Невидимый

Горячее дыхание касалось его шеи, подобно цунами, скользя по коже и растекаясь вдоль подбородка. Его плечо сдавили словно тисками, все глубже вжимая в матрас и унося прочь. Чем бы это ни было, Гарри хотел этого слишком сильно, хотя и понимал, что не следовало. Хотелось испить до дна это невероятное чувство экстаза, утонуть в нем и умереть — смертью счастливого человека. Его тело пылает, а внизу живота кипит жидкая лава. Еще немного и он просто сгорит заживо. Остается лишь надеяться, что это произойдет быстро. Ему нечего предложить, кроме своей жизни, но Волдеморт и не возьмет меньшего. — Гарри, — едва разборчиво прошептал Темный Лорд на парселтанге. Ему удалось разобрать свое имя только потому, что между ними все происходит не в первый раз. Одна из привычек Темного Лорда — внезапно переходить на извечный змеиный язык, балансируя между возбуждением и спутанным сознанием. Это было, пожалуй, даже слишком восхитительно. Гарри хотелось, чтобы все было гораздо проще, но в любви к Темному Лорду ничего не давалось легко. С Волдемортом никогда не бывает просто, и это реально выматывает. — Ох В буквальном смысле. — Милый, милый Гарри, — ты сводишь меня с ума… так сильно, что я хочу тебя сломать, так сильно, что хочу видеть, как ты разрываешься на части в моих руках, на конце моей палочки. Ты убиваешь меня, Гарри Волдеморт хаотично срывался с английского на парселтанг, сочетая высокий неторопливый шепот с резкими гласными. Понять было непросто, учитывая, что прямо сейчас Гарри мог задействовать едва ли четверть мозга, поэтому он даже не пытался. Если вдуматься, его возлюбленный сейчас сам не в состоянии контролировать речь. Что ж, это мило. Действительно мило. Нередко это вызывает одно лишь желание… Желание… Целовать. Трогать. Пробовать на вкус. Любить. Желание обнять и быть стиснутым в объятиях, во внезапном порыве нежности уютно разместиться у камина и сидеть так часами. Гарри хотелось просто быть — существовать без причины, любить без опасений, улыбаться безрассудно легко, быть рядом с Волдемортом. Хотелось на целый день запереться в библиотеке, чтобы, уютно разместившись на коленях Темного Лорда или в соседнем кресле, непринужденно о чем-то болтать, или просто побыть вдвоем в тишине. Хотелось держаться за руки, чувствовать разницу их температур и размеров, поддаваясь успокаивающему прикосновению. Он хотел делить завтрак, обед и ужин. Хотел спорить, смеяться, дышать. Гарри хотелось затеять шутливую драку, неистово бороться и защищаться, а после повалиться на землю в приятном изнеможении, пробирающем до костей. Расставаясь и уходя за дверь, он хотел точно знать, что вернется домой к Волдеморту. Гарри хотелось многого. Но все это блажь. Через несколько часов, кто-то умрет от рук Темного Лорда, которыми он сейчас так наслаждается. Гарри тайно желал, чтобы у него не было выбора. Он хотел быть уверенным в том, что делает. Надеялся, что Волдеморт будет не слишком жесток. От этого хочется плакать. Он уже плачет, только по совершенно другой причине. — Эм…профессор? — Да, мистер Финниган? — Гарри оторвался от проверки пергаментов, лежащих аккуратной стопкой на столе. Баночка с красными чернилами стояла в стороне, чтобы нечаянно ее не опрокинуть, но при этом была возможность дотянуться. По рассеянности он забыл про чашку с чаем, и она давно остыла. Позже он подогреет ее быстрым заклинанием. Его студент, четверокурсник из Хаффлпаффа, уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но внезапно замер со странным выражением на лице. Залившись краской, Финниган пролепетал что-то невнятное. — Что? Я не совсем понял — Я спросил…эм…все ли с вами в порядке, профессор? — Думаю да, вполне — Просто у вас ну… это, как его, — мальчик попытался сделать непонятный жест руками, но безуспешно — у вас … странное пятно, на шее Рука Гарри немедленно взметнулась к этому месту с ощутимым хлопком. Финниган вздрогнул. — С другой стороны, — пропищал барсучонок Гарри медленно опустил левую руку и поднял правую, прикрывая участок кожи. Он попытался улыбнуться, как можно более непринужденно. — Спасибо, мистер Финниган. Вам еще что-нибудь нужно? — О… нет, это-пожалуй-все-спасибо-профессор-до-свидания! За все недолгие годы преподавания Гарри ни разу не видел, чтобы студент так быстро покидал его кабинет. — Вы в своем уме? Альбус! — У нас нет выбора, Минерва. Том с каждым днем собирает все больше Пожирателей Смерти. Что еще мы можем сделать? — Вы предлагаете использовать Хогвартс в качестве крепости? Альбус, сейчас даже не лето! В замке находятся студенты! Вы хотите поставить их на линию огня? Нехарактерным для себя жестом директор Хогвартса ударил кулаком по столу. Присутствующие сразу замолчали. Гарри хотелось закрыть глаза и спрятаться где-нибудь в углу. — Все студенты, — сказал Дамблдор тихим голосом, который тем не менее проникал в каждое ухо, — мои дети. Они все мои. Ничто не далось мне так тяжело, как это решение, Минерва, ты это знаешь. — Это моя вина, — ответил Невилл, нервно вцепившись в колени. Двое его друзей — Гермиона и Рон, сидевшие по обе стороны, обеспокоенно глядели на него. Им хотелось отрицательно покачать головой, но это было безнадежной затеей, Невилл все равно на них не смотрел. — Это я виноват. Если бы меня здесь не было, тогда…. — Что за чушь, — сказал Флитвик, высоким, но твердым голосом. Остальные профессора внимательно слушали, глядя на него с надеждой, словно на маяк в ночи, или высокую башню, несмотря на маленький рост. — Не важно, как давно ты выпустился, ты все равно остаешься студентом Хогвартса и всегда им будешь. Хогвартс оберегает своих, особенно тех, кто ищет защиты. — Филиус совершенно прав, мой мальчик. Какой бы ни был исход, я уверен, Том давно наметил своей целью школу. Он всегда был одержим ею, и мое присутствие его нисколько не останавливало. Возможно, все это время ему нужен был я. Он давно хотел свести со мной счеты, но я так и не предоставил ему эту возможность, — вздохнул Дамблдор. — Альбус! — со всех сторон послышались негодующие возгласы. — Нет… я отнюдь не совершенен. В прошлом я совершил много ошибок. Моей целью всегда было их исправить и смотреть в будущее… Возможно, это был неверный путь. Но факт остается фактом: Хогвартс — самое опасное и в то же время самое безопасное место. Мы должны готовиться к войне. Дамблдор направил свой взгляд в конец длинного стола. — Полагаю, профессор Поттер, крайне важно, чтобы на занятиях вы уделили особое внимание защитным заклинаниям, и в частности, дуэлям. Сожалею, но… — Я все понимаю, — сказал Гарри. Слова давались ему с трудом, — вообще-то, мы уже начали. Семикурсники неплохо продвинулись в сложных защитных контрзаклятиях, и сейчас я учу их использовать заклинания, которые они освоили на других уроках, в том числе и для нападения. Я сдвинул урок по заклинанию щита, специально, чтобы охватить все годы. Дамблдор всплеснул руками и улыбнулся с явным облегчением. — Великолепно! На шаг впереди, я знал, ты всегда был отличным студентом. Не удивительно, что теперь ты стал отличным профессором, мой мальчик. Гарри напрягся, но кивнул головой в знак согласия. Получилось несколько дергано, но с учетом происходящего, никто не обратил внимания. Он был совсем не уверен в искренности Дамблдора. Его оценки всегда были неплохими, но определенно он не был лучшим в классе, как старательная Гермиона Грейнджер, или богатый чистокровный Драко Малфой, берущий частные уроки. На самом деле, Гарри всегда держался в конце класса, молчал, если его не вызывали. Отвечал коротко и по делу. Не было причин выделяться. В конце концов Хогвартс, был его укромным местом, куда можно сбежать. О большем он и не помышлял. Но теперь… Он понятия не имел, что планирует Темный Лорд. Волдеморт никогда не делился с ним планами, предпочитая обсуждать будущее, то, что он хочет изменить, и каким когда-нибудь станет мир в его руках. Но он никогда не говорил про способ — как именно он этого добьется. Возможно, причина в том, что он не до конца доверял своему возлюбленному, а может, это банальное проявление заботы о Гарри и нежелание причинять лишнюю боль. Он не мог знать наверняка. Поэтому предпочел молчание, лишь нервное подергивание пальцев выдавало его. Хогвартс долгое время был его убежищем. Но его истинным домом был Волдеморт, Темный лорд, человек, которого он любил. ___________________________________________________________________________________ — Спрашивай Гарри вздрогнул, книга о защитных заклинаниях на древнегреческом, которую он пытался осилить всю неделю, соскользнула с колен. В любом случае, это не имело значения. Вот уже час он тупо разглядывал одну и ту же страницу. — Спрашивать что? Волдеморт пристально смотрел на его, сквозь полуприкрытые глаза. В его взгляде читалось недовольство. Многих бы испугал красный цвет, бьющий при зрительном контакте, но Гарри знал, что за этим не стоит агрессии. Сейчас Темный Лорд был спокоен и не проявлял нетерпения. — Ты … обеспокоен Гарри прикусил губу. Он не хотел быть первым, кто нарушит их молчаливое соглашение. Имя Дамблдора никогда не звучало в их разговоре. Иногда мельком он упоминал о работе в Хогвартсе, не вдаваясь в детали о других профессорах. Возможно, из-за страха, уважения, а может из-за усталости, сложно было сказать. Он сам не знал почему. — Да, — выдохнул Гарри Волдеморт поднялся. С самого утра он читал какие-то отчеты, по всей видимости о рейдах, планах нападений или о чем-то еще, что Гарри не особо интересовало. Он держался на расстоянии, в дальнем углу, чтобы случайно не прочитать содержимое бумаг, разбросанных по столу Темного Лорда. Однако сегодняшний выходной день он намеревался провести в компании своего возлюбленного, поэтому и выбрал кабинет Волдеморта, вместо примыкающей к нему библиотеки. Но Темный Лорд по-прежнему ждал объяснений. Он не хотел перетягивать все внимание Волдеморта, когда тот был явно занят. Гарри понимал, что ему предстояло много работы. Он не знал, в чем именно она заключалась, но очевидно, большую часть времени занимало ведение войны. Вполне логично. Стоит ему попросить внимания, он его конечно же получит, но для Гарри это было не столь важным, в сравнении с работой, которой был так увлечен Волдеморт. Поэтому он предпочел тихонько отдыхать где-то рядом, не лишая Темного Лорда личного пространства. Поскольку его возлюбленный ничего не сказал против, Гарри подумал, что это неплохая идея. Хотя, как знать, вдруг он действительно мешает…? — Скажи мне — Я тебя точно не отвлекаю? Пристальный взгляд Волдеморта говорил о многом. Похоже, теперь не удастся сменить тему или соврать, сгладив углы. — Это на самом деле не … проблема, хотя нет, все же проблема, — сказал Гарри, больше обращаясь к себе, чем к Темному Лорду, на которого он решил не смотреть, — но я чувствую себя некомфортно, когда мы обсуждаем это. Это… — Если скажешь, что все в порядке, я тебя прокляну — Как мило с твоей стороны, — съязвил он, но быстро остановился. Старательно избегая встречи со взглядом Волдеморта, он наклонился и поднял книгу. Быстрая проверка показала, что защитные чары, которые он наложил на старый фолиант, оправдали себя — повреждений не было. Темный Лорд продолжал удерживать его внимание. — Твои мысли, хоть я не могу их прочитать, разносят страх по всей комнате, — сказал он, плавно пододвигаясь ближе, — меня беспокоит, что ты нездоров. Спрашивай. — Почему ты так уверен, что это вопрос, — быстро нашелся Гарри — Вовсе нет. Однако предположим, есть вопрос, на который я, по твоему мнению, знаю ответ, иначе бы ты не отводил так старательно взгляд. Гарри нахмурился и поднял глаза, чтобы доказать, что Темный Лорд неправ. Это ловушка, в которую он добровольно дал себя поймать, согреваемый мыслью, что Волдеморту не все равно. Иногда, в особых случаях. Однако глубоко внутри Гарри был уверен, что ему действительно не безразлично. Все было слишком сложно. — Это насчет школы, — признался Гарри. Что-то мешало ему сказать «Хогвартс», будто имя собственное слишком приближает к сути проблемы. Он искал малейшие изменения во взгляде Волдеморта, но их не было. — У меня действительно есть вопрос, но я сомневаюсь, что хочу услышать на него ответ. Если ты понимаешь, о чем я. Волдеморт внимательно рассматривает его. Если он решит оставить эту тему, Гарри тоже не станет ее развивать. Но если он решит продолжить, тогда … ему сложно представить, что будет. Но вдруг он уловил некоторое изменение, лицо Темного Лорда застыло, во взгляде читался гнев. — Ты думаешь, я причиню тебе вред? Гарри усмехнулся — И это говорит человек, который только что собирался меня проклясть? — перед тем как закончить мысль, он с удовольствием заметил, что его возлюбленный оценил шутку, — я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Это очевидно, ведь так? — Включая угрозу, которая исходит извне, — заметил Волдеморт Настала очередь Гарри сверлить его взглядом — Конечно, — наконец сказал он, — я знаю. Что ж, если под угрозой ты имеешь ввиду серьезное или смертельное ранение… — Да. — Тогда да, — сказал Гарри твердым и уверенным голосом, — в этом я тебе доверяю — И больше не в чем? — надавил его возлюбленный — Ну, зависит от обстоятельств. Я доверяю тебе во многом, так же, как и ты мне. Волдеморт вздохнул и уступил, позволяя вовлечь себя в долгий и наверняка сложный разговор о чувствах. — Однако не во всем — Это обоюдно, так что не вижу проблемы, — быстро добавил Гарри, — я не в обиде. На самом деле я ожидал, что многое просто не может быть раскрыто. Я не сомневаюсь в тебе и не планирую это делать в ближайшее время. — Ты убедил меня, однако я надеюсь, мы все-таки обсудим твою проблему — Обсудим? — снова засомневался Гарри, — я хотел сказать, я не возражаю, если мы не… — Что ты хочешь? Это заставило Гарри остановиться. Волдеморт терпеливо уступил ему, проведя рукой по волосам. Прикосновение успокаивает, его возлюбленный определенно знал, что оно окажет такой эффект. — Не знаю, — наконец произнес Гарри. Он захлопнул книгу, — я …я просто волнуюсь, вот и все. И не уверен, что это пройдет. Его руки тряслись. Он заметил это только тогда, когда Волдеморт вздохнул и сел возле него, притягивая к себе и позволяя положить голову себе на плечо. Что-то сжалось внутри, и Гарри ощутил невероятную благодарность, несмотря на то что этот человек был источником многих его проблем. — Я открыл тебя, — сказал Темный Лорд, — как неогранённый алмаз. Ты был моим, я мог придать тебе любую форму. Чувствуешь ли ты себя завершенным, Гарри? Воссозданным заново? «Воссозданный» звучало особенно забавно из уст Темного Лорда, в каком-бы контексте он это не говорил. Гарри изо всех сил пытался сформулировать ответ. Ему было что сказать, миллиард вещей, о которых он молчит, и в десять раз больше, о которых он так и не решится сказать никогда. — Я и правда был камнем, когда ты нашел меня, — сказал Гарри сухо, но прямо, — остаюсь им и сейчас. С тех пор мало что изменилось. Волдеморт со знанием дела продолжил наступление — Но это я обнаружил тебя, — сказал он, — едва заметный глазу, увядший цветок, тусклый и опадающий. И я готов открыть тебя заново, если понадобится. — Что, если я не хочу, чтобы меня открывали? Рука в его волосах сжалась почти до боли, но Гарри даже не дрогнул Однако Волдеморт не отвечает. Какое-то время они так и сидели, позволяя разговору погрузиться в ледяную реку молчания. Невилл — хороший человек. Это, конечно, не является проблемой, но и не помогает делу. Хотя он не считал парня своим другом — они были не настолько близки — но определенно, он не был ему врагом. Они поступили в Хогвартс в один и тот же год, попали на один факультет, вместе посещали уроки и ели за одним столом, что говорило о многом. И Гарри это прекрасно понимал, подкрепляемый голосом разума. Они оба выросли без родителей, и это создало между ними незримую связь. Однажды Гарри застал Невилла плачущим в душе, поздно ночью. Он ничего не сказал тогда, ничего не сказал и позже, по прошествии времени. Когда мальчик вышел, мокрый, выплакавший все слезы в годовщину смерти родителей, Гарри был рядом с полотенцем и стаканом теплого молока. Невилл также молчал о ночных кошмарах Гарри. Они жили в одной спальне с остальными однокурсниками с Гриффиндора, но один лишь Невилл — вероятно разбуженный собственными кошмарами — видел, как Гарри бледный и мокрый от пота побежал в ванную, после особенно тяжелой ночи. Гарри тогда заснул у камина в общей гостиной, нуждаясь в свете, тепле и покое. Именно Невилл разбудил его утром раньше остальных и уложил в постель, чтобы не пошли лишние слухи. Невилл — хороший человек. Гарри ничего не имел против него. Но Волдеморт? Он полагал, что на это была причина. Невилл был причастен к «смерти» Темного Лорда — если это можно так назвать — и его исчезновению на целых тринадцать лет. Как писали в Ежедневном пророке, Невилл — Мальчик-который-выжил, единственный, кто пережил смертельное проклятие, в одиннадцать лет стал Спасителем Волшебного мира. Логично, что Волдеморт считал его своим врагом. Но враг — не значит соперник. На равных в войне с Волдемортом сражался лишь Дамблдор, хотя Гарри не сомневался, что Невилл не отсиживался в стороне и был вовлечен во многие конфликты. Его старый школьный приятель зашел слишком далеко. Зная Темного Лорда, Гарри понимал, что теперь на спине Невилла повисла мишень. Гарри был не восторге от этого знания. Он часто думал, как бы он поступил, если бы пришлось выбирать? И ситуация вовсе не гипотетическая, несмотря на заявления Темного Лорда, Гарри когда-нибудь придется это делать. С большой вероятностью, это случится в самый разгар противостояния между Волдемортом и Невиллом Лонгботтомом. Он предполагал, что на этот счет Волдеморт питал к нему некоторую слабость. Он никогда не использовал его, чтобы проникнуть в Хогвартс, не манипулировал личными принципами Гарри, чтобы заманить в ловушку, и вообще не делал много того, что мог. Все, что делал Волдеморт, — это отчаянно желал его общества. Звучит слишком лирично, чтобы поверить. Может, пока просто не настал нужный момент? Возможно, он был тем самым козырем, которым можно воспользоваться в трудные времена? Возможно его час еще не настал, и в планах Волдеморта было использовать его на войне — в качестве шпиона, заложника или даже оружия… Возможно все. Гарри не питал иллюзий насчет своего возлюбленного — Темный Лорд был серьезно настроен в отношении войны, и не позволил бы каким-то чувствам помешать занять в ней выгодное положение. Это было одной из причин, почему он избегал разговоров на эту тему. Ему не нравилась мысль о том, что его используют, что им манипулируют, и вдвойне не нравилась мысль о том, что он сам осознает, когда это происходит. Гарри необходим контроль. Но с таким властным человеком как Темный Лорд, это легче сказать, чем сделать. «Это будет непросто провернуть» — подумал Гарри, — «но возможно, вполне возможно». Тяжело осознавать, как быстро все может поменяться, как по щелчку Волдеморт может превратиться из любовника во врага, или стать тем и другим одновременно. Иногда он очень скучал по старым временам, когда не надо было думать о всяких Темных Лордах и отношениях. Все, что его волновало — это оценки и то, как стать сильнее, способнее и жить в относительной безопасности. Он чувствовал хоть какой-то контроль. Его самой большой проблемой были Дурсли и ужасное, всепоглощающее одиночество. Годы, проведенные в чулане под лестницей, вместо спальни Волдеморта, пожалуй, были проще и спокойнее. «…Это безумие» Его разум расколот надвое. Одна часть беспокоится о войне, вторая — влюблена в Темного Лорда и умиляется его безжалостным интригам. «Ладно, допустим, его азарт придает глазам приятный сияющий оттенок», — Гарри выдохнул через нос, он только что сказал это вслух, — «все, хватит!» — Гарри? Он поднял голову — Ты в порядке? — Да…конечно, я в порядке, Невилл, а ты? Невилл на секунду замешкался, прежде чем сесть возле Гарри. — Сказать правду? Прямо сейчас я чувствую себя дерьмом гиппогрифа. — Как бы то ни было, — усмехнулся Гарри, — я тебя не виню. Думаю, сейчас всем очень плохо. — Кроме тебя, конечно же, — упрекнул Невилл, хотя легкая ухмылка на его лице, говорила о том, что он тоже шутит, — ты единственный, кому удалось остаться хорошим. Вырванные из контекста, это слова заставили бы Гарри вздрогнуть от осознания, насколько они далеки от реальности. Однако, поскольку его собеседник имел ввиду совсем другое, он удержал себя в руках. Чтобы скрыть беспокойство, он сжал кулак в кармане брюк. — Едва ли, — ответил он, — ты хотел что-то обсудить? Теперь сам Невилл вздрогнул и отодвинулся в сторону. Его нога слегка подпрыгнула от нетерпения, или должно быть, от испуга, но Гарри не хотелось знать, от чего именно. — Ты знаешь, я всегда восхищался тобой, — признался Невилл — Хм… не такой уж я выдающийся — Ты и не выглядишь выдающимся, — ответил бывший Гриффиндорец, но быстро поправил себя, — то есть, без обид и все такое… Гарри расплылся в улыбке, больше похожей на оскал — Да, все нормально, я понимаю — Но… я просто хотел сказать, ты не выглядишь выдающимся, но ты таким являешься, ведь так? — Ладно, теперь я что-то не улавливаю Невилл пожал плечами и напряженно сгорбился, на его лице проявилась смесь неловкости и смущения. — Я завидовал тебе на первом курсе. Ты был таким … нормальным. Будто у тебя всегда было в порядке, не случалось ничего плохого, и тебе легко все давалось. Знаешь, одно время я думал, что ничего не может тебя сломить. А затем, ну… — Ночные кошмары доказали обратное, так? Невилл закусил губу — Да, — тихо сказал он, — они сделали свое дело. Потом я думал, что мы с тобой похожи, но вскоре ты и это преодолел, и снова все наладилось. Тогда я начал восхищаться тобой. Я так… — Невилл сделал паузу, — не знаю, я просто хотел сказать, ты отличный парень, Гарри. Я очень счастлив, что ты здесь. Нам так и не удалось ближе узнать друг друга, но… я счастлив, что ты рядом. На тебя действительно можно положиться, понимаешь? В наше время это такая редкость. Гарри захотелось свернуться в клубок и умереть. Вместо этого, он протянул руку, чтобы похлопать врага его возлюбленного по плечу, и улыбнулся. — Ты и сам неплохо справляешься, — сказал Гарри, — не могу представить, что бы я делал на твоем месте, между двух огней. Но ты отлично держишься. Я бы так не смог, даже если бы очень старался. Плечи Невилла опустились еще больше — Даже если я понятия не имею, что черт возьми, я должен делать? — Особенно потому, что ты не знаешь, что делать, — подтвердил Гарри. — Много людей будут пытаться дать тебе совет, многие будут пытаться помочь и помогут, если попросишь. Но что будешь делать ты, решать тебе. Бежать, прятаться, сдаваться, сопротивляться, бороться или держаться в стороне, пока буря не утихнет — все зависит от тебя, и как я сказал, ты отлично справляешься. Следуй тому, во что ты веришь, в конце концов, это все что у тебя есть. Он мог сказать миллион других вещей — попытаться уговорить Невилла сбежать и забыть о происходящем, убедить всех сдаться Темному Лорду, чтобы не пришлось видеть, как они погибают в этой битве, оставляя кровавые следы на стенах замка, а их изломанные тела превращаются в бесформенную груду. Гарри думал о Волдеморте, как о человеке, которого он любит, и как о Темном Лорде, который сеет хаос в волшебном мире, он думал-думал-думал, но так ни к чему не пришел. Волдеморт отдельный человек. Гарри тоже. Чувство собственности, которое есть между ними взаимно, но довольно условно и хрупко. Оно все еще с ним, даже когда он поддерживает врага своего возлюбленного, и это нормально. Он не может контролировать свою любовь к Темному Лорду, но может контролировать поступки, которые он совершает из-за нее. И на этот раз… что ж, на этот раз он решил оставить все как есть. Было бы неправильно использовать товарища по факультету в своих интересах, особенно сейчас. Невилл вздохнул. Гарри подумал, что им обоим не помешал бы огневиски. — Спасибо, Гарри — Обращайся Когда Гарри был маленьким, он часами проводил школьные часы в библиотеке. Во время перерыва или в обед он уютно устраивался с книгой в дальнем углу напротив окна и забывал о голоде. Библиотекарь была строгой женщиной, которая не позволяла никому баловаться возле ее книг, поэтому никто из хулиганов не мог его здесь достать. Она не замечала его среди пыльных полок, от которых исходил характерный запах старой бумаги. Гарри любил читать фантастические истории и мифические рассказы о волшебстве, друзьях и надежде. Там было все, чего он был лишен, — все, чего ему запрещали. Так библиотека стала единственным местом, где Гарри мог выразить свой протест против Дурслей. С тех лет и сохранилась его тяга к библиотекам. Он обожал высокие книжные полки, которые доходили до потолка, ну или почти доходили. Среди них он всегда чувствовал себя в безопасности, наедине с собой, в маленьком мире, существующем только для него. Теперь, когда его чтение состояло в основном из научных статей об исследованиях, и пособий по теории магии — он по-прежнему наслаждался этими моментами, хотя они уже не были так беззаботны. Однако это не значило, что Гарри не замечал того, что происходит во внешнем мире. Как сейчас. Он поджимает пальцы ног, ощущая влажный песок под утонувшими в нем ногами. Странное ощущение, не плохое, просто странное. Потом прилив доходит ему до лодыжек, покрывая их морской пеной. Свежий и соленый воздух, который он старается не вдыхать слишком сильно, из-за холодного ветра, заставляет его идти дальше вдоль пляжа. Сегодня пасмурно. Гарри не совсем понимает свои ощущения, но холод — это уже неплохо, и его онемевший голый торс тоже, своего рода хороший знак. Он видит чаек вдалеке, слышит их крики, — белые кляксы на фоне серых облаков. Здесь никого, только он и Волдеморт. Он заходит в воду дальше, пока она не доходит до колен, касаясь низа его шорт. Водоросли прибиваются к ногам, обволакивают и цепляются за них. Тоже довольно странное ощущение, но ему удается высвободиться и не выглядеть при этом глупо. Вода обжигает, воздух режет, запах проникает внутрь. Гарри спокоен. Здесь бывает хорошо — иногда. Но они здесь не ради развлечений. Гарри оборачивается и немедленно замечает своего возлюбленного. Его сложно не заметить. Волдеморт выделяется черным пятном на белом песке, единственный человек на пляже, его взгляд прикован к Гарри. Гарри смотрит в ответ. Под ноги попала ракушка. Она не острая, но достаточно неприятная и вызывает желание переступить с ноги на ногу. Темный Лорд подзывает его. Гарри подходит. — Зачем мы здесь? И почему ты сказал, чтобы я оделся для плавания, а сам не стал? — Чтобы забрать кое-что из моих вещей — то, что мне больше не нужно — Хм? — Гарри моргнул, но так и не получив дальнейшего ответа, продолжил следовать за ним. Наконец они достигли места, где заканчивается пляж и возвышается зазубренная скала. Волдеморт подает знак, и они перелезают через камни, чтобы обойти ее. Там виден вход, до которого нельзя добраться пешком. — Дальше мы поплывем — Но на тебе мантия Волдеморт потешаясь смотрит на него — Да — Ты заставил меня надеть шорты — Верно Гарри сморщил нос — Но зачем? — Хотелось видеть тебя топлес, — без доли смущения ответил его возлюбленный, — в красных глазах промелькнула развратная искорка, которая всегда заставляла Гарри краснеть. — Вообще-то холодно! — пожаловался он. — Согревающие чары не особо помогают в такую погоду. — Я согрею тебя позже, — звучало многообещающе, поэтому Гарри не стал дальше спорить. Без дальнейших промедлений они ныряют в волны. Здесь по-прежнему холодно — Гарри дрожит — но холодно не настолько, чтобы забыть о заклинании воздушного пузыря. Волдеморт его уже применил, и когда Гарри повернулся, он замер от его вида. Среди волн, где нет ни верха, ни низа, лева или права, Волдеморт прекрасен. Его темная мантия развевается по течению, словно щупальца тьмы, подобно прядям волос или сплетению рук. Гарри инстинктивно протянул руку, не в силах себя остановить. Невозможно не прикоснуться, находясь так близко, и прежде, чем он осознает это, голова Волдеморта оказывается в его руках, а губы встречаются в поцелуе. Это быстрый поцелуй. Поцелуй восхищения — не более, поцелуй преклонения и преданности. Для Гарри было что-то святое, в этом жутком создании, монстре в человеческом обличии, коим был Темный Лорд. Он допускал, что возможно, просто смотрит через призму любви. Здесь Волдеморт далек от кровожадного убийцы, он спокоен, нежен, игрив и обладает какой-то неземной грацией. Вода окутывает его, словно желая его присутствия так же сильно, как Гарри. Он чувствует, как длинные жесткие пальцы Волдеморта, прокладывают путь по его голой спине, как подушечки надавливают на позвоночник. В ответ на это, его собственные руки обхватывают шею Темного Лорда, нащупывают гладкий объемный череп, прежде чем он решается на еще один быстрый поцелуй в подбородок. Гарри делает все возможное, чтобы доставить Волдеморту удовольствие, по какой-то неизвестной причине, кроющейся не только в сильном желании. Ощущение теплой ткани, прикасающейся к коже, заставило его вздрогнуть. Это несправедливо — Волдеморт использует согревающие чары! — и часть Гарри уверена в том, что это коварный план Темного Лорда — заставить Гарри наброситься на него, чтобы хоть немного согреться. Его возлюбленный самодовольно ухмыляется, и Гарри понимает, его догадки верны. Поток воды захватывает их обоих, повторяя движения их сплетенных душ. Он невольно отдается этому ощущению, будто снова возвращаясь домой. Волдеморт прижимается щекой к Гарри — маленький знак внимания, который заставляет сердце биться чаще, а затем обхватывает руками талию, и Гарри тает. — Прямо как котенок, — бормочет Волдеморт, его голос дрожит из-за множества наложенных чар. — Это все ты меня так испортил, — отвечает Гарри. Определенно, им стоит чаще плавать. Будто прочитав его мысли, Волдеморт усмехнулся — Как бы я не ценил твой энтузиазм, нам предстоит многое сделать. Следуй за мной, Гарри. Они неохотно отстраняются и двигаются дальше. В конце концов они достигают скрытого входа в пещеру и выплывают на поверхность. Пещера действительно огромна, и похоже надежно защищена магией. Не удивительно, что они не могли аппарировать, чары от перемещения — это лишь один из многих слоев защиты. Волдеморт вышел совершенно сухим. По-прежнему несправедливо. Гарри поморщился, прежде чем высушиться с помощью беспалочковой магии, одним лишь движением запястья. — Где мы? — спросил он — В месте, где я не был очень давно. Держись как можно ближе ко мне и ничего не трогай. У этого предупреждения может быть только одна причина. Гарри вздрогнул и тут же занял место за спиной Темного Лорда. Он позволил себе немного оглядеться по сторонам, только когда Волдеморт остановился. В пещере было еще одно озеро, перед ними стояла небольшая деревянная лодка. — Что это? — Не трогай. Гарри нахмурился. Внутри он заметил маленькую бутылочку с коричневой жидкостью. — И не собирался, — тихо сказал он, — ты …создал все это? Волдеморт бросил на него быстрый взгляд — Много лет назад, — ответил он, затем поднял руку и произнес несколько слов, в которых Гарри узнал манящие чары. Вода покрывается рябью, а затем нечто поднимается на поверхность — и этого нечто довольно много. Требуется мгновение, чтобы понять, что это, и когда Гарри осознает, он пятится назад, пока Темный Лорд стоит на месте. Инферналы — как минимум целая армия. Хотя для Темного Лорда это не было неожиданностью — он сам создал их в прошлом — Гарри не мог себе представить, что последним местом, где они могут находиться, окажется всеми забытое озеро. Если только не… «Они что-то охраняют» — подумал Гарри Волдеморт кивает. Затем поднимает палочку и совершает серию методичных движений. Хотя Гарри не может определить их все — Темный Лорд один из самых быстрых заклинателей, которых он знает — он предположил, что перед ним процесс снятия защитных чар. — Идем, — говорит Волдеморт. Он ступает на деревянную лодку, слегка раскачивая ее, и остается стоять, вместо того, чтоб сесть. Гарри следует за ним, несмотря на сомнения. Инферналы наблюдают за ними, беззвучно и не моргая. Они направляются к небольшому острову посреди озера, когда они достигают его, Волдеморт резко дергается назад и шепчет серию проклятий, которые Гарри не понимает. Внезапная ярость, охватившая Волдеморта, походила на шок — некий золотой предмет вызывал у него жесткое разочарование. Но Гарри чувствует, что в состоянии с этим справиться. Он придвигается, кладет ладонь своему возлюбленному на плечо, и ждет, когда тот ощутит его прикосновение. — Оно пропало, — сказал Волдеморт, в этот раз на английском. — Его украли. Но…кто?! Внутри медальона записка. Сквозь негодующее шипение Гарри различает чье-то имя, не знакомое ему ранее. Волдеморт поворачивается к инферналам. Он дает им какую-то команду, но они не двигаются. — Не здесь, — шипит он снова, — только не здесь. Дамблдор узнает. Но уже не важно… — Волдеморт? Темный лорд смотрит на него сверху вниз — Все в порядке. Оно мне больше не нужно. Ритуал вернет мне украденное. Гарри нахмурился — Но что было украдено? Он протягивает руку, мягко проводя по щеке Гарри холодными пальцами. Кожа отзывается на прикосновение, и ярость Темного Лорда мгновенно проходит. — Я думал, это будет хорошим подарком, — сказал Волдеморт, — в конце концов, сердце и душа неделимы. Не часто, но иногда Гарри все-таки делает покупки в Лютном переулке. Для преподавателя Защиты от Темных искусств некоторые вещи приходится покупать в магазинах с не самой удачной репутацией. Возможно, такое определение не совсем верное — это место на хорошем счету… среди нужной публики. Пожиратели, которых не поймали, тоже бродят неподалеку. Это место стало их домом и Гарри был уверен, что существует целая система, оказывающая им поддержку, однако он не пытался выяснять подробности. Сам Волдеморт бывал здесь редко, когда он покидал замок, то обычно отправлялся в другую страну. Впервые он попал на Лютный переулок, когда ему было двенадцать. За год до этого, профессор Макгонагалл приходила к Дурслям, чтобы забрать его для школьных покупок. Когда ему исполнилось двенадцать, он отправился за ними один, рискуя заблудиться, — что и сделал. Много раз он повернул не туда — и ни разу, куда нужно, прежде чем осознал, что находится совершенно в другом квартале. В Лютном переулке Тогда это казалось настоящим приключением. Все вокруг было не просто мрачным и страшным, а гораздо более нереальным, чем в остальном волшебном мире. Не видно было детей, которые тащили бы родителей в магазины, ему не встретились парочки, держащиеся за руки и разглядывающие витрины, а также торговцы, то и дело зазывающие скидками. В Лютном переулке было тихо. В то же время, в Лютном переулке было по-своему оживленно. Это мрачное место оказалось полной противоположностью тому, что Гарри когда-то считал магической Британией. К сожалению, Лютный переулок оказался правдой. Проходя по улице, он видел людей, которых его родственники сторонились и всячески над ними насмехались — не маги, это были бездомные. Когда Гарри только попал в совершенно новый для него мир, он негласно усвоил, что все чистокровные волшебники непременно богаты, высокомерны и выбирают темную сторону. Но это было, пожалуй, слишком далеко от истины. Многие чистокровные превратились в нищих и бездомных после войны с Гриндевальдом. Многим пришлось уехать — слишком много болезней, вызванных кровосмешением, оставило семьи за чертой бедности, вымерли целые поколения волшебников. Фактически только Священные двадцать восемь смогли сохранить влияние и престиж. Остальные чистокровные были преданы забвению перед их величием. Когда Гарри было двенадцать, он понятия не имел, как отличать темную магию от светлой, его внутренних сил едва ли хватало, чтобы контролировать себя. Когда он стал старше, внезапно пришло осознание, сколько бездомных магов и ведьм с Лютного переулка на самом деле были светлыми. Полукровки, чистокровные, на темной ты стороне, или исключительно на светлой — никому не было дела. Все, что у них осталось — это Лютный переулок. Темные они или светлые… так ли важно происхождение, когда нет денег, а у их детей нет будущего, крыши над головой и совсем некуда идти? Свет или тьма здесь не помогут. Бездомные предоставлены сами себе. В каком-то смысле, Гарри был на них похож. Он мог спокойно передвигаться среди них, оставаясь незамеченным. Возможно, они чувствовали, что ему тоже некуда идти и он не знал в своей жизни доброты. Он чувствовал с ними некое духовное родство — даже его одежда, оставшаяся от Дадли, казалась грязной и поношенной в тусклом свете переулка. Возможно поэтому он их не боялся. На одной из главных улиц Лютного переулка стояла (и возможно стоит до сих пор) старая будка предсказаний, с такой же старой женщиной внутри. Ее волосы были седыми и спутанными, лицо покрыто морщинами, похожими на трещины в камне, а руки — сухие и мозолистые — напоминали тонкие скрюченные ветви столетнего дерева. Гарри запомнил ее, потому что она была единственной, кто повернулся к нему, когда он проходил мимо. Остальные даже не смотрели в его сторону. Он помнил, что она пробормотала что-то вроде: «А ты не так прост, как кажешься, правда?» — Что? — Хммм… Я говорю, многое скрыто внутри тебя. Ты явил мне нечто интересное, быть может, хочешь узнать судьбу? Совершенно бесплатно, от истиной провидицы. В будущем такого шанса не выпадет, мальчишка! Он остановился, любопытство в том возрасте перевешивало все. — Однажды кто-то вдохнет в тебя жизнь — придаст ей ярких красок. О, несомненно — это будет прекрасно. Потрясающе! У тебя будет то, что другим людям не доступно — цвета, о которых мы можем только мечтать. Но сам ты не сможешь заполучить их, так не бывает. Некто другой сделает это для тебя, попомни мои слова! Некто придет и наполнит тебя. Не нужно быть пророком, чтобы видеть это. Замок, в котором он провел лучшие годы своей жизни, теперь рассыпался на глазах. Казалось, даже камни утратили свой блеск, став серыми и покрытыми пеплом, как большая часть обломков. Гарри бежал по коридорам, вниз, вниз и еще раз вниз по движущейся лестнице, устремляясь к следующему лестничному проему у главного входа. Он пропускал ступеньки, спрыгивал с перил, приземляясь на ноги, снова продолжал движение. Пожиратели смерти атаковали. Основная борьба шла на улице. Некоторые проникли в замок и успели оставить свои следы, судя по разрушениям. Впрочем, по звукам снаружи казалось, что битва затихает… и похоже не в пользу Ордена Феникса. Гарри боролся против Пожирателей. Удивительно, а может и вполне ожидаемо — мрачно думал он — мало кто возникал у него на пути. Не похоже, что они стремились его атаковать, но даже если стремились, то подозрительно легко попадали под его палочку. Он старался помочь каждому студенту добраться до безопасного места — он профессор в конце концов — но теперь, когда он сделал все, что мог, его вниманием завладело нечто другое. По имени Волдеморт. Было несложно почувствовать этого человека. Его аура большая и темная, она тяжело нависает и обжигает, она ужасающе меняется, кружась вихрем в бою. Наверное, по ощущениям… Гарри определенно догадался: Волдеморт сражался с Дамблдором. И Дамблдор проиграл. Следующий на очереди Невилл — эта мысль заставила Гарри бежать быстрее. Он должен быть там, должен сделать что-то, должен, должен. Но что именно? Может быть, он поймет, когда будет на месте. Все что он знал — он должен увидеть его, Темного Лорда, ту его часть, которую он любил. Он слышит крик Невилла, а затем замечает, как он корчится на полу, явно под действием Круциатуса. Что ж, это одно из любимых заклинаний Волдеморта, хоть примитивное и неоригинальное, оно делает свою работу. Дамблдор распластался на полу недалеко от Невилла, все еще живой, но тяжело раненый. Должно быть, Невилл бросился к нему, чтобы спасти. Невилл, которого вот-вот должны убить… Да пошло все к чертям, Гарри этого не допустит! Он превращает груду обломков перед собой в металлический щит и запускает прямо на смертельное проклятие, летящее в распростертое тело Невилла. Это приводит Волдеморта в замешательство, и Гарри успевает выиграть время, чтобы занять позицию и закрыть своего товарища по факультету. — … Гарри? — прохрипел Невилл позади него Волдеморт хранит молчание, однако внимательно смотрит, и его взгляд настолько невозмутим, что Гарри понимает — его здесь ждали. Для чего, Гарри не знает, но сейчас он здесь по собственной воле. По собственной воле он защищает Невилла. По собственной воле, он противостоит Темному Лорду Волдеморту, и, Мерлин, куда катится мир, если они дошли до такого? Он — Гарри Поттер, полукровка, он никто, а еще он Гарри Поттер — любовник Темного Лорда, профессор ЗОТИ и на удивление прямо сейчас оказался чертовски важен для всех. Это последнее, чего бы ему хотелось, но он ничего не может изменить. Он не хочет ничего менять. — Отойди в сторону, Гарри Гарри ловит его взгляд и продолжает настаивать на своем, слегка приподняв подбородок — Нет. — Отойди — Не буду. — Гарри, — окликнул его Невилл, срывающимся от крика голосом, — это бессмысленно, отойди. Что именно бессмысленно? На секунду Гарри подумал, что Невилл сошел с ума, он собрал все силы, чтобы не оглядываться, но вдруг его словно поразила молния. Так погибли родители Невилла. Это снилось ему каждую ночь в кошмарах последние два десятка лет. Осознание было внезапным и горьким, но Гарри не двигался с места. Он решил, что сейчас самое время последовать собственному совету Волдеморт слегка склонил голову на бок — этот жест, насколько знал Гарри, появлялся, когда он был чем-то озадачен. — Я не хочу ранить тебя, — сказал Темный Лорд, медленно и спокойно, — отойди в сторону, Гарри Он чувствовал, как взгляд Дамблдора прожигает ему спину, а также отчаяние, растерянность и ужас Невилла. Гарри гонит от себя все, кроме мыслей о Волдеморте, и сжимает сердце в кулак, умоляя его не биться так громко. Волдеморт не хочет его ранить. Гарри это знает. Он тоже не хочет причинить ему боль. Ответ приходит сам собой. — Прости, но нет. Темный Лорд покорно кивает. Его палочка направлена прямо в сердце Гарри, заставляя бешено колотиться — яростная пульсация, которая выдает все его мысли. Он уверен, почти на сто процентов уверен, что это конец. Гарри сжимает палочку в руке и старается прекратить думать. -Империо Из всех заклинаний, которые мог наложить Волдеморт, это определенно не входило в Гаррины ожидания. Желто-зеленый луч прошел через его грудь, и его сознание окутал туман. Он почувствовал себя расслаблено и умиротворенно. Что здесь не так? Было ли изначально здесь что-то не так? Почему он вообще здесь? Может, ему просто стоит пойти домой… да, «домой» звучит заманчиво. Отдохнуть, завернувшись в кучу пушистых одеял, возле камина, который потрескивает, возможно даже с тарелкой теплого супа. Похоже на его типичный выходной. А потом Волдеморт закончит все дела, и сможет присоединиться. — Будь хорошим мальчиком, двигайся, Гарри Быть…хорошим? Да. Он действительно хочет быть таким. Но кое-что подсказывает Гарри, что прямо сейчас он не может сдвинуться с места. Если он это сделает, произойдет нечто непоправимое. Он не должен двигаться. Он хочет, чтобы Волдеморт это понял, хочет объяснить этому человеку, что ему нельзя сейчас двигаться. Но его рот не слушается, язык стал слишком тяжелым, чтобы подняться, а губы не пропускают не единого звука. «Ты хочешь сделать его счастливым?» Чужой голос шепчет ему на ухо. Этого было достаточно, чтобы Гарри засомневался, больше всего на свете Гарри желал, чтобы его возлюбленный был счастлив. Он хотел, чтобы они оба были счастливы, но ничего страшного, если Волдеморт будет первым. Волдеморт заслуживает все то счастье, которое Гарри может ему дать — так долго этот человек был один, ничего не зная о любви, что даже начал ее презирать! Гарри не может допустить этого снова — не может снова позволить ему потерять веру в любовь. Если он сделает это… Гарри просто не сможет с этим жить. Он любит Волдеморта, и это взаимно, любит Волдеморта, который чувствует и заботится. Если бы эту часть Волдеморта стерли…и остался бы хладнокровный, злобный убийца… Сдвинуться с места… так ли это плохо? Может и вовсе не плохо, верно? Гарри начал убирать ногу. Он хотел сказать Волдеморту, как он любит его, и уже открыл рот, как внезапно ему на ум пришло совсем другое слово. — Нет. Мир взрывается. Все вокруг снова становится ясным — настолько, что на секунду его сознание путается, но затем… — Нет, — повторил Гарри. Это звучит правильно, правильно настолько, что заставляет его сердце петь, а палочку танцевать в унисон с его магией, — нет! Волдеморт сделал шаг назад. Он не ожидал, что Гарри устоит перед его Империусом. Гарри, конечно, имел привычку его удивлять, но на этот раз все было серьезно. Гарри чувствовал, как к нему возвращается уверенность, а его железная воля закрывает разум от любых атак. Они не теряют время. Они сражаются. Темный лорд — слишком опытный дуэлянт, в этом нет сомнений. Он сводит к минимуму лишние движения, переходит от защиты к нападению и обратно, в темпе, на который способен только его острый ум. В мире очень мало людей, способных сразиться с Темным Лордом. К счастью, Гарри знает это. Он также знаком с некоторыми тактиками своего возлюбленного, заклинаниями, к которым тот тяготеет и играми разума, в которые любит играть. Мало кто в мире может утверждать, что знает Темного Лорда также хорошо, как Гарри, — на самом деле, только он и может. Гарри не сказал бы, что знает Темного Лорда лучше, чем себя — не слишком умное заявление в адрес мастера ментальных искусств — но он довольно близок к этому. В любом случае, не так важно, победит ли он на дуэли. Нужно просто показать свою решимость. Любить Волдеморта и ненавидеть то, что он делает — понятия, которые не исключают друг друга. И Гарри уверен, что сможет применить их оба — при должной сноровке. Темный Лорд тоже может любить Гарри, желая раздробить ему кости, оставить на нем метку и наблюдать, как тот сломается не в состоянии сопротивляться. В этом их двойственность. Но важнее, что они выберут в итоге. Причина, по которой он сражается, — дать Невиллу и Дамблдору время. Мысли Гарри сейчас заняты не только дуэлью — что, разумеется, опасно, если отвлекаться — но в то же время, он думает о планах другой стороны, которые требуют крайне тщательного подхода в своем воплощении. Несомненно, Волдеморт будет атаковать на каждом шагу и пытаться преградить ему путь, следуя своим методам. Гарри знает своего возлюбленного и знает, что он будет делать. Волдеморт тоже его знает. Это работает в обе стороны. С Невиллом нет его двух друзей, что крайне необычно. Единственная причина, по которой они сейчас не с ним, вероятно в том, что они выполняют какое-то важное задание, или сам Невилл послал их за подкреплением. Сами они никогда бы его не оставили, а у Дамблдора всегда есть план А, B или С на этот случай. Обычно старый директор знает, что делать. Это то, на что Гарри сейчас полагался. Он решил просто стоять на пути, если этого требует план. В другом конце комнаты он замечает Гермиону и Рона, прячущимися среди обломков. Он знает, что сейчас ему нужно выиграть для них время, максимально незаметно для Волдеморта. Единственный способ это сделать — подобраться ближе, чтобы оказаться практически лицом к лицу. Гарри неплохо владеет мечом — ему далеко до мастерства Темного Лорда, но он умеет бороться сразу против нескольких врагов. Однако здесь его умения вряд ли помогут. Гораздо лучше он владеет рукопашным боем. Решение принято, и Гарри переходит на беспалочковую магию, когда приближается. Магия циркулирует в его ногах и сжатых кулаках, накапливая энергию для следующего движения. Волдеморт растекается в кровожадной ухмылке, и они сталкиваются в невольном противостоянии. Выражение лица Темного Лорда меняется и Гарри понимает, что выиграл нужное время. Следующее заклинание летит мимо него — прямо в Рона и Гермиону, которые прикрывают Дамблдора и Невилла. Гарри перехватывает его, прежде чем вернуться к защите себя. Волдеморт рассержен, его проклятия становятся все более жесткими. Когда они заканчиваются, происходит нечто очень любопытное. Темный Лорд вскидывает палочку, пристально смотрит ему глаза, и появляется зеленый свет. Он целится — и Гарри не может увернуться, потому что тогда он ударит в Невилла. Последнее, что он помнит, прежде чем зеленая вспышка попадает в него, — это горячее дыхание Волдеморта на своей шее, шепот на английском, переходящем в парселтанг. — Гарри, хочу сломить тебя… мое сердце разрывает тебя в клочья… оставайся…я не дам тебе уйти… весь мир подчинен мне…мое сердце — тебе…так будет всегда ------------------------------------------------------------------------------------------------- Он очнулся в больничном крыле, Невилл и Дамблдор наперебой спешили к его постели. Судя по всему, Волдеморт приказал отступить, оставив Хогвартс в руинах, а Орден ослабленным, но живым. Гарри, похоже, был единственным, кто знал правду — заклинание, пущенное в него, не было смертельным. Волдеморт никогда не смог бы наложить на него смертельные чары. Круциатус — вероятно. Империус — определенно. Но смертельное заклинание? Нет. Волдеморт слишком ценит собственную шкуру, потому что если Гарри умрет… Если Гарри умрет… Никто не знает, что будет делать Волдеморт — даже он сам. На самом деле, ни Волдеморт, ни Гарри не хотят знать, что в этом случае произойдет. Страдание жестоко, невыносимо, и если его возлюбленный способен на любовь — ему не чужды ненависть и сожаление. Ужас перед страданием, никогда не пересилит желания его сотворить. Если Темный Лорд направит палочку на Гарри, единственное заклинание, которое он не сможет произнести — это смертельное заклятие. «Два светила волшебного мира: еще одно дитя пророчества» — вот заголовок завтрашнего дня. — Невилл, как сильно ты хочешь изменить мир? — … У тебя уже есть план? — Возможно, да. Следующий раз, когда он встретил Волдеморта, Темного Лорда, человека, которого он любил, того, кто любил его, произошел спустя годы. Прошло девятнадцать лет. Многое изменилось за девятнадцать лет. Это не так долго, в сравнении с продолжительностью жизни волшебника, но все равно внушительный отрезок. Конечно, все не идеально, и сомнительно, что вообще когда-либо будет, но это заставляет Гарри усиленно работать. Несмотря на то, что он ненавидит внимание, заголовки новостей и славу, это все необходимо для людей, за которых он борется. Темные волшебники, у которых нет дома, ютятся в Лютном переулке, также как и светлые, в поисках лучшего будущего для своих семей. Ни образ их жизни, ни вид магии — ничего не значат для Гарри. Все, что имеет значение, это их равенство. В прошлом он и представить себе не мог, что станет «Лидером новой эры магии», как его удачно окрестил Ежедневный пророк, но так и произошло. Во многом он был благодарен Темному Лорду — объявленному врагом волшебного мира. И вся ирония в том, что без Темного Лорда, его мир был бы разделен на черное и белое, и он не смог бы разглядеть яркие краски — скрытую красоту всех людей и созданий. Все потому, что он любил человека, который был ни темным, ни светлым, ни даже серым. Он видел человека не слишком любезного, но способного на невероятную доброту, того, кто ненавидел, и также любил, того, кто оберегал его, даже когда они были по разные стороны поля боя. Именно потому, что Гарри любил такого человека, он научился любить всех остальных. Люди не так уж сильно отличаются друг от друга, если приглядеться. Последним местом, где Гарри ожидал увидеть Волдеморта, конечно же оказался офис Министерства, теперь его офис, как он полагал, — сидящим за столом Министра, — его столом. Гарри зашел в свой новый офис, ожидая увидеть свежую стопку бумаг, и возможно пирог с патокой в знак поздравления от Невилла. Вместо этого он увидел бывшего возлюбленного, который сидел, вальяжно развалившись в кресле. Он не стал вытаскивать палочку. Не стал звать Авроров. Гарри просто стоял, приглядываясь и глупо моргая, в попытке понять реальность происходящего. — Волдеморт…? Темный Лорд улыбнулся, что было больше похоже на оскал. Гарри всегда думал, что это выглядит довольно эффектно: белоснежные зубы на фоне светлой кожи, восторг и сияние от пульсирующей магии, и сама его поза — он был расслаблен, как большой довольный кот. — Отличная работа, Гарри. «Долго же он к этому шел» — размышлял Гарри. — Я сделал всю бумажную работу за тебя, — вскользь заметил Волдеморт, — не хотел, чтобы нашему воссоединению мешали такие вещи, — прозвучало довольно буднично. Гарри не был уверен, специально был выбран такой тон или нет, но это действовало на него как заклинание. Он обнаружил, что по-дурацки улыбается в ответ. Разумеется, было нечто неправильное в том, чтобы подпускать Темного Лорда к бумагам Министерства. Многое в этой ситуации наверняка могло пойти не так, но Гарри это совершенно не волновало. В любом случае, они на одной стороне, и Волдеморт знает, единственный, кто готов с ним вести переговоры, это Гарри. Это верно для них обоих. — Хм… — ответил Гарри, — спасибо, я заплачу тебе как-нибудь ответной услугой. — Ловлю на слове.