After the Silence Explodes / За взрывом тишины

⊱༺༻༺༻❀✿❀༺༻༺༻⊰

      Он выглядел плохо.       Не просто усталым, а чертовски уставшим — будто ушедшая ночь выжала из него все силы.       Черная водолазка была измята; ткань на груди резко натягивалась с каждым вдохом, вторя ритму неровного дыхания — слишком глубокого, рваного, как после быстрого бега. Под глазами залегли черные тени. Бровь рассекала свежая ссадина; еще одна дорожка подсохшей крови тянулась от щеки к виску, ломаясь на скуле неровной бурой полосой. Губы, из которых вырывался густой пар, едва заметно подрагивали. Волосы, по обыкновению безупречно уложенные даже в непогоду, теперь были растрепаны, будто он десятки раз нервно провел по ним рукой.       И все же выправка аристократа давала о себе знать. Прямая спина, широко расставленные ноги, расправленные плечи — словно тело само помнило, как следует подавать себя наследнику древнего рода, даже если на самом деле он едва держится на ногах.       Только взгляд был совсем другим.       Серые глаза взирали на присутствующих не с холодностью и не с привычной надменной скукой. В глубине темных зрачков плескалось горячее, бурлящее раздражение. Натянутое до предела терпение человека, которого вынудили находиться там, где ему ни при каких условиях не хотелось бы оказаться.       В ладони он крепко сжимал волшебную палочку — черную, длинную, со спиральной ручкой и серебристым набалдашником в виде змеи. Незнакомый предмет в его руке казался таким же неправильным и неуместным, как и сам слизеринец, возникший здесь, на перекрестке, среди скрипа домов и вони горелых тел.       Гриффиндорка смотрела на него, не моргая. Сердце упало вниз и билось теперь где-то под ребрами, в животе — с глухими, тяжелыми ударами, каждый из которых отзывался спазмом, скручивал внутренности, мешал дышать.       «Малфой… Драко… он…».       «Был рядом все это время?».       «Он поможет мне? Или?..».       Мысль оборвалась на середине. После того, как они расстались в прошлый раз. После всего, что всплыло в ее памяти за последние часы. После тех ужасов, что только что обрисовал ей словами Долохов… она уже не знала, чего ожидать; страх врезался в ее сознание, как бладжер — в дубинки загонщиков, отшвыривая его то к самому факту появления слизеринца, то к тому, чем ей это грозило.       Но, несмотря на испуг, как глоток воздуха после долгого удушья, внутрь проникло странное, даже болезненное облегчение. Малфой был здесь — действительно был здесь. Не плод расщепленной, рвущейся по швам памяти, не очередной голос из головы, не злая ловушка воображения, а человек — из плоти и крови. А значит — она не сошла с ума. И это дарило какую-то пьянящую надежду.       Темные зрачки волшебника, до этого настороженно перескакивавшие между лицами Пожирателей, вдруг остановились на Гермионе. Быстро, почти топорливо, он обвел глазами ее фигуру, марионеткой повисшую над землей, с задержкой, будто споткнувшись о перемазанное сажей лицо, наконец встретился с ее замыленным взглядом. И застыл, сделавшись еще мрачнее, чем прежде.       Черная ночь расползлась по границам неба, вспарывая горизонт. Серые грозовые тучи сгустились над горным хребтом; звезды канули в небытие, утопая в беспросветной бездне.       Он смотрел. Долго, пристально, испытующе. Все смотрел, и смотрел, и смотрел…       Сердце билось так оглушительно громко.       Казалось, еще секунда — и Малфой прожжет в ней глазами дыру. По телу девушки поползли мелкие мурашки — они быстро засеменили короткими лапками по спине, стайкой забиваясь под взмокшие подмышки. Не вынеся этой муки, Гермиона первой отвела лицо. Лишь тогда — вдруг уставившись в профиль Долохова перед собой, — вспомнив разом о том, что ее жизнь и прежде висела на волоске. Но облегчения не последовало.       Пожиратель задумчиво разглядывал появившегося из ниоткуда блондина. Его цепные псы молча застыли позади, прикидываясь нелепой картонной декорацией. Еще несколько ударов сердца их командир щурился, изучая нежданного гостя, как невиданную доселе зверушку, что-то стремительно прикидывая в уме. Но вот — он развернулся к слизеринцу всем корпусом; уголки властного рта изогнулись в неприязненной улыбке.       — Младший Ма-а-алфой! — поприветствовал он безрадостно. — Надо же… какие люди!       Драко даже не повернулся, продолжая сверлить взглядом лицо Гермионы.       — Долохов, — бесчувственно ответил он.       Улыбка Пожирателя дрогнула. Он слегка запрокинул голову, покусывая щеку изнутри.       — Утоли мое любопытство, — протянул мужчина озадаченно. — Как ты смог преодолеть антиаппарационный купол?       Блондин повел плечами.       — Постовые впустили, — обыденно поведал он, наконец встречая цепкий взгляд. — Я ведь «свой». Верно?       Долохов оторопел.       — КАКОГО ХРЕНА?! — вдруг вскинулся позади него Рэт. — Мне ничего не докладывали!        - Вот и мне интересно, - обнажил зубы капитан.       — Все в порядке, Антонин, — напрочь игнорируя говорившего, заявил Малфой, вальяжно двинувшись вперед. — Твой карманный крысеныш ничего об этом не знал. Это я велел парням не сообщать — хотел сделать сюрприз.       Он подошел совсем близко.        — Удалось?       Пожиратель кисло скривился. Позади Рэт сердито сжал кулаки.       «Но ведь… пар изо рта… — мысленно запротестовала Гермиона. — Он пришел не с улицы — это точно!».       — Не ожидал увидеть тебя так скоро после вечеринки, — нехотя признался Долохов. — Неважно выглядишь, младший лорд Малфой. Малость перебрал вчера с выпивкой?       Зрачки Драко блеснули злостью.       — Не без твоей помощи, — тем не менее ровно произнес он.       — Да ну?       — Ты прекрасно знаешь, о чем я.       — Не имею ни малейшего понятия, — широко улыбнулся собеседник.       — Я все помню. «Веритасерум» в виски…       — Память порой подводит даже самые острые умы, — скептично отозвался Долохов, бросив насмешливый взгляд на пленницу. — Так бывает, если слишком сильно налегать на спиртное, — сочувственно поджал он губы и, вытянув руку, по-отечески похлопал слизеринца по плечу. — Не стоило вчера так накидываться, Драко.       Челюсть Малфоя напряглась. Пальцы сжались. Ноздри широко раздулись от негодования. Он злобно закусил губу — рот подрагивал, будто блондин с трудом сдерживал целую лавину гневных слов, рвущихся наружу вместе с зеленым сиянием палочки.       Зубы сорвались с губ, оставив белые полосы.       «Годрик! Он сделает это???».       — Да. Не стоило, — вдруг отрывисто выдавил Драко.       Его глаза подернулись пеленой. Тени под веками залегли еще глубже. Он ушел взором куда-то глубоко внутрь себя, усмиряя личных демонов, видимых ему одному.       Гермиона поежилась от напряжения.       «О чем он думает?».       «Эти двое явно друг с другом не в ладах».       Она нервно моргнула, продолжая терзать себя новыми вопросами.       «Хорошо это для меня или плохо?».       «Что за игру ведет Долохов?».       «А Драко? Зачем он здесь? На чьей он стороне?».       Будто услышав ее мысли, Пожиратель и сам решил в этом разобраться. Он легко отстранился от слизеринца, непонимающе развел руками.       — Ну и чего ты забыл тогда здесь в такую рань? — пожал он плечами. — Иди, отсыпайся в своей махровой постельке, пускай слюни в подушку.       — Одна сука сорвалась с поводка, — злобно выпалил Малфой, вскинув осмысленный взгляд. — Нужно вернуть ее в клетку.       Капитан ухмыльнулся:       — Эта, что ли, сука?       Он резко ухватил пленницу за подбородок, принуждая шею развернуться на излом. Боль пронзила кастетом задубевшие, вялые связки Гермионы, кровь прилила к лицу, отзываясь горячей вспышкой. Девушка вскрикнула.       — Не трогай ее, — процедил Малфой.       Долохов хмыкнул.       — Уверен, она вовсе не против. Мы с Грейнджер да-а-авние друзья. Правда, милая?       Унизительный шлепок ладонью по челюсти — и гриффиндорка безвольно дернула головой в подобии согласного кивка. Ток опять прострелил мышцы, вырывая стон.       Палочка в руке слизеринца дрогнула. Пальцы сжались на рукоятке крепче; на ладони проступили вены.       — Убери руки…       — Что это ты раскомандовался, паренек?       — Убери. От нее. Руки, — повторил он с угрозой. — Она — моя.       — Твоя-я?       — Собственность.       — Твоя собственность? — с ухмылкой переспросил Пожиратель, явно наслаждаясь моментом. — Это собственность Лорда, если ты забыл.       — Она — мое задание, — огрызнулся Малфой, предостерегающе приподняв палочку. — Я решаю, кому позволено ее касаться, а кому — нет.       Долохов фыркнул, не поведя и глазом.       — Что же ты тогда так небрежно относишься к своему заданию, Драко? — подначивал он. — Зачем-то вот позволил ей «сделать ноги». Кста-а-ати… о ногах! — он театрально наклонился, рассматривая щиколотки гриффиндорки. — А ты не знаешь… случайно!.. как Грейнджер удалось на них встать?       Слизеринец поморщился.       — Особое зелье, — с заминкой ответил он.       — Какое?       Пауза.       — Редкое.       — Редкое?.. И где же ты его достал?       — На черном рынке.       Пауза.       — Не слишком-то исчерпывающий ответ.       — Насколько мне известно, я не обязан отчитываться перед тобой.       — Передо мной? — деланно оскорбился маг, не скрывая недовольства. — Нет, конечно, не передо мной. Мне всего лишь интересно, — протянул он, поворачивая челюсть Гермионы, будто примеряясь к удару, — как ты объяснишь это Темному лорду?       — Не твое дело, Антонин, — отрезал Малфой, потеряв терпение. — С меня достаточно расспросов, я пришел сюда не за этим. Отпусти ее. Мы уходим.       Долохов удивленно приподнял брови.       Переулок замер. Несколько долгих мгновений никто не двигался, будто незримый режиссер позабыл дать актерам команду хотя бы моргнуть. Даже ветер, казалось, на мгновение стих.       Десять, двадцать, тридцать секунд… Наконец, пальцы на лице пленницы разжались, позволив ей полноценно вдохнуть. Капитан отступил, обернувшись к гостю.       — Извини, Драко, — соболезнующе произнес он, прижимая ладонь к своей груди. — Но я не могу ее отпустить. Видишь ли, твоя ручная болонка обгадила мне всю территорию. И я просто сгораю от желания выяснить, что заставило ее сунуться именно сюда. К слову… ты случаем не в курсе?       Блондин дернул щекой.       — Я сказал — мы уходим, — его тон был непререкаемым. — Прямо сейчас.       — Что это ты так торопишься, Драко?       — У меня и без того дел хватает. Нет ни времени, ни желания вести светские беседы.       — А почему?..       — Довольно! — жестко прервал слизеринец. — Прочь с дороги! Если тебя интересует что-то еще — подавай рапорт, — заявил он непреклонно. — Обещаю — мой доклад тем же вечером ляжет на стол правой руке Лорда.       Малфой двинулся к Гермионе.       Рэт и Руско одновременно напряглись. Палочки в их руках взлетели вверх, нацелившись на волшебника.       — Попроси Люциуса, — на ходу бросил Драко, игнорируя этот жест. — Уверен, он охотно даст тебе ознакомиться. По старой памяти.       Несколько быстрых, решительных шагов — и он оказался рядом с пленницей. Пальцы почти сомкнулись на запястье…       Шварк.       Невербальное заклинание Долохова хлестнуло воздух, саданув невидимой плетью прямо по предплечью Малфоя, — и тот машинально отдернул руку. Черная ткань водолазки тут же лопнула, расходясь в стороны, открывая взору мгновенно налившуюся кровью рану.       Пожиратель зарычал.       — Ты считаешь себя неприкасаемым, верно? — оскалился он, двинувшись на волшебника. — Полагаешь — с протекцией папаши тебе все что угодно сойдет с рук?       Притворная любезность исчезла без следа, будто ее никогда и не было. Глаза налились яростью кобры. С каждым словом, с каждой фразой в его голосе все больше распалялась злость.       — Или ты так спешишь убраться отсюда, потому что боишься, что я начну задавать неудобные вопросы? Скажем… о том, почему ты так расстарался на особое зелье, для пленницы, в обход канцелярии Нотта?       Шаг.       — Или о том, как ей удалось вырваться из-под твоей охраны? Она сама сорвалась с поводка? Или ты отпустил?       Шаг.       — Или — как ты узнал, что она именно здесь? Ты планировал это?       Еще шаг.       — Может быть, это ты заплатил Горбину за молчание? О чем - о зелье?       Драко вскинул подбородок. Долохов остановился в одном шаге.       — Или, может, ты торопишься утащить Грейнджер подальше… потому что все это время был с ней в сговоре, Малфой?       Слова громыхнули в воздухе.       — Помогал ее дружкам из Сопротивления?       Тишина была в разы оглушительней.        Гермиона сглотнула, стараясь унять сумасшедшее сердце, разогнавшееся галопом.       Драко тяжело молчал, усмиряя дыхание. Его грудь все еще заметно дергалась, заходясь в неровном ритме, и казалось, что причиной тому — вовсе не эмоции. И все же, он думал довольно долго, подбирая нужные слова. Лишь спустя десяток ударов сердца ему это удалось:       — Ты несешь бред, Антонин, — беспрекословно отчеканил волшебник. — Я не веду никаких дел с Горбином и не собираюсь идти на подобную глупость. И уж тем более я не стал бы якшаться с врагом. Я дал клятву Темному лорду.       — Тогда зачем было лечить ее, Малфой? — продолжал наседать Долохов. — Тебя совесть замучила?       — «Совесть»? У меня ее отродясь не было, — фыркнул слизеринец. — Во мне нет ничего кроме долга и преданности Лорду. Я должен выполнить его задание, и я буду делать то, что посчитаю нужным, — ломать, чинить, снова ломать ее, и снова чинить, — столько раз, сколько потребуется, чтобы Повелитель остался доволен. Я преследую конкретную цель. Меня не волнует ее самочувствие.       «До сих пор в ушах стоит хруст твоих костей, когда он проломил тебе ребра».       «Значит, правда… Все, что сказал Долохов, было правдой!».       «Хи-хи-хи! А чего ты, собственно ожидала?».       Долохов коротко хохотнул вместе с невидимым Ноттом.       — Ну, как скажешь, — вдруг согласно закивал он. — Полагаю, тогда ты не будешь против… если я сделаю так?       Резкий взмах рукой.       Фт-ш-ш-ш…       Плотная струя пламени, беснуясь, ринулась прямо к Гермионе.       Жар опалил лицо…       — Протего! — раздался громкий голос Драко.       Волшебный щит вспыхнул так резко, что воздух вокруг затрещал. Пламя, не добравшись до девушки всего пару дюймов, ударилось в полупрозрачную стену, рассыпясь ярким веером огненных искр.       «О, боги!».       Спина блондина мгновеннно выросла перед гриффиндоркой, укрывая ее от Пожирателей. Лицо Долохова преобразилось в оскале.       — В чем дело? — криво заулыбался он. За его плечом Рэт и Руско приняли боевые стойки. — Ты ведь сказал, тебе все равно.       — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ НЕ ТРОГАТЬ МОЮ СОБСТВЕННОСТЬ! — рявкнул слизеринец.       — Да брось, Драко. Актеришка из тебя никудышный. Я давно понял, что ты с ней заодно. Твой щенячий взгляд выдал тебя еще прежде, чем ты со мной заговорил.       Малфой гулко сглотнул, меняясь в лице.       — Вот как, — процедил он ядовито. — Тогда пошел к дьяволу! Депульсо!       Ярко-алый луч стрелой понесся к Пожирателям смерти.       — Протего! — рыкнул Долохов.       Щит разверзся перед ним прозрачной дугой, приняв удар с таким звоном, будто гонг ударили маллетой. Волна магии разошлась по поверхности дрожащими кольцами, оставив за собой ветвистые кривые борозды.       — Рэт, обходи сзади! — быстро скомандовал капитан. — Руско, прикрой!       Луч, теперь уже белый, с толчком влетел в щит капитана, разнося его в мелкие крошки самого настоящего твердого стекла. Долохов дернул рукой, прикрываясь от летящих осколков.       — Ах ты, мелкий засранец! — зашипел он разъяренно. — Инсендио!       — Протего!       — Диффиндо!       — Левикорпус!       — Асцендио! Фините инкантатем!       — Экспульсо!       Ф-ф-юить…       — Быстрее! В сторону! — Малфой резко сместился, толкая гриффиндорку в бок.       Ее вышибло из оков. Они вместе упали на землю — удар выбил весь воздух из легких, плечо прострелила новая боль, повторяясь в лопатках. В ту же долю секунды синее заклятие проскочило в паре футов над девушкой — и врезалось в стену.       Штукатурка разлетелась вдребезги; расколотые камни толчком взметнулись в воздух и со звонким стуком попадали на мокрую от дождя брусчатку. Грязная вода из луж взметнулась вверх фонтанами, окатив все вокруг холодными брызгами. Капли попали на язык.       — Черт… — злобно прорычал Драко, нависая над Гермионой. — Я убью тебя, Грейнджер!       — Ты… СО МНОЙ??? — выпалила она. — Ты спасаешь меня?       — С ума сошла?! Что еще, блин, по-твоему, я тут делаю?       — Глациус! — полетело в их сторону.       — Лакарнум Инфламаре! — обернувшись, мгновенно ответил блондин.       Два заклятия, встретившись на полпути, неожиданно сцепились друг с другом. Завертясь спиралью, они со щелчком схлопнулись в воздухе, чудом нейтрализовавшись.       «Это что еще за магия?».       Гермиона ощутила толчок, тут же позабыв о только что увиденном. Малфой, разлегшись на ней, быстро возвел куполообразный щит.       — Драко!!! Что нам де?..       — Тихо! — гаркнул Малфой. — Замри!       Он оперся о землю по бокам от нее.       Зрачки волшебника сверкнули золотом, ладони засияли уже виденным ею ранее светом. Губы произнесли два длинных слова на неизвестном языке, и гриффиндорка почувствовала, как ее тело окутал со всех сторон тонкий невидимый кокон. Он касался ее мягким согревающим теплом.        Кожа перестала саднить — она чувствала, как раны затягиваются изнутри, покрываясь сверху тонкой корочкой. Дышать стало легче.       «Родовая магия?».       Лицо слизеринца прострелило одной сплошной судорогой. Он поморщился от боли, зажмуривая глаза, застонал сквозь сжатые губы. Это длилось всего мгновение.       Сдерживающий купол над ними разлетелся в клочья.       — Не встревай! Это тебя не защитит! — жестко приказал Малфой растерянной Гермионе, и уже в следующий миг, оттолкнувшись от земли, вскочил на ноги, прикрываясь очередным щитом. — Аларте Аскендаре! — атаковал он.       Вихрь цветных лучей понесся по улице, натыкаясь на выбитые из стены кирпичи, рывком поднимая их в воздух и расшвыривая, как крупную дробь.       Гермиона перекатилась на бок, изнывая от боли, слабо приподнимаясь на занемевших, отекших мышцах. Она должна была видеть.       — Конфринго!       — Экспеллиармус! — послал в слизеринца Рэт.       — Экспульсо! — присоединился Руско.       — Протего!       — Инфлэтус!       — Протего! Депримо!       — Иммобулюс! Эверто Статум!       Щиты вспыхивали снова и снова, защищая сражавшихся магов от атак.       — Инсендио! — полетело со стороны Долохова, ударясь в воздвинутую Малфоем стену.       Драко вздрогнул, вдруг пошатнувшись, и потерял контроль над щитом. На лбу выступили бисеринки пота. Блондин резко поднес руку к лицу, словно чтобы прикрыться от света, полоснувшего лучом по глазам.       — Это все? — хохотнул Пожиратель, смакуя эту картину. — Быстро же ты сдулся, парень. Инкарцеро!       — Протего, — отразил Малфой, обновляя свой щит. Вышло довольно прочно. — Рано праздновать — плохая примета. Конфринго!       — Мать твою! — едва отскочил капитан.       Поднырнув под слабый луч Руско, блондин припал на одно колено, быстро целясь в Антонина:       — Делетриус!       Мощный, пиковый импульс магии тряхнул брусчатку. Камни под ногами Пожирателя зашевелилились, раскачивая его, — один провалился вглубь, другой наплыл сверху. Показалось, что Долохов упадет, — но нет. Маг ловко выровнялся.       — Локомотор Мортис! — зашипел он.       — Протего!       Девушка засекла движение сбоку. «Руско».       — СПРАВА!!! — заорала Гермиона во всю глотку.       — Протего! — вовремя развернулся Малфой, прикрывшись от двух заклятий сразу.       — ТЕПЕРЬ СЗАДИ!!! ПРИГНИСЬ!       Долохов промахнулся.       «Есть! Так тебе!».       — Драная стерва! — взбесился капитан. — Ну ты получишь сейчас… Инфлэтус!       «О, нет!».       Гыды-дынь-щ-щ… Заклятье отскочило от щита.       Малфой злобно поймал ее взгляд:       — Грейнджер, ЗАТКНИСЬ!       «Рэт — совсем близко».       — РЭТ, СЛЕВА, НА ДЕСЯТЬ ЧАСОВ! — вновь выкрикнула она.       Драко замешкался…       — Диффиндо! — подсек его Долохов.        — Проте!.. А-а-аргх!       Щит запоздал, оставив спину слизеринца открытой. Режущее заклятие расскело грудь блондина.       «Ох! Проклятье!».       «Это из-за меня! Он отвлекся!».       Малфой затрясся, укрываясь слабым, быстро померкшим щитом. Он едва стоял. Едва дышал.       И, воспользовавшись этой слабостью, Долохов послал в него серию молний.       «Нет! Только не это!».       Малфой заорал, принимая в тело разряды, и упал на колени, с силой прижимая кулак к груди.       Он был болен. Это было видно невооруженным взглядом — Драко и до боя едва держался на ногах. А уж после родовой магии…       «Он не выдержит», — с ужасом осознала гриффиндорка.       — Уходи! — взмолилась Гермиона. — Трансгрессируй, пока есть силы!       Долохов вновь направил на нее палочку.       — Ур-родка… — вдруг зло рявкнул Рэт, подскакивая к ней в пару шагов. — Я заткну ее!       «Да что ты?».       «Хрен тебе, говнюк! Никто не смеет меня затыкать», — зазвенело в мыслях.       И она сделала то, что навязчиво крутилось в голове несколько последних минут.       — Вперед, — твердо скомандовала Гермиона, указав мужчине под ноги.       В тот же миг ноги Пожиратели обвили ожившие «удлинители ушей». Налетев на движущееся препятствие, «уши» запутались трубкой в его щиклотках и, будто по команде, как кузнечики, прыгнули в разные стороны, ставя Пожирателю подножку.       Рэт споткнулся, размахивая руками, и шлепнулся животом на землю, по инерции ударившись головой. Его тело нелепо раслпласталось по брусчатке, утопая в дождевой воде.       Высвободившиеся «уши» мокро зашлепали дальше.        — Вот тебе, подонок! — сплюнула Гермиона.       «Минус одна тварь», — довольно ухмыльнулась волшебница, проследив за «вредилками» Уизли, но улыбка, к сожалению, тут же померкла — в отражении ближайшей лужи она увидела Черную метку.       Она вскинула голову к небу, с горечью убеждаясь, что это было реально. Черная Метка распласталась прямо над перекрестком, глотая своей пастью тускнеющие солнечные лучи.       «Мортморде… ох… Долохов дал знак отряду. Скоро здесь будет подкрепление. Их станет еще больше!».       «Палочка Рэта, — вдруг пронзила мысль. — Нужно ее сломать!».       Она попробовала подтянуться на руках, чтобы подползти ближе к Пожирателю. Но все, на что днвушку хватило, это сдвинуться на пару сантиметров. Вторая попытка окончилась мгновенным падением. В третьей не было никакого смысла.       Ей пришлось признать со всей скорбной объективностью: Гермиона не могла доползти до палочки Рэта, как и не могла призвать предмет с помощью магии. В теле совсем не было сил. Резерв… был абсолютно пуст.       Она сокрушенно тряхнула головой, поворачивая лицо и возвращая внимание к битве.       «Салазар… он жив! Он в порядке!».       Нет, Драко точно не был в порядке. Он пошатывался и отступал, уклоняясь и петляя, чтобы уйти от перекрестных атакующих лучей. Но он все еще был жив. Он держал щит. Он стоял на ногах.       Шипение магии над головой и последовавший за ним крик заставили Гермиону вздрогнуть. Драко удалось перехватить заклятье, предназначавшееся для нее, и отразить его обратно в Долохова. Багровея от злости, тот тяжело поднялся с колен, зажимая на бедре глубокую рану.       — Руско! — крикнул он, укрываясь от новой атаки. — Ты связался? Где отряд? Почему их все еще нет?       — Ничего не выходит! — заистерил младший Пожиратель, прячась за обломками досок. — Я все время посылаю сигнал, но мне тоже никто не отвечает!       — Сукины дети. Метка в небе! Они что — все ослепли???       — Сэр… сэр, просто…       — Что ты там блеешь, козел? — взвился маг.       — Это Рэт. Он приказал остальным ждать только его поручений! Они и не дернутся без его слова!       — Что??? Что он сказал?       — Ему не нравились ваши решения, сэр. Кажется, он хотел взять командование на себя!       Долохов заорал. Труп, лежавший под его ногами, одним крупным рывком взлетел в воздух. Обугленное прежде тело разгорелось свежим огнем — и кометой, набравшей безумную скорость, полетело прямо в Малфоя.       «Действуй!».       «Почему ты стоишь?!».        Ближе, ближе, ближе…       Воздух, быстро сгустившись вихрем, черной воронкой обвил фигуру волшебника, спасая от столкновения. Слизеринец трансгрессировал за спину капитана.       «Да! Молодец!».       — Эверто…       — Ступефай! — отвлек блондина Руско.       — Протего!       Красный луч врезался в щит.       — Ступефай! — не унимался Руско. — Ступефай, мать твою за ногу!       — Протего Максима! — прохрипел Драко сквозь рывки тяжелого дыхания.       Черный вихрь завертелся вокруг Долохова, и Пожиратель переместился, повторив прием Малфоя.       — Иммобулюс! — пробило щит волшебника.       Он отскочил в бок.       — Импедимента!       — Ступефай! — настырно наступал спереди Руско.       — Протего! Конфундус!       — Ступефай!       — Депримо!       — Ступефай! Ступефай! Ступефай!       Гермиона застонала от досады, кусая губы до крови. Ногти сточились, царапая камни. Колени содрались.       Драко быстро сдавал. Атаки Пожирателей одна за другой градом обрушивались на слизеринца, не давая ни секунды передышки. Щит Малфоя светился и вибрировал под ударами — дрожал, прогибался, покрывался глубокими трещинами, каждая из которых расползалась быстрее предыдущей, вытягивая из него последние силы.       Заклятия Долохова били точно в цель. С сокрушительной мощью они пробивали прозрачный барьер волшебника в один-два удара, лишь благодаря мгновенной реакции не причиняя ему вреда. Но Руско… хоть он был слаб и явно недостаточно опытен, его присутствие выводило из себя. Он кружил вокруг, как назойливая муха, все не затыкаясь, постоянно перетягивая внимание на себя.       Каждый раз, когда слизеринец собирался атаковать, Руско тут же влезал со своим неумелым «Ступефай». Мельтешил перед глазами, повторяя одно и то же слово, даже не метясь толком, — попадая в щит один раз из пяти, но все равно вынуждая Малфоя уходить в оборону.       — Ступефай! Ступефай!       Назойливо. Тупо.       Эффективно.       Они загнали его в угол. Спина Драко вжалась в гипсовую ногу Ныне-Сумасшедшего-Шляпника. Локоть соскользнул с мокрой поверхности, и волшебник чуть не выронил палочку, удерживавшую вдребезги растрескавшийся защитный купол.       Дальше отступать было некуда. Пожиратели стремительно подбирались ближе. Руско был всего в паре шагов.       «Щит! Сейчас треснет!..».       «Почему он не?..».        Рвано выдохнув, Малфой быстро вскинул голову вверх.       «Что ты делаешь?! Они же сейчас…».       Палочка со змеей взметнулась.       — Бомбарда, — прохрипел Драко, выпуская в воздух белый луч.       Его заклятие, легко покинув тусклый щит, врезалось прямо в голову Шляпника. Зареванное лицо взорвалось, лопнуло изнутри, выплюнув наружу со «слезами» огромные тяжелые куски. В следующую секунду Малфой перекатился в бок.       Огромный кусок застывшего гипса грохнулся прямо на то место, где только что стоял слизеринец. Руско, оказавшийся в одном шаге, отпрянул и упал на колени. В его голову тут же врезался осколок Шляпы. Следом, прибивая его плечи к земле, покатились еще куски.       Каменная крошка засыпала распластанное тело Пожирателя, как курган. Известковая пыль из глубин поднялась столбом, разлетаясь по улице и тут же въедаясь в глаза.       «Ауч… Больно!».       Гермиона вскинула руку, растирая зудящие веки.       Расплывчатый мокрый взгляд вновь заскользил по переулку, выискивая фигуру Драко — к счастью, тут же наткнувшись на него. Блондин стоял в паре метров от нее, прищурившись и дерганно озираясь по сторонам.       «А где Долохов?» — насторожилась гриффиндорка.       Вытянув затекшую шею так сильно, как только могла, Гермиона закрутила головой.       Мелкие пылинки кружились в воздухе, полотном устилая переулок. Малфой одиноко крутился среди них, озадаченный исчезновением врага.       Гермиона резко вздогнула, заметив движение в воздухе. Прямо за спиной Драко пылинки дружно замерли в полете, обрисовывя силуэт.       — СЗАДИ, Драко! — выкрикнула она, срывая горло.       — Ин!..       Слишком поздно. Кто-то обхватил волшебника за горло, вырывая у него из руки палочку и отбрасывая ее в сторону.       — НЕ-Е-Е-ЕТ! — с болью завыла гриффиндорка. Сердце врезалось в ребра, проламывая путь к нему.       Малфой захрипел, задыхаясь, царапая ногтями воздух. Пальцы слизеринца судорожно вцепились в невидимую удавку, обкрутившую шею. Лицо покраснело.       — Вот и все, Малфой. Потанцевали — и будет, — насмешливо возвестил Долохов на ухо блондина, непринужденно рассеивая дезилюминационные чары. Его палочка уперлась в шею слизеринца. — Неужели ты действительно надеялся, что тебе удастся меня одолеть? — хохотнул он. — Сопляк! Я давил таких молокососов, как ты, прямо в утробе матери — еще до того, как Люциус присунул тебя Нарциссе.       — Ну… ты… и… мразь!..       Локоть Пожирателя сильнее впился в кадык блондина,.       — Ах да-а, мамочка — твоя больная тема, понимаю, — беззаботно прошелестел он, ухмыляясь. — Но на твоем месте я бы поменьше трепался. У тебя стремительно заканчивается кислород.       Будто в подтверждение его слов, Драко лающе закашлял.        — Твое последнее слово? — пропел Пожиратель, предвкушающе прикрыв глаза.       — Сдохни! — прохрипел слизеринец, цепляясь за его ворот.       Ладонь Малфоя засветилась над головой — и Долохова рывком отбросило назад. Сделав двойное сальто, Пожиратель отлетел на десяток метров, с силой впечатавшись в каменную стену. Палочка, неудачно согнувшись под предплечьем, переломилась пополам.       Блондин обессиленно рухнул на землю. Его слетевшее с ритма дыхание больше напоминало звериный рев. Держась одной ладонью за шею, он другой вцепился в ткань на груди так крепко, будто от боли хотел вырвать сердце наружу.       «Приступ?».       — Драко? — запеспокоилась Гермиона, приподнявшись. — Что с тобой? Драко?       Долохов быстро очухался. Поднял голову, отирая наполнившийся кровью рот, и стал медленно подниматься на ноги, препарируя взглядом скорченного противника.       — Ах ты, паскуда-а-а, — пораженно произнес капитан. — Беспалочковая магия! Невербальная беспалочковая магия!              — Челюсть забыл подобрать, — съязвил Малфой, тяжело дыша. Его взгляд сфокусировался, пальцы засияли искрами. — Как — понравилось летать?       Долохов почернел.       — Весьма, — сплюнул он слюну с кровью. — Но не так сильно, как тебе понравится кое-что другое. Круцио!              — Протего! — вскинул руки Драко.       — Круцио! — наступал капитан.       — Протего!       — Кру!..       — Инкарцеро! — опередил его блондин.       Светящиеся путы выскользнули из пальцев Драко, оплетая задергавшегося Пожирателя.       Всего за несколько секунд магические веревки обвили его целиком. Долохов забился, как бешенный, пытаясь скинуть их любым образом, — разорвать, рассеять, сжечь огненной магией, — но упрямые путы тут же затягивали подпалины и бреши, лишь сильнее стягивая в силки свою жертву.       Гермиона пораженно замерла, обводя глазами строгий профиль Малфоя, магией спеленывающего врага. Он сосредотченно хмурился, плетя вязь заклинания руками, создавая все новые сияющие потоки.       «Боги, какая сила!» — восхищенно выдохнула она.       А потом свет в его ладонях вдруг погас.       Драко дернулся всем телом, запрокинул голову с сиплым, обезмолвленным криком. Пальцы скрючились, будто их скрутило судорогой, мышцы резко свело — и он согнулся вперед, упираясь одной ладонью в мокрую брусчатку, а второй — вминая одежду в ребра на уровне сердца.       Тело слизеринца больше не подчинялось ему. Его повело в сторону. Колени с хрустким мокрым звуком ударилось о мостовую, пальцы соскользнули по воде, оставляя на камнях размазанные темные полосы, и он снова задышал — коротко, часто, сипло, будто каждый вдох резал его изнутри.       Магические путы на Долохове слабо вспыхнули, ослабевая, и расползлись дымящимися клочьями. Пожиратель упал на камни, тут же вскинулся, хватая ртом воздух, и с каким-то почти животным наслаждением расправил плечи, освобождаясь от последних искр, липнувших к мантии. Его лицо, сперва перекошенное яростью, медленно изменилось.       Он увидел, как Малфой стоит перед ним на коленях, как колотится его рука на груди, как не слушаются пальцы, как дрожат закрытые веки… и расхохотался, делая шаг вперед.       — ДРАКО! — прорываясь сквозь хрипы, пыталась докричаться Гермиона. — Драко, он идет к тебе! Слышишь?! Он идет!       Но однокурсник не реагировал. Он, кажется, вообще ее не слышал.       — Что такое, паренек? — потешался Долохов, с упоением наблюдая за страданиями блондина. — Сердечко шалит? Рановато.       — НЕ ТРОГАЙ ЕГО! — проревела Гермиона, чуть не оглохнув от собственной громкости. — ОСТАВЬ ЕГО, ТЫ, УБЛЮДОК!       — С тобой я позже разберусь, — кинул ей Пожиратель, неряшливо дернув ладонью. — Вингардиум Левиоса!       Бум! Гр-р-р…       Камень, размером с гнездо окамий, вскользь царапнул мостовую и, крутясь, поднялся в воздух, поравнявшись с головой Драко. А затем — тараном влетел ему в грудь.       — А-А-А!!!       Тело волшебника отбросило назад, пятки скользнули по камням. Он пластом упал на позвоночник, и застыл с открытым ртом, не в силах втянуть воздух обратно. Камень остался на груди, пришпиливая его к земле.       — ДРАКО! НЕ-Е-Е-Т!       Гермиона забилась в припадке, колотя ладонями по земле, чувствуя себя совершенно бессильной, без толку распластавшейся на суше рыбешкой. Из глаз брызнули горячие слезы. Она смахнула эту бесполезную влагу — ненавистную горькую влагу, пахнующую морским ветром и солью приветливой морской воды. Эту детскую роскошь. Эту скорбь до костей и позвонков. Этот манифест страшного приговора Драко, который она отказывалась принять.       — Ха-ха! Надо же, Малфой, — ликовал капитан. — Это первый раз на моей памяти, когда мне не хочется убить тебя только за то, что ты раскрыл свой рот.       — Ну же, Драко! Поднимайся! — заходилась в истерике гриффиндорка, отчаянно надеясь на чудо. — Встань, прошу тебя! — умоляла она. — Вставай, Малфой! Встань сейчас же, жалкий ты слизняк!       Но он не вставал. Серые глаза ярко блестели, отражая свет, вдруг померкший для Гермионы во всем остальном мире. Его сердце останавливалось у нее на глазах.       — Хотя, нет, — вернул ее в реальность Долохов, — прикончить тебя руки все еще чешутся, как и раньше, — продолжил капитан, постучав по подбородку, словно прислушавшись к себе. — И я непременно отпустил бы тебе твои грехи прямо здесь и сейчас, — сказал он почти ласково. — Но у меня должок перед…       И вдруг он осекся.       — Кэрроу, — задумчиво закончил он.       Капитан нахмурился, будто неожиданно что-то вспомнив.       Он мотнул головой к небу, взглянув на Черную метку, выпускающую из черепа змею, а затем, медленно облизав рот, озадаченно оглядел переулок.        Заметив тело Рэта, он осклабился, издав низкий гортанный звук, и послал в бессознательное тело неслабый магический пинок.       — Сука Рэт, — бросил он с остервенением, задирая край мантии на предплечье. — Так и знал, что он все обосрет. Если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам!       Он коснулся указательным пальцем метки. Черная змея зашевелилась, приподнимая хвост.       — Петрификус Тоталус! — вдруг раздалось сбоку от Гермионы.       Красный луч молнией ударил в затылок Долохова.       Пожиратель безмолвно дернулся, выпрямился весь разом, будто в спину вставили железный прут, — и рухнул навзничь без чувств, раскинув руки в стороны.       Изумленная, девушка стремглав повернула голову, ища того, кто это сделал.       — Сам ты сука, — громко брякнул Рэт, поднимаясь на ноги и со стоном потирая темя.       Рука сдернула капюшон, открывая взору лицо.       — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ТЫ! — взвигнула Гермиона.       — Черт тебя побери! — захрипел Драко, неизвестно когда успевший столкнуть тот тяжеленный камень с груди. — Гребаный ты неудачник, Крам! Какого нунду так долго?       — Прости, Малфой, — грузно выдохнул тот, подходя и протягивая слизеринцу руку. — Мы с тобой не учли вариант, что наш «ферзь» вынесет своего «коня».

⊱༺༻༺༻❀✿❀༺༻༺༻⊰