, но она видала и похуже. жалость — вот, что она испытывала к этому изуродованному телу. взгляд опускается ниже и тяжёлый вздох мимовольно слетает с её губ. ― мерзость, да и только. ― говорит она уже сама к себе. последний собеседник затих, кажется, уже навсегда. дорогие, шёлковые ― он даже не побрезговал использовать их для этого грязного дела ― простыни на кровати, будто верное доказательство, усеяны кучей жидкостей. кровь, пот, слёзы, сперма. она всему уделяет внимание. даже если это не будет отчет царице, то это будет отчет самой себе, что нужно не давать слабину. нельзя быть слабой. одно проявление слабости, и её сразу же заменят. прибегать к своей силе совсем не хотелось — уж слишком много последствий. слишком много боли и воспоминаний. царица уважала её силы, иногда слишком часто говоря ими пользоваться. не может всё идти слишком гладко, тем более с первого раза, и её величество это знает. знает, как она сама. каждую проблему, каждое неверное движение — всё приходилось устранять и кому, как не ей, четвертой предвестнице фатуи, этим заниматься. даже её титул был тому подтверждением. слуга. безбожный слуга её величества. не имеющий ни сердца, ни чувств. закрыв глаза, она вновь принялась за работу. она поклялась в верности и службе. она должна. минута — и вновь она здесь. ровно час до этих событий. не успев скрыть своей слабости, она хватается за стену, и тихий стон боли срывается с её искусанных губ, когда всё тело прошибает болью. глаз порчи и её грязные силы — слишком многое у неё забирали. забирали её человечность. ногти, буквально когти, впиваются в голову, когда она пытается привести себя в чувства. никаких слез, никакой боли, никаких лишних слов и действий, никаких чувств. она это знала, они заставили её это знать. дыхание медленно восстанавливается и она, набравши больше воздуха в лёгкие, выравнивается. ― никаких чувств. лишь работа. ― тихо повторяет она. дорога не занимает много времени, тем более, когда ты авангард царицы. шаг за шагом, она проходит всё тот же коридор, все те же стены, картины и мерзкое желание побыстрее закончить и вернуться домой. нельзя показывать чувства, желания и слабости. она должна молча проглотить всё это и сделать как положено. дверь в покои хозяина поместья тихо открывается, как и положено людям с таким состоянием, она ступает в едва освещённое помещение. ступает тихо, грациозно как кошка, чтобы никто раньше времени не заметил её присутствия. лишний шум не нужен. ― куда же ты спряталась, девчонка, выходи. я не причиню тебе вреда. ― ворковал мужчина, и в его голосе прекрасно чувствовался азарт, обман и, начинающий закипать, гнев. тихий шёпот разрывает резкую ночную тишину: ― я здесь. обернись. крик страха прорезал тёмную ночь, но был прерван ужасными булькающими звуками, когда тело рухнул на пол. кровь заливала дорогущий паркет, а клинок в её руках сверкал в свете луны. это напоминало ей старые события. восхождение роковой луны. перешагнув тело, она присела перед тёмным углом комнаты. чуткий слух уловил тихий писк. ― хватит прятаться. малодушие никому не приносит пользы. тельце шугануло ещё дальше в темноту, и усталый вздох сорвался с её губ. это был тяжёлый день. она просто хотела побыстрее закончить с миссией её величества и вернуться назад в приют. отдохнуть в тишине своего кабинета без лишних глаз. ― выходи. тот, кто хотел причинить тебе вред, мёртв. ― её голос был холодным, но он успокаивал её. она робко вылезла и смотрела в пол боясь встретиться взглядом со своей спасительницей. ― хорошие уши, такими удобно подслушивать. «тебе пора научиться ими пользоваться. ― холодно говорила она. — линетт, слушай внимательно, с этих пор ты под моей опекой». скоро прибудет карета — там тебя ждет лини. вы поедете в дом очага. теперь это ваш дом, как и для многих других. я — «отец», соизволь запомнить и подчиняться. её уши радостно поднялись, а хвост заметался из стороны в сторону при упоминании родного человека, но девушка старалась не показывать своей взволнованности. ― я поняла, «отец». ― твёрдо произнесла она, тем самым скрепив свою связь с фатуи раз и навсегда. ― умница. ― улыбка украсила лицо «отца», но та быстро прикрыла её рукой. с этого дня их история будет тесно соединена, и кто знает: может в будущем именно эти дети заменяет её.