Да, хозяин

      Когтистые, длинные пальцы бродят по спине крестоносца, идя от позвонка к позвонку. После они вцепляются в ключицу, и медленно идут вниз, оставляя красные, истекающие борозды. Крестоносец не издает ни звука, только немного стискивает зубы, что нельзя заметить под его шлемом, который остался единственной частью его одеяния. Но Он все чувствует. Он издает смешок, и притягивает свою добычу ближе к себе, соприкасаясь голой кожей. Он продолжает медленно, почти что вдумчиво оставлять царапины на спине крестоносца, длинные, кровоточащие царапины.       Паладин крепко обхватывает Его торс обеими руками, и Он явно этим доволен. Он переходит от спины к шее, от шеи к ключицам, от ключиц к груди… Он продолжает оставлять царапины, делая их все глубже, болезненнее, кровь течет все обильнее. Воин не издает ни звука.       Он опускает свою голову к шее крестоносца, и впивается уже клыками в мягкую плоть. Его лицо окрашивается в алый, и Он продолжает, словно поедая воина. Он оставляет дорожку из укусов, спускаясь ниже. Паладин не издает ни звука.       Он отрывается от своей добычи, красные капли стекают по его лицу и шее. Он облизывается, хищно смотря в прорезь для глаз. После с удовольствием исследуя окровавленное, испещренное ранами тело, и снова возвращаясь взглядом к прорези. Крестоносец не издает ни звука.       Он проводит когтями по железу, оно царапается и издает ужасный звук. — Сними свой шлем, Теодор.       Теодор немного вздрагивает. Люцифер улыбается шире. — Да, хозяин.