Старые «привычки»

Говорят, от старых «привычек» невозможно избавиться. И Разумовский с этими словами всецело согласен. Стоит входной двери захлопнуться, верхнему замку повернуться два раза, а нижнему — три, как старая «привычка» с тиком бомбы замедленного действия овладевает пространством, сознанием, телом. Самоненависть выливается в грязное, пропахшее желчью. Тревога охватывает как в первый раз. «А если не получится вывести всё?» «Как же это омерзительно долго...» От одной только мысли тошнота подкатывает к горлу. На секунду задерживая дыхание, Разумовский открывает тревожно гудящий холодильник – жёлтый свет озаряет собой голые ступни, худые ноги и руки, поношенную домашнюю одежду, болезненно бледное лицо. Запах еды ударил в нос. Взгляд голубых глаз только метался от одного к другому, а руки с потрескавшейся кожей на костяшках уже цепко хватали продукты. Апельсин, шумящая упаковка с круглыми чизкейками и кроваво-красной наклейкой «-50%», сыр, ветчина, – что же ещё, что же ещё, – потертая морковь, яблоко, сардины, кастрюля с макаронами-ракушками, сосиски, йогурт. Язык смачивает сухие, потрескавшиеся губы. Тело пробирает холодом. Сгребая всё в охапку, переносит к столу, и только в последнюю очередь возвращается за кастрюлей, холодной после холодильника. Это тело – глупое, совершающее ошибки, невообразимо неуклюжее и нелепое – вызывало лишь отвращение. Всё, что отвратительно, стоило бы уничтожить. Или хотя бы наказать. Ничего даже не разогревает, уж тем более не достаёт столовые приборы. Ест, как есть. Холодное, липкое, жирное, рассыпчатое, жидкое. Всё это сыпалось и капало мимо рта, попадало на футболку, колени, изредка на пол. Отвратительная картина, воплощение чревоугодия – такое не жалко показывать на тематических выставках. Вновь дрожью пробирает тело. Дышать приходится с трудом. Ноги кажутся ватными, когда спустя совсем малое количество времени – жалкие 15 минут – он поднялся из-за стола, хватаясь грязной рукой за край, снова облизывая губы. В животе всё отзывается тяжёлой, тянущей болью. Дорога до выложенного кафелем туалета кажется мучительно долгой. Уже не до старой зубной щётки, припрятанной в шкафчике в ванной. Последние силы тратит на то, чтобы аккуратно опуститься на колени перед белым унитазом и упереться локтями в ободок. С дрожащим вздохом утыкается лицом – чувствуются мокрые дорожки слëз – в ладони, даёт себе минуту собраться с силами. Два пальца в рот. Слюна. Хриплые стоны от удушающей, жгучей боли. В уголках глаз неизменные слезы. До прихода Олега из магазина у него ещё десять минут.