История о том, как вайлдберис делает людей миллионерами...

      За окном пели птицы. Стояла то ли середина весны, то ли конец лета, а Олег Волков был готов залезть на потолок. Его личная птичка (ни в коем случае не Марго, несчастной тоже досталось) действовала на нервы куда изощреннее уличных, даже без второй личности пернатого происхождения. Блестящие часы леопардового окраса с перегоревшей подсветкой показывали девять утра, а знакомый курьер с известного маркетплейса приходил уже в десятый раз. И пускай птички за окном пели, а довольный Серёжа без устали щебетал о новых, несомненнообязательнобесприкословно необходимых леопардовых занавесках, Олегу хотелось только искренне, откровенно и совершенно не по-мужски плакать.

***

      — А это пульверизатор для моих кактусов! — с особой, непередаваемой обычными словами улыбкой воскликнул Сергей, вытаскивая что-то, отдалённо напоминающее названую вещь, из кучи коробок, разбросанных по полу излишне радостным программистом. — А это…       — Погоди, Серый. У тебя ведь нет кактусов. Спокойствию Волкова мог позавидовать кто угодно, и неизвестно, что этому поспособствовало, хотя после пяти пуль что угодно покажется сущей мелочью. Лишь легкая, едва заметная миокимия выдавала истинные эмоции Олега.       — Уже есть, — с самодовольной ухмылкой Сергей извлек из очередной коробки десяток кактусов различной величины, формы и, очевидно, стоимости. — А здесь у меня, кажется… Да, точно!       Из коробки показался невероятно красивый, яркий, навороченный… Чайник. Немая пауза продолжалась не долго. Сергей, как ни в чем не бывало, продолжил захламлять квартиру, а Олег остался стоять посреди кухни в обнимку с шикарным, необходимым и крайне важным чайником.       — Ну и зачем он нам?..       — Волче, он светится! — казалось, Сергей видит в этом ответе тайну вселенского заговора — такой серьезной и уверенной была его речь, и таким же обескураженным оставался Волков.

***

      Спустя еще пару часов в ранее просторной, немного вычурной, но в целом уютной квартире не осталось ни одного свободного клочка. Весь пол был усеян сотней коробок, тысячью пакетиков и километром упаковочной бумаги, каждый шкаф забит до предела, на всякой тумбочке стояли мириады вещей, поверх которых обязательно красовался кактус. Вся эта вакханалия не внушала никакого доверия и практически перекрыла доступ ко входной двери, чем несказанно удивила бедную Леру, которую взбудораженный Сережа с растрепанными волосами сначала принял за очередного курьера. Стоит ли говорить, что он упал, пытаясь как можно скорее расчистить «дорогу»?       — И давно он такой — мастерски игнорируя носящегося из стороны в сторону Разумовского, поинтересовалась Лера, с трудом пробираясь через захламленную квартиру к Олегу, который демонстрировал нечеловеческое спокойствие, расслабленно помешивая сахар в кружке с кофе. Стоящая рядом бутылка коньяка тонко намекала: мешался не сахар.       — Эксцентричный? Давно. Сумасшедший? С детства. Богатый? Тут можешь в Интернете посмотреть, — сделав глоток своего напитка, Волков легко кивнул головой в сторону стоящего рядом чудом уцелевшего стула. — Не обращай внимания, Валер. Он скоро успокоится.       — А если у вас такими темпами закончатся деньги?       — Ты думаешь, что он за это платит?

***

      Когда поздним вечером вернувшийся Олег застал абсолютно чистую, убранную, а главное, не захламленную квартиру, его сознание на пару секунд отказалось воспринимать реальность, а разум решил, что он ошибся дверью.       — Ты разобрал.. Все? — тихими, осторожными шагами приближаясь к работающему Сереже, поинтересовался Волков, все еще удивленно оглядывающийся по сторонам.       — Нет, конечно. Я вызвал клининг. Несколько компаний, чтобы наверняка, — не отвлекаясь от увлеченного перебора клавиш, ответил Разумовский.       С тех пор Серёжа заказывал на маркетплейсах намного реже, а напоминанием о суете служили лишь кактусы и невероятно красивый, яркий, навороченный... Чайник.