Особый вкус "Астры"

      Успешно стащив у Хорхе бутылку «Астры», я уже около получаса сидела на качелях крыши Гнезда, потягивая мягкий хмельной напиток прямо из горла. И хотя вкус его был по-прежнему бесподобным, желудок то и дело старался вывернуть всё содержимое наружу.       Самое страшное было оставлено далеко позади: я больше не служила кардиналу, но от этого отвращение к самой себе никуда не делось. Ощущение, будто я заслужила того, чтобы сидеть сейчас в одиночестве. Напиваться, глотая собственные слёзы вперемешку с пойлом Хорхе.       Своими же руками я могла предать людей, ставших моей настоящей семьёй. Меня — ведьму, что на каждом шагу буквально тащила за собой неприятности — они приняли как свою, дав шанс начать жить нормально. Я же готова была этот шанс у них отнять, тем самым всадив нож в спину каждого, чтобы выслужиться перед блядским папочкой, для которого всю жизнь была лишь инструментом для исполнения воли Божьей.       Вовек не заслужить мне хоть капельки его любви, как бы ни старалась расшибиться в лепёшку перед ним. Я ему никто: чужая, а вдобавок ко всему ещё и обладатель Присутствия, созданного, по их словам, самим Дьяволом. Так с какой стати ему меня любить, и какого чёрта я, будучи уже взрослой, всё продолжаю свои жалкие попытки её добиться, ещё и таким путём, жертвуя для этого людьми, безусловно принимающими меня и готовыми подставить плечо в нужный момент?       В порыве злости на себя делаю ещё один глоток, который получился неосторожным, поэтому я закашлялась от того, как неприятно скребла застрявшая в горле жидкость.       Следом было дикое желание добить себя. Самый верный помощник в таких случаях — пачка сигарет. Особенно когда курить не умеешь. К счастью, в ночь своей последней встречи с кардиналом и Ренато, возвращаясь после в Гнездо, мне хватило сообразительности заскочить в круглосуточный магазинчик и запастись таковой. Знала, что пригодится.       Как я и ожидала, горло и грудь снова сдавило кашлем после первой неудавшейся попытки сделать затяжку.       За своими попытками самоуничтожения и не заметила, — вернее даже, — не услышала звуков присутствия, раздавшихся в двух шагах от меня.       Сразу после зазвучал голос: такой…родной, желанный. Конечно, это был Шен. Говорил по телефону с Веспер, но, увидев меня, тут же замер и замолчал, однако уголок его губ был приподнят в привычной для него ухмылке. — Я перезвоню, Вес, ладно? — наверное, мужчина и ответа не дождался, хотя кого это волнует?       Сижу перед ним заплаканная, с размазанной тушью. Пью алкоголь из горла…падать ниже уже, наверное, некуда. Хотя нет, есть, учитывая повод для таких одиноких посиделок. — Кхм! — громко кашлянул маг, стараясь привлечь к себе внимание. От неожиданности я подскочила на месте, едва не выронив бутылку астры. Нужный эффект был достигнут, и он это прекрасно понимал. Был определённо доволен собой. — Полагаю, ты в курсе, что вот это, — мужчина жестом указал на всё, что видел перед собой в данный момент. — Называется алкоголизмом.       На издёвки с его стороны я всё же реагировала, однако замечания всерьёз не воспринимала.       Отвернувшись, снова глотнула из бутылки, и тут же сделала ещё одну — более удачную попытку затянуться сигаретой. — Плевать я хотела, как это называется.       Лицо Шена вновь воссияло ухмылкой, а глаза будто затянулись дымкой, словно становясь ещё темнее. Казалось, он пытался пробуравить меня своим взглядом. Я же старалась не реагировать, хотя с каждой минутой это было всё труднее, ведь этот мужчина, словно магнитом, настойчиво притягивал и приковывал к себе внимание, не оставляя и шанса на то, чтобы сохранить внутреннее равновесие. И в таких случаях даже никотин не был способен отрезвить меня.       Хмель от астры вовсе добавляла масла в огонь, так как от чувства легкого опьянения сердце моё забилось быстрее, словно готовое вырваться из груди, а дыхание, напротив, было затруднено. Мои внутренности снова будто сжали чьи-то крепкие руки, но не от тошноты, я это чувствовала. Нечто другое, какое-то странное напряжение обуяло мной, особенно когда чернокнижник, пройдя чуть вперёд, опустился на качели максимально близко ко мне. — Снова за старое…самобичевание? — в неком укоре спросил Шен, горько при этом вздохнув. — Хотя я и так всё вижу, можешь не отвечать.       А ведь мне хотелось до ужаса ответить что-нибудь едкое, но в то же время совсем не было желания язвить. Только не ему — мужчине, которого полюбила всем сердцем. С которым и без того выстроить тёплые, доверительные отношения — дело не из лёгких. Забавно, но мне почему-то хотелось быть нежной с ним, даже в те моменты, когда сам он груб и холоден.       Наивно? Может быть. Но я всё ещё надеюсь, что моя внутренняя теплота способна растопить и отогреть заледеневшее мужское сердце, попутно залечивая на нём все раны и ссадины, оставленные в прошлом.       Со всеми этими мыслями я не заметила, как продолжила сидеть молча и, наверняка, застывшая, ещё и глядя в никуда. Наверное, смеётся там, в глубине души надо мной.       Так и не дождавшись какой-либо реакции с моей стороны, чернокнижник сменил положение, сев вполоборота, лицом ко мне. Затем, пристально смотря на меня, всё с той же интонацией спросил: — Не надоело тебе?       Он нетерпеливо развернул меня лицом к себе, легонько сжимая пальцами подбородок, и даже на этот раз я послушалась, словно не могла по-другому. А может и могла, но не хотела. Может, мне приятно побыть во власти его рук, голоса и взгляда чёрных глаз с россыпью маленьких искорок света, хотя бы иногда и немного. — Союзу известна твоя история, Нова. Вся: от корки, до корки. Мы понимаем и прощаем тебя, но сама ты при этом всё никак себя простить не можешь. Почему же?       Мои эмоции были слишком сильны, чтобы выстроить диалог адекватно. Всё, что я могла — бросать едкие ухмылки в ответ, одновременно пытаясь подавить душащие меня слезы, что с каждым разом накрывали меня с новой силой. — Видимо, ты не до конца понимаешь, Шен, что из себя представляла это грёбанная миссия, и что по итогу должна была сделать я. — Может, ты и права, и я действительно не до конца это понимаю, зато точно знаю одно: от твоих страданий и отчаянных попыток саморазрушения никому лучше не станет, понимаешь?       Пребывая в замешательстве, я даже не могла найти слов для ответа. Такое чувство, будто всё, что бы я ни сказала, обратится глупой, невнятной чепухой, потому и предпочла молча слушать, что говорит мне Шен, лишь изредка кивая в ответ. — Давай уже, вылезай из своего этого всепоглощающего чувства вины хотя бы понемногу, и возвращайся в Союз по-настоящему. — маг легонько сжал мои плечи, неотрывно глядя в глаза. Будто частичка надежды присутствовала в его взгляде. Словно Шен хотел выразить это чувство как можно более красноречиво. Взглядом передать эту самую частичку, чтобы в воздухе она ощущалась для нас двоих. — Ты ещё можешь…поддержать Союз в достижении общей цели. Просто участвуй, как и раньше, в поисках зацепок, помогай прокладывать путь к источнику. Конечно, без твоего дара нам не обойтись, но… — как продолжить свою речь и какие слова подобрать — мужчина не знал. Наверняка отбрасывал все варианты, всё ещё не находя наиболее верного.       Я же, в свою очередь, понимала, что именно он хотел сказать. Да, Союзу необходим мой дар на пути к общей цели, но при этом они принимают и ценят во мне нечто большее. В их глазах я живой человек, а не только робот для исполнения предназначенного долга. Лишь здесь, среди себе подобных, мне удалось встретить людей, ценящих во мне также и личные качества. Не только редчайший дар.       Мужчина всё ещё молчал, видимо, чувствуя себя в тупике, но спустя несколько секунд встал с качелей и молча вернулся в помещение. Как оказалось, он не оставил меня одну с моими чувствами, ведь уже через несколько минут вернулся с двумя бокалами в руке.       Присев на своё прежнее место рядом со мной, Шен забрал бутылку из моих рук, а затем, разлив содержимое по бокалам, протянул один из них мне. — Зачем ты делаешь это, Шен? — одними губами спросила, глядя на плескающийся в бокале напиток, от которого меня уже тошнило. — Успокаиваешь меня, стараешься это чувство вины во мне загасить, да и вообще…ты ведь не должен этого делать. Ты мне ничего не должен, сам говорил. — Да, это так, но есть одно важное исключение: я делаю это, потому что хочу.       Было ощущение, словно он хотел сказать что-то ещё, но по какой-то причине, известной лишь ему самому, промолчал. — И вообще, не дело сидеть здесь одной и накидываться, глотая слёзы вместе с «Астрой». Другое дело — в хорошей компании, а это уже, считай, лекарство от самобичевания.       Вздохнув и немного успокоившись, я пожала плечами, а затем отпила немного из своего бокала, избавляясь от сухости в горле. И всё же, какое влияние на меня оказывал чернокнижник, и до чего спокойно становилось на душе, когда он находился рядом. Оказывается, такое влияние он оказывал уже очень давно, но лишь сейчас я окончательно пришла к осознанию этого. — Думаю, ты прав. Мне действительно пора перестать страдать попусту и взять себя в руки. — покрутив бокал в руке, я гипнотизировала его взглядом, после чего, одновременно с Шеном, поставила на землю. — Ну, а сейчас мне просто нужен был человек, рядом с которым я бы не чувствовала себя одной.       Я подняла взгляд на чернокнижника, пустой и «стеклянный», но при этом до боли серьёзный. — Спасибо, Шен.       Мужчина лишь улыбнулся одними уголками губ, отвечая на мою благодарность. Зрачки его стали шире и будто заблестели по-новому, если это не я себе выдумала. Ведь каждый раз при любой нашей встрече я так и заглядывала ему в глаза, ища в них ответы на свои вопросы. Вот, наверное, и помешалась настолько, что иногда кажется, будто нашла их.       В следующий момент ладони мага чуть сжали мои плечи, затем поднялись выше, от шеи до затылка. Совсем как в тот день нашей встречи после моего заточения Хербертом. Большими пальцами он вытер мои слёзы, чуть размазывая потёкшую тушь, окидывая взглядом моё лицо. «Это шанс. — подумала я, ликуя где-то глубоко в душе. — Другого такого не будет. Ну же, Нова. Нужно действовать. Хотя бы попробовать сделать этот шаг, чтобы стать ближе!»       И вот: мои ладони ложатся на плечи сидящего передо мной мужчины, скользя выше, касаясь ворота пальто. Затем, — то ли притянув его к себе, то ли поддавшись вперёд самой, — без единой мысли накрываю его губы, затягивая в более глубокий поцелуй, не давая и шанса отступить.       Как ни пыталась я понять реакцию Шена, удавалось мне это с трудом. Казалось, словно этот миг для нас обоих был долгожданным по тому, с каким желанием он отвечал мне, как страстно сжимал моё тело в своих крепких объятиях.       Но в то же время ощущение было такое, будто Шену больно принимать меня, отвечать на ласки. Он хотел пойти дальше, и это было ощутимо. Хотел того же, чего и я, но при этом сдерживал себя.       Так продолжалось ещё несколько секунд, прежде чем маг медленно отстранился, всё ещё не отпуская мои плечи. — Постой, Нова. Ты уверена…? Я-то трезв, а вот ты выпила, и уже много.       В словах его не было и капли упрёка, лишь забота и нежелание травмировать, причинить боль. — Уверена, что не будешь потом жалеть? Подумай, мы ведь ещё можем остановиться. Я же не желала ничего слушать, лишь хотела его как можно ближе. — Не пожалею, Шен. — произнесла я почти отсутствующим голосом. Нащупав где-то в ногах бокал, отпила из него, после чего, снова накрыла его губы своими. Пили мы не только «Астру», которая сейчас казалась ещё более пьянящей, но и друг друга.       Мгновение, и моя куртка оказывается на другой стороне качелей. Следом — серая толстовка, а сильные, но на удивление нежные руки Шена ласкали моё тело, словно стараясь вернуть мне тепло, буквально накаляя каждый сантиметр моей коже.       Соображала я плохо, чувствуя себя ещё более пьяной уже не столько от напитка Хорхе, сколько от близости мужчины, занявшего особое место в моих мыслях и сердце. Я накрыла ладонь чернокнижника, — что покоилась на моей шее, — своей, и повела ниже, пока она не оказалась у меня на паху, касаясь изнывающего от возбуждения участка. Легонько надавила, что ощущалось даже через тоненькую ткань брюк. Первый стон желания вырвался из моих уст так откровенно и бесстыдно.       Шен также понемногу избавлялся от одежды, иногда позволяя мне раздевать его. Пальто было оставлено рядом с ним, а рубашка вовсе оказалась на земле. Я тут же перебралась к нему на колени, почему-то решив, что сегодня можно всё.       И, похоже, не ошиблась, ведь он позволил. Подпустил к себе до такой степени близко.       Лишь моё нижнее бельё всё оставалось преградой между нами, но только временной. Расположив меня поудобнее настолько, насколько это возможно, одну мою ногу Шен водрузил на спинку качелей, другую же опустила я сама. Даже будучи всё ещё одетой в спортивное бельё, я не переставала чувствовать себя голой перед ним и для него. Тело выжидало новую порцию ласк, касаний, а сознание периодически возвращалось и вспыхивало, чтобы после снова погаснуть.       Двумя пальцами мужчина оттянул в сторону ткань лифа, затем его губы нашли мой сосок, лаская его. Втягивая, а иногда и прикусывая, чтобы обострить ощущения. Узел внизу живота от этого стал ещё крепче. Не сдержавшись, я застонала громче, судорожно пытаясь ухватиться хоть за что-то.       Затем, чуть приподняв меня, маг нетерпеливо потянул предмет нижнего белья вверх, кое-как попытавшись связать им мои запястья. Получилось, конечно, слабо, но я решила подыграть, чем вызвала довольную, лукавую ухмылку на губах чернокнижника. — Хм, — он коротко выдохнул, замерев ещё на несколько секунд, видимо, чтобы снова задержать на мне взгляд: полностью раскрытая, полураздетая, я целиком принадлежала ему. Наверняка уже от осознания, как и от картины, открывшейся перед глазами, Шен испытывал несказанное удовольствие.       Потянувшись, мужчина взял в руку бокал, и, отпив из него, вновь склонился надо мной, сделав то же, что и я до этого. Коснувшись губами моих, он понемногу стал переливать хмельной напиток мне в рот, с нажимом проводя языком по моему, лаская внутри. Позже, укусив до едва ощутимой боли мою нижнюю губу, оттянул её, а напиток растёкся на моё нагое тело прямо из бокала, от чего я с коротким вскриком вздрогнула, про себя отмечая, как приятно щиплет кожа от пузырьков.       От нетерпения я вновь изогнулась так, что вся жидкость стекла мне в пупок, после чего Шен всё также втянул её, нырнув туда кончиком языка.       Подумать только, он пил «Астру» не из бокала, а собирал губами прямо с моего тела. — У меня теперь это пойло Хорхе только с тобой и ассоциируется, горе. — мужчина медленно и нежно, но настойчиво провёл рукой по телу, задевая пальцами соски, после чего повторил свой ритуал с напитком. — В сочетании с тобой оно даже на вкус приятнее.       Следом, опускаясь ниже и всё ещё покрывая поцелуями кожу на моём животе, он замер прямо между ног, при этом нежно поглаживая внутреннюю сторону бёдер то ладонью, то одними подушечками пальцев.       О, как же хотелось ощутить его там как можно скорее, но Шен чувствовал это желание, дразнил меня, нарочно провоцируя на стоны мольбы, которые лишали меня сил, в ожидании заставляя выгибаться снова и снова.       Моё тело наконец-то заликовало, затрепетало, когда, отодвинув ткань уже промокшего белья, маг тут же припал губами к моему лону, иногда оставляя поцелуи на внутренней стороне бёдер, затем возвращаясь к донельзя набухшему клитору, то жадно втягивая его губами, то отпуская и играя с ним напряженным кончиком языка.       Стоны становились громче, явно покинув пределы этой крыши, и в какой-то момент среди них всё же проскользнуло слабое, вымученное: — Что ты делаешь, Шен? Маг на этот вопрос лишь лукаво усмехнулся: — А на что похоже?       Всё, на что мне хватало сил — лишь стонать громче и протяжнее, ужом извиваясь под ним.       В какой-то момент, не выдержав, я притянула его к себе и, снова отпив из бокала, нежно поцеловала, в то время как Шен, потянув за края моих трусиков, медленно стянул их, попросив приподняться, чтобы было удобнее раздевать меня.       Затем я снова оказалась на спине, в то время как Шен продолжал бесстыдно ласкать меня. Раздвинув пальцами складки, он раз за разом проводил по ним языком снизу вверх, каждый раз меняя его форму, расслабляя, а затем снова напрягая.       Иногда отвлекался, чтобы сказать что-то волнующее и не менее будоражащее, чем эти пылкие прикосновения. — Хочу, чтобы ты знала: я не из этих мудил-постельных эгоистов, что могут трахнуть просто для своего удовольствия. Для меня вообще уже давно не существует понятия «секс», и то, что мы делаем сейчас, имеет гораздо большее значение.       Как ни старалась я вникнуть, смысл его слов терялся, развевался в моей голове, словно сухой песок на ветру. И продолжалось это до того момента, пока меня, словно пощёчиной, не отрезвили следующие слова: — Я люблю тебя, Нова, уже достаточно давно. Поэтому, хочу, чтобы твои крики от удовольствия были слышны даже там, внизу, уже не говоря о Гнезде. Хочу тебя до дрожи, до помутнения рассудка. Так, чтобы ноги занемели, а тело твоё ослабевало подо мной. — А? — единственное, на что мне хватало сил, в то время как в голове разразилась настоящая буря мыслей и эмоций. «Шен сказал, что…любит меня. Твою мать, он действительно это сказал» — Чтобы на весь этот чёртов городишко ты прокричала о том, как хорошо тебе со мной. Так что приготовься, ведьма. Сегодня ты потеряешь голову, кончая со мной раз за разом, пока своё красивое тело чувствовать не перестанешь.       Я почувствовала лёгкий холодок и то, как стекает жидкость вниз по моим и без того донельзя мокрым складкам, а колкое, но приятное шипение пузырьков игристого напитка лишь обостряло ощущение.       И снова напряжённый и изогнутый язык чернокнижника прошёлся снизу вверх, а пальцы всё также раздвигали стенки, позволяя зайти дальше.       С ума можно сойти: он поливал меня «Астрой» прямо из бокала, чтобы после жадно поглощать её прямо с моего тела. Голова закружилась, когда я почувствовала его внутри. То, как Шен чередовал свои ласки пальцами и языком, снаружи и внутри, как покалывала кожу его борода, заставляло меня метаться в его руках, под его губами, выкрикивая всё громче иногда не самые приличные слова вкупе с мольбой не останавливаться.       Одна секунда, две, три, и тело моё, не выдержав, содрогается от умелых ласк чернокнижника. Руками я пытаюсь ухватиться хотя бы за что-то, а голос пропадает окончательно из-за громких, отчаянных криков удовольствия.       Зарываясь пальцами в волосы Шена, я обмякаю всем телом, стараясь вновь прийти в чувство и выровнять дыхание.       Мужчина поднимается, поравнявшись со мной лицом к лицу, а затем прямо в губы шепчет: — Вот так, умница.       В голосе слышится улыбка, лукавая и самодовольная. Он как бы намекает, что это ещё далеко не конец, и вместе мы ещё не раз за сегодня испытаем подобное.       Уже не в силах произвести хотя бы слово, я протягиваю руку вперёд, и, к счастью, Шен понимает, помогает мне подняться, тут же целуя мои губы, что уже давно припухли, но всё ещё могли пошевелиться, охотно отвечая любимому всем моим сердцем мужчине на его ласки.       Терзая то поцелуями, то лёгкими укусами кожу на шее мага, руками лихорадочно стала расстёгивать его брюки. Мужчина привстал, оставив на качелях лишь ногу, согнутую в колене, чтобы облегчить мне задачу, и это позволило с лёгкостью управиться лишь за несколько секунд, усердно стягивая штаны с его бёдер, вслед за которыми должны были отправиться и боксеры, но стоило мне добраться до них, как чернокнижник остановил меня, накрыв руки своими. — Нова? — Я же сказала, что не буду ни о чём жалеть. — к своему собственному удивлению, мне удалось произнести хотя бы это, время от времени тяжело сглатывая. Горло всё ещё саднило от собственных криков, но я была готова пойти дальше, до умопомрачения желая почувствовать его в себе всего, целиком. — Расслабься, Шен. Теперь моя очередь.       Наконец, боксеры были спущены, а руки мои отлаживали его возбуждённый член, про себя отмечая, какой же он большой, красивый и как же, сука, хочется в себе его почувствовать.       Языком я провела по всей длине снизу вверх, точно также, как делал он со мной несколько минут назад, испытывая от этого немыслимое удовольствие. До такой степени его дразнили мои действия, что чернокнижник сам начал толкаться вперёд, лишь бы только я поскорее взяла. Мне же хотелось подразнить его немного, до хриплых утробных стонов, шипения сквозь зубы и немой мольбы пойти дальше.       Но, в конце концов, мягко обвив его член подушечками пальцев, я запустила его к себе в рот, легонько сжимая губами и помогая себе языком. Брала всё глубже, с каждым разом чувствуя, как медленно, но верно он подбирается к моему горлу, приятно скользя внутри.       В какой-то момент я остановилась, но лишь на несколько секунд, чтобы озвучить просьбу, при этом продолжая движения рукой, плавно и со всей нежностью. — Поможешь мне, Шен, направишь?       Чернокнижнику всё ещё было до жути неловко от того, что я делала с ним, но вместе с этим нескрываемо приятно. Одновременно он хотел двух вещей: немедленно остановиться или продолжить, вбивая член мне в рот. Кивнув, он всё же согласился помочь. Видимо, уже не в силах был остановиться. Мне же это только на руку и, боже, как нежно и осторожно он держал мою голову.       Он не держал слишком крепко, не давил и не насаживал меня глубже, лишь придерживал руками мои аккуратно собранные в хвост волосы. И даже в таком положении я видела его реакцию.       То, как отводил он взгляд, кусая и сжимая губы в тонкую линию, учащённое дыхание и утробные рыки в те моменты, когда я выпускала его, целуя и лаская по бокам с каждой стороны, а подушечки пальцев наверняка дополняли ему ощущение. — Твою мать, как же ты это делаешь. Так…приятно… — сквозь зубы процедил маг, явно изнемогая от таких ласк.       Он вот-вот готов был кончить, и я это понимала, до боли, до сладкой, нестерпимо сводящей низ живота истомы желая ощутить в себе его удовольствие, почувствовать его у себя внутри. — Я сейчас… Нова. — прохрипел чернокнижник, явно собираясь отстраниться, только и я останавливаться на достигнутом не собиралась. — Давай, Шен. Кончи для меня. — произнесла я, лишь на мгновение выпустив член изо рта, чтобы после продолжить свою игру, постепенно сводя мужчину своей мечты с ума.       Следом за ним и мне было суждено потерять голову, когда я почувствовала, как горячая, густая сперма обжигает моё горло, наполняя до краёв. Не выдержал такой сладострастной пытки, я всё же коснулась себя, раздвинув ноги чуть шире, после чего наши пальцы одновременно проникли в изнывающее лоно, двигаясь внутри отчаянными рывками. Губы снова сплелись, терзая друг друга отчаянно и желанно. Я простонала прямо в поцелуй, испытывая немыслимое наслаждение от каждого касания сильных, крепких рук чернокнижника к моему телу, чувствуя себя рядом с ним окрылённой, словно бабочка перед пламенем.       Оторвавшись лишь на мгновение, Шен обвёл большими пальцами мои губы, в то время как маленькие искорки света ещё ярче заблестели в его глазах, когда он с нежностью и благодарностью смотрел на меня. Несколько секунд такой молчаливой встречи взглядами, и маг снова целует мои губы, время от времени оттягивая и проводя по ним языком. Теперь уже мы оба дарили друг другу незабываемые ощущения, чему были несказанно рады. Обоим хотелось ещё и ещё, больше друг друга.       Чуть потянувшись, я надавила на его плечи. — Сядь… пожалуйста.       И он послушал, сел на качели, позволяя мне быть сверху. Я решила подразнить нас обоих, оттянув момент проникновения, и просто задвигала тазом, сев прямо на его член, создавая фрикцию, до дрожи пробравшую нас обоих. — Приподнимись немного. — еле-слышно произнёс маг, положив ладони на мои бёдра, медленно их поглаживая, отчего внизу живота защекотало ещё сильнее, заставляя крепче вцепиться в спинку качелей, откинувшись назад, когда головка его члена скользнула по лону, легонько задев клитор. — Нет. Пока так… — прерывисто ответила я, всё также подаваясь навстречу сильным, горячим рукам моего чернокнижника. Теперь уже точно я могла считать его таковым, ведь он сам подтвердил это несколько минут назад.       Мужчина также не мог сдержаться от реакции на собственные ощущения: сжимал губы в тонкую линию, опускал веки, запрокидывал голову. Я же не могла налюбоваться им. Такой слабый и уязвимый рядом со мной, но всё ещё до неприличия красивый, желанный и мужественный. — Как скажешь, котёнок. — сквозь стон произнёс Шен, уже впиваясь пальцами в мои бёдра, стараясь теснее соприкоснуться. — С тобой хорошо по-всякому.       Капли пота стекали по коже на его груди, плечам. Я же гладила его, иногда задевая ногтями, несильно, но ощутимо. Похоже, он совсем не возражал против такого.       Ещё совсем немного, и снова мы были готовы забиться в оргазме, простонав в унисон друг другу прямо в губы, но на этот раз мне захотелось прерваться именно в этот момент, когда оба буквально на волоске от желанной разрядки. Приподнявшись чуть выше, я аккуратно обвила ладонь вокруг твёрдого члена чернокнижника, направляя его в своё лоно, но вдруг была остановлена. — Лиса. — рассмеялся чернокнижник, не отрываясь от моих губ, затем приподнял меня, тут же мягко опуская на качели, перевернув к краю, чтобы не упиралась коленями в обивку. Он больше ничего не сказал, хотя, наверняка, собирался. Вместо слов я услышала всё тот же короткий, хриплый смешок, а за ним шелест плотной обёртки. «Защита.» — пронеслось в голове, и эта мысль неизбежно вызвала на губах искреннюю улыбку.       Легкомыслие определённо не являлось качеством Шена, потому я чётко понимала: передо мной настоящий мужчина, а не мальчишка какой-то.       Наконец, приподняв моё бедро, маг медленно и осторожно ввёл свой член внутрь. Как бы сильно мы не хотели друг друга, как бы не изводило мужчину его желание обладать мной без остатка, деликатность и осторожность были для него превыше собственной похоти. Для него было важно сделать этот процесс наиболее комфортным для меня и, как сказано минутами ранее, эгоистом он точно не являлся.       Я же задвигалась как только могла, лежа в такой позе. Навстречу, стараясь хоть немного прибавить темп, понимая, насколько мучительна и невыносима для меня эта медленная пытка.       Стоны, рвущиеся изнутри, становились всё звонче, и сдерживать их было всё сложнее. Лишь моя собственная куртка, всё также лежавшая у меня под головой, изредка спасала ситуацию в моменты, когда я могла зарыться в неё лицом или хотя бы зажать в зубах краешек рукава.       Но, похоже, Шена мои стоны лишь раззадоривали, заводили сильнее, хотя он всё ещё сдерживал себя, чтобы не причинить боль.       Поглаживая моё бедро, чернокнижник внезапно произнёс: — Ты такая…узкая. Не больно?       От такого замечания я лишь зарделась, ощущая, как горят щёки, и до этого покрытые румянцем. Но боли по прежнему как не бывало, и я решила во что бы то ни стало дать ему об этом знать. — Нет. Шен, пожалуйста. — я уже хныкала от нетерпения и невозможности получить долгожданную разрядку. Внутри всё ныло, просило ускориться, ощутить больше. — Тогда, прошу тебя, не сдерживай себя… — Не буду. — голос мой ослаб окончательно, но я ещё находила в себе силы говорить с ним, для него. Стонала громче, держала его за руку, пока внутри всё ликовало от ощущения его более, чем полностью.       Теперь уже сам Шен прервался буквально за секунду до пика, меняя положение. На сей раз он развернул меня к себе спиной и, притянув ближе за бёдра, заставил прогнуться, всё также держась за спинку качелей. Видимо, точно также изнемогая от сексуального голода, пристроил головку члена ко входу в моё лоно, одним рывком проникая внутрь.       Тут же, от переизбытка невысказанного наслаждения, я сильнее прогнулась в спине, резко запрокинув голову. Сладострастно простонав, задвигалась навстречу, закусывая губу, особенно в тот момент, когда рука чернокнижника легла на мой пах, круговыми движениями массируя клитор. Так мы и резонировали скорость, то увеличивая темп, то, напротив, замедляя. — О, моя Нова. Какая же ты… — речь мага, то и дело, прерывалась на стоны, смешиваясь с шлепками бёдер и скользящих прикосновениях моей кожи с его. — Как же хорошо у тебя внутри, как жарко.       Эти слова разжигали внутри всё больший огонь, и он это знал, потому что чувствовал то же самое.       Взаимный и обоюдно желанный, оргазм был всё ближе, не оставляя нам и шанса на то, чтобы оттянуть этот миг ещё хотя бы не несколько секунд. Ощущая то, как подбирается он всё ближе, забирая нас в свои цепкие лапы, Шен напоследок спросил: — Можно мне…чуть резче, котёнок?       И я не была против, но ответить могла лишь кивком головы, так как дыхание перехватывало и говорить становилось всё труднее, а стоны не прекращали рваться наружу из приоткрытых губ.       Лишь в последний момент мне удалось собраться на несколько секунд, чтобы рвано, сбивчиво произнести: — О, Шен. Прошу тебя, мой милый, давай кончим друг для друга вместе, как можно скорее.       Он понял, это очевидно. Толчок за толчком выбивал всё новые, более громкие стоны, разбавляя их своими. В один момент наши тела содрогнулись, а громкие крики от удовольствия словно смешались, становясь одним целым. Шен притянул меня за бёдра, прижимая к себе вплотную, после чего выдохнул прямо в губы.       Дав себе несколько минут на то, чтобы прийти в себя как следует, оба рухнули на качели. Шен прикрылся, обвязав вокруг бёдер плед, что хаотично свисал со спинки, а мне отдал пальто. Мы сидели в тишине, но она была не гнетущей. Напротив: обдавала нас спокойствием. Наши руки соединились, поглаживая друг друга и перебирая пальцы. — Так вот оно какое — лекарство от чувства вины. — произнесла я почти шёпотом, прижавшись всё ещё разгоряченной щекой к его подбородку. Ощущая покалывание от бороды, я всё льнула и ластилась к нему, желая быть максимально близко, ощущать больше. Теперь это желание будет преследовать меня по пятам до конца моих дней. Ну и пусть. Главное, что теперь оно не принесёт боли и душевных терзаний от его холода и недосказанности между нами. — Ещё какое. — Шен ответил лукавой ухмылкой, оставив знойный поцелуй на моей щеке. — Будем повторять до тех пор, пока не излечишься полностью.       С лёгким намёком на тревогу и недоумение, мои глаза округлились: — А после?       И снова эта усмешка, за которую его порой хотелось искусать. — И после, для закрепления.       Но после игривое настроение сменилось серьёзным, донельзя уверенным тоном, с которым чернокнижник произнёс: — Отныне и навсегда, обещаю.       Следующие минуты прошли для нас также в молчании. Я не могла найти слов для ответа, а Шен просто, наверное, счёл излишними дальнейшие слова. Но спустя несколько минут я всё же внезапно нарушила тишину. Нужен был предлог, чтобы одной побыть, обдумать случившееся. — Я Оникс обещала помочь с одним делом. — Уверена? — мужчина нахмурил брови, услышав о том, чем я собираюсь заниматься и как провести остаток дня. — Ты всё-таки… — Я уже не пьяна, Шен, если ты об этом. — перебила я, крепче сжав его руку и посмотрев прямо в глаза с глупой девичьей улыбкой, и с мыслью, которую вряд ли позволила бы себе произнести вслух: «Пьяна, но не от Астры, а от тебя, твоих прикосновений и привычного запаха древесной смолы с имбирём.»       Но Шен не сбавлял серьёзности, даже в выражении лица, однако и зрительный контакт поддерживал. — Обещай, что, как только почувствуешь слабость, оставишь Оникс и завалишься спать в своей комнате. — Тогда и ты пообещай, что не будешь доводить себя до изнеможения своими порталами. — Обещаю. — Обещаю.       Наши голоса зазвучали в унисон, а улыбки прямо в губы спровоцировали новый, уже более глубокий, сладкий, взаимно пьянящий поцелуй. Оба попали в плен друг друга, совершенно не желая освобождаться. Послать бы к чертям все дела и проблемы и просто побыть рядом. И всё же во мне теплилась надежда на то, что этот миг нашей близости, столь тесной и обоюдно желанной, не последний. Что судьба ещё приготовит нам множество таких возможностей, но сейчас действительно каждому из нас нужно было время наедине с собой. Нужно было понять свои чувства по этому поводу.       С помощью простого заклинания Шен одел нас обоих, затем, у самого выхода в Гнездо, вдруг сжал мою руку, обвив запястье своими длинными, тонкими пальцами, от прикосновения которых всё моё тело приятно содрогалось, покрываясь мурашками.       Сжав губы, я задышала через нос почему-то ограничивая теперь себя в проявлении чувств. Это удавалось до тех пор, пока слух не резанул его хриплый голос, опаляя дыханием и без того раскрасневшееся лицо. — Мы ведь ещё увидимся, Нова?       Я была искренне удивлена тому, как он об этом спросил. Тон голоса чернокнижника, полный надежды, отозвался щемящей болью где-то в области сердца так ощутимо, что мне пришлось взять себя в руки и держать изо всех сил, чтобы не броситься на него с объятиями и не разреветься, уткнувшись в плечо.       Вместо этого, подняв руку, мягко провела ладонью по его щеке, нарочно касаясь так, чтобы кожу покалывало от его щетины. Хотелось полностью почувствовать Шена, чтобы каждая клеточка кожи была пропитана им, носила в себе его частички. Очертив линию подбородка, подушечками пальцев провела по его губам, уделяя особое внимание тонкому шрамику справа. Он всегда притягивал меня, вызывая ощущение героизма, с которым Шен получил этот шрам, отважно сражаясь за независимость Других, за своих друзей, погибших в годы Черного Сентября. Наконец, найдя в себе силы на то, чтобы произнести хотя бы несколько слов, я тихонько, почти шёпотом ответила: — Конечно увидимся.       Хотелось добавить ещё что-то, но я просто не знала, какие слова можно подобрать. Что бы ни пришло в голову, молчание было куда красноречивее во всех случаях. Снова поцеловав мужчину теперь уже в уголок губ, я поспешила обратно в Гнездо, как можно скорее найти Оникс. Слишком волнительно было оставаться наедине с собой после того, что произошло между мной и Шеном.       Всё во мне буквально горело: губы, руки, кожа. Он остался везде, по всему телу до сих пор ощущались пылкие касания грубых губ и сильных рук чернокнижника, и я желала сгореть от этих ощущений, распасться на атомы, чтобы после вновь воссоединиться из мельчайших частичек.

***

      Стоило чернокнижнику спуститься в общую комнату, ему тут же стало не по себе от того, сколько народу там сейчас находилось. Наверняка ни от одного любопытного уха не ускользнули их с ловчей мелодичные, громкие стоны, а вожделение, одно на двоих, словно пропитало собой воздух. Казалось, будто каждый член Гнезда то и дело обсуждал интересные звуки, что доносились с крыши.       Прокручивая в голове эти мысли, мужчины судорожно стал собираться, чтобы как можно скорее покинуть дом. Нет, он не стеснялся своих чувств к юной ведьме и давно принял их, признал, но как же горели уши и лицо от осознания того, как громко каждый из них старался прокричать о своих чувствах, долгожданно соприкасаясь телами.       Так продолжалось до тех пор, пока слух не резанули шуточки от Хорхе и Оникс из серии: «Такое ощущение, будто на крыше Гнезда кого-то убивали». Кулаки сжались по побеление костяшек на коже, и без того донельзя бледной. Желваки на лице заиграли, когда масла в огонь добавил Люсьен: — И, по-моему, жертве явно нравилось то, с какой жестокостью над ней совершали расправу.       Но, увидев реакцию мужчины, вампир с пониманием кивнул, будто извиняясь за свои слова. Сменив тон на более серьезный, он приблизился к Шену, и уже со всей искренностью, что была в его давно небьющемся сердце, спросил: — Так что же, Шен, вас с синьорой Новой можно поздравить?       Маг лишь окинул мужчину нечитаемым взглядом, толком не понимая, как на это реагировать, особенно после прозвучавшего только что подкола.       Вампиру эта недосказанность тоже не особо нравилась, потому он поспешил дать союзнику понять об искренности своего интереса к отношениям между чернокнижником и ловчей. — Да брось, я серьёзно спрашиваю. Но если ты не хочешь ни с кем это обсуждать, все тебя поймут.       Наконец, перестав суетиться, мужчина сел в кресло, потерев лицо ладонями. — Я не знаю, Люсьен, правда. Хочется верить в то, что этот рубеж пройден, и мы, наконец, можем быть вместе, ни на что не оглядываясь и ничего не опасаясь, но…прежде чем допускать эту мысль, нам с самой Новой предстоит долгий, непростой разговор. Важно понять, что чувствует она, и не принял ли я желаемое за действительное.       Выслушав союзника от начала до конца, Люсьен лишь коротко усмехнулся. — Нова не похожа на легкомысленную, ветреную девушку. Не думаю, что стала бы делить постель с мужчиной, к которому ничего не чувствует.       Долгая пауза предполагала возникновение глупых, но вполне уместных вопросов со стороны Шена, поэтому Люсьен поспешил опередить союзника, ответив на них заранее. — Ты небезразличен ей, Шен, и это очевидно. Но, если считаешь, что поговорить нужно, значит, так и есть. Главное: старайся быть мягче с ней, деликатнее. Сейчас Нова наверняка очень чувствительна под влиянием эмоций, так что…разрушить всё можно одним махом, а можно укрепить ещё прочнее.       Пожав плечами, вампир сделал большой глоток кофе из своей чашки, а затем по-мужски потрепал чернокнижника по плечу. — Ты прав. Поговорю с ней сегодня же, чтобы поскорее все точки над «i» расставить, покончить со всеми этими недомолвками.        Приведя себя в порядок, Шен отправился к выходу из Гнезда, но, едва переступив порог, обернулся, чтобы сказать нечто более важное: —Спасибо, Люсьен. — он протянул ладонь, предлагая вампиру рукопожатие, на которое тот охотно ответил. Затем, едко усмехнувшись над самим собой, выпалил как на духу: — Знаешь, я поначалу думал, что ты тоже, ну… Положил на неё глаз. — Хм. — мужчина снова хмыкнул, растягивая губы в лукавой ухмылке. — Признаюсь тебе честно, поначалу так и было. Нова ведь не только способная ведьма, но и девушка, в первую очередь. Красивая и манящая, так что… И я глаз положил, и, чего греха таить, Веспер, возможно, тоже посматривала на неё не только как на союзницу… Но, не знаю, что другие, а я уважаю как её чувства, так и твоим желаю, от всей своей заблудшей души, чтобы у вас всё сложилось.       Даже когда коротко и медленно кивнув, Шен собирался покинуть помещение, вампир остановил его заключительными, самыми важными словами: — Нова — замечательная девушка. Тебе очень повезло, Шен, ведь она полюбила тебя искренне, всем своим сердцем.       Разговор двух мужчин не ускользнул и от чуткого слуха Оникс, тотчас же почувствовавшей необходимость поддержать подругу. Беседой или молчанием — ей было неважно. Главное — не оставлять Нову одну с её чувствами и переживаниями.       Почему-то именно сейчас забылась многолетняя, взаимная неприязнь с чернокнижником, ведь анимаморфикс чётко понимала одну вещь: он не играет с Новой. Он искренне любит. Всем своим израненным и закрытым ото всех сердцем — теперь уже кроме юной ведьмы с пылким нравом и чистой душой.

***

      Анимаморфикс тихонько постучала в дверь комнаты ловчей и, услышав разрешение от хозяйки, вошла внутрь.       Девушка неподвижно лежала на своей кровати, раскинувшись на всю её площадь, и глупо посмеивалась. — Нова…ты в порядке? — с каждым словом анимаморфикс приближалась не на шаг, а, наверное, сразу на три, пока не оказалась совсем рядом, присаживаясь на край кровати.       Девушке было непонятно, как чувствует себя её подруга, так как выглядела она то ли счастливой, то ли наоборот — ещё более разбитой. Однако ловчая всё же смогла заставить взять себя в руки и повернулась на бок, подперев локтем голову.       Оникс возмущенно вскрикнула: — Ну тебя! Я подумала, что тебе плохо. — замерев, она всмотрелась в лицо ведьмы, словно выискивая что-то. — Подожди, ты что, выпила? — Немного Астры. Совсем чуть-чуть. — Нова пожала плечами, а затем показала определенный жест пальцами, прежде, чем снова плюхнуться на спину. — Хотелось напиться до беспамятства, чтобы хоть на время выбросить всё ненужное из головы. Да только как тут забудешь, о моём… — Ну, не надо, Нова, что ты? — анимаморфикс сочувственно посмотрела на подругу, после чего, протянув руку, смахнула слезинку, предательски скатившуюся по её щеке. Девушка решила сменить тему, поговорить с Новой о чём-то менее грустном. Несколько робко, но она всё же спросила: — Он не дал тебе этого сделать, да?       И снова ловчая пожала плечами: — И да, и нет. Скорее, он не дал мне сделать этого в одиночку.       Оникс изменилась в лице после этой фразы: глаза сощурились, а губы растянулись в хитрой, лукавой ухмылке. — Так, значит, между вами что-то было. — Ты себе даже не представляешь, Оникс, что между нами было.       Юная ведьма явно не ожидала от себя таких откровений, но почему-то именно сейчас не видела ничего плохого в том, чтобы поделиться с Оникс. Хотя бы парой слов обмолвиться о произошедшем между ней и Шеном. В конце концов, эта девушка была единственной, с кем можно было вот так посекретничать, как девочка с девочкой. — Знаешь, наедине он совсем другой. Не тот, каким мы его знаем. Страстный, но при этом такой нежный. У меня тело всё ещё горит от поцелуев и прикосновений. Он побывал везде.       Девушка провела подушечками пальцев по своим губам, понемногу опускаясь к шее. — О-о-о, милая Нова… это в тебе алкоголь или возбуждение говорит? — анимаморфискс с прищуром посмотрела на Нову, однако, решив не донимать ловчую глупыми подколами, уже более серьёзно спросила: — Что думаешь делать дальше? Ответ юной ведьмы был донельзя честным: — Понятия не имею. Поговорить не мешало бы по-хорошему, дать друг другу понять, что всё это значило для каждого из нас.       Большую часть беседы Шена с Люсьеном Оникс слышала, а потому знала, что разговор состоится, и сердце Новы не будет разбито. Знала, что оба они сделают шаг друг к другу, но не говорила об этом Нове. Пусть та услышит всё сама из первых уст. — Знаешь, ты пока отвлекись от этого. Можем пойти к Хорхе, позаниматься йогой, чтобы голова и тело отдохнули, а там, глядишь, и разговор с Шеном легче для вас обоих дастся.       А ведь правда, к йоге я не обращалась уже очень давно, и этот способ разрядки казался мне куда более оптимальным, нежели просто валяться в кровати да в потолок плевать. Быстро отыскав свой спортивный костюм и переодевшись, я выбежала из комнаты, следуя за подругой-фамильяром.

***

      Права была Оникс. Йога — это то, что мне было нужно, чтобы разгрузить голову и избавиться от переживаний. Однако мандраж перед встречей с Шеном всё ещё не спешил отпускать меня окончательно, давая о себе знать редкими, особо сильными ударами сердца.       Хорхе сегодня был лояльнее, чем обычно, так как наверняка понимал, в каком подвешенном состоянии мы оба находились. Разрешил взять с собой телефон, чтобы, в случае чего, вовремя ответить на звонок или SMS. Собственно, так и случилось. Прямо во время занятия, пока я пыталась принять позу очередной собаки мордой в сторону, из сумки раздался писк от уведомления о сообщении. — Не отвлекаемся, Оникс! — даже как-то грозно произнёс юноша, когда анимаморфикс заиграла бровями, глядя на меня.       Мне хотелось этого разговора, хотелось ясности между нами, но в то же время почему-то присутствовала и робость. Я буквально застыла, перечитывая сообщение раз за разом, большим пальцем поглаживая экран а том месте, на котором было написано его имя.       Занятие на этом закончилось. Девушка села в позу лотоса, разминая уставшие мышцы, а травник начал рассматривать меня, наверняка замечая моё несколько разбитое, непонятное состояние. — Нова…всё в порядке? Это он? — Да. — выпалила на одном дыхании, едва оторвавшись от телефона. Уж не знаю, насколько искренней выглядела улыбка, которую я выдавила из себя, но почему-то в этот момент казалось необходимым держать лицо и выглядеть радостной. Прижав телефон к груди я мечтательно произнесла: — Хочет встретиться вечером после семи на крыше, поговорить. — Видишь? Всё будет круто! — оба человека, стоявшие передо мной, выражали поддержку как могли, болели за каждого из нас. Оникс даже за плечо потрепала, а затем и вовсе замялась, желая предложить помощь в сборах, но при этом, видимо, понимала: оставить меня наедине с собой — вот лучшая помощь в данный момент.       Поблагодарив вновь приобретенных друзей и попрощавшись, я удалилась в свою комнату. Пришла пора собираться.       Самым трудным оказался поход в душ, ведь каждое движение так или иначе напоминало о том безумстве, что произошло днём, в том же месте, в котором и предстоял разговор — на грёбанной крыше Гнезда.       Касания сильных, но при этом невообразимо нежных рук Шена, его поцелуи — они всё ещё напоминали о случившемся, точечно обжигая кожу и, в конце концов, я не выдержала этой пытки воспоминаниями.       Повернувшись лицом к стеклянной стенке, опустила руку, бесстыдно и похотливо лаская себя под струями воды и закусывая губу едва ли не в кровь. Следом, сделав напор мощнее, опустила душ, окончательно теряя голову от ощущения того, как била вода по клитору, а два моих пальца уже активно двигались внутри, дополняя сладкое и тягучее ощущение, вызванное наружной стимуляцией.       Всё, о чём я мысленно молила сейчас, чтобы наш разговор закончился ещё одной близостью. Простой взаимности было мало, ничтожно мало. Хотелось также — тело к телу — без остатка отдать себя Шену; принадлежать ему и чувствовать везде прикосновения губ, рук, и чего-то ещё такого откровенного и до дурмана желанного.       Представив его член внутри, я вовсе подлила масла в огонь. Разум был затуманен окончательно, а руки словно зажили своей жизнью, чередуя и комбинируя прикосновения к себе с проникновением.       О грехе не думала вовсе. Видит ли он, осуждает ли? Да наплевать! Мной двигало лишь желание любить и получать ответное чувство, обладать и отдавать себя. — Шен, — слетало с моих уст имя любимого человека один раз, другой, и так при любом особо ощутимом движении, как внутри, так и снаружи.       Вскоре, представив его руки, скользящие по обнаженной коже, я почувствовала долгожданнную слабость и, легко поддавшись, кончила, обмякая всем телом, затем сползла по стенке душевой, стараясь отдышаться.       А в голове звенела мысль: «Что же ты делаешь со мной, чернокнижник? Почему же мне всегда тебя так мало…?»       Выровняв дыхание, медленно встала и, наконец, вышла из ванной, едва ли не ползком добираясь до шкафа с одеждой. «Только бы всё сегодня повторилась» — прочно засела мысль в моей голове, отдаваясь почти болезненной, тянущей низ живота истомой, в то время как сама я пыталась понять, как лучше одеться, ведь погода обещала быть ветреной, а тело моё всё ещё горело от следов касания родных, любимых губ и рук.

***

      Так получилось, что к месту назначения я пришла раньше, но ненамного. Даже подумать толком ни о чём не успела, как вскоре появился и сам Шен, тихонько подкрадываясь со спины, что заставило меня тут же обернуться, бросив рваное, дрожащее, но от этого не менее искреннее: «Привет». — Кхм. Привет. — чернокнижник ответил тем же, легонько улыбаясь одними уголками губ. Глаза его в такие моменты горели по-особому и мне всегда казалось, будто искорок света становилось больше, разбавляя привычную тьму.       Не выжидая более ни секунды, мужчина прошёл к качелям и медленно опустился на них, выражая взглядом ожидание, что я сяду рядом, и я действительно села.       Всё также медленно, взволнованно, я заняла место напротив в ожидании, что же он скажет дальше. — Между нами сегодня кое-что произошло, — маг начал разговор чуть издалека. Так, словно сам робел как мальчишка, переживал об исходе не меньше моего.       Было боязно, но я решила вклиниться, уточнив самую важную деталь уходящего дня: — Ты сказал, что л-любишь меня. — голос предательский задрожал и я почувствовала, будто хватаюсь за это его признание, словно утопающий за спасательный круг. — Да, это так. — голос Шена зазвучал увереннее, не оставляя ни крупицы сомнения в словах, сказанных ранее. — И сейчас мне бы хотелось…понять, что для тебя это значит.       Если честно, мне хотелось ударить его после этих слов, и каких же усилий стоила собственная сдержанность, когда я бросила в ответ лишь короткое «угу», кивая при этом головой, как последняя дурочка. «Хотя, почему «как»? Только дурочка и могла так жёстко вляпаться…»       Он смотрел на меня, ожидая ответа, а я сидела перед ним, готовая зарыться пальцами себе в волосы, оттягивая их до боли и царапая кожу. Наброситься на чернокнижника и бить кулаками ему в грудь за то, что смеет такие вопросы задавать. — Ты… — начала я разговор, при этом сделав паузу и нервно сглотнув. — с катушек совсем съехал такое спрашивать. Да, Шен?       Снова сделав паузу, поймала на себе его взгляд из-под приподнятых бровей, но не тот, что обычно с этой его самодовольной ухмылкой, а какой-то совсем другой, искренне удивленный. — Человек, которого я люблю, сделал встречный шаг ко мне, сказав о том, что любит. Это, наверное, лучший день в моей жизни, а ты смеешь задавать вопросы о том, что для меня это значит… Себя лучше спроси.       Неожиданно для самой себя я повысила голос, не в силах более справиться с накатившими эмоциями, затем резко встала с качелей, начав ходить из стороны в сторону.       Шен тут же вскочил, приближаясь ко мне сзади, легонько обвил моё запястье своими длинными, тонкими пальцами.       Слух резанул его хриплый, высокий голос, вкупе с жарким дыханием, обжигающим кожу: — Так значит, ты тоже…       Не выдержав, взорвалась, повернувшись лицом к чернокнижнику. — Тоже что, Шен? Люблю тебя? Да, это так, чёрт бы тебя побрал. И сейчас мне хочется убить тебя за то, что только сейчас ты это осознал!       Мужчина ничего не ответил, лишь зарылся рукой в волосы, притянув за затылок, и крепко прижал к себе. Лицом он уткнулся в моё плечо, после чего рвано выдохнул. То ли смеялся он, то ли плакал — я так и не разобрала. Но он по прежнему был везде: обнимал меня одной рукой, держал за запястье другой, покрывая поцелуями оголённое от спавшего кардигана плечо.       Маг развернул меня к себе спиной, ни на толику не размыкая объятий и не ослабляя руку, что обнимала мою талию, прижимая теснее. Его губы на шее, такой родной, немного хриплый голос, дыхание по коже неизбежно кружили голову, вынуждая полностью сдаться ему, угодить в плен крепких, тесных объятий сильных мужских рук, словно бабочка, угодившая в сети, из которых почему-то не хочет выпутываться. — Займёшься этим позже, а сейчас… дай мне возможность быть как можно ближе к тебе. Весь день провёл в ожидании, чтобы поскорее вернуться в Гнездо, к тебе. Снова оказаться рядом, чувствуя тебя. Ждал и боялся, вдруг что-то пойдёт не так и всё внутри рухнет, словно карточный домик.       И вся моя злость, бурлящая внутри ещё несколько минут назад, моментально испарилась, когда слова Шана буквально врезались мне в сердце, словно стрелы. Я развернулась к нему лицом, глядя прямо в глаза, обняла за шею, а затем уткнулась носом в крепкое плечо. — Я тоже…немного боялась, что ты мог сказать это на эмоциях, а я — выдать желаемое за действительное. — Как давно? — неожиданно и прямо в лоб поступил вопрос от Шена. — Как давно ты поняла свои чувства?       Ответ мой прозвучал максимально честно: — Не знаю, как и когда это произошло. Просто в какой-то момент каждая из встреч Союза была для меня самым настоящим испытанием. Человек, которого так желаешь, к которому тянется душа, находится совсем рядом: стоит, сидит, говорит, спит, живёт свою жизнь, а ты просто наблюдаешь за ним со стороны и даже не можешь приблизиться к нему потому что не знаешь, имеешь ли право.       В ответ Шен лишь шумно вздохнул и, я почти уверена, закатил глаза, после чего, отпрянув, легонько сжал мои плечи, как делал всегда.       — Необязательно прислушиваться ко всему, что я говорю тебе, Нова. — он отвёл взгляд, устремив его вниз, словно сожалея о чём-то. — Особенно когда как мудак себя веду.       Но я не могла и не собиралась давать ему ни минуты на самобичевание. Тут же накрыла ладонью щёку чернокнижника, медленно проводя по ней, затем сменила положение руки, точно также оглаживая мужское лицо тыльной стороной фаланг пальцев. Аккуратно постриженная щетина всё также покалывала кожу, но это ничуть не мешало. Напротив, солгала бы, сказав, что мне не доставляет удовольствия чувствовать его…вот так. — Ты не вел себя как мудак, Шен. А я и не собиралась прислушиваться, лишь сменила тактику. — указательным пальцем я провела по его губам, конечно, уделив внимание длинному, тонкому шрамику, тому, что справа. — Лиса. — усмехнувшись, чернокнижник взял меня за руку, легонько сжав ладонь в своей и, утягивая за собой.       Настойчиво, но с некоторой осторожностью, чернокнижник сократил расстояние между нами так, что на качелях я оказалась сверху, лицом к лицу с мужчиной, а бедро моё расположилось на его коленях, нежно поглаживаемое сильной ладонью, в то время как оба мы насквозь прожигали друг друга взглядами. Уже не только я старалась разгадать секреты, спрятанные в крапинках света среди черноты глаз мага, но и он не без интереса рассматривал мои золотистые, явно стараясь разглядеть в них нечто большее, чем я могла выразить.       Свободной рукой Шен убрал мои волосы назад, тут же припав к чувствительному месту за ухом, щекоча дыхание.       Вдруг хриплый, бархатистый, словно мурчание кота голос разрушил тишину в один миг: — Как же прав я оказался, сравнив тебя с «Астрой». Ты — олицетворение её вкуса. Цветочная, с лёгкой сладостью, способная вскружить голову не хуже хмельного, игристого напитка. Словно фиалка на дне бокала: хрупкая, нежная и при всём этом до безумия красивая, манящая. Так и хочется губами тебя касаться снова и снова, пока пьёшь. — Так касайся, — выдохнула прямо в губы чернокнижнику, ладонями поглаживая оголённый участок его груди, понемногу заходя дальше, откровеннее, зарываясь под рубашку. — Я рада быть твоей фиалкой, лишь бы только целовал так, как умеешь это делать: пылко и настойчиво, но при этом со всей нежностью, какую только способен вложить.       Долго ждать не пришлось и вот, с последним произнесённым словом его губы, грубые, слегка обветренные, накрывают мои, увлекая в глубокий, чувствительный поцелуй, которого мы оба так ждали, так желали, думая только об этом на протяжении всего дня.       Руки чернокнижника скользили по поему телу, разжигая всё сильнее и жарче наш общий внутренний огонь. То поглаживая оголённые плечи, то спускаясь к бёдрам — он будто нарочно обходил те самые участки, пока, прерывая наш танец губ и языков, я не запротестовала: — Ты можешь касаться меня везде, Шен. — мне до безумия хотелось его чувствовать, но вместо этого маг перевернул нас, повалив меня на качели, нависая при этом сверху.       Моё бедро он закинул себе на поясницу, поглаживая и чуть сжимая. Одновременно с этим прикусил почти до крови и оттянул нижнюю губу, тут же «залечивая» ранку лёгким движением языка. — В другой раз обязательно. Всё у нас с тобой ещё впереди, Нова. Теперь уж точно, но сейчас, может, просто побудем рядом, без…?       Я закивала головой, не дав договорить, после чего мужчина протянул мне ладонь, на что я охотно ответила, подав ему руку. Он поднял меня, заставляя сесть спиной к груди. В тот же миг почувствовала, как руки мага прижимают меня всё ближе и теснее. Обвив его левое плечо, я прижималась к нему своим.       Так мы и провели следующие минуты, сидя на качелях непозволительно близко друг к другу, вдыхая лёгкий ветерок и синхронно покачиваясь в такт медленной, лирической песни, игравшей где-то неподалёку достаточно громко, чтобы можно было услышать даже отсюда. — Красивая песня… — улыбнувшись, заметила я, покачиваясь в такт голосу певицы и движениям чернокнижника, при этом понимая, что даже в свете последних событий он вряд ли сделался романтичной натурой вроде меня, чтобы замечать прекрасное в таких мелочах, как музыка.       И как же я удивилась услышанному «угу» в ответ, хлопая глазами втайне от него, словно глупенькая кукла. Однако и на этом сюрпризы не закончились, ведь в следующую секунду, чуть сильнее сжав мою ладонь, Шен тихо, — так, чтобы слышала только я, — произнёс: — Потанцуешь со мной?       Это был настоящий разрыв шаблона. И когда же ты успел заделаться таким романтиком, Шен, чтобы вот так, не раздумывая, пригласить девушку на танец?       Но отказывать в таком жесте у меня и в мыслях не было, хоть ступор и не спешил проходить даже после моих отчаянных попыток очнуться будто ото сна.       Всё ещё пребывая в смятении, я полностью оказалась во власти могущественного чернокнижника: обаятельного и такого, как оказалось, чувственного, нежного. Опомниться не успела, как он, поднявшись с качелей, уже тянул меня за собой, положив руку мне на талию. Мне же оставалось лишь поддаться, воплощая его маленькое, внезапное желание.       В конце концов, спустя несколько минут, я всё же отрезвела от сильнейшего удивления, робким, чуть дрогнувшим голосом произнося: — Я не уверена, что умею танцевать.       Мужчина в ответ улыбнулся. Не издевательски, как я ожидала в глубине души, а по-доброму — тепло, так как позволял себе улыбаться крайне редко и лишь немногим людям. К собственному счастью, в числе этих счастливчиков, что могли видеть эту улыбку на его лице, вкупе с глазами, раскрытыми чуть шире, чем обычно и оттого ещё ярче сияющими, была я. — А я уверен, что вообще забыл, как это делается, — но в следующий момент интонация его голоса изменилась, сделавшись чуть серьёзнее, а глаза при этом выражали лёгкую грусть. Этот его взгляд был тяжелее свинца, обжигал и колол в области сердца. В такие моменты я готова была сделать что угодно для него, лишь бы стереть с его лица эту невыносимую для моих собственных глаз тоску. — Пожалуйста, Нова, позволь вновь почувствовать, каково это — быть мужчиной. — Уверена, ты не забывал и как быть мужчиной, и как танцевать, просто, может, не встречалась в твоей жизни та девушка, с которой тебе самому хотелось всего того, что происходит между нами.       За разговорами, мы и не заметили, как оба задвигались в такт музыке, медленно и плавно.       Шен кружил меня по всему периметру крыши, мягко кутая в своих объятиях, заставляя легонько вздрагивать, млея от волнующих чувств. Зарывшись лицом в мои волосы, он вдохнул исходящий от них запах фруктов, что явно пришёлся по душе, даже при попытках это скрыть. То касаясь чувствительного места за ухом, то перемещаясь к шее, маг касался губами моей кожи, отчего, шумно втянув воздух, я повернула голову набок, встречаясь взглядами с любимым до желанной боли в области сердца мужчиной. — Соврал всё-таки, — шепнула прямо в его губы, обдавая своим дыханием, наверняка ничуть не менее знойным. — А говорил, танцевать не умеешь, обманщик.       Произнесла я это сквозь девичий смешок, с ноткой неприкрытого флирта, что был охотно подхвачен. — Кхм. Наверное, в голове ещё что-то отложилось смолоду. Как там говорят: есть ещё и порох в пороховницах и ягоды…сама знаешь, где…       Моя ладонь скользнула по щетинистой щеке мага, в то время, как глядя прямо в его глаза, я уверенно шепнула: — Есть. В тебе есть всё. Мой верный, смелый, могущественный чернокнижник… — Моя ведьма. Взбалмошная, храбрая, нежная….       Мужчина наклонил меня, завершая танец. Пробежался взглядом, а после уверенным, басистым голосом произнёс: «Я так люблю тебя», и в подтверждение накрыл мои губы, настойчиво утягивая в поцелуй и прижимая к себе всё сильнее, стискивал руками так, словно желал стать единым целым, чтобы после надолго остаться друг у друга на коже и под ней.       Я же так ничего и не ответила. Лишь развернулась к чернокнижнику лицом и углубила поцелуй, втягивая его нижнюю губу и щедро приоткрывая рот. Слова были не нужны, чтобы передать весь спектр наших чувств в полной мере, особенно когда мои тёплые от объятий ладони скользнули под его рубашку, медленно проводя по плечам, груди и спускаясь ниже к прессу.       Вдруг мягко и как-то неожиданно мой слух резанул басистый, хрипловатый голос:        — Устала? Ты дрожишь уже, может, в Гнездо вернёмся… — Так я не от холода дрожу… — И всё же, давай возвращаться. Ты слишком легко одета, а погода обещает быть ещё более ветренной. — произнёс чернокнижник не терпящим возражений тоном, взяв меня за руку, после чего медленно попятился к выходу. «Вот же нахал! Ведь прекрасно всё понимает, но продолжает при этом валять дурака, делает вид. Ну и ладно, мне всё равно где, главное — с ним»       Чуть крепче сжав его ладонь, я решительно последовала за ним. Так и спускались мы по узкой лестнице, ведущей в Гнездо, наваливаясь друг на друга и, конечно, смеялись над этим, перебудив, наверное, всех жителей дома.       И так, пролёт за пролётом: третий этаж, второй — мы шли в обнимку, спотыкаясь друг о друга, пока не столкнулись с Хорхе. Я была уверена, что он пожурит, скажет, чтоб не шумели. При виде юноши мы с Шеном оторвались друг от друга, но слишком намного дистанцию не увеличили. — Доброй ночи, Хорхе. — произнесла несколько неловко, чувствуя, как горят щёки от смущения.       Но, вопреки моим ожиданиям, травник лишь улыбнулся, выражая искреннюю радость за нас двоих. — Что же, полагаю, спрашивать о том, как поговорили, напрасно? — Верно, дружище. — ответил ему Шен, самодовольно вздернув бровь, одновременно демонстрируя свою привычную ухмылку одним уголком губ, после чего, притянув меня к себе, прижал к себе теснее, прямо в губы прошептав: — Теперь она моя.       И снова обернулся к Хорхе, не размыкая объятий. Говорил он об этом так, словно в его руки попало самое ценное в мире сокровище, так, что я даже удивилась на секунду тому, что говорил он это обо мне.       И всё же, несмотря на своё смятение на это его внезапно игривое настроение, указательным пальцем зацепив подбородок, — так, чтобы ощутить покалывание от щетины, — точно также тихонько произнесла: — Это ты теперь мой. И можешь всем рассказывать, как тебя ведьма в заложники взяла, так как с недавних пор это чистая правда и больше тебе от меня не сбежать.       Неловкое молчание заполнило всё пространство на несколько минут, после чего, почесав затылок, травник решил напомнить о своём присутствии, громко прокашлявшись. — Что ж, кажется, я тут третий-лишний. Спокойной ночи. — бросил юноша на прощание и, краснея, словно летняя ягода, устремился подальше от нас. — Доброй ночи, Хорхе. — произнесла я с улыбкой, а чернокнижник молча похлопал его по плечу, прежде чем Хорхе, наконец, ретировался, скрывшись за дверью своей комнаты.       Уже вскоре и мы доковыляли до нужной двери, спотыкаясь и смеясь, словно идиоты, но при этом чувствуя себя донельзя счастливыми. Остановились у стены справа, в которую я бы точно впечаталась макушкой, если бы Шен не смягчил столкновение, упершись в эту самую стену ладонью. Каким-то чудом мне удалось нащупать ручку и теперь уже я сама попятилась назад, вглубь комнаты, утягивая за собой мужчину, чтобы понял: возражений я сегодня не приму и никуда его не отпущу.       Оба плюхнулись на кровать, лицом к лицу, почувствовав на себе дыхание и уловив привычный, родной запах. Лежали и просто смотрели друг на друга, глупо улыбаясь, пока нашу идиллию не нарушил внезапный грохот за окном, сопровождаемый яркой вспышкой света молнии. Сильный, хлёсткий, неожиданно начавшийся ливень становился всё отчётливее.       Гром напугал меня так, как пугал в детстве, заставляя вздрогнуть и подскочить прямо на постели. Тогда рядом была лишь гувернантка Мария Луиза, что с трудом могла успокоить меня совсем ещё маленькую, уговаривая снова попытаться заснуть, но теперь, когда рядом находился человек, что занимал все мои мысли и сердце буквально с первых дней нашего знакомства, справиться со страхом было намного легче. Выдохнуть окончательно помогло уверенное замечание о том, как вовремя мы вернулись. Я же в который раз расхохоталась звонче игры на струнах арфы, в шутку отметив его талант синоптика.       Без лишних слов чернокнижник отыскал мою руку, сжав ладонь в своей достаточно крепко, чтобы подарить ощущение покоя и безопасности. Так и прошли несколько минут, плавно перетекающих в час, пока я не почувствовала самую настоящую сонливость, назойливо и нетерпеливо утягивая меня в свои объятия. В один короткий миг стало спокойно настолько, что бороться со слипающимися глазами было всё сложнее, и в какой-то момент я была уже не в силах этому противостоять.       Проснулась через несколько минут от странного шебуршания прямо над ухом, а затем снова дурацкая гроза. Похоже, в планы матери-природы не входило успокаиваться до самого утра. Стоило мне попытаться повернуться, лёжа на левом боку, тут же почувствовала, как крепкая мужская рука обнимает меня за талию, поглаживая голый живот под футболкой и прижимая к себе как можно теснее.       Лежавший рядом мужчина приподнялся на локте, нависая надо мной и убаюкивая своей теплой улыбкой. — Я рядом, Нова. Спи и ничего не бойся. — слух резанул уверенный шёпот, а после, частые поцелуи в губы, щёки, лоб, везде, куда только мог дотянуться маг, что позволило мне снова погрузиться в сон, шепнув напоследок лишь искреннее, ласковое: «Доброй ночи, Шен».       Руки моей он всё также не отпускал, положив себе на грудь и иногда поглаживая пальцы. Это позволило мне почувствовать, как сильно бьётся его сердце и каково же это — понимать, что бьётся оно так именно со мной и для меня.       В коем-то веке оно позволило себе полюбить и, конечно, наверняка чувствовало ответную любовь…