Её продюсер/Его проект

      Вращать педали тренажёра становилось всё тяжелее, а ноги давно были ватными. Одна стопа начинала слегка неметь, что означало скорый конец кардио. Она протянет в таком положении и на такой скорости максимум пять минут. И эти пять минут должны выжать все её последние силы.       Два часа, проведённые в зале дали свои результаты и вымотали до такой степени, что думать было уже тяжело. Хотя, именно этого она и добивалась.       С изнурительной тренировки в тренажёрном зале начинались последние пять дней и заканчивались такой же изнурительной тренировкой в танцевальном зале. После срыва на концерте Джиюн боялась надолго погружаться в свои мысли и возвращаться к размышлениям, но они, как назло, даже не думали уходить из её головы. Поэтому приходилось полностью загружать своё расписание, чтобы времени хватало разве что на сон.        Воспоминания того дня, были невероятно смазанными. Последнее, что она чётко помнила — уход за кулисы и мелькнувший в толпе тёмно-красный пиджак. Дальнейшие события были будто в каком-то густом тумане. Настолько густом, что она чувствовала себя в нём, как под водой. Захлёбывалась, пыталась всплыть, но что-то слишком сильно тянуло дно, обвивая сознание чёрной дымкой страха.       Без особых проблем до дома удалось добраться лишь чудом. Водитель похоже подумал, что девушка плачет из-за неудачного выступления и тактично молчал всю дорогу, не сказав ни слова. Высадив солистку у жилого комплекса и проследив, как за ней закрывается дверь, он сразу же уехал.       Чудом, благодаря которому удалось собрать силы и самой дойти до квартиры, оказались царапины, расходящиеся по ногам. Они до сих пор были слишком заметны, каждая из них покрылась яркой бордовой корочкой. Из-за этого последние дни Джиюн не могла надеть одежду, которая открывала бы хотя-бы небольшую часть её ног.       Только эти царапины помогли ей прийти в себя, когда физическая боль оказалась сильнее страха.       Когда ногти настолько впились в кожу, что пришлось прийти в себя.       В тот день, переступив порог квартиры, Джиюн сразу же осела на пол. Тело будто не слушалось её, а сил уже не хватало ни на какие действия. Поток горячих слёз служил уже не символом страха и тревоги, а пониманием произошедшего, пониманием своих эмоций. Из чувств осталась только обречённость, поглощающая всё пространство вокруг и давящая со всех сторон. Она же прижимала тело мёртвым грузом к полу и заставляла оставаться там долгие часы.       Как же наивно было высказывание «хуже уже не будет». Поверьте, как только вы это произнесёте, судьба обязательно покажет вам свою жестокость. После смерти своей сестры в мыслях у Джиюн постоянно была эта фраза. И вот же ирония, хуже действительно может быть. Для этого должен произойти удивительный ряд событий.       Смерть подруги уже мёртвой сестры.       Волна негатива и обвинений от фанатов.       Ёна, которая попала в больницу и проходит курс реабилитации.       Распад группы.       Смена, конкретно её, руководства.       Как-то всё ещё не слишком плохо. Звучит, как будто с этим можно справиться.       Звучит, как-то, что ещё не в состоянии столкнуть в пропасть. Только подталкивания, аккуратными, практически нежными прикосновениями к краю.       Может же быть ещё хуже?       Определённо, да. Для этого нужно всего лишь:       Переспать со своим продюсером.       Получить помощницу, через которую за ней следит выше упомянутый продюсер.       Быть в шаге от того, чтобы потерять близкого друга.       Окончательно убедиться, что у этого друга есть чувства к ней.       Нагрубить продюсеру, даже не сожалея об этом.       Допустить собственный срыв сразу после дебюта.       Вроде ничего не забыла. Хотя всё ещё есть уверенность, что может быть хуже.       Определённо, может быть.       Джиюн слегка опустила голову, продолжая упорно крутить педали. Теперь она практически не чувствовала стопы, а неприятное чувство распространилось выше по ногам.       Ещё несколько минут.       По опыту этих дней можно было точно сказать, что «несколько минут» вполне растягивались до десяти. А после и до получаса. Пока силы окончательно не покинут её, а мышцы не станут выражать ярый протест, каменея полностью.       А сил в запасе её организма оказалось не так уж и много. С каждым днём на тренировках было всё тяжелее. Нельзя сказать, что на это оказывало большее влияние недостаток сна или резко уменьшившийся аппетит, благодаря которому после чашки утреннего кофе она не чувствовала больше потребности в еде. Об этой досадной мелочи периодически напоминала ей помощница, всегда с взволнованным лицом, старящаяся уследить за ней в агентстве. Глядя на эмоции этой девушки, создавалось ощущение, что её запугали и обещали смертную казнь, если что-то случиться с айдолом.       Джиюн двигающаяся на последнем дыхании, вдруг усмехнулась от этих мыслей.       Тогда бедной девушке, действительно, очень не повезло. Ведь ей дали ходячую неприятность. Синонима выражения — проблемы где-то рядом.       С ней обязательно что-то случиться. Убеждённость в этом росла с каждым днём в геометрическом прогрессии.       Есть же люди, притягивающие с невероятной силой неприятности и приключения?       Она точно относилась именно к ним.       Даже если бы не её феноменальное любопытство, которое, как только может, помогает влезть во все проблемные ситуации, то она бы, наверное, и так вляпалась бы куда-то. Врождённый талант.       Когда ноги потяжелели настолько, что педали стало крутить просто невозможно. Она банально не смогла их больше сдвинуть. Именно тогда Джиюн решила, что стоит прекратить на сегодня.       Девушка не спешила слезать с тренажёра, положив согнутые руки на прохладный пластиковый корпус, она опустила голову поверх.       Вдохи давались с трудом. Дыхание было до ужаса прерывистым и затруднённым. Казалось, что всё тело горело вместе с лёгкими. Огонь возникший в них, по ощущениям, распространился везде, делая любое движение болезненным.       Но даже у такого состояния всё ещё были плюсы. Она чувствовала себя поразительно спокойно, для человека, тело которого было изведено до отказа. И в голове отсутствовали все раздражающие мысли. Разум был необычно пустым. Будто все переживания были разложены по полочкам и не думали с них подать, или даже просто привлекать внимание.       Усталость явно наседала на плечи, плотно обвивая их. Что-то подсказывало, что вечерняя тренировка и отработка новой хореографии пройдёт крайне тяжело.       Хотя, когда было совсем легко?       Чувство лёгкости порой настораживало ещё сильнее. Будто что-то тёмное шептало на ухо о том, что всё не может быть так просто. Обязательно есть усложняющий ситуацию фактор, о котором она пока не знает.       Покой и отдых нарушил резкий щелчок.       Джиюн спешно подняла голову, оборачиваясь по направлению к источнику звука. Удивление вроде бы должно было возникнуть на лице девушки, но она была слишком вымотана для этого. Сейчас просто окутало смирение, даже без примеси раздражения.       Минхёк с задумчивым видом стоял у входа в зал, облокотившись на дверной косяк. В руках парня находилась уже привычная сигарета, которая видимо была подожжена несколькими секундами ранее, и зажигалка, которую он прокручивал пальцами. Теперь только что услышанный щелчок приобрёл вполне ясные очертания прокручивающего колёсика вычурной зажигалки.       — И давно вы тут стоите? — приподняв бровь резко спросила Джиюн.       В голове всё ещё был жив голос, подсказывающий, что разговаривать в таком тоне со своим продюсером, с человек отвечающим за её карьеру, было плохой идеей. Как хождение по черте, ограждающей опасную зону от нежелательных посетителей.       Но что-то подсказывала, что эту черту она уже давно переступило.       Хуже ведь уже не будет?       — По-моему я уже говорил, что тебе следует поменьше летать в облаках, — усмехнулся Чхон, намеренно избегая ответа на поставленный вопрос. — Какая невнимательность.       Джиюн лишь поджала губы, отводя от парня взгляд. Брюнетка с большим, чем хотелось бы трудом перекинула ногу через тренажёр, всё ещё опираясь на сидушку, но теперь вставая лицом к собеседнику. Ноги тут же обдало не совсем приятным импульсом, который прошёлся по всей длине лёгкими покалываниями, приносящими боль.       — К твоему сведению, мне не доставляет удовольствие говорить с тобой на одни и те же темы, — выдохнув едкий дым, произнёс Минхёк. — Было бы гораздо проще, если бы ты понимала с первого.       — Некоторые темы не требовали даже одного разговора с вами, не говоря уже про последующие, — фыркнула Джиюн, не смотря на поглощающую усталость. Показывать сейчас, перед ним, свою слабость совершенно не хотелось.       Выражение лица Чхона, на удивление, даже не стало раздражённым или недовольным. Он скорее был до странности задумчивым. Это точно не являлось той задумчивость, которая постоянно мучила её. Которая корила за каждую мысль и каждую мысль повергало сомнению.       Нет, это точно была не она.       Это было что-то другое. Что-то непонятное ей.       — Разве тут можно курить?       — А есть разница? — приподняв бровь, ответил Минхёк вопросом на вопрос.       И правда. Для него разницы точно не было. Кто ему запретит тут курить? Руководству легче свыкнуться с такими прихотями, чем искать новый незаменимый подобный кадр.       Помещение постепенно наполнялось горьким и въедливым запахом. Хотелось поскорее уйти или хотя бы открыть окно, впуская поток свежего воздуха. Отголоски едва доходящего до неё дыма неприятно давили на горло, будто обволакивая и удушливо распределяясь по организму.       Если это и был тот самый яд, то прямо сейчас он активно душил её, уже сжимая руки на нежной шее.       Продюсера, казалось, совсем не волнует её недовольное выражение и признаки отвращения на лице. Минхёк только приподнял один уголок губ в подобии странной улыбки и продолжительно затянулся.       На парне был привычный тёмно-зелёный костюм. Единственным отличием являлось то, что пиджак вместо небрежно накинутого положения на плечах, был вполне по-деловому надет. Для совсем официального образа оставалось только застегнуть на нём пуговицы.       — Через сорок минут встреча с директором агентства, — бросил практически безразлично Чхон, наконец удосужившись объяснить причину своего появления.       — Нельзя было сказать об этом сразу, чтобы я успела подготовиться, а не просто стоять в дверях с непонятной целью? — шокировано и недовольно спросила Джиюн. Девушка быстро повернулась к зеркалу, чтобы оценить свой внешний вид.       Спортивный костюм, который требовал незамедлительно отправления в стирку после тренировки, неприятно лип к мокрому телу. После двух часов нагрузок от неё исходил не совсем лёгкий запах пота. Пряди волос сильно выбились из высокого хвоста, обеспечивая вид полного беспорядка на голове. Лёгкий макияж, с помощью которого она пыталась скрыть слишком заметные синяки под глазами от явного недостатка сна, поплыл и нуждался в немедленной корректировке.       Джиюн уже представила с какой скоростью должна выполнить эти действия, чтобы предстать в более-менее приемлемом виде перед директором агентства.       Это просто невероятно не вовремя. Насколько это вообще возможно.       — Это вопрос или претензия? — раздражённо нахмурил брови Чхон, в его голосе слышалось едва заметное предупреждение.       Как уже выяснилось, инстинкты самосохранения перестали быть сильной стороной Джиюн, поэтому предупреждение легко проскользнуло мимо её ушей, уходя в никуда. Сейчас девушку охватила, казалось уже забытая за последние месяцы злость.       — Два в одном, — выдала с особым недовольством солистка.       Минхёк медленно, с каким-то непонятным ей наслаждением, выдохнул дым и практически сразу затянулся снова. Пронзительный взгляд тёмно-красных глаз прожигал её и слишком сильно чувствовался на коже. По ощущениям он уже должен был въесться и остаться под ней, проникая в кровь и полностью заражая остальной организм.       Чхон невозмутимыми и плавными шагами направился к ней. На лице парня по-прежнему была задумчивость, но в глазах уже мелькал опасный огонёк, предвещающий проблемы.       — Не забывайся, Джиюн, — произнёс продюсер, остановившись всего в шаге от неё.       Эта дистанция была слишком… Досаждающей.       Раздражающей.       Просто слишком.       Достаточно близкой, чтобы почувствовать лёгкий шлейф аромата его духов, но недостаточно, чтобы полностью уловить едва раскрывающиеся пряные ноты.       Достаточно близкой, чтобы вспомнить тепло, исходящее от его тела, но недостаточно, чтобы его ощутить. Чтобы оно окутало лёгкими прикосновениями по телу.       Достаточно близкой, чтобы рассмотреть его внешность в мельчайших деталях, но всё ещё недостаточной.       Действительно слишком… противоречивой.       Джиюн вопросительно выгнула бровь. Запас смелости ещё не закончился, поэтому она могла продолжать этот разговор на равных.       Хотя, может это была не смелость, а безрассудство.       — Следи за тем, в каком тоне говоришь, — наклонил голову Минхёк, взирая на неё с высоты своего роста. — Особенно, когда общаешься со своим продюсером.       — Я думала вам нравится дерзость с искрами в глазах, господин Чхон — хмыкнула Джиюн.       — Нравится, — ухмыльнулся брюнет. Недовольство в его взгляде на пару мгновений полностью исчезло, но вернулось что-то другое. Это что-то оставалось для неё загадкой, с некой аурой опасности. Такая аура одновременна была невероятно привлекательной и притягательной, но настолько же она была отталкивающей. — Только она гораздо привлекательнее в другой ситуации. Желательно в горизонтальном плоскости.       Джиюн едва сдержала невозмутимое выражение лица. От наглости парня в груди вспыхнуло пламя возмущения. Здравомыслие на пару с совестью, которые начали просыпаться несколькими секундами ранее, теперь безоговорочно пропали. Высказывания о её тоне из его уст, после его же фразы выглядели просто абсурдно.       Разве адекватно судить её за дерзость и следом произносить пошлые намёки?       — Как же вы только терпите такое отношение к своей напыщенной персоне в вертикальном положении? — едко спросила Джиюн.       Оказалось, что любая пустота, неважно, заменяющая её чувства или мысли, быстро заполнялась в его присутствии. Негодование пылало по её телу, распространяясь от кончиков волос до пяток.       Насколько долго он ещё будет напоминать ей о прошлой ошибке?       Не на такое общение со своим продюсером она рассчитывала. Скорее на более деловое и официальное.       — С большим трудом, — бросил Минхёк, не осознано делая небольшой шаг вперёд. Этот шаг всё ещё сохранял небольшую дистанцию между ними. Совсем небольшую. — В такие моменты вспоминаю отношение других людей к своей напыщенной персоне и даже слегка тоскую.       — Может остальные просто не видят полностью вашу натуру или слишком бояться показать другое отношение, — фыркнула Джиюн. Девушка старалась как можно быстрее продумать план отступления из этой накаляющейся ситуации. К сожалению, за её спиной находился тренажёр, который надо было бы обходить, поэтому отступать назад, чтобы увеличить расстояние, бессмысленное занятие.       — От других я просто не терплю такого отношения.       Джиюн подняла глаза, решив для себя, что раз стратегически отступить не получиться, то нельзя показывать страх, находясь на этом месте.       — Почему же тогда, терпите от меня?       Минхёк слегка склонил голову, услышав её вопрос. На лице парня в этот раз не промелькнуло и намёка на задумчивость, будто он уже давно и точно знал ответ на этот вопрос. Рука Чхона быстро поднялась на уровень головы девушки, замерев на несколько секунд. После его пальцы аккуратным движением прошлись по локону волос, находящемуся около её лица, изящно накручивая и отодвигая.       — Потому что только тебе я позволяю такое отношение, — понизив голос, произнёс Минхёк. Его голова склонилась ещё ближе к ней, вместе с телом. Мурашки привычно распространились по телу, как бывало практически всегда при его приближении. — И только от тебя я готов терпеть такой тон.       Равнодушие пропало на её лице, также быстро, как слова сорвались с его губ. Разум заполнили непонятные эмоции, каждая из которых противоречила другой.       Разве можно так неоднозначно реагировать на присутствие одного и того же человека?       Если это был он, то определённо можно было.       — Чем же я заслужила такое снисхождение? — тихо сказала Джиюн, будто не до конца решив стоит ли всё же произносить этот вопрос в слух. Глаза девушки неотрывно следили за зрачками винного оттенка. Пытаясь найти ответ хотя бы там, решив, что парень навряд ли даст его.       Но вместо ответа в голове появилось ещё больше вопросов.       Так и хотелось оттолкнуть его подальше или притянуть ближе. Она не могла решить, чего из этого желала больше.       Хотелось прокричать все вопросы ему в лицо и получить хоть какие-то ответы. Хоть какое-то объяснение.       Потому что Джиюн не могла объяснить себе, почему стоит сейчас так близко к нему и не хочет отстраниться. Объяснить, что происходит между ними.       Происходило же что-то?       Будто подтверждая мысли девушки, Минхёк плавно переместил руку с волос на подбородок солистки. Касаясь и приподнимая слишком мягко. Слишком непривычно. Словно боясь спугнуть и оттолкнуть.       Большой палец его руки нежно очертил контур её нижней губы.       Карие глаза брюнетки, в которых читались сотни незаданных вопросов, внимательно смотрели в красные бездны, напротив.       Желание оттолкнуть парня исчезло полностью, вместо него пришёл нездоровый интерес. Хотелось узнать, что будет дальше и чем кончиться для неё эта неожиданная нежность.       Сознание тут же услужливо подкинуло картинку двухмесячной давности. Чхон также взял её за подбородок, властно приподнимая голову. Они также буравили друг друга взглядом. Она скорее от неожиданности и желания узнать больше, разгадать этого странного и притягательного парня, он от… любопытства?       Непохоже на любопытство или какой-то неудачный эксперимент. Но настоящие мотивы поступков парня по-прежнему оставались для неё желанной загадкой, которую хотелось разгадать с каждым днём всё сильнее.       В любом случае, ситуация сейчас казалось ей другой, поразительно отличалась от прошлого раза. Тогда его прикосновение больше отдавало властью. Коснулся, потому что может касаться. А во взгляде тогда читался неприкрытый интерес, будто пытался разгадать до конца, как работает новая игрушка.       Сейчас же в его тёмных глазах просматривалось что-то совсем другое. Словно, он уже разгадал её. В прикосновении легко читалась нежность, больше не напоминая грубые и властные касания, которые были до этого. Сейчас было что-то совсем другое.       Сейчас всё по-другому.       Пальцы мягко касались её кожи, аккуратно поглаживая. Минхёк приблизился сильнее, замерев всего в считанных сантиметрах от её лица. Будто он оставлял ей выбор. Давая вариант, где она может образумиться и уйти.       Но Джиюн точно знала, что никакого выбора на самом деле не существовало. Единственным возможным действием в её голове было просто замереть не месте и не совершать лишних движений.       Казалось, девушка даже перестала дышать, боясь пошевелиться. Контраст в поведении Чхона обезоруживал, выбивал из любого возможного равновесия, заставляя лететь с высоты и болезненно падать, сдирая кожу до крови, в попытках сохранить хоть что-то.       Вот и сейчас она определённо уже летела вниз, в ожидании убийственного падания. Потому что вместо уже принятого решения, Джиюн слегка привстала на носочки и подалась в перёд, не решаясь коснуться. Замерла, неуверенно смотря в его глаза, в ореоле густых ресниц.       Ладонь девушки, в попытках сохранить равновесие, легка на его плечо, касаясь жёсткой ткани пиджака. Прошлась по ней практически невесомо и поднялась выше, прикасаясь к бледной кожи шеи кончиками пальцев.       Джиюн склонила голову в бок, едва заметно. Шоколадные зрачки растерянно смотрели на парня, из-под слегка вздрагивающих ресниц. Сейчас она была совсем не похожа, на ту, что только что плевалась ядом и старалась подобрать выражение поязвительнее.       Минхёк, восприняв действия девушки по-своему, резко забрал все крохи оставшегося расстояния, касаясь её своими губами.       В этот раз всё действительно было по-другому.       Не грубо и резко, а мягко и плавно.       Тёплые губы парня плавно двигались, синхронно с её. Джиюн даже не задумывалась в какой именно момент ответила на этот поцелуй.       Просто ответила, запустив пальцы в волосы парня, робко притягивала ближе.       Холодный металл его пирсинга задевал тёплые губы и добавлял ещё больше противоречивых эмоций к происходящему. Хотя куда уж больше?       На удивление, в этот раз все мысли не испарились из её головы за считанные секунды, давя своим грузом и подсказывая, что в этот раз, чтобы назвать ситуацию «ошибка» или «помутнение» потребуется гораздо больше усилий и аргументов, которые навряд ли найдутся с прошлой лёгкостью.       Вторая рука Минхёка удачно расположилась на её талии, подталкивая ближе, вжимая в мужское тело. В этом движении крылся ответ на один из волнующих Джиюн вопросов.       Но можно ли было его принять? Понять?       На самом деле ответы в эти секунды потеряли для неё прежнюю значимость. Хотелось продлить момент без негативных эмоций, которыми они мгновенно заряжались в присутствии друг друга, будто были какими-то специфическими катализаторами.       Ненависть это было назвать нельзя. По крайней мере ей хотелось так думать. Джиюн верила, что, не смотря на всё недопонимание и её раздражение с недовольство только от его присутствия, в особенности от его действий и поведения, ненависти не было. Ненависть казалась слишком большим и громкий чувством. Такое нельзя испытывать к человеку, чьи губы сейчас накрывают твои, а руки нежно оглаживают кожу. А ты и вовсе не против.       По крайней мере сейчас. Точно не против.       Чхон слегка отстранился от неё, всего на пару сантиметров, чтобы сделать быстрый вдох и заново впиться в её губы. Движения и касания начали набирать темп, прикосновения становились всё менее аккуратными. В них было всё меньше сдержанности, зато прослеживалась разгорающаяся страсть.       Хотелось прижаться ещё ближе, почувствовать каждую мышцы и изгиб мужского тела. Но Минхёк будто дразня опять отвёл лицо, лишь коротко проведя кончиком носа по её щеке.       Джиюн уже начала задумываться, как же показать недовольство, вызванное этими маленькими жестами, но Чхон опередил её склонившись к её уху и прикусывая мочку.       — Сам не знаю почему, но тебе моё снисхождение досталось слишком просто, практически даром, — горячо произнёс Минхёк, опаляя тёплым дыханием кожу.       Губы парня оказались на её шее, давая понять, что ответ на это заявление он не ждёт.       Джиюн крепче ухватилась за мужские плечи, теряясь в ощущения.       Рассеявшееся внимание внезапно привлекло смутное движение около двери в зал, за которым последовал едва заметный шум. Его вполне хватило, чтобы разум сфокусировался и пришёл в норму.       Понимание того, что только что произошло, накрыло резко и с головой. Вместе с появившимся страхом Джиюн оттолкнула парня руками. Минхёк с недоуменным лицом лишь слегка отодвинулся от неё, но быстро проследил за испуганным взглядом девушки, направленным на вход в зал.       В дверях застыла миниатюрная женская фигура, шокированное выражение застыло на точёном лице. Широко раскрытые светло-карие глаза несколько раз моргнули, после чего её помощница быстро присела, чтобы поднять упавшую папку с документами.       На лице самой Джиюн уже начал в открытую прорисовываться страх, выверено смешанный с тревогой, сияющей в глазах.       Ситуация, произошедшая только что, точно противоречила контракту, который компания мгновенно расторгнет, когда узнает. Чхону скорее всего ничего не будет после этого инцидента. По крайней мере со стороны, он выглядел незаменимой единицей для компании.       Но она не была незаменимой. Её место, после бурной волны негатива от фанатов, очень скоро займёт другая исполнительница. Менее проблемная.       Джиюн потеряет всё. Всё, чего добилась за эти годы.       Она потеряет тонкие нити, связывающие её зацепками со смертью сестры. Это навсегда останется для неё неразгаданной тайной, а для остальных — самоубийством.       Это на всегда останется на её совести.       От этой мысли Джиюн вздрогнула, а её тело пробила дрожь. Девушка понимала, что нужно как можно быстрее убрать панику из своей головы и придумать решение возникшей проблемы. Хотя-бы какое-нибудь.       Брюнетка хотела обернуться, чтобы ещё раз взглянуть на её помощницу. Чтобы оценить шансы.       Только на что?       Уговорить? Шантажировать? Угрожать?       Но обзор Джиюн закрыла тёмно-зелёная ткань пиджака продюсера, который закрыл её собой. Она даже не заметила в какой момент это произошло, отвлёкшись на эмоции.       Почему-то это мнимый жест защиты внезапно придал спокойствия и чувства безопасности.       Но она как раз не в безопасности.       И надо было что-то быстро делать самой.       Прежде чем Джиюн наконец успела сделать это необдуманное «что-то», помощница произнесла какие-то неразборчивые слова и практически бегом ускользнула из спортивного зала. С губ солистки успел сорваться только испуганный вздох.       Ситуация всё сильнее ускользала из её рук.       Если вообще когда-то в них была.       Пронзительный взгляд Минхёка сразу вернулся к ней, после исчезновения помощницы из поля видимости. Парень поджал губы, глядя на её волнение и тревогу. Он слишком быстро уловил все мысли, обитавшие на данный момент в её голове.       И точно уловил страх, сковывающий её тело.       Дыхание снова участилось, вместе с сердечным ритмом.       Тревога опять начинала выходить на первый план, отстраняя все остальные эмоции.       Чхон по-своему интерпретировав её состояние, коротко коснулся руки девушки, заставляя обратить на него внимание. Прищуренные тёмно-красные глаза смотрели на неё, будто эти секунды усердно старались поймать ответный взгляд.       — Я разберусь с этим, — коротко бросил Минхёк, не собираясь объяснять свои дальнейшие действия, но при этом стараясь успокоить. — Иди собирайся на встречу с директором Кимом.       Джиюн застыла на пару секунд, не решаясь сделать выбор. Так хотелось просто сейчас ему довериться. Успокоиться и позволить ему решить проблему. Но что-то внутри будто препятствовало этому решению, не до конца доверяя.       Зачем ему ей помогать?       Минхёк от этого вряд ли сильно пострадает, как и его популярность.       В каких они отношения, что он вообще собирается решать эту проблему?       Происходящее давило на неё, шокируя. Казалось, как будто действия выполнялись в какой-то замедленной съёмке, когда на самом деле события длились не дольше минуты.       Сделав внутренний выбор, солистка быстро кивнула головой, соглашаясь со словами её продюсера. Могла ли она не согласиться в такой ситуации?       Наверное, нет. По крайней мере так ответила Джиюн сама себе, смотря на удаляющуюся мужскую спину в знакомом направлении.       Времени приходить в нормальное состояние и успокаиваться банально не было, поэтому приходилось делать… просто что-то делать. Просто сдвинуться и не стоять не месте, уставившись в направление, куда ушёл Минхёк.       Проведя руками по лицу, Джиюн прикрыла глаза и тут же направилась за вещами в её комнату, которая была в агентстве. Она представляла собой гримёрку, гардеробную и по совместительству комнату отдыха, которая была смежной с ванной.       Времени оставалось всё меньше, поэтому девушка как можно быстрее направилась в душ. Идти со шлейфом пота от тренировки к директору агентства точно не хотелось.       Вода привычно не могла настроиться на идеальную температуру. Джиюн решив, что перетерпит несколько минут, оставила слишком горячую, заходя под сильный напор. Раны на ногах, не успевшие полноценно зажить, болезненно жгли. Потоки воды пытались смыть с неё переживания начавшегося явно не с той ноты дня. Но тревога была слишком свежа, чтобы уйти так просто.       Волнение за будущее захлестнуло даже сильнее, чем в день подписания контракта.       Контракт… Тогда для неё это было точно просто новым контрактом, из-за условий которого надо было заново переживать. Сейчас же это было чем-то иным. Не хотелось воспринимать происходящее просто контрактом.       Может именно из-за этого она была каким-то не таким айдолом? Который постоянно влипал в неприятности. И с каждым разом всё сложнее выходил из них.       Сейчас, когда она ощутила новые перспективы, когда только дебютировала, разве могла она сейчас потерять всё это?       Если она когда-то и продумывала условия из-за которых компания может расторгнуть контракт, то в этих условиях точно не было пункта «отношения со своим продюсером».       Хотя можно ли было назвать это отношениями? Нет, определённо нет.       От этой мысли Джиюн разозлилась ещё сильнее. Не было даже никаких отношений, а риск потерять положение был. Причём с очень большими шансами.       И ради чего?       Стоил ли этот поцелуй всех проблем, которые она обязательно получит?       Точно нет.       Но почему-то она снова поддалась этому искушению. Как будто в прошлый раз не почувствовала горькое послевкусие и сожаление, которое опять её настигло.       Джиюн отчаянно хотелось попросить кого-то напомнить ей об этом, перед тем как она совершит эту ошибку ещё раз.       Стоп. Не будет никакого следующего раза.       Хотелось верить, что она всё же учиться на своих ошибках. Пусть и не с первого раза. Больше такого не произойдёт.       Если она выйдет из этого сухой и сможет избежать скандала, то больше не подойдёт к продюсеру.       Даже звучит странно «Только что дебютировавшая сольная исполнительница оказалась замечена в совсем не деловых отношениях со своим продюсером» или «Секрет возвращения на сцену». Почему-то не было ни единого сомнения о том, насколько негативно подобные заголовки воспримут фанаты. Роман с продюсером, вскрывшийся после начала сольной карьеры, точно поставит точку на ней.       Даже если этого романа особо и нет…       Все усилия, приложенные к дебюту, пойдут в никуда. И она останется ни с чем, ещё и наверняка будет должна компании за несоблюдение договора.       После этих размышлений по-настоящему хотелось только сползти по стене и остаться на полу ванной, чтобы по телу била струя горячей воды, а ей бы не пришлось идти в кабинет директора, в ожидании приговора.       Ещё более волнительно становилось от осознания, что Минхёк даже не сказал ей цель посещения. Стоило ожидать чего-то хорошего или ему что-то не понравилось в выступлении. Хотя, у Джиюн уже давно сложилось впечатление, что кроме просмотров и реакции фанатов директора особо не заботит ни имидж артиста, ни то, что конкретно он поёт.       Закрыв кран, девушка обернулась в полотенце, по пути к её небольшому гардеробу, располагающему всегда рядом, в агентстве. Джиюн наскоро вытерлась и надела достаточно короткую серую юбку с небольшим вырезом сбоку. Сверху накинула чистую белую футболку, материал которой приятно контактировал с разгорячённой после душа кожей. Почувствовал лёгкую прохладу, положенную времени года и погоде за стенами, солистка, аккуратно стянув с вешалки тёплую светло-серую кофту в рубчик, завершила образ, показавшийся сейчас слишком расслабленным и почти домашним. Девушка расстегнула молнию кофты, идущую от горла до груди, делая вид более расслабленным и показывая белоснежный ворот футболки.       С неохотой Джиюн подошла к зеркалу, уже боясь увидеть синяки, которые залегли вокруг глаз и усталость, легко заметную во взгляде. Искусанные губы также выдавали её состояние.       Времени краситься и замазывать это безобразие совершенно не было, поэтому попытавшись хоть как-то исправить ситуацию на быструю руку, солистка начала собирать тёмную копну волос, растрёпанных после тренировки и душа, в какое-то подобие высокого пучка на голове.       Вышло… лучше ожидаемого.       Да, определённо хуже могло быть. Это она уже выяснила и в который раз убедилась.       Последний раз бросив взгляд на отражение в зеркале, Джиюн спешным шагом направилась по коридорам компании к кабинету директора. На удивление, по дороге она не встретила никаких знакомых, только работников, имён которых не помнила. Это скорее было даже к лучшему. Сейчас из-за внутренней тревоги, которую она едва скрывала, не хотелось лишний раз с кем-то общаться и пересекаться.       Вроде в таких ситуациях хочется, чтобы кто-то поддержал и успокоил. Просто обнял и сказал, что всё будет хорошо. Неважно даже, что именно будет означать это эфемерное «хорошо».       Но тут возникала другая проблема: надо было рассказать кому-то, что произошло. А этого она делать точно не собиралась. Категорически нет.       Чем меньше людей знает об этом, тем лучше.       Да и кому она могла сейчас настолько довериться, чтобы поделиться такими подробностями из её жизни. На ум сразу пришёл образ Союн. Она бы точно поняла и поддержала. Сказала бы, как нужно поступить. В глубине души всегда было чувство, что сестра могла найти лучшее решение в любой ситуации и самый ценный совет.       Но для себя она его почему-то не нашла.       Глаза при этой мысли автоматически стала влажными. Джиюн последними усилиями удерживалась, чтобы не заплакать. Вот так, просто в крупном музыкальном агентстве, прямо перед дверью директора.       В этот момент так сильно хотелось обычной жизни. Без популярности, без фанатов, следящих за каждым движением и эмоцией на твоём лице. Хотелось вернуться назад, к семье, сесть за стол вместо с родителями и сестрой и провести вечер в тёплом домашнем уюте.       Но это по весьма понятным причинам уже никогда не сможет произойти.       Прошлое должно было остаться в прошлом, а не становиться болезненной, незаживающей раной на всю жизнь, которая при малейшем касании доставляет агонию и приносит отчаяние.       Надо продолжать пытаться жить настоящим, каким бы плохим оно не было.       С такими рассуждениями Джиюн быстро постучала в дверь, чтобы уже не осталось времени передумать и стоять с жалкими сомнениями дальше.       Услышав громкое «войдите», девушка аккуратно приоткрыла дверь, плавным шагом заходя в кабинет.       — Здравствуйте, господин Ким, — сделала быстрый и краткий поклон Джиюн, посматривая из-под ресниц на директора.       — Присаживайтесь, — бросил тот. По внешнему виду было сложно определить настрой предстоящего разговора.       В кабинете, помимо самой солистки, находились два работника агентства, один из которых определённо был аналитиком. Они расположились рядом, по одну сторону стола.       Прямо напротив был свободно отодвинут стул. Довольно близко к нему, вальяжно расположившись сидел Минхёк. Сколько бы Джиюн его не знала и сколько бы времени ни видела его поведение, к самодовольному виду хозяина положения в абсолютно любой ситуации, она, наверное, никогда не привыкнет.       Она в какой-то мере завидовала такому уровню уверенности. Иногда хотелось также расположиться в чужом кабинете, будто он принадлежал ей.       Но всё же какая-то часть в ней откликалась на такое поведение раздражением. В целом на всё поведение парня. Будто он провоцировал что-то внутри.       Выводил из равновесия, которого у неё и так не осталось.       Тёмно-красные глаза с прищуром смотрели на неё, подталкивая к действиям. Подталкивали сделать хоть шаг, ведь становилась достаточно заметной её небольшая заминка.       Джиюн как-то нервно подошла и присела на свободное место, будто учтиво выделенное для неё. Наверное, обойти аналитиков и сесть рядом с ними, а не со своим продюсером было бы настоящим жестом неуважения. Поэтому девушка лишь слегка поёрзала на стуле, но в итоге закинула ногу на ногу, аккуратно скрестив, и замерла.       — Как я и сказал господину Чхону на сегодняшней встрече речь пойдёт о прошедшем дебюте и изменении рейтинга после него.       После слов директора Джиюн спокойно выдохнула. Тут она не успела создать проблем. Можно было безмятежно послушать краткие итоги аналитиков, услышать завершающие слова директора, может пару фраз от Минхёка, и собираться домой.       Собираться домой?       Место, где она сейчас жила сложно было назвать домом. Везде будто чувствовался холод и зябкое одиночество, которое давило и наталкивало на странные мысли. Неправильные мысли.       Джиюн неохотно подняла глаза, просматривая график, который демонстрировал один из аналитиков, рассказывая наверняка важнейшие детали для её работы. Его речь ушла на второй план, добавляясь к другим фоновым звукам.       Брюнетка перевела взгляд на директора компании. Мужчина внимательно оглядывал график, на его лице появилась лёгкая улыбка при виде положительной тенденции. Почему-то она казалась до боли неестественной и отталкивающей. В душе укреплялось убеждение, что прямо перед ней был пример того, кем она не хотела становиться в будущем. Можно даже сказать, боялась становиться такой. Не хотелось, чтобы радостные эмоции на её лице могли вызвать только растущие рейтинги и увеличивающаяся прибыль.       Как будто эмоции этого человека можно было только купить.       Хотя так ли сильно она отличалась?       После подписания контракта было ощущение, что её в какой-то степени тоже купили. Её эмоции, чувства, действия.       Всё это теперь принадлежало не ей.       Вот какая на самом деле была стоимость продюсерского контракта. Было стойкое предчувствие, что эту цену она будет выплачивать поразительно долго. И поразительно болезненно.       Джиюн перевела острый взгляд на Минхёка. По внешнему виду, казалось, что парень был поглощён рассказом аналитиков, но что-то подсказывало противоположное.       Чувствовалось до ужаса непривычным сидеть с ним рядом. Быть, вроде как, в одной команде. Девушка привыкла к совсем другой картине. Рядом должна была быть госпожа Пак, в идеале ещё девочки из группы.       Бывшей группы.       Самое странное было в том, что она не чувствовала себя одинокой. Точно нельзя было сказать, что он близкий для неё человек. Не тот, кто ей дорог. Но почему-то рядом с ним чувство одиночества уходило.       Она не была больше одна, но и не могла сказать, что была с ним.       В голове это вызывало диссонанс.       С каждым днём становилось тяжелее разобраться в чувствах. Они словно назло спутывались в какой-то пугающий клубок, щекочущий всё в груди.       Сейчас было бы, наверное, глупо отрицать наличие чувств и говорить, что ей абсолютно всё равно на него. Это определённо не так.       Но то, что она чувствовала, было сложно охарактеризовать. Сложно применить к этому хоть какие-то слова.       Она точно не была влюблена, но при этом испытывала странный трепет и интерес при малейшем упоминании персоны Минхёка. Это было что-то странное. Что-то, что ещё не доросло для описания привычными и правильными словами.       Это что-то надо было пресечь, как можно раньше. Пока оно не переросло в большее, уже вполне характеризуемое.       Потому что… было страшно. Страшно так привязываться к другому человеку сейчас, по ощущениям это являлось чем-то неправильным и одновременно притягивало.       Но ведь все проклятые и опасные вещи притягивают к себе? Завладев вниманием, благодаря своей красоте.       Уголок губ Джиюн слегка приподнялся. Это было похоже на едва заметную улыбку, если бы вид девушки не был настолько печальным и задумчивым. Больше походило на какое-то горькое осознание, которое являлось правдой. Даже если признавать этого не хотелось очень сильно.       Минхёк правда был довольно симпатичным. Можно даже сказать красивым.       Чёрт, если рассуждать совсем честно, парень был чертовски привлекателен. Внешность благодаря пирсингам выглядела эпатажно и как-то вызывающе.       Это не тот парень, который бросает вызов всему миру. Он тот, кто думает, что весь мир уже у него есть.       Такая уверенность и манера поведения, против воли и поднимающегося раздражения, притягивала. Манила к себе.       Хотя девушек всегда привлекают парни, которые выделяют их, относятся по-другому, не так, как к остальным. Джиюн всегда думала, что она не подходит под такое описание и у неё подобное не вызывает интереса. Думала, что было немного умнее, не попадая в такие ловушки.       Но последние события заставляли усомниться в таких убеждениях. Минхёк, действительно, относился к ней по-другому, но в своём изощрённом смысле. Он не был добр и нежен только с ней, пока оставался грозным и пугающим для остальных, как происходит обычно в большинстве романов. Чхон ей позволял гораздо больше, чем другим. Хотя мог давно, не на словах, а, например, официальным выговором, указать, что она довольно много вольности проявляет в высказываниях. Но не делал этого.       Джиюн ещё раз прошлась взглядом по продюсеру, будто пытаясь найти какой-то недостающий элемент, без которого не получиться сложить полную картину.       Но ничего подобного не произошло. По-прежнему оставалось что-то, находящееся вне понимания.       Солистка едва заметно качнула головой, словно отмахиваясь от мыслей. Маленький и быстрый жест был незаметным, но почему-то привлёк внимание продюсера. Ведь теперь красный пронзительный взгляд был обращён на неё. Притворный интерес к диаграммам и схемам на экране полностью исчез.       Его глаза внимательно прошлись по ней, по её телу. Точно также, как минуту назад она рассматривала его.       Интересно, какой она была в глазах Минхёка?       Реагировал ли он не неё также?       Джиюн уже хотелось отвести взгляд, не сидеть на совещаниях, переглядываясь со своим продюсером. Вдруг кто-то додумает что-то неправильно.       Хотя так уж неправильно?       Лёгкая тревога вернулась к ней, тело само по себе немного напряглось.       Она опять совершила ошибку. Близость к нему, этот грёбаный соседний стул, дарили чувство ложной безопасности. Которой у неё не было.       Полчаса назад её помощница увидела поцелуй между артистом и его продюсером, что явно противоречило её контракту. Если об этом узнает хотя бы ещё один человек, то эта новость начнёт разлетаться с огромной скорость.       Она смогла впутаться, наверное, в самую крупную неприятность за последнее время. И хуже то, что решение ситуации сейчас зависело не от неё.       Вместо каких-то умных мыслей и идей по решению этого бардака она думала о привлекательности её продюсера. Даже в этот момент, в её голову пробирались мысли о его теле. Минхёк бесспорно обладал очень хорошей физической подготовкой.       Это она уже успела заметить, когда сидела в его кабинете на столе, во время того, как парень доводил её до оргазма пальцами.       Щёки Джиюн мгновенно окрасились розовым, когда смущение от этой мысли достигло лица. Бросив быстрый взгляд на продюсера, брюнетка заметила, как губы Минхёка изогнулись в ухмылке.       От этого смущение настигло только сильнее. Хотелось выбросить из памяти все фрагменты того дня.       Джиюн наконец перевела взгляд на аналитиков, стараясь вслушаться в информацию. Лучше ведь поздно, чем никогда?       Это информацию вряд ли можно было назвать полезной для неё. На выступление никак не влияли графики и безликие числа. Всё это представление было больше необходимо для директора компании. Казалось ему доставляет особое удовольствие вслушиваться в увеличивающие показатели. По его лицу можно было сделать вывод, что у неё нет повода переживать. Если бы что-то было не так, в кабинете сейчас царила бы совсем другая атмосфера. Разговор в официальных тонах, в котором сквозило бы недовольство, а аналитики нужно были бы всего на пару минут, чтобы показать убывающий график и дать больше поводов для невысказанных упрёков. Тогда она бы не смогла сидеть, погрузившись в свои мысли. Тут устроили бы полноценный разбор полётов и лекцию о неоправданных надеждах.       Судя по бумагам в руках работников, выступление перед начальством подходило к концу. Уйти из кабинета хотелось не меньше, чем вообще не заходить в него.       — Дебют прошёл весьма неплохо, — отметил директор Ким, — Во всяком случае оправдал мои ожидания.       Во всём этом чувствовалась явная капля лжи. Может и не капля, а полный стакан. Ожидания директора очевидно были не такими. В выражении его лица в день составлении контракта читался явный скептицизм, смешанный с большой дозой сомнений и недоверия.       Ожидания явно были минимальными. Дебют не то что оправдал их, он с лихвой превзошёл их. Не смотря на проблемы последних дней Джиюн видела реакцию фанатов в интернете. Она была не однозначной, но очень громкой и яркой. Все ждали следующего выступления, чтобы до конца решить нравится ли им такая сольная исполнительница.       Так что «весьма неплохо» не то выражение. Совсем не та реакция, но на большее было наивно рассчитывать.       — Надеюсь следующее выступление пройдёт на таком же уровне, — продолжил мужчина, в его словах слышалось довольно ясное предупреждение. — Больше не буду вас задерживать.       Джиюн быстро поднялась со стула, лишь в конце этого резкого движения подумав, как это будет выглядеть. Она полностью пропустила отчёт аналитиков, выцепив из него от силы пару слов, но совесть совсем не мучила. Вокруг происходили более важные для неё вещи, чем просмотр статистики.       Внутри даже поднялось лёгкое раздражение. Она просто потеряла часть времени, бесполезно просиживая его в кабинете, погрузившись в мысли. Можно было бы сделать что-то более полезное. Например, найти помощницу.       И что дальше? Она бы её нашла и… решала бы по ситуации.       Смутный план.       Устало выдохнув, Джиюн направилась к двери кабинета.       — Господин Чхон останьтесь ненадолго, — услышала девушка краем ухо негромкую фразу. Солистка аккуратно обернулась, оглядывая фигуры директора компании и продюсера. В них не было совершенно ничего необычного, никакого намёка на произошедшее.       Заметив взгляд мужчины на себе, Джиюн поспешила скрыться из кабинета и из их зоны видимости. Желательно уйти подальше и побыстрее. На сегодня ей хватит происшествий.       С другой стороны, она надеялась дождаться Минхёка и спросить о помощнице. Может ему всё же удалось это как-то решить?       Но увидев работников, выходящих следом за ней, Джиюн оставила эту идею. Она ещё успеет спросить об этом.       Светлые брендовые кроссовки отбивали быстрый ритм по полу агентства. Девушка сама точно не знала, куда сейчас идёт. Хотелось просто прервать эти навязчивые мысли в голове и найти какой-то выход из этого положения. Ноги сами несли её в уже знакомом направлении.       Джиюн стояла рядом с уже привычным столом кафетерия. От абсурдности этого действия девушка закатила глаза. И на что она надеялась?       Увидеть друга.       Разве это слишком невыполнимое желание?       За эти дни девушка слишком сильно ощутила потерю Каса. Парень поразительно быстро стал для неё близким, намного ближе других. Теперь было ощущение, что она его потеряла. Сейчас, как не кстати, вспомнились слова Минхёка, брошенные так импульсивно за кулисами.       А кем она была для Хёнджуна? Только ли подругой?       Джиюн с неким разочарованием и печалью направилась назад. Девушка оглянулась, бросив последний взгляд на тёмный стол. И повернувшись уже уверенным шагом направилась через коридоры в свою комнату, в свой маленький уголок спокойствия.       Завернув за угол, брюнетка почти впечаталась носом в мужскую грудь. Чьи-то руки, едва успели придержать её после столкновения.       — Джиюн, — коротко бросил парень. Его брови от неожиданности взметнулись вверх.       Подняв глаза, девушка уже понимала, кто стоит перед ней. На этот короткий миг она почувствовала, что потратила не всю свою удачу. Кое-что ещё осталось.       — Прости, — сразу же извинилась Джиюн, делая маленький шаг назад. — Я шла из кафетерия, совсем тебя не заметила.       Танцор после этой фразы странно усмехнулся.       — Какое совпадение, — произнёс Кастиэль, наблюдая за ней. — Как раз направлялся туда.       Взгляд парня хоть всё ещё и был направлен на неё, но он уже обходил её, желая направиться дальше. Кристальные зрачки сквозили сожалением и болью.       От этого на душе мгновенно стало гадко. Обычно так и бывает, когда целуешься с одним, но при этом переживаешь о чувствах совершенно другого.       — Кас, стой, — быстро бросила Джиюн, не давая ему уйти. — Я хотела прояснить ту…       — Не надо, я всё понимаю, — отводя глаза, произнёс Кастиэль. — Знаешь, на самом деле это заметно, из тебя плохой конспиратор. Все эмоции сразу отражаются на лице. Не бойся, я никому не расскажу.       Хёнджун сделал ещё один шаг по коридору, отдаляясь от неё. От его слов внутри стало ещё больнее. Хотелось по-детски протянуть к нему руку, обхватывая ладонь и не давая уйти. Хотя бы просто постоять ещё немного, даже с этой недосказанностью и болью между ними.       — Может мы можем поговорить? — тихо спросила Джиюн. В голосе слышались сомнения и одновременно с ними надежда.       Эгоистичное желание в голове победило. Не хотелось отпускать и терять его.       Брови Кастиэля выгнулись в удивлении. Парень не ожидал от неё такого жеста. Было видно, что ему было крайне тяжело отказать. Но иногда просто необходимо принять решение, причиняющее боль, чтобы потом не разрушить себя полностью.       Или всё же разрушения можно было избежать?