begging you to stay

Вайпер тяжело выдохнула через нос, сдерживая порыв до боли сжать переносицу, и резко поднялась со стула, направляясь к раковине. Рейна ударила кулаком по кушетке, и каждое озлобленное оскорбление на испанском отзывалось болезненным уколом вины где-то под кожей, куда обычно людям было не добраться. Жестокие слова Рейны не предназначались Вайпер, но ее всепоглощающая ярость, почти ощутимая в воздухе, давила так, что рефлекторно хотелось защититься, а лучше — напасть первой. Было опрометчиво ждать от Вайпер быстрых и впечатляющих результатов: в Кингдом ее не учили, как работать с человеческими душами. Не смогли бы, даже если бы и хотели: Рейна и ее способности были уникальными, новыми и неизведанными для науки. Перед Вайпер оказался сырой, неизученный материал, над которым нужно было работать предельно быстро и аккуратно, не повредив могущество Рейны или шаткое здоровье ее сестры. Будь ей снова двадцать, Вайпер ни за что не упустила бы возможность провести над Рейной несколько интригующих экспериментов, но в том и была прелесть возраста — теперь Сабина понимала, что эта подопытная была ей не по зубам. Вайпер мечтала о том, чтобы ее избавили от этой работы. Пылкость и тяга к исследованиям притупились из-за изнуряющей обязанности по спасению мира, а работа с Рейной была изматывающей и тяжелой. Как только Вайпер начинало казаться, что они приближаются к сотрудничеству, их вражда нарастала вновь, стоило Вайпер оплошать в очередной попытке вернуть Люсию к жизни. Рейна не имела права винить ее в этом, но это не мешало ей вслух выказывать свое недовольство, что каждый раз провоцировало Вайпер на ответную грубость. Они обе были темпераментными и категоричными женщинами с тяжелым прошлым, им обеим было нелегко смотреть на Люсию, месяцами лежащую неподвижно. Рейна, движимая эмоциями, а не разумом, отказывалась вникать в научные объяснения, и ее гнев возрастал по мере увеличения количества душ, изымаемых Вайпер из ее тела. Процесс переноса был болезненным — Рейна дергалась и шипела каждый раз, когда Вайпер прикрепляла к ее руке магнит, вытягивающий из нее чужие души, которые уже успели стать частью ее жизненной энергии. Несмотря на слабость и тошноту, которые были последствиями использования аппарата, Рейна брала себя в руки и напряженно наблюдала за приборами, нависающими над сестрой. И каждый раз состояние Люсии не менялось. — На этот раз я собрала почти в два раза больше, — не вопрос, а утверждение, прозвучавшие прямо над ухом, заставили Вайпер вздрогнуть. Рейна провела в этой лаборатории уже достаточно вечеров, чтобы разобраться в принципах работы медицинского оборудования, и ее не радовали выводы, которые она сделала. — И это снова ни к чему не привело. — Я ученый, а не медик, — прошипела Вайпер, вглядываясь в глаза Рейны через зеркало. Их необычный фиолетовый цвет — это лишь еще одно напоминание о том, какая дикая энергия циркулировала в ее теле наравне с кровью. — Я делаю все, что в моих силах. — Может, нам стоит обратиться к настоящему медику? — Рейна стояла так близко, что Вайпер чувствовала ее дыхание на своей коже. Она была в ловушке, зажатая между раковиной и чужим телом, сильным и опасным. Тем не менее, она знала, что способна это выдержать. Рейна устрашала. Она — почти что машина для убийств, хладнокровная, расчетливая и одновременно с этим безумная. Самый эффективный агент по количеству успешных миссий и вражеских жертв. Она настолько самостоятельна, что в одиночку способна уничтожить целый отряд солдат, а затем утереть кровь с лица и разразиться безумным, громким смехом, от которого начнет задыхаться. Вайпер ненавидит, когда приходится сталкиваться с Омега-Рейной. Но Сабина ее не боялась. Рейна не могла причинить ей вред, если и дальше хотела оставаться в Протоколе и помогать своей сестре, хотя Вайпер не сомневалась, что однажды ее безумие возьмет верх, заставляя забыть о последствиях. Рейна медленно провела ладонью по ее спине, постепенно приближаясь к горлу, но Сабина не обманывалась интимностью этого жеста: в действиях Рейны читалась лишь угроза. Несмотря на свой белый халат, на этот раз именно Вайпер была подопытным кроликом, не имевшим власти над своей судьбой. — Ты прекрасно знаешь, что нельзя подпускать Сейдж к Люсии. Ты хочешь, чтобы она повторила судьбу Омена? — процедила Сабина, и забота о маленькой девочке слетела с уст так же легко, как и ядовитые оскорбления в сторону ее старшей сестры. Как бы Вайпер не твердила себе, что ей не было дела до судьбы Люсии, что она давно привыкла к смертям и забыла о сострадании, жизнь девочки что-то значила для нее, и вряд ли дело было лишь в успешном завершении эксперимента. — Омен хотя бы жив! — ладонь Рейны легла на ее горло, предупреждая, но не сжимая. Животный, рефлекторный страх начал подниматься внутри Сабины удушливой волной, напоминая о том, что натренированные руки убийцы могли запросто свернуть ей шею в любой момент, но Вайпер лишь прерывисто вдохнула, привычно подавляя панику. Она никогда еще не была так сильно благодарна сильнейшим успокоительным, которые притупляли почти все ее чувства, заменяя их раздражением и фоновой головной болью. — Вся его жизнь — это парад боли, — рука сжала горло сильнее, призывая замолчать, но Сабина упрямо продолжала. — Не только душевной, но и физической. Его тело отвергает душу, душа отвергает свое же существование. Ему хуже, чем нам обеим вместе взятым. — Не забывай, кто сделал это с ним. Чем больше Рейна выходила из себя, тем тяжелее становилось сделать вдох. Она больше ничего не говорила, лишь смотрела прямо в глаза через отражение, прижимаясь грудью к чужой спине. Вайпер чувствовала тепло, настолько не свойственное ее собственному, вечно ледяному телу, чувствовала жизнь, пульсирующую в ней. Эта жизнь не принадлежит ей, но полностью поглощает ее, когда она становится Императрицей, оставляя фиолетовые полосы, переплетающиеся со шрамами на ее руках. Сабина никогда не считала Омена своим другом. Он был простым коллегой, с которым приятно было проводить время, пока однажды в его руках не сверкнуло оружие. Когда она убивала наемника, на ее лице не дрогнул ни один мускул, она не сомневалась ни секунду. Сможет ли Рейна забрать ее жизнь так же легко, как Вайпер мстила Омену за покушение на свою? В легких почти не осталось кислорода, а перед глазами начало темнеть, когда Рейна ослабила хватку. Взор Сабины затуманился, но она не решалась разорвать зрительный контакт. — Я не боюсь тебя, — прошептала Вайпер, до боли в пальцах сжимая керамический край раковины. — Лжешь, — так же тихо ответила Рейна, жутко ухмыляясь, почти ласково проводя другой рукой по чужой пояснице. Сабина мгновенно откликнулась на касание, едва заметно прогибаясь в спине, на что улыбка Рейны стала лишь шире. В ее взгляде плескалось что-то темное, ужасающее, от чего по коже пробежали мурашки. — Ты нравишься мне больше, когда беззащитно дрожишь подо мной. Вайпер хотела возмутиться, но не нашла в себе сил ответить. Давление на горло снова усилилось, но на этот раз Рейна не сжала, а притянула ближе, заставляя Сабину положить голову ей на плечо, обнажая перед ней еще больше нежной кожи, запятнанной ожогами от неудачных опытов в юности. Она не стала сопротивляться, покорно позволяя Рейне прижаться губами к шее и едва замечая, как чужие ладони скользят по ее телу, пробираясь под одежду и царапая ногтями кожу. Может, ее охватила слабость после близости к потере сознания, может, это был простой страх, но Сабина расслабилась, облокотившись на чужое тело и лениво касаясь мускулов, напрягавшихся каждый раз, когда Рейна двигала руками. Она отпустила контроль над ситуацией, забылась в теплом дыхании и такой редкой для нее ласке. Голова была пуста, словно она приняла сильнейший транквилизатор, созданный ей самой в лаборатории, но от поцелуев, в отличие от анксиолитиков, не тряслись пальцы и не дергался глаз. Ей хотелось большего. Она мечтала оставить все мысли, забыть о протоколе и агентах, смерти и крови, трупах, отпечатавшихся у нее под веками. Сабине жаждала покоя и спокойствия, а в объятиях Рейны напряжение в мышцах ушло, оставив после себя лишь приятное покалывание в тех местах, куда касались ее руки. Она расслабилась впервые за долгие годы, и отчаянно хотела задержаться в этом моменте. Вайпер развернулась, прижимаясь к губам Рейны в отчаянном поцелуе. Та мгновенно перехватила инициативу, почти до боли впиваясь пальцами в талию Сабины, делая поцелуй почти жестоким. Мало кто получил бы удовольствие от такого, на Вайпер никогда не чувствовала себя лучше. Ей было больно, но Рейна сразу извинялась, зализывая раны и оглаживая царапины, оставленные острыми ногтями. Сабина растворилась в ней, потерялась в чувствах, о которых клялась забыть. Она всегда справлялась сама, обещала себе отгородиться от общества, не подпускать людей близко. Теперь Рейна кусала ее шею, за волосы отводя голову назад, между их телами не было и десяти сантиметров, но Вайпер не хотела ее отпускать. Никогда.