Душа кицунэ

      Острые камни врезаются в подушечки лап, перемешиваясь с липкой и скользкой грязью. Сильный ветер бьёт по ушам, заставляет шерсть щетиниться, чтобы защитить кожный покров от холода. Препятствия в виде поваленных деревьев и корней, которые торчали из-под земли, проходятся легко, но с долей нервозности.       Когти цепляются за шершавую поверхность булыжника, куда Уён взбирается за долю секунды. Обернувшись, он прислушивается к звукам позади себя, выворачивая уши на максимум. Слуховые рецепторы выхватывают всё: от шума деревьев до криков людей. Как только янтарные глаза замечают ярко-оранжевое пламя факела, Уён срывается со своего места и бежит дальше.       — Лови демона!       — Ёкай нужен живым!       — Долой хитрую кицунэ!       Уён ведёт носом, принюхиваясь к земле и пытаясь понять, как долго и далеко ему осталось бежать. По ощущениям, конечно, совсем немного. Тут рядом должна быть скалистая пещера. Он туда с трудом пролезет, сбоку печёт что-то неприятное. Скорее всего, это рана, поэтому у него просто не останется выбора.       Когда рядом начинают падать тяжёлые горящие камни, Уён напрягается. Вся его лисья сущность встаёт на дыбы. Из последних сил он меняет траекторию, молясь, чтобы шерсть не воспылала огнём. Потому что если это произойдёт, то придётся сворачивать к реке или ближайшему ручью. А там его поймать, как нечего делать.       Но то ли его слышат высшие силы, то ли ему просто очень сильно везёт — на лес опускается сильный туман. Настолько плотный, что режет лёгкие. Человеческие глаза точно не справятся, поэтому у Уёна есть замечательная возможность спастись.       — Это всё проделки ёкая! Бегите вперёд, освещайте путь факелами! Он не должен уйти!       Но янтарные глаза Уёна уже прокладывали путь к знакомой пещере, а лапы стремительно перебирали землю, унося его всё дальше и дальше от разъярённого народа одной из деревушек в провинции Санъёдо. Становилось прохладнее, хотя обычно у подножия гор воздух всегда теплее, чем наверху. Возможно, так влиял этот странный и непонятный туман. Уён не знал, но это ему было только на руку.       Наконец добежав до нужного места, он взобрался по каменистой поверхности и кое-как протиснулся внутрь небольшой пещеры, где упал навзничь и старался какое-то время не двигаться. Рана сбоку кровоточила, лапы сильно болели, а одышка была до того сильной, что из пасти начал раздаваться тихий скулёж.       Пришлось замолчать, потому что его всё равно могли обнаружить. Не люди, так другие животные или ёкаи. А бороться с кем-то у него не было сил. Уён кое-как переворачивается на здоровый бок и облизывается, с ужасом понимая, где он оказался.       Это явно была чья-то пещера. Холодная и тёмная, но слегка обустроенная. Пласт сена чуть подальше, какое-то тухлое мясо в стороне и несколько перьев. В животе у Уёна противно тянет, животный голод берёт верх, и он кое-как поднимается на лапы.       Слабость присутствует и слишком мешает. Он осторожно хромает в глубь своего убежища и принюхивается к явно несвежему мясу. На вид точно птичье. Да ещё и перья ободранные рядом. Неужели, здесь тоже живёт лис? Интересно, ёкай или обычный?       Облизнув кусочек тухлятины, Уён морщится и фыркает, заваливаясь обратно. Решая рассмотреть рану, он выворачивает голову и тычется носом в кровавое пятно. Определённо за что-то зацепился, пока бежал. Ну не сжёг и хорошо. Было бы больнее.       Он начинает вылизывать себя, стараясь игнорировать простреливающую всю тело боль. И в человека никак не обратишься, потому что Уён слишком слаб сейчас. Надо где-то найти еды, насытиться ею и хорошо поспать. Желательно в кустах можжевельника — запах успокаивает и помогает сосредоточиться. А ещё, конечно же, это хорошее место для засады.       Но ощущения до ужаса странные. Уён фыркает и пытается найти удобную позу, то подгибая лапы под себя, то вытягивая их. Он не выдерживает и перебирается на чужое сено. Если надо будет драться, ёкай разберётся с этим потом.       Сегодняшняя ситуация не была чем-то новым для него. Народ деревни давно знал его и точил зубы. Хотя Уён до конца не понимал, чем именно вредил им. Максимум, что он мог сделать, это своровать пару куриц, если очень сильно хотелось именно птичьего мяса. В остальном Уён там даже не появлялся. Мог изредка пробегать или наблюдать издалека, сидя на камне.       Но недавняя засуха, плохой урожай и высокая смертность младенцев вынудили людей найти источник всех несчастий, на который спокойно можно срываться и вымещать свою злость.       Уён был относительно молодым ёкаем, кицунэ, возраст его насчитывал сто два человеческих года. Он совсем недавно поселился в лесу, с удивлением обнаружив, что больше тут демонов не было. Даже тануки не приходили сюда, хотя встретить их можно было абсолютно везде.       Для Уёна это стало новостью и немного гордостью. Потому что теперь на этой большой территории он считался полноправным хозяином. Но люди, понятное дело, не были этому рады. Поэтому и гонялись за Уёном, надеясь поймать и спустить с него шкуру.       Беспокойная дрёма окутала его уставшее и ослабевшее тело, утягивая за собой в кромешную темноту.

***

      Что это за странный человек перед ним? Уён оглядывается, но понять, где он находится, не может. Голова всё ещё болит, мешая нормально думать. Осторожно ступая лапой вперёд, Уён решает подойти поближе.       Неизвестный в красивом кимоно чёрного цвета с бело-серыми разводами выглядит также растеряно. Ворочает головой, шевелит губами и разводит руки в стороны. Уён не знает, как обратить на себя внимание, поэтому набирается смелости и медленно топает вперёд.       — Ох, а ты откуда здесь?       Незнакомец опускает голову вниз, и Уён вздрагивает, тут же прячась за собственным хвостом. Кто знает, каким именно был этот человек? Может, он сейчас его поймает и отнесёт в деревню, чтобы…       — Хэй, малыш, не бойся. Ты знаешь, где мы находимся?       Уён боязливо следит за тем, как человек присаживается на корточки с протянутыми руками. Добрая улыбка подкупает Уёна, поэтому он двигается ближе.       — Какой красивый… Погоди, что это с тобой? Ты ранен?       Парень в кимоно указывает на рану, и Уён тычется носом в его ладонь, поскуливая. Скорее всего, говорить он здесь не может, поэтому вряд ли получится что-то объяснить.       — Бедный, погоди… Ты не тот ёкай, за которым ведёт охоту староста нашей деревни?       Уён сразу же отпрыгивает, протяжно зарычав. Ему становится страшно и некомфортно, хочется спрятаться или прогнать человека.       — Тише-тише, нет! Я не с ними. Я вообще против этого. Ты дашь мне посмотреть? Пожалуйста, я могу помочь.       Мотая головой, Уён продолжает отходить дальше и с ужасом понимает, что месту, где они находятся, нет ни конца, ни края. И только когда вокруг человека появляется слабое свечение, до него доходит, что они находятся во сне.       Кицунэ могли появляться во снах людей, только вот Уён никогда раньше так не делал. Не мог же этого захотеть сам незнакомец? Они даже не знали друг друга. Пусть тот и говорит, что не охотится вместе со всеми, но всё равно…       — Где ты находишься? Куда они тебя загнали? Пожалуйста, ты можешь сказать?       Тихое фырканье, переходящее в скулёж, даёт ответ на все многочисленные вопросы, которые сыпались на Уёна. Незнакомец в красивом кимоно только вздохнул, а потом исчез, так и не успев сказать что-то ещё.

***

      Ему приходится вынужденно проснуться, когда над ухом слышится чужое тяжёлое дыхание и рычание. Уён распахивает глаза и тут же подскакивает на лапы, смотря на дикого лиса перед собой. Тот точно не был демоном — просто обычный представитель лисьей породы. Легче от этого, впрочем, не становилось. Кровь на чужих клыках, подранная в некоторых местах шерсть и злые глаза — всё в хозяине пещеры буквально кричало о том, что Уёну нужно бежать.       Хорошо, что проспал он, по ощущениям, больше трёх часов и успел восстановить силы. Уён начал медленно отступать назад, показывая, что больше не претендует на чужое жильё. Лис всё ещё порыкивал, готовый в любой момент наброситься.       Выбравшись и спустившись со скалы, Уён сразу всем телом припал к земле, выглядывая из-за травы. Прислушавшись, он убедился, что в радиусе ста метров не было ни одной живой души. Выдохнул с облегчением, вытер нос о какой-то лист и осторожно двинулся в дальше.       Дойти до своей норы он уже не сможет. Ему всё ещё плохо, он до сих пор истекает кровью и не имеет достаточно сил, чтобы сделать себе новое убежище. Ситуация критичная, но поправимая. Наверное.       Выпивая воду из ближайшего ручья, Уён вдруг услышал сзади себя какой-то непонятный шорох. Тут же инстинктивно дёрнулся в сторону и обернулся, оскаливаясь. Если это его сородич, то придётся биться. Если зверь покрупнее — бежать. А если человек…       Человек?       Уён застывает на месте, когда узнаёт в человеке перед собой того самого незнакомца из сна. Который, впрочем, тоже стоял неподвижно с приподнятыми руками. Рядом с ним на земле была небольшая корзинка, из которой торчали какие-то травы и цветы. Уён зарычал громче, как только тот попытался сделать шаг вперёд.       — Тише, маленький. Ты очень сильно ранен, я пришёл помочь.       Фыркая и мотая хвостом из стороны в строну, Уён тут же начинает скулить, как только бок простреливает резкой болью. Он может играть в недотрогу сколько хочет, но ему нужна помощь. А этот незнакомец не выглядит угрожающе… Наоборот. Что-то смутное, отдалённо напоминающее то самое ощущение, что когда-то они уже знали друг друга, не давало Уёну покоя.       Человек вообще был очень, очень красивый. Уён за свою долгую жизнь никогда таких людей не встречал. Чёрные волосы отливали естественным блеском, а смугловатая кожа казалась белой в определённом свете. Его фигура идеально вырисовывалась, стоило только ярко-красному поясу обхватить талию. Уён снова проскулил, но на этот раз от осознания, что кому-то другому достанется такая красота.       — Ну же, хороший мой. Не волнуйся, я не причиню тебе вред. Иди ко мне. Меня зовут Ёсан.       Уён тихо фырчит и слабо поднимается на лапы, с удивлением замечая, что успел прилечь на камни. Ёсан осторожно достаёт из корзины синюю ткань и разворачивает её, демонстрируя, что там не спрятан нож или любая другая отрава.       Когда он осторожно подхватывает Уёна на руки, тут же пытается устроить его поудобнее и не задевать участок с открытой раной. Ёсан аккуратно укутывает Уёна в ткань, чтобы нигде ничего не торчало, хватает второй рукой корзинку и направляется к дому. Непонятное тепло приятно окутывает кожу, заставляя Уёна тихо скулить. Он не знает, почему жарче всего было в том самом месте, где находилась рука странного человека.       — Потерпи немного. И старайся не высовываться. Я подложу тебе пару веток, чтобы односельчане подумали, что я собирал хворост.       Уён тихо фырчит в ответ и закрывает глаза. Усталость снова накатывает на него с огромной силой, благодаря чему он и проваливается в беспокойный сон.       В себя приходит только когда чувствует тепло от печи и ласковые поглаживания по спине. Лениво переводя взгляд ярких янтарных глаз с огня на Ёсана, Уён тихо мычит, оповещая о том, что проснулся.       — Отдохнул, маленький? Я обработал тебе рану, она была неглубокой, поэтому скоро должно пройти. Ты, наверное, очень хочешь есть?       При мысли о еде, Уён неосознанно оскалил зубы. Ёсан пропал слишком резко, но сил, чтобы посмотреть, куда тот делся, не было. Через пару секунд перед Уёном появляется миска с молоком и куски мяса на дощечке. Тщательно всё обнюхав, Уён перехватил зубами еду.       — Вот так, кушай. Тебе много надо, чтобы поскорее поправиться. И ничего не бойся. Здесь ты в полной безопасности.       Уён благодарно тыкнулся носом в подставленную ладонь Ёсана и продолжил есть, запивая всё молоком.       После сытного ужина, он ещё раз уснул. И снова открыл глаза ближе к ночи. Ёсан всё это время чем-то занимался: то промывал рис, то высушивал одежду, то убирался, то колол дрова на улице.       Почувствовав себя легче, Уён обрадовался и даже самостоятельно встал, когда Ёсан вернулся в дом и закрыл за собой дверь. Заметив рыжее движение, человек тут же подошёл ближе и присел рядом.       — Ну что, как ты? Всё ещё болит или уже легче?       То, с каким беспокойством на Уёна смотрел этот Ёсан, непозволительно грело душу. Уён только несколько раз опустил голову, имитируя согласные кивки, а потом осторожно приластился к чужой руке. И снова ощутил странное тепло, которое исходило от ладони человека. Но на какой-либо ожог или рану это не было похоже, потому что сам Ёсан, видимо, дискомфорта никакого не ощущал.       — Красивый. Интересно, как давно ты у нас живёшь? И можешь ли превратиться в человека?       Уён посмотрел на Ёсана своими яркими янтарными глазами и повёл хвостом из стороны в сторону. Он мог бы сделать это даже сейчас, но так сильно рисковать в более-менее безопасном для него месте не хочется. Поэтому Уён просто облизнул пару раз щёку Ёсана и снова зафырчал.       Дом у Ёсана был обычный, но комфортный. Тёплый и просторный, с какой-то собственной чарующей атмосферой. Уён обнюхал все углы, приглядев для себя пару скрытный мест на всякий случай, а потом добрался до постельной части дома.       В комнате у Ёсана лежал татами, а сверху совсем простой, но удобный футон. Явно самодельный, Уён чихнул пару раз от того, как лезущий оттуда пух забился в нос.       — Ох, ты уже тут? Хочешь поспать со мной?       Уён радостно улёгся на краю, чтобы занимать не очень много места. Ёсан с улыбкой поправил его самостоятельно, стараясь не задевать повязку.       — Хорошо, подожди, я подготовлюсь ко сну и лягу. Можешь пока вылизываться.       Удивлённо фыркнув, Уён захлопал глазами, пока Ёсан расчёсывал волосы гребнем. Он не знал, что люди могут быть так хорошо осведомлены о жизни лис и кицунэ. Впрочем, вечерний туалет никто не отменял. Уён принялся вылизывать шерсть, иногда поглядывая на человека.       Казалось, что всё лежит на поверхности, и Уён просто не понимает очевидных вещей. Он внимательно наблюдал за действиями Ёсана, смотрел, как тот причёсывается, мажет руки каким-то составом, которое наносит на лицо. И снова обращал внимание на руки. Уверенности не было никакой, но ему вдруг подумалось, что от смуглого запястья тянулась тонкая красная нить. Она почти не заметна, даже не ощутима, но точно есть. Уён проморгался, даже прищурился, чтобы использовать лисье зрение в темноте на максимум, и всё равно не мог точно ответить хотя бы самому себе.       — Ночь сегодня такая лунная, — заговаривает Ёсан, когда остаётся в спальных одеяниях и ложится рядом с Уёном, — В небе такая луна,/Словно дерево спилено под корень:/Белеет свежий срез.       Уён фырчит, замотав хвостом, когда двигается ближе к человеку. Ему понравился хокку Ёсана. Интересно, тот сам придумал или у него есть специальный сборник? Он стал ещё больше похож на меланхолика или романтика.       — Засыпай и ничего не бойся. Я давно видел тебя во снах, к слову. Просто раньше не придавал значение, — шепчет Ёсан, — но в этот раз меня буквально потянуло к тебе. Не знаю, что это такое.       Зато знает Уён. Он снова лизнул Ёсана в щёку и поудобнее устроился на бамбуковой подушке, ощущая нежные поглаживания по голове.       Они с Ёсаном были связаны. Скорее всего, в прошлой жизни Уён был человеком, который либо очень сильно любил Ёсана, либо делал это не взаимно. Сомнения всё ещё копошились внутри него, как муравьи в песке, но очередной жар, который Уён почувствовал от руки Ёсана, говорил всё за себя. Наверное, когда он станет человеком, то всё будет понятнее. Но эта невидимая красная нить, по ощущениям, заканчивалась рядом с ним. Он обязательно узнает всё подробнее. А пока им обоим нужен отдых.

***

      Перевоплощение в человеческую форму произошло только через пару дней, когда Уён полностью восстановился. Ёсан продолжал выхаживать его, обрабатывал рану, кормил вкусным мясом, прятал, если домой заглядывали гости и никогда не давал повода усомниться в нём.       Он слишком спокойно относился к тому, что буквально приютил ёкая, из-за чего Уён задавался кучей разных вопросов. Хотелось понять, зачем Ёсан это сделал и для чего. Даже если ответ расстроит Уёна, он всё равно хотел его узнать. Хотя возможно, разгадка крылась в том, что Ёсан тоже чувствовал что-то похожее и непонятное для самого себя. Уён часто замечал, как человек долго рассматривал свою руку и задумчиво потирал запястье. Значит, догадки Уёна были верны?       Ёкай специально выбрал ночное время суток, чтобы никто из соседей точно не пришёл за какой-нибудь солью. Устроившись в укромном месте, которое он приметил ещё с первого дня своего появления здесь, он сосредоточил все свои силы и мысли в человеческой сущности.       — Маленький, ты где… О?..       Через какое-то время послышался знакомый голос. И когда Уён открыл глаза, то осознал, что лежит в углу дома полностью обнажённый. По ощущениям, рана на боку затягивалась и почти не беспокоила. Уён выдохнул и принял сидячее положение, переводя взгляд на Ёсана.       — Ох, подожди, я дам тебе кимоно.       Ёсан тут же засуетился, отбежав в комнату, потом вернулся обратно и скромно протянул свёрток из белой ткани. Уён благодарно кивнул и тут же завернулся в него, прикрывая все нагие места.       — Привет? Как ты?       — Привет, — голос хрипит, и Уён тихо прокашливается, — меня зовут Уён. Спасибо тебе за помощь.       — Приятно познакомиться, Уён-сан?..       — Можно и кун, мы всё-таки живём под одной крышей, — улыбается Уён в ответ и выдыхает, — ты очень красивый, Ёсан-кун, я думал об этом с самой первой встречи.       Ёсан тут же вспыхивает красным. Смущаясь, он закрывает ладонью рукой и тихо посмеивается, заставляя Уёна откровенно зависнуть.       — Хорошо, Уён-кун, мне очень понравились твои глаза, — Ёсан подходит ближе и присаживается рядом, — ты очень часто мне снился.       — Но я сам не помню, что приходил к тебе во сне, — пожимает плечами Уён и поворачивается корпусом к Ёсану, — как это было в твоей голове?       — Хм, не знаю, мы просто гуляли? По лесу. Вдвоём. И ты был в разных формах, не только кицунэ, — задумчиво тянет Ёсан, поправляя рукав кимоно, — человек тоже.       Уён молча кивает, обдумывая полученную информацию. Значит, его догадки были верны. Они однозначно связаны с Ёсаном, вот только проверить это можно далеко не простым способом.       Пытаясь осторожно подняться, Уён хватается за руку Ёсана и блаженно выдыхает, как только ноги чувствуют твёрдый пол. Приходится постоять какое-то время, чтобы привыкнуть к человеческим шагам. Ёсан всё это время находится рядом: помогает, держит за руку и терпеливо ждёт.       Они размещаются на футоне, и Уён благодарно кивает Ёсану, когда тот подкладывает ему подушку под бок.       Сердце заходится в странном ритме. Уён перехватывает пальцы Ёсана и с улыбкой поглаживает их, любуясь смущённой улыбкой. Почему-то сейчас их связь не казалась чем-то странным. У Уёна стойкое ощущение спокойствия рядом с Ёсаном разливается по венам, топит сердце и остальные органы.       — Мне понравились те строчки про луну, — вдруг нарушает тишину Уён, — не мог бы ты рассказать что-нибудь ещё?       — Конечно, — кивает Ёсан, и Уён закрывает глаза, когда чувствует чужие пальцы в своих волосах, — Все волнения, всю печаль/Своего смятенного сердца/Гибкой иве отдай.       Комфортная тишина повисает между ними, давая время ещё немного подумать и всё осознать. Уён ластится к нежной руке, Ёсан осторожно перебирает его чёрные пряди, пока за окном всходит полная луна.       Уён прислушивается: кто-то спешит домой, таща за собой телегу с продуктами; ветер шумит, разгоняя листву и осыпая пыльцой дорожки; лепестки цветущей вишни делают ковёр, точно покрывало.       — Уён-кун, ты наверняка понимаешь больше меня. Так вот скажи, что между нами происходит? Я чувствую что-то непонятное. Оно будто больше меня, давит изнутри, горит и просится к тебе… Как это?       — Не пугайся, Ёсан-кун, — улыбается Уён, открывая глаза и поворачивая к нему голову, — кицунэ редко появляются во снах у людей не по своей воле. Мы связаны чем-то большим, возможно, красной нитью. Не уверен, но кажется, она тянется от твоего запястья к моему. Я чувствую сильное влечение.       Ёсан удивлённо охает и наклоняется ниже. Уён осторожно приобнимает его за шею одной рукой. Они смотрят друг другу в глаза и вытаскивают из собственных душ всё, обнажают их, показывая, насколько уязвимые прямо сейчас.       — Разве такое может быть?       — Почему нет?       Уён медленно тянет Ёсана к себе и оставляет на его губах лёгкий поцелуй.       Оба тут же распахивают глаза, ощущая резкое покалывание на губах. Уён осторожно проводит языком, Ёсан приоткрывает рот в ответ и они сливаются в поцелуе, игнорируя жар, который так и сочился из них.       В комнате становится душно, но они не могут остановиться. Уён обнимал Ёсана за шею, прижимал ближе, оттягивал волосы на затылке и тяжело дышал. Ёсан, в свою очередь, игрался с языком, пропускал глубже и не мог контролировать себя, покусывая мягкие губы напротив.       Между ними будто собрался сгусток элементальной энергии. Он горел, освещал всё вокруг и согревал до такой степени, что становилось невыносимо жарко. Когда Уён, выпустив клыки, случайно укусил нежную кожу на шее Ёсана, их двоих отбросило друг от друга в разные стороны комнаты.       Простонав, Уён тяжело поднялся первый и тут же побежал к Ёсану, который испуганно смотрел прямо на него.       — Что происходит? Почему я боюсь, но хочу ещё…       — Иди ко мне.       — Ты уверен? — В голосе Ёсана слышится недоверие, но вопреки своим словам, он всё равно тянется навстречу.       — Всё будет хорошо, я тебе обещаю, — кивает Уён, подползая ближе, — я не могу сопротивляться этому чувству.       Они снова обнимают друг друга и мокро целуются, чуть ли не переплетаясь руками и ногами. Уёну кажется, что он сходит с ума, потому что этот жар в животе только нарастает. Ёсан откровенно постанывает ему в рот, из-за чего хочется зарычать.       Вжимаясь в тело под собой, Уён расстёгивает полы кимоно и снова прижимается ближе, но на этот раз уже обнажённым телом. Ёсан смущённо закрывает глаза, пытается отвернуться и кусает губы, но Уён тянет его за собой, чтобы уложить на футон.       Их обоих нещадно ведёт. Уёна трясёт от того, как сильно ему хочется овладеть Ёсаном прямо сейчас. А тот и не против — уже стягивает с себя ночное кимоно, открываясь перед Уёном во всей красе.       Продолжая оставлять метки, Уён нежно оглаживает стоящий колом член и еле успевает губами перехватить особенное громкие стоны. Ёсан весь извивается, а потом тянется за бутыльком специального масла. Уён уже находил подобное и знает, что с этим надо делать.       Клыки терзают нежную кожу, когда с первым толчком Уён оставляет самую яркую метку на ключицах. Ёсан весь трясётся и сжимается на члене Уёна, смаргивая слёзы с глаз.       — Мой. Наконец-то я тебя нашёл. Мой.       — Твой-твой…       После нескольких глубоких и резких толчков, они оба кончают, прижимаясь друг к другу вплотную. Уён тяжело дышит, стараясь сильно не наваливаться на Ёсана, который довольно мычал и всё никак не мог отцепиться от его спины.       — И что это теперь… Значит?       — Ты родственная душа ёкая, кицунэ.       Уён посмеивается с удивлённого взгляда Ёсана и целует его в щёку, осторожно устраиваясь рядом.       Через пару месяцев они сбегут, оставив дом, потому что по деревне пойдут слухи. Они будут выживать в лесу, потом поселятся в горах и в конце концов уйдут далеко-далеко от родных мест, чтобы найти своё пристанище в соседней стране — Корее.       И всё это время будут идти рука об руку, связанные не только красной нитью, но ещё и душами, в которых плещется слишком много чувств друг к другу.