Энциклопедия колкостей

— Начнём, доктор Кр... Крас... — Грегори Хаус хмурится, вглядываясь в фамилию. — Красо... Грёбаные европейцы. Понаехали... — закатывает глаза диагност, снова открывая личное дело девушки всего на секунду. — Доктор Голди, вы кто по профессии? — Психиатр, второе образование психологическое, — отвечает Голди. — Чудесно, — кивает Хаус. — И что вы забыли в моём отделении? — Вы искали психолога с медицинским образованием, — Голди не совсем понимает суть вопроса, ведь она прекрасно помнит объявление о поиске нового сотрудника в команду. — Не искал, у меня всё прекрасно, — ехидно усмехается Хаус. — Вы ведь поняли, что я имею в виду, — вскидывает брови Голди. — Понял, — подтверждает диагност, постукивая карандашом по столу. — Но всё ещё не понимаю зачем вы здесь. Психолога ищу не я, а моя начальница, которая не может спокойно усидеть на месте. Думаю, дело в её огромной заднице — мешает. А каково ваше экспертное мнение, м? — Вы позволяете себе до смешного много, — улыбается Голди, особо не вслушиваясь в грубости диагноста. — Имею право, — отвечает Хаус. — Что-то не нравится — уходите. — Я, пожалуй, останусь, — качает головой Голди. — Хотя бы до конца собеседования. — Плевать, — пожимает плечами врач. — Вы приняты. *** — Она не будет на меня работать, — заявляет Хаус. — Ты её нанял, а значит она уже работает на тебя, — фыркает Кадди. Заметив подозрительно спокойное выражение лица Хауса добавляет. — И я запрещаю тебе её увольнять. Это право останется за мной. — Мне не нужен психолог, уволь её сегодня же! — не выдерживает Грег. — Она нужна не тебе, а твоим пациентам. — вздыхает Кадди. — Я считаю это необходимостью после того случая. Раз уж ты и дальше продолжаешь доводить пациентов до суицида, пусть будет кто-то, кто отговорит их. — У той женщины была послеродовая депрессия, моей вины здесь нет! — злится Хаус. — Но последней каплей стали именно твои колкие замечания! — отрезает Кадди, мгновенно заканчивая разговор. — Иди. Работай. И постарайся смириться с её присутствием в твоей команде. — Не хочешь её увольнять — я сделаю так, что она сама убежит от нас, — заявляет Хаус. — Не вздумай выкинуть какую-то глупость, — качает головой Кадди. — Уйдёт она — придёт другая, а значит тебе снова придётся привыкать к новым лицам и запоминать новые фамилии, а я знаю, как ты это ненавидишь. *** — Ты мне не нравишься, — говорит Хаус, встретив Голди в коридоре. — Я понимаю, — кивает она. — Но напомню, что мы с вами взрослые люди, так что давайте не будем портить друг другу жизнь, договорились? — Не договорились, — вскидывает брови Хаус. — Через неделю тебя здесь не будет. — Ваше раздражение понятно, — начинает Голди. — Вы меня не ждали, вас заставили меня нанять и... — Я не собираюсь слушать твою психологическую чушь, — качает головой Хаус. — Я ненавижу мозгоправов и приторно-вежливых людей. Ты — два в одном. — Думаю, вы и сами понимаете, что... — снова пытается Голди. — Я не ясно выразился? — переспрашивает Хаус. — Прекрати вести себя так, как будто знаешь меня лучше, чем я сам. Разговаривай как нормальный человек, если хочешь проработать здесь хотя бы до вечера. — Значит, отбросить вежливость? — улыбка спадает с лица Голди. — Хорошо, доктор Хаус, я вас услышала. — Тогда добро пожаловать в команду! — отвечает Грег, открыв перед психологиней дверь. *** — Знакомьтесь — доктор Голди, прошу любить и жаловать, — говорит Хаус, указывая тростью на девушку. — Голди — это не фамилия, — улыбается Катнер. — Да ты гений, — фыркает Хаус, откидываясь на спинку кресла. — Чем заслужено столь почётное право откликаться на имя? — спрашивает Тауб, повернувшись к Голди. — Вот когда я перестану ломать язык при попытках произнести её фамилию — тогда и начну называть как надо, — отвечает Хаус за неё. — Уверены, что дело в фамилии? — усмехается Голди, не глядя на Хауса, лицо которого мгновенно искажает гримаса притворного шока. — Чтобы избежать лишних вопросов, скажу сразу — она психолог, — всё же продолжает Хаус. — Знаю, совершенно бесполезный член команды, но она здесь для того, чтобы к концу лечения никто не умер. — Да рядом с вами любой в петлю полезет, — качает головой Голди. — Ну ты и стерва... — вздыхает Хаус, которого уже в который раз перебили. — На себя посмотрите, — улыбается Голди. Команда с удивлением наблюдает за словесной перепалкой между боссом, которому новички обычно и слово бояться сказать, и психологиней, ведущей себя совершенно непрофессионально. — Стерва, — уверенно заявляет Хаус. *** — Голди, — зовёт психологиню Хаус, заглянув в кабинет. — Тебя вызывают в третью смотровую. Там у пациента истерика, нервный срыв или что-то в этом духе. Разберись. — Иду, — кивает она, выходя в коридор. Спустившись на первый этаж, Голди осматривается, в поисках нужной двери. — Не подскажите, где третья смотровая? — Туда, а потом налево, — отвечает медсестра, махнув рукой куда-то в сторону. — Только не забудьте надеть халат, перчатки и маску. — Прошу прощения, а зачем?.. — вскидывает брови Голди, не понимая смысла таких предосторожностей для психологической помощи. Но медсестра уже уходит, не объяснив свои слова. Голди пожимает плечами, одевается и открывает дверь кабинета, мгновенно чувствуя стойкий запах рвоты. — Хаус! — восклицает Голди, врываясь в кабинет диагноста. — Вы сволочь! — Знала бы ты, как часто я это слышу... — усмехается Хаус. — Я сорок минут разбиралась с этим пациентом! — злится Голди. — Как-то долго для нормального врача, не находишь? — вскидывает брови Хаус. — Не долго, — качает головой Голди. — Добивалась от него хоть слово в перерывах между приступами рвоты, диагностировала ротавирус, переводила в стационар, а потом ещё и переодеваться пришлось! — Это называется работа в больнице, — не переставая улыбаться, отвечает Хаус. — Не старайся привыкнуть, всё равно через пару дней уволишься. — Вы отправили меня на истерику, — почти спокойно говорит Голди. — А по итогу я занималась этим блюющим мужиком. Почему вы соврали? — Ты бы не пошла, зная правду, — качает головой Хаус. — Учитывая, что ты не делаешь ничего нужного, я решил занять тебя сам. Понравилось? — Я в восторге, — фыркает Голди, вылетая из кабинета. *** Голди стоит на балкончике, между пальцев тлеет сигарета. — Ты куришь? — спрашивает Хаус, выходя к ней. — Нет, отсасываю этой странной горящей штуковине, — фыркает Голди. — И как часто? — Хаус достаёт из кармана помятую и явно не новую пачку сигарет, после чего зажигает одну. — Только после разговора с неприятным мне человеком, — ухмыляется Голди. Хаус затягивается, похоже, вовсе не слушая её. — Бросаете? — Уже восемь лет как, — кивает Хаус. — Откуда знаешь? — У бывших или почти бывших курильщиков часто где-то запрятана пачка на чёрный день, — отвечает Голди, выбрасывая окурок. — А точнее, на день срыва. — Очень познавательно и очень неинтересно, — качает головой Хаус, зажимая сигарету между губ, чтобы освободить руки. Голди наблюдет за тем, как он достаёт оранжевый пузырёк, из которого на ладонь Хауса выпадают две таблетки. — Виагра? В вашем случае не поможет, — Хаус закатывает глаза, таки глотая таблетки. — Как я мог нанять человека, который не может отличить виагру от... — Хаус на секунду задумался. — От этого лекарства. Поймёшь, что за таблетки — поверю, что ты хоть один день училась в медицинском. — Это не честно, — хмурится Голди. — Их же тысячи! — Ты уже увидела лекарство, а это сильно сокращает круг подозреваемых, — усмехается Хаус, выходя с балкона. — Дам подсказку. Название также начинается на «В». *** — Викодин! — восклицает Голди, привлекая всеобщее внимание. — Вы принимаете викодин, — тише добавляет она. — Ты поняла это только через четыре часа?! — с явным ужасом спрашивает Хаус. — Я уже думал, что ты решила выйти из игры. — Это было сложно! — оправдывается Голди. — Вы хоть знаете, сколько существует белых овальных таблеток? — Знаю, — кивает Хаус. — Потому что я работаю в больнице не первый день. — Почему вы принимаете викодин? — спрашивает психологиня. — Это из-за ноги? — Нет, лечусь от кашля. — кривится Грег. — Я серьёзно, — вскидывает брови Голди. — Я тоже, — передразнивает Хаус, проталкиваясь через толпу врачей и пациентов. — Дорогу никчёмному врачу! — кричит Хаус. Голди поворачивается к нему, не скрывая удивлённое выражение лица. — Мне, кстати, в другую сторону, — усмехается Хаус, подходя к лифту. — Мудак! — слышит он вслед голос, полный возмущения. — Что за слухи пошли по больнице? — спрашивает Уилсон, как только Хаус подсаживается к нему на обеде. — О том, что Кадди трансгендер? Это я их пустил, — кивает Хаус, забирая с тарелки Уилсона стейк. — Господи, — закатывает глаза Уилсон. — Я про ту психологиную со сложной фамилией. На «С», кажется... — Ну, если Крас-что-то-там начинается на «С», то ты прав, — усмехается Хаус. — Лучше расскажи мне про сплетни. — Говорят, у вас война, — начинает Уилсон. — Издеваетесь друг над другом не переставая. Да так, что команда боится даже находиться поблизости. — Не знаю что насчёт войны, — говорит Хаус, открывая баночку содовой. — Но издевательства — это громко сказано. Я всего-то пытаюсь от неё избавиться, а она уж слишком хорошо держится за своё место. — Почему ты так её ненавидишь? — поражается Уилсон. — Не ненавижу, мне плевать, — пожимает плечами Хаус. — Просто она абсолютно не нужна в отделении. Так к тому же ещё и безумно раздражает своим акцентом. На итальянский похож, да? — Понятия не имею, я не специалист, — отвечает Уилсон. — Не думал, что стоит оставить её в покое? — Вот ещё, — фыркает Хаус. — Я избавлюсь от неё, чего бы мне это ни стоило. *** — Слышали, Кэмерон повысили до заместительницы Кадди, — говорит Тауб, подключая кофемашину. — С чего бы это, интере... — Дефектолог, двадцать девять лет, — начинает Хаус, заходя в кабинет с синей папкой в руках. — Кашляла кровью на даунов. Ни диспноэ, ни потери веса, — его взгляд остановился на Формане. — А ты чего улыбаешься? — Не думал, что доживу до момента, когда Кэмерон будет вами командовать, — усмехается Форман. — Вы же её уничтожите, верно? — спрашивает Тринадцать. — Я буду делать своё дело, — качает головой Хаус, проходясь по кабинету. — Если в процессе придётся сделать из неё фарш... — Кэмерон метит территорию, — отвечает Форман. — Чуть-чуть переборщит и раздавит вас. — Кровоточащая язва, — предполагает Голди, напоминая о диф диагнозе. — Гастро и бронхоскопии без патологий, но кровотечение из желудка и лёгких продолжается, — отвечает Тринадцать, читая детали дела. — Видимо, проблема с самой кровью, — вздыхает Форман. — Лейкемия, болезнь фон Виллебранда. — Скорее опухоль в грудной клетке — эрозии дыхательных путей и пищевода, — говорит Катнер. — Хватит идиотских идей! — обрывает их Хаус. — Замерить время кровотечения, подтвердить проблему с кровью. *** — Хаус за сегодня так достал своими выходками, не представляешь... — вздыхает Кэмерон. — Снова втягивает меня в свою игру, заставляет соглашаться с его решениями, но недоволен, когда я это таки делаю. — Судя по рассказам Хауса, ты для него как Кадди, но рот открываешь по другому поводу, — усмехается Голди. — Отвратительные сплетни, — кривится Кэмерон. — В его стиле. Чейз бесится каждый раз, как слышит подобное. — Могу его понять, — кивает Голди, отпивая кофе из картонного стаканчика. — А что на счёт Хауса... Он собирается заглянуть пациентке в голову. Делай с этой информацией, что хочешь. — Хорошие новости, — заявляет Хаус, открывая дверь кабинета. — Нужно согласие, но не для безумного, непроверенного лечения, а только для теста. — Хотите вскрыть пациентке череп? — с улыбкой спрашивает Кэмерон. — Напомни мне забрать у Катнера телефон... — вздыхает Хаус. — Это был не он, — качает головой Кэмерон. — А кто тогда? — вскидывает брови Хаус. — Сдай предателя и разойдёмся. — Предательницу, — поправляет Кэмерон. — И это не Тринадцать, — заканчивает за неё Хаус. — Замечательно, разберусь. Вернёмся к пациентке. — Не знала, что такое лечение СД уже одобрено, — пожимает плечами Кэмерон. — Я ищу не СД, а то, что его вызвало, — раздражённо отвечает Хаус. — Лошадиный энцефалит. По сравнению с СД раз в сто разрушительнее. — Не знала, что ваша пациентка — лошадь, — хмыкает Кэмерон, не отвлекаясь от документов. — Встречались случаи у людей, — отвечает Хаус. — Но не в мороз под тридцать градусов, когда переносчик — комар, — продолжает Кэмерон. — Значит укусили полгода назад, — отмахивается Хаус. — Или это другая инфекция. В любом случае, она теперь зажигает в левом полушарии мозга. Доберусь туда и скажу точнее. — Вы просите дать вам распилить череп, — говорит Кэмерон. — Аргумента «доберусь — скажу точнее» недостаточно. — То есть, пока не докажу, ты не дашь мне искать доказательств? — усмехается Хаус. — Нужен этот тест! — Найдите что-то ещё, — отрезает Кэмерон. — Кадди будет счастлива, — фыркает Хаус. — А вот пациентка напротив. До самой смерти, то есть ещё неделю, она будет тебя ненавидеть. А, впрочем, эта идиотка, скорее всего, тебя простит. *** — Чего вы такой счастливый, клиника сгорела? — спрашивает Голди, только завидев Хауса. — Или это из-за случая? Действительно гениально. — Я не просил меня хвалить, — усмехается Хаус. — Я шёл сказать, что ты повела себя по-свински. — Имеете в виду, как вы, большую часть времени? — вскидывает брови Голди. — В любом случае, я не сделала ничего ужасного. — Рад, что ты так уверена в себе, — отвечает Хаус. — Но раз уж ты мечтаешь остаться в команде, запомни, что работать ты будешь на команду и на меня, а не на начальство. Я, итак, вижу тебя возле кабинета Кадди чаще, чем хотелось бы. Я, конечно, тешил себя надеждами, что дело в самой Кадди, вы с ней подружились и всё такое, но ты, похоже, просто любишь стучать начальству. Я не стану это терпеть. — И что вы сделаете? Уволите меня? — Голди задумывается на секунду. — Ах точно, вы ведь не можете — вам Кадди запретила! — Когда тебе в последний раз говорили, что ты стерва? — с раздражением спрашивает Хаус. — Сегодня, — кивает Голди. — И вчера. И позавчера. Почему-то все дни это делали вы. Странно, не правда ли? — Стерва, — фыркает Хаус. — Кстати, как Кэмерон и её первый день в роли глав врача? — спрашивает Голди. — Первый и последний, — отвечает Хаус. — Она уходит. — Из больницы? — удивляется Голди. — С должности, идиотка, — закатывает глаза Хаус. — Да зачем вы всех называете идиотами?! — восклицает Голди. — Может, дело в том, что в глубине души вы и себя считаете таковым? — Нет, просто все идиоты, — усмехается Хаус. — И ты, в том числе. *** В коридоре раздался шлепок, показавшийся гораздо громче в тишине пустого этажа. — Вы что, совсем охренели?! — в ужасе спрашивает Голди, оборачиваясь к Хаусу. — Упс, перепутал с Кадди, — почти виновато отвечает Хаус. — Я подам на вас за домогательства на рабочем месте! — возмущается Голди. — Какое право вы имеете... — Ровным счётом никакого, — прерывает её Хаус. — Оттого и весело! — Ты меня конечно извини... — тихо говорит Уилсон, отводя Голди в сторону. — Но у тебя белый след... Сзади. — В виде ладони? — обречённо спрашивает Голди. Уилсон кивает. — Угадайте с трёх раз, чьих это РУК дело. — Да ну, — фыркает Уилсон. — Серьёзно? — Абсолютно, — кивает Голди, стряхивая белую пыль с джинсы‌. — Что это вообще, интересно?.. Мел? Тальк? Голди замахивается, чтобы со всей силы шлёпнуть Хауса по ягодице. — Упс, перепутала с Кадди! — кричит она, убегая от шокированного Хауса. — Не хочешь потрахаться? — с улыбкой спрашивает Хаус, садясь перед Голди. — С вами — ни в коем случае, — фыркает психологиня. — Что и куда вы мне подмешали? — Секрет фирмы, — качает головой Хаус. — Ну вот честно, хочется хотя бы увидеть член? И забудем о том, что твои гениталии видят его явно чаще, чем уролог. — Вы сволочь, — вздыхает Голди. — Не оставляй молочные коктейли без присмотра и в них не будет чудесным образом появляться виагра, — усмехается Грег. — Хаус... — тихо зовёт Голди. — У меня умерло... — Что? — хмурится Хаус. — Пациент, родственник, цветок? — Умерло либидо от одного взгляда на вас! — восклицает Голди. — Боже... — Хаус закатывает глаза, поднимаясь с дивана. — И это после вашей виагры, представляете! — кричит ему вслед Голди. — Так, скоро лекарства подействуют и симптомы ПРЛ станут меньше вас беспокоить! — с улыбкой говорит Голди, протягивая пациенту стакан воды. — Но у меня ПТСР, — хмурится парень. — Нет, как же? Я точно помню, что ПРЛ... — качает головой Голди, быстро вчитываясь в медицинскую карту. — Вы ведь Мартин? — Я Ник, — отвечает пациент. — А карта Мартина, — вздыхает психологиня. — Прошу прощения за ошибку, я всё исправлю. — Действительно поменяли карты? — усмехается Голди. — Как банально. — У тебя есть идея получше? — вскидывает брови Хаус. — Определённо, — кивает Голди. — Хорошего дня! Лицо Чейза искажено гневом, когда он почти подбегает к Хаусу и наотмашь бьёт его по лицу. Хаус, явно неожидавший удара, падает на пол. Пытаясь сфокусироваться на Чейзе, грозно нависающим сверху, Хаус садится, с трудом выпрямляясь. — Какого чёрта вы полезли к Кэмерон?! — орёт Чейз, совершенно не пытаясь сдержаться. — Я... Что?.. — переспрашивает Хаус, широко раскрыв глаза. — Вы приставали к Кэмерон! — кричит Чейз. — Поэтому ещё раз. Какого чёрта?! — Да не приставал я... — оправдывается Хаус. — А это тебе случайно не Голди сказала? — Она, — отвечает Чейз, чуть успокаиваясь. — Вот же стерва! — фыркает Хаус, прикидывая, сколько времени он потратит, доказывая Чейзу свою невиновность. *** — Что-то Хаус сегодня плохо выглядит... — задумчиво тянет Кадди, выглядывая в коридор. — Это его нормальное состояние, — кивает Голди. — Да нет же, — отмахивается Кадди. — Мне кажется, у него там синяк. — На лице? — уточняет Голди. — Все вопросы к Чейзу. — Они подрались? — в ужасе спрашивает Кадди. — Точнее будет сказать, что Чейз побил Хауса, — усмехается Голди. — Их крики вчера слышала вся больница. — Я ушла на час раньше и слава богу, — вздыхает Кадди. — Итак проблем куча. — Да? — удивляется Голди. — Не замечала. Что-то не так? — Ваша война с Хаусом только чего стоит, — качает головой Кадди. — Я же просила тебя не лезть к нему, ты не справишься. — Я и не лезу, — улыбается Голди. — У нас с ним всего-то взаимное раздражение, которое, клянусь, не выйдет за рамки допустимого. — Хочется верить... — кивает Кадди. *** — Объясни мне, какой нужно быть дурой, чтобы забыть элементарно включить капельницу? — возмущается Хаус. — Ну неужели не видно, что регулятор на минимуме?! — Я не заметила! — оправдывается Голди. — Ты отвлёк меня своим спором о том, зовут того пациента Джейкоб или Джеймс! — Нормальный врач бы не отвлёкся и сделал всё правильно в любых условиях! — злится Хаус. — Да конечно, — фыркает Голди. — Ты сам, как «нормальный врач», можешь хоть что-то сделать сам, руками? Или ты уже только решаешь дела, сидя в кабинете, как Ниро Вульф? — Ставишь под сомнение мои навыки? — усмехается Хаус. — Человек, который зарабатывает душевными разговорами? — Докажи, что ты «нормальный врач», — отвечает Голди. — Сделай пункцию. Сам. — Легко, — кивает Хаус, принимая спор. — Повернитесь на бочок и поцелуйте свои коленки, — говорит Хаус, подвигаясь ближе. — Я думала, для этой процедуры нужен только один врач, — удивляется пациентка. — Я наблюдаю, — отвечает Голди, скрестив руки на груди. — Чтобы убедиться, что я вас не изуродую, — фыркает Хаус. — У вас есть опыт?.. — с явным ужасом спрашивает девушка. — Успешный, — кивает Хаус, на что Голди только закатывает глаза. — Я обезболю эту область лидокаином, — продолжает Хаус. — Поехали, — он приставляет иглу к коже девушки. Хватает лишь секунды, чтобы она вскрикнула. — Попал в кость, — объясняет Хаус. — Больно? — Немного, — шипит пациентка. — Что вы там вообще делаете?.. Ау! — Попробуйте выгнуть спину, — подсказывает ей Голди. — И так сойдёт, — отмахивается Хаус. Снова слышится тихий стон. — Упс. Это опять я. — Сдвиньтесь на позвонок ниже, — тихо говорит Голди. — Я и забыл, как это сложно... — хмурится Хаус, снова пытаясь верно воткнуть иглу. По спине пациентки медленно стекают несколько капель крови. — У меня тяжесть в груди... — шипит пациентка. — Сделайте глубокий вдох, — отвечает Голди. — Доктор Хаус, давайте я закончу. — В восьмой раз мне повезёт, — качает головой Хаус. — А! — стонет пациентка. — Давление 240 на 140, — обеспокоенно говорит Голди, поглядывая на пищащий монитор. — Выруби эту штуку! — злится Хаус, продолжая проводить пункцию. — Выньте иглу, — отвечает Голди. — Вынимайте иглу! — Ладно! — сдаётся Хаус. — У неё гипертонический криз, — продолжает он, отходя к двери. — Дайте ей метопролол капельно, пока систолическое не упадёт до 140. Она выкарабкается. Голди, я буду у себя. — О том, что ты запорол поясничную пункцию мне лучше забыть? — с победной улыбкой спрашивает Голди. — Пошла вон! — отвечает Хаус, указывая на дверь. *** — Я психиатр, я говорю вам принимать вот эти и эти таблеточки, чтобы вы не переживали так из-за смерти своей собачки! — передразнивает Хаус, как только Голди выходит из кабинета. — Я психиатр, я учу вас жить, несмотря на то, что вам пятьдесят и вы в три раза опытнее меня! — Я психиатр, я могу с уверенностью заявить, что у тебя склонность к зависимостям, депрессия, комплексы, страх быть брошенным и страх боли, — холодно отвечает Голди. — Ну это ладно. Я вот никак не могу понять, кто же тебя обидел, что ты стал такой мразью? Мамочка, папочка? Что, били тебя? Или, может, друг друга? Пили, после чего в твоих глазах это стало нормальным способом отдыха? А, возможно, дело в сверстниках. Буллинг, отсутствие общения, отказы девушек, издёвки. Дети жестокие, знаешь ли... — Ты закончила? — наконец спрашивает Хаус. Голди кивает. — Тогда я пойду и дальше жить свою несчастную жизнь, док. *** — Почему нет Катнера? — Хаус осматривает кабинет. — У него пёс заболел, придёт к обеду, — отвечает Тауб. — С радостью поверил бы в это, да что-то не получается, — качает головой Хаус. — Вы ведь не знаете, почему его нет? — Может пошёл на презентацию комикса или остался на ночь у какой-то красотки... — предполагает Форман. — Выясните где он или на ком, — кивает Хаус. — Сейчас. Голди, займись. У меня где-то были его ключи, возьмёшь на всякий случай. — Можно узнать, откуда у вас ключи сотрудника? — вскидывает брови Тринадцать. — Можно узнать, почему именно мне искать этого сотрудника? — стонет Голди, набрасывая куртку на плечи. — Катнер! — психологиня в очередной раз стучит в дверь. — Катнер, это Голди! — не выдержав, она всё же тянется за ключом. Открыв дверь, Голди заходит в квартиру, начиная обходить комнаты. — Катнер? Катнер! Нет, стой, подожди! Катнер, пожалуйста, положи оружие на кровать. Давай поговорим? Просто поговорим, хорошо? Всё обсудим, да? — Ты как?.. — спрашивает Тринадцать, положив руку на плечо Голди. — Нормально, — рассеянно кивает она. — Нормально. — Что там вообще произошло? — хмурится Форман. — Я пришла, стучала, он не отвечал, — начинает Голди. — Поэтому я открыла дверь ключом, зашла, заметила его. Он стоял в спальне, перед зеркалом, с ружьём в руках или.... Я не разбираюсь в оружии, если честно. Катнер направлял его в висок. Я начала отговаривать, смогла заставить его опустить ружьё. Потом мы начали говорить. И все три часа он рыдал... А потом мы вместе решили, что ему стоит поехать в психиатрическую больницу по скорой, пролечиться... — Кто-то знал, что ему было плохо? — прерывает её Хаус. Команда синхронно качает головой. — И после этого мы считаем, что знаем друг друга, — фыркает Хаус. — Целыми днями работаем вместе! — Какой кошмар... — вздыхает Тауб. — Что думаешь? Как психиатр. — Сейчас ему станет легче благодаря лекарствам, а травмы можно проработать, — отвечает Голди. — Терапия — потрясающая вещь. — Скажи... — тихо начинает Тринадцать. — А суицид — это выход? — Я не знаю, — качает головой Голди. — В суициде люди видят не смерть, а решение своей проблемы. Конечно, бывают вещи, которые исправить нельзя, но чаще всего, человек просто не может найти другие варианты. Причиной тому может быть депрессия. И в таких случаях нужно обратиться за помощью. Не чтобы тебя «исправили», а чтобы помогли найти безопасный способ исправить свою жизнь. К сожалению, не все успевают сделать это вовремя... *** — Форман ошибся, у пациентки отказали почки, — вздыхает Тауб, заходя в кабинет. — А ты почему здесь? — удивляется Хаус, переводя взгляд на психологиню. — Они отказали из-за депрессии? — Нет, они просто отказались работать, — качает головой Голди. — С вами. — Как остроумно... — фыркает Хаус. — Почки отказали из-за синдрома Гассера, — наконец говорит Тринадцать. — Синдром Гассера обычно вызывается инфекцией или дефицитом белка, — начинает Хаус. — Какое совпадение, я знаю одну пациентку с инфекцией и дефицитом белка! Никакой связи не видите? Что скажешь, Форман? Хотелось бы послушать. — Это не значит, что вы правы, — хмурится Форман. — Вы предсказывали мгновенную остановку сердца! — Поскольку тогда было два варианта, — кивает Хаус. — И раз вы ошибались, то я был прав. — Если вы правы, то нам уже нечего здесь делать, — пожимает плечами Голди. — После нашего лечения стероидами её тело с трудом отразит следующее нападение инфекции — отказ печени, остановка сердца. — Есть и хорошая новость. Мой диагноз подтвердился! — повисла пауза, во время которой каждый из команды старался как можно более незаметно закатить глаза. — Неужели вы не понимаете, насколько это невероятно? Дефицит белка! Нельзя ни увидеть, ни сделать анализ... Я поставил диагноз, основываясь на кровавый кашель! — И вы счастливы... — вздыхает Форман. — Она умирает! — восклицает Тауб. — Ну это же не моя вина, — пожимает плечами Хаус. — Она умерла бы в любом случае. А сейчас, благодаря мне, будет знать почему. — Не сомневаюсь, она скажет вам спасибо, когда вы ей об этом сообщите, — кривится Тринадцать. — Я ей ничего не скажу, — качает головой Хаус. — Я тоже! — сразу отвечает Форман. — И никто не скажет, пока не удостоверимся, что я прав, — заявляет Хаус. — А пока будем ждать инсульта или инфаркта для подтверждения, да? — вскидывает брови Голди. — По-моему, весьма гуманно! — усмехается Хаус. *** — Голди, быстро в скорую, там твой пациент, — говорит Хаус, заходя в кабинет. — Кто? — спрашивает психологиня. — Насильник, — тихо отвечает Хаус. Голди поднимает глаза, полные ужаса. — Его до полусмерти избил отец пострадавшей. У него теперь истерика. — Я не пойду, — качает головой Голди. — С чего это? — фыркает Хаус. — Отбрось свои моральные принципы и разберись с ним. — Пришлите кого-то другого, я не хочу работать с насильником, — стоит на своём Голди. — Мне плевать чего ты хочешь, — отвечает Хаус. — Иди в скорую или уволю! По щеке Голди стекают очередная слеза. Пальцы психологини медленно поглаживают неровный шрам на запястье. — Ты хотела покончить с собой?.. — удивлённо спрашивает Хаус. Голди резко отдёргивает рукав, в который раз поражаясь способности босса передвигаться так тихо с тростью. — Да, в тот день, когда впервые увидела тебя, — недовольно отвечает Голди, отводя взгляд. Последний человек, с которым она бы хотела сейчас говорить — Хаус. И всё же, он здесь. — Значит, тебя изнасиловали, — наконец говорит Грег, прислоняясь к стене. — И как давно? — Достаточно, чтобы это не имело никакого отношения к тебе, — качает головой Голди. Ясное дело, шуток на эту тему не избежать. Ну почему Хаус всегда лезет не в своё дело? — Кто? — продолжает диагност. — С бóльшей вероятностью — кто-то знакомый. Парень, отец, друг, брат? — Тебе ведь всё рано плевать, — вздыхает Голди, прикрывая глаза. — Может, стоит... — Сладкая парочка решила уединиться? — спрашивает Чейз, выходя из-за угла. Голди вздрагивает от неожиданности. — О да, — фыркает Хаус, которого, кажется, совсем не испугало резкое появление Чейза. — Эй, Голди, покажем сыночку, как его сделали? — Кретин, — закатывает глаза Голди, поднимаясь. — Полный кретин. *** — Паршиво выглядишь, — заявляет Хаус, бросая взгляд на Голди. — Да, как наркоман, не спавший трое суток. Угадай, на кого косплей, — кивает психология, протирая глаза после длинной ночи за документами. — Хм, и на кого же, интересно... — делает задумчивый вид Хаус. — О боже! Ты что, намекаешь на меня?! — Тебе бы в актёры... — фыркает Голди. — Преподаватели, перед которыми я изображал все известные болезни, лишь бы не ходить на пары, говорили также, — усмехается Хаус. — Иногда я забываю, что ты врач, — вскидывает брови Голди. — Я, о том, что ты врач, и не вспоминаю, — пожимает плечами Хаус. — Для тебя есть варианты полегче, — говорит Голди, заметив Хауса, медленно спускающегося по лестнице. Он останавливается, переводя на психологиню вопросительный взгляд. — Крыша, например... — Стерва, — кривится Хаус, продолжая идти. — Да чего? Так же очевидно быстрее! — возмущается Голди, и дальше наблюдая за мучениями Хауса. — Слушай, давай тебе и вторую ногу отстрелим? На коляске сложно хромать. — Совсем больная? —  с ужасом спрашивает Хаус. — Не понимаю твоих претензий, — усмехается Голди. — Пошла ты... — вздыхает Хаус, наконец оказавшись на ровном полу. — Учитывая количество викодина, который ты принимаешь, прямо сейчас я вполне могу быть твоей галлюцинацией или сном... — задумчиво тянет Голди, после того как Хаус принимает очередную таблетку. — Сон, я надеюсь, эротический? — ухмыляется Хаус. — Хотя, судя по размеру твоей груди — больше похоже на комедию. — Ну, я хотя бы одеваюсь не в стиле «у меня нет вкуса, поэтому я хожу в одном и том же», — качает головой Голди. — Зато у меня зарплата выше. — А от меня пациенты не бегут с криками. — А я лечу людей от реальных болезней. — А у меня нога здоровая. — А у меня был секс по обоюдному согласию. — Гад! — Стерва! Голди выходит из больницы и уже собирается свернуть на привычную дорогу, как сзади раздаётся свист. — Эй, малышка, прокатиться не хочешь? — слышится голос Хауса. Голди оборачивается, хоть и знает, что ничем хорошим это не закончится. Увы, любопытно всегда сильнее. — Ой, извини, со спины подумал, что ты — шлюха... — он щурится, присматриваясь к Голди. — А нет, с лица всё также... — Тебе стоит почаще контактировать с женщинами, которые согласны спать с тобой бесплатно, — закатывает глаза Голди. — А разговор с тобой считается? — усмехается Хаус. — Тут тебе и миллиона долларов не хватит, — фыркает Голди. — О, так цена всё же есть? — смеётся Хаус. — Сволочь! *** — Голди в серебряном кольце? Что, на золотое денег не хватило? — усмехается Хаус. — Да, все потратила на адвоката, чтобы не посадили после твоего убийства, — закатывает глаза Голди. — Рад слышать, — кивает Хаус. — И всё же, почему не золото? Тебе платят достаточно, ты могла бы позволить себе золотые украшения. Неужели просаживаешь деньги на всякую ерунду? Алкоголь, шмотки, секс услуги? — Мы, кажется, говорили обо мне, а не о тебе, — вскидывает брови Голди. — Но если хочешь, мы можем обсудить твою проблему. Шопоголизм, да? — Заткнись, — кривится Хаус. — Почему серебро? — Господи, просто потому что оно мне идёт! — злится Голди. — Какая самоуверенность, — фыркает Хаус. — Если тебе не хватает денег на золотое кольцо, а его у тебя точно нет, потому что к этому свитеру совершенно не подходит серебро, значит деньги, всё же, куда-то уходят. И ты либо тратишь всё до копейки, либо сидишь по уши в кредитах. — Может я просто не люблю золото, — раздражённо отвечает Голди. — В обоих случаях всё сводится к печальному выводу — финансовая грамотность у тебя на нуле, — продолжает Хаус, даже особо не глядя на явно напряжённую психологиню. — А значит, скорее всего, в детстве и юности ты не знала ничего о деньгах. Тут опять же два варианта. Твои родители были либо очень бедными, либо очень богатыми. Ставлю на первое. — Какое мастерство! — восклицает Голди. — Просто чудесно, потрясающе и великолепно! Как же твои расспросы утомляют... — Так что, я прав? — самодовольно ухмыляется Хаус. — Всё детство жили от зарплаты до зарплаты, тебе ничего не дарили, а сейчас ты не можешь отказать себе в удовольствии купить... — Да! — кричит Голди. — Да, ты угадал, моя семья была абсолютно бедной, чуть ли не нищей, ясно?! Всё, ты прав, ты прав, поздравляю! Просто отстань от меня со своей дедукцией и бестактностью, пожалуйста! — Доброе утро! Смешно... — улыбается Хаус, переводя взгляд на надпись на стаканчике кофе. — Люди мало... — Ещё не прочли? Уходите, — заявляет Голди, не поднимая глаз от бумаг. Хаус удаляется в свой кабинет, состроив обиженное выражение лица. — Скорее всего кашель с кровью, а значит проблема в лёгких. Наркотики, токсины, инфекция? — Это не инфекция — жара нет, лейкоциты в норме, — качает головой Форман. — В крови ни наркотиков, ни токсинов, — хмурится Тринадцать. — Что касается лёгких — бронхоскопия чистая, — отвечает Тауб. — Доброе утро!.. — снова пытается Хаус. — Не сейчас! — отдёргивает его Тринадцать. — Тогда кровь из желудка — либо язва, либо кишечное кровотечение, — говорит Тауб. — В скорой проверили верхний и нижний отделы ЖКТ — крови в стуле нет, — отвечает Форман. — Значит не кишечное кровотечение, не язва, и не из желудка... — подводит итоги Тринадцать. — Выходит, кровь появилась из ниоткуда?.. — Итак, вы пришли к выводу, что кровь взялась из ниоткуда? — насмешливо спрашивает Хаус, всё же заходя в кабинет. Команда разочарованно выдыхает. — Может быть, из носовой пазухи и пошла по задней стенке? — предполагает Тауб. — Многовато крови, — фыркает Хаус. — Травма на карате? — вскидывает брови Голди. — Не было травмы, — качает головой Хаус. — Она там всем надавала. — А теперь можно... — начинает Кадди, открыв дверь. — Если скажешь, каким таинственным образом кровь оказалась... — говорит Хаус. — Немедленно, — обрывает его Кадди, переводя взгляд на Голди. — И ты, пожалуйста. — Что происходит? — удивляется Тауб. — Можете поразмышлять на досуге, — кивает Хаус, перед тем как скрыться в кабинете. — Вы меня достали, — заявляет Кадди. — Целыми днями только и делаете, что ругаетесь. Вчера разорались так, что пациенты начали жаловаться на шум. — Всё из-за того, что он мудак! —восклицает Голди. — Ой, конечно, только не забудь упомянуть, что ты самодовольная сука! — отвечает Хаус. — Что было непонятного во фразе «вы меня  достали»? — вскидывает брови Кадди. — У вас новая пациентка и рядом с ней всё время должен кто-то быть. Оставлю вас двоих на ночное дежурство. — За что? — стонет Хаус. — Я только что сказала, — закатывает глаза Кадди. — У меня сейчас нет возможности перевести Голди в другой отдел, к тому же она нужна именно здесь — для нейтрализации яда, который ты выпускаешь на пациентов. Ну а раз развести вас в разные песочницы не выйдет, придётся научиться играть вместе. — Я не выдержу целую ночь с ним... — хмурится Голди. — О, думаешь я так хорош в постели, что... — усмехается Хаус. — Боже, я не хочу это слушать! — кривится Кадди, быстро выходя в коридор. *** — Пора сходить к пациентке, — замечает Голди, глянув на часы. — Точно, — кивает Хаус, вытряхивая таблетку викодина на ладонь. — Иди. И захвати мне кофе. — В смысле? — вскидывает брови Голди. — Я ходила в прошлый раз, теперь твоя очередь. — Ага, размечталась, — фыркает Хаус, перелистывая страницу книги. — Чтобы я, инвалид, бегал по больнице? Иди к пациентке. — Никуда я не пойду, — хмурится Голди, скрещивая руки на груди. — Так не честно. — Не иди, — пожимает плечами Хаус. — Если она умрёт во сне — отчитываться будешь ты. — Скотина, — закатывает глаза Голди, всё же поднимаясь. — Не забудь про кофе, — напоминает Хаус. — Я не к пациентке, — усмехается Голди. — В туалет схожу. А ты пойдёшь в палату. Или утром двадцать минут будешь слушать ор Кадди. — Ну какая стерва... — ужасается Хаус, осматриваясь в поисках трости. Крики Кадди — последнее с чего хотелось бы начинать день. — Сходил? — спрашивает Голди, когда Хаус возвращается в кабинет. — Нет, двадцать минут стоял за стенкой, — фыркает Хаус, опускаясь на стул. Грег достаёт из кармана оранжевый пузырёк, из которого на стол выпадают сразу две таблетки. Голди поднимает глаза, которые почти мгновенно расширяются от удивления. — Не смей! — восклицает она. Хаус хмурится, всё же останавливаясь. — Что? — переспрашивает он. — Не принимай викодин! — поясняет Голди. — С чего бы? — вскидывает брови Хаус. — Мне больно. — Да ты ведь на грани передозировки! — злится Голди, отбирая таблетки. — Зрачки сужены, тремор, губы бледные. — С чего ты вообще... — Хаус вздыхает. — Успокойся и отстань. Я не планировал сегодня умирать, — он забирает викодин обратно, собираясь всё же принять его. — Нет! — кричит Голди. — Ты не контролируешь себя, не помнишь сколько выпил, не обращаешь внимания на плохое самочувствие! Это серьёзный препарат, ты же врач, почему ты этого не понимаешь?! А если ты случайно превысишь суточную дозу из-за боли?! — пальцы Голди с силой тянули прядку в сторону, Хаус был почти уверен, что скоро она вырвет себе клок волос. — Ты же можешь умереть в любой момент! Почему ты так безответственно относишься к своему здоровью, к своей жизни?! Хаус, это же медленный суицид! — Голди выбегает в коридор, оставляя абсолютно шокированного Грега одного. Хаус останавливается возле лестницы, наконец заметив Голди, сидящую на ступеньке, закрыв лицо руками. — Ну и что это было? — спрашивает Хаус, садясь рядом. — Я слишком остро отреагировала, прости... — тихо отвечает Голди, вытирая слёзы. — О, это я заметил, — фыркает Хаус. — И спрашиваю, на что была такая реакция. В жизни не поверю, что ты просто печёшься о моём здоровье. — Да как-то... — вздыхает Голди. — Что, была передозировка? — вскидывает брови Хаус. Голди поднимает на него удивлённый взгляд. — Угадал. — Нет, не совсем, — качает головой психологиня. — Друг умер от передоза. И после этого я... Завязала. — Ух-ты, — усмехается Хаус. — Мозгоправ с наркотическим прошлым? Интересно. На чём сидела? — Экстази, — отвечает Голди. — У меня была сильная тревожность и депрессия, а у друзей были таблетки. — Вполне логичная связь, — кивает Хаус. — Но и ты вроде бы не тупая. Утверждать, конечно, не буду, но серьёзно, подсесть на наркоту за компанию? Или эти маленькие красивые таблеточки казались тебе безопасными? — Мне было четырнадцать, — цедит Голди. — Оу, — выдыхает Хаус. — Вот что мама имела в виду, когда говорила не попасть в плохую компанию... — Иди ты, — фыркает Голди. — Но я всё равно не вижу связи между мальчиком, умершим на твоих глазах десять лет назад и моим викодином, — вскидывает брови Хаус. — Да потому что я не хочу снова видеть чью-то передозировку! — восклицает Голди. — А о том, что тогда я могу умереть, ты, значит, не подумала? — вскидывает брови Хаус. — Какой эгоизм. Типичный единственный ребёнок, — Голди несколько секунд смотрит на него, перед тем как снова разрыдаться. — О боже, я опять попал прямо в яблочко... — с явным отвращением говорит Хаус. — Прости, это просто... — сквозь слёзы отвечает Голди. — Нервный срыв, я уже понял, — кивает Хаус. — И, по классике жанра, ты сейчас углубишься в историю своей жизни. — Моя мама... — тихо говорит Голди. — Ну вот, началось.... — закатывает глаза Хаус. — Моя мама была алкоголичкой, а папа бросил нас, когда мне было четыре, — продолжает Голди. — Ещё была сестра — Анет, младше меня на три года. Мы всегда жили бедно, но в какой-то момент денег стало совсем мало и Анет сдали в детский дом. Ей даже десяти не было... — А ты с этим не справилась, нашла себе «крутых» друзей и начала принимать, — предполагает Хаус. — Вроде того, — вздыхает Голди. — Ну и у кого же вы брали наркоту? — спрашивает Хаус. — Друг из этой же компании. Редкостный мудила, — хмурится Голди. — Почему мудила? — удивляется Хаус. — Задирал цену? — Да нет, не в этом дело, — качает головой Голди. — Он.... Это он меня изнасиловал. У меня не было денег на дозу, он позвал к себе домой — сказал, что отдаст бесплатно. Ну, не совсем бесплатно, как выяснилось... — Да уж, — тянет Хаус. Повисла пауза, прерывающаяся лишь редкими всхлипами психологини. — Слушай, а твой друг, случайно, не священник? Мне кажется, ты в юности была похожа на мальчика... — Фу, Хаус, отвратительно! — смеётся Голди, ударив его по плечу. — Дурак... — Как думаешь, наша пациентка ещё жива? — спрашивает Хаус. — Если нет — виновата будешь ты и твоя истерика. — Зато ты не принял викодин! — победно заявляет Голди. — Что ж, сделаем вид, что этого разговора не было?.. — Да, определённо... *** — Чего молчите, дедуль? — спрашивает Голди. — Забыли вставную челюсть? — Нет, решил проверить, можете ли вы без меня понять, что не так с пациенткой, — качает головой Хаус, с неодобрением поглядывая на команду. — Пока что у меня складывается чёткое впечатление, что я зря вас нанял. — Что, идём совсем не в том направлении?.. — разочарованно уточняет Тринадцать. — Абсолютно, — вздыхает Хаус. — Из тебя вышло бы прекрасное домашнее животное, — замечает Хаус. — Гав-гав? — Что? Причём здесь это вообще? — удивляется Голди. — Ну как же? — усмехается Хаус. — Бежишь выполнять поручения Кадди, по полдня сидишь в её кабинете. И что-то я не уверен, что вы там рабочие вопросы обсуждаете. — Намекаешь, что у нас роман? — вскидывает брови Голди. — А ещё, представляешь, какая странная ситуация... — продолжает Хаус. — Как только я назначил пациентке операцию, Кадди волшебным образом появилась рядом, с криками о том, что запрещает подвергать её пациентов такому риску. — К чему ты ведёшь? — хмурится Голди. — К тому, что кто-то превратился в маленького милого щеночка начальницы, — кивает Хаус. — Считаешь меня милой? — с улыбкой спрашивает Голди. — Считаю тебя животным, — хмыкает Хаус. — Хорошо выглядишь! — восклицает Голди. Хаус переводит на неё совершенно шокированный взгляд. — О, не обращай внимания, это просто психологический эксперимент. Называется «реакция человека на сто процентов неправдоподобный факт». — Ха, очень смешно, — фыркает Хаус, отворачиваясь. — У клитора восемь тысяч нервных окончаний, — начинает Голди, подходя к Хаусу. — Но даже он не такой чувствительный, как мужчина, над которым пошутили. Ты обиделся. — Нет, — хмурится Хаус. — С каких пор я обижаюсь на подколы малолетних идиоток? — Точно обиделся, — усмехается Голди. — Что, правда режет твои невероятные голубые глазки? — Хаус закатывает глаза, перед тем как показать Голди средний палец. *** Хаус, с садистским удовольствием, наблюдает за Голди, на светлых штанах которой виднеется красное пятно. Ну конечно, время провести пару сессий и пооскорблять босса она нашла, а заметить, что у неё начались месячные — нет. Потрясающая женщина. Хаус собирается уходить, но с удивлением замечает, что не только его взгляд прикован к заднице Голди. Все просто... Пялятся. Ну и пусть. Это же не его дело. И совесть потом мучить не будет, точно не его. Хаус идёт к лифту, но всё же бросает последний взгляд на неё. Нет. Он должен. Голди, может, и стерва, но подобного не заслужила. Хаус снимает с себя пиджак, делает пару шагов вперёд. Он всё ещё может развернуться и уйти, поступить, как всегда, поступить как мудак... Хаус резко накрывает бёдра Голди своим пиджаком, завязывает рукава спереди, с трудом удерживая трость в руке. — Что?.. — вскидывает брови Голди. — Что ты делаешь?! — Разрешаю тебе замарать ещё и мою одежду, — отвечает Хаус. — Что вообще происходит? — спрашивает шокированная психологиня, пытаясь снять пиджак. — Прекрати! — шипит Хаус, удерживая её руку. — У тебя кровь на штанах, ясно? — Оу... — выдыхает Голди. — Я не заметила... — А я думал, ты просто из тех феминисток, которые не использую прокладки, — качает головой Хаус. — Вообще-то, феминизм исключительно про... — начинает Голди. — Ты снова нудишь, — закатывает глаза Хаус. — А я тебя спас от позора, между прочим. — Я не просила, — фыркает Голди. — Но спасибо. — Слава богу, это всего лишь месячные, а то я успел подумать, что ты сломала кому-то нос, перед тем как сесть ему на лицо, — усмехается Хаус. — Не слышала ничего хуже, — кривится Голди. — Я старался, — довольно кивает Хаус. *** — Хочу передать Хаусу дело, — заявляет Кэмерон. — Поможешь? — Почему я? — удивляется Голди. — И почему тебе нужна помощь в этом? — У нас с Чейзом запланирована поездка, не хочу откладывать, — поясняет Кэмерон. — Чтобы отдать Хаусу дело, нужно пять секунд, — начинает Голди. — Ещё тридцать секунд он будет выяснять твои истинные мотивы, минуту на подколки, сравнит вас с Тринадцать по длине ног. Для поездки ещё масса времени! — Нужно убедиться, что он не бросит всё, едва я уйду, — усмехается Кэмерон. — Просто передай ему дело и заставь решить, ладно? — Хорошо, — сдаётся Голди, забирая папку. — Был у трёх разных специалистов, — говорит психологиня. — Интересно, — кивает Хаус, откладывая пиццу. — Почти так же как то, что ты теперь на побегушках ещё и у Кэмерон. — Я просто помогла ей, — вздыхает Голди. — По-дружески. — И в чём тут загадка? — вскидывает брови Тринадцать. — Этот псих всё своё время проводит, митингуя на токсичных свалках! — Анализ на токсины чист, — качает головой Голди. — Патологий также нет. — Парня заботит экология, поэтому он псих? — спрашивает Форман. — Ему двадцать пять, не женат, — замечает Тауб. — Его заботит противоположный пол, озабоченный экологией. — Вот видишь, — улыбается Форман. — Значит не псих. — Симулирует, чтобы засудить копов и получить миллион компенсации, — вздыхает Тауб. — Симулянт не лёг бы на обследование к лучшему диагносту страны, — вскидывает брови Голди. — И кто теперь озабочен противоположным полом? — фыркает Хаус. — Сделаем ветермально-калорический тест. Посмотрим, где источник проблемы — выше или ниже шеи. И говоря «сделаем», я имел в виду тебя, — говорит Хаус, переводя взгляд на Голди. — Ты ведь бросилась на помощь, а не они. — Ваш этот Хаус ворвался в кабинет и начал задавать странные вопросы, прямо перед началом процедуры! — возмущается пациент. — Охотно верю, — кивает Голди, заполняя бланки. — Потом, когда я сказал, что покупал розы, он очень обрадовался, — продолжает парень. — Неужели тому, что я болен? — Нет, что вы, — улыбается Голди. — Скорее, его порадовало собственное айкью. — Доктор Хаус сказал кучу непонятных слов, — хмурится пациент. — Это, вероятнее всего, был ваш диагноз, — объясняет психологиня. — А потом ещё и обозвал мой брак неудачным! — восклицает парень. — Совести у этого мудака нет! — Ну, поищите в морге, — пожимает плечами Голди. — Может, забыл во время обеда... — Что? — переспрашивает удивлённый пациент. — Простите, — качает головой Голди. — Я, кажется, заработалась... Хаус, слишком уж быстро для калеки, выходит из кабинета Уилсона. Голди удивлённо вскидывает брови, наблюдая за ним, но всё же заходит. — Приму тебя бесплатно, — усмехается она, садясь в кресло напротив. — О, не откажусь, — фыркает Уилсон. — Ну, рассказывай, что он придумал? — спрашивает Голди. — Ужас, — закатывает глаза Уилсон. — Решил во что бы то ни стало доказать Чейзу и Кэмерон, что их отношения — фальшь. Он думает, они... — Он думает?! — в ужасе восклицает Голди. Уилсон смотрит на неё секунду, но всё же не выдерживает и смеётся. *** — Я извиняюсь, что без предупреждения, но тут срочно, — говорит Голди, заходя в кабинет Кадди, сидящей спиной к двери. — Хаус планирует организовать пациентке второй приступ, а она и во время первого чуть не умерла! Он хочет ввести... — Ну, теперь у меня есть доказательства, что ты на меня стучишь, — тянет Хаус, поворачивая кресло так, что его становится видно. — Как некрасиво! — Да ты... — задыхается Голди. — Да как ты... — Что? Пришёл сюда? — усмехается Хаус. — Не поверишь — ножками. — Ты просто.... — психологиня не находит слов. — Сволочь? — услужливо подсказывает Хаус. — Да, сволочь! — Голди выбегает из кабинета, а Хаус только улыбается ей вслед. — Как дела? — спрашивает Грег, прислоняясь к стене рядом с Голди, удивлённо вскинувшей брови. — Да ладно, сам вижу, что ещё не родила — вон какой живот... — Оригинально и свежó, — фыркает Голди. — А ты как? Всё также принимаешь викодин? — Ну да, — кивает Хаус. — Странно, я думала, нога уже отпала... — пожимает плечами психологиня. — По-взрослому, — кривится Хаус. — А ты прямо пример для подражания! — усмехается Голди. *** Голди в который раз пытается завести машину. За ней уже образовалась огромная пробка, все водители яростно сигналят, не желая опоздать на работу. Что ж, в планы Голди это также не входило. Психологиня сдаётся, достаёт телефон и начинает искать номер эвакуатора, уже представляя, сколько это будет стоить. — Да ну, ты здесь! — удивляется Хаус. — Прийти позже меня — это талант! — Извините, машина сломалась, — тихо отвечает Голди, снимая пальто. — А у меня яичница подгорела, — вскидывает брови Хаус. — Что ещё расскажешь? — Я бы приехала вовремя, но машина... — начинает Голди. — Сломалась. Я понял с первого раза, — кивает Хаус. — У нас случай, вникай побыстрее, итак опоздала. — Голди, подойди на секунду, — зовёт её Кадди. — Да, слушаю, — улыбается психологиня. — Ты не могла бы взять несколько часов в клинике? — чуть смущённо спрашивает Кадди. — Понимаю, ты свои уже отработала, но там срочно, дежурный врач заболел... — Сколько? — вздыхает Голди. — Четыре, — отвечает Кадди. — Спасибо большое, выручила! — Итак, почему вы решили прийти на приём? — спрашивает Голди, наконец вернувшись в свой кабинет. — У меня зависимость, — пожимает плечами пациент. — От... Порнографических материалов. — Понятно, — кивает Голди. — Расскажите подробнее. Почему вы думаете, что у вас зависимость? — Я смотрю их один или два раза в неделю, моя девушка очень переживает из-за этого, — отвечает пациент, пока брови Голди медленно ползут вверх. — Она говорит, что у меня зависимость, раз я занимаюсь этим так часто, понимаете? — Пока не могу сказать, — вздыхает Голди. — Но вы продолжайте... — Доктор Голди, вам в школе говорили, что у вас красивые шнурки? — усмехается Хаус, подходя ближе. — Хоть что-то. — Отстань, — раздражённо вздыхает психологиня. — У меня был омерзительный день. — Приятно слышать, — кивает Хаус. — Я, вообще, чего пришёл? — Не знаю и знать не хочу, — качает головой Голди. — Уходи. — А, вспомнил, — говорит Хаус. — Я недавно задумался... Вот у тебя же мозг, наверное, совсем крошечный, да? — Я серьёзно, замолчи и иди отсюда, — вскидывает брови Голди. — Просто Кадди и умная, и задница у неё гигантская, — продолжает Хаус. — А учитывая размер твоих орешков... — Да отвалишь ты от меня или нет?! — восклицает Голди. — Не планировал, — пожимает плечами Хаус. — Хочу и дальше тебе надоедать. — Как же ты меня достал... — выдыхает Голди. — Если до сих пор можешь ходить, дойди до окна и перестань портить людям жизнь! Только подниматься советую повыше, а то ещё выживешь, не дай бог, и станешь инвалидом на коляске! Будешь ещё более жалким. Если, конечно, есть куда расти, — Хаус замирает, абсолютно шокировано глядя на Голди, быстро уходящую к лифту. *** На следующее утро Хаус опоздал на работу сильнее обычного, за что получил выговор от Кадди, которая в процессе диалога учуяла запах перегара, что только сильнее разозлило её. Возмущённый голос Кадди и слова об умирающем пациенте, на которого Хаус плевать хотел, выслушивала вся команда. Кадди наконец удалилась, позволив врачам вернуться к обсуждению написанного на доске. — Я думаю, стоит назначить химию и передать пациента Уилсону, — говорит Форман. — Нет, рак не подтверждён, — качает головой Тринадцать. — Симптомы подходят под что угодно! — Но анализы говорят о том, что это именно онкология, — вскидывает брови Тауб. — Типичные проявления рака отсутствуют, а анализы могут быть результатом другого заболевания, — отвечает Тринадцать. — Хаус, что думаете? — спрашивает она, повернувшись к боссу. Грег не отвечает, продолжая не мигая смотреть на карандаш в его руке. — Хаус? — Хаус? — зовёт Форман. — Хаус! — Что?! — резко дёргается он. — Да, согласен. — С кем? — фыркает Тауб. — Допустим с тобой, — пожимает плечами Хаус. — Значит, это всё же рак? — разочарованно вздыхает Тринадцать. Хаус несколько секунд смотрит на неё пустым взглядом, будто снова задумался. — А какой у нас пациент?.. — наконец спрашивает он. — Доктор Хаус! — восклицает девушка. — Я жена вашего пациента, Итана Миллера. Как вы могли положить его на операцию без прямого согласия?! Это же незаконно! — команда наблюдает за возмущающейся девушкой, в ожидании какой-то колкости со стороны Хауса. — Вы должны были сначала объяснить нам всю ситуацию, получить согласие и уже потом назначать операцию! — Да, — устало вздыхает Хаус. — Простите, этого больше не повторится, — девушка уходит, удовлетворённая ответом, а команда в ужасе смотрит на Хауса, не понимая его поведение. — Ну и что это было? — наконец спрашивает Голди. — Что? — хмурится Хаус. — Зачем вы извинились? — вскидывает брови Форман. — Почему не кидались оскорблениями и не плевались кислотой, как обычно? — А зачем? — пожимает плечами Хаус. — Она права. — Вы под чем?.. — осторожно уточняет Тауб. — Под викодином, — просто отвечает Хаус, глядя на шокированные лица подчинённых. — Я пойду, если вы не возражаете? — Куда? — спрашивает Тринадцать. — Нахрен, видимо, — фыркает Хаус. — Куда ещё идти такому ничтожеству, как я, правильно? — Голди замечает его взгляд на себе и невольно закатывает глаза. Привлекает внимание, да ещё и таким грубым способом. Самовлюблённый мудак. Жаль, в качестве диагноза это не напишешь. — Эй, Хаус, — окликает его Голди. — Тебе что, нет пятидесяти? Я думала, количество часов в клинике синхронизировано с твоим возрастом, а тут уже семьдесят... — Смешно, — кивает Хаус, продолжая идти. — Ну ты осторожно с этим, — почти заботливо продолжает Голди. — Сильно не смейся, а то вставная челюсть выпадет, — Хаус вскидывает брови, однако продолжает молчать. — Что же вы, доктор Грегори Хаус, опустились до уровня игнора? — Хаус закатывает глаза. — Неужели мой голос вам не мил? — Твой голос настолько хорош, что хочется больше никогда его не слышать, — фыркает Хаус, заходя в кабинет. Голди остаётся стоять перед закрытой дверью, наблюдая за Грегом. Он ведёт себя иначе. Весь день. Даже язвит как будто через силу. Заболел? Устал? Обиделся?.. Чёрт, да неужели его действительно задели её слова?.. В течение пары дней становится очевидно, что да, Хаус обиделся, смертельно обиделся. Он не разговаривает с Голди, не слушает её мнение на диф диагнозах, не пытается подколоть и делает вид, что её не существует. Даже с другими людьми Хаус становится тише, уходит в себя. Голди наблюдает за ним, оценивая поведение Грега с точки зрения психологии. Наверняка он копается в себя, пытаясь понять, действительно ли так жалок. А зная человеческую природу, вероятнее всего, приходит к выводу, что это так. Голди стыдно за свои слова. Она понимает, что не должна была высказывать ему всё это, но, похоже, для извинений уже слишком поздно. *** Голди узнаёт о дне рождении Хауса случайно — слышит, проходя мимо беседующих Кэмерон и Чейза. Они обсуждают вопрос подарка, учитывая, что Хаус не празднует день рождения уже много лет. Голди почти сразу думает о том, что может сделать Хаусу дорогой и роскошный подарок, после чего он простит её, а в больнице снова станет спокойнее. — Это тебе, — заявляет Голди, вручая Хаусу трость с красивой, витиеватой серебряной рукоятью. — Спасибо... — удивлённо отвечает Хаус, рассматривая трость. — Чёрт, я думала, вампиры боятся серебра, — поджимает губы Голди. Хаус невольно усмехается. — Дорогая? — спрашивает Хаус. — Что, милый? — улыбается Голди, чувствуя, как напряжение между ними спадает. Подарок сработал верно. — Фу, эта шутка стара как... — кривится Хаус. — Как ты, — кивает Голди. — Идиотка, — фыркает Грег. — Я серьёзно, дорого стоила? — Терпимо, — кивает Голди. — На тебя не жалко. — Подлизываешься, — вскидывает брови Хаус. — С чего бы это? — Ты извини, я тогда просто сорвалась... — начинает Голди, чувствуя на себе пристальный взгляд Хауса. — Херовый из тебя психолог, — качает головой он. — Это ещё почему? — возмущается Голди. — Окружающих обижаешь. Я, может, в депрессию ушёл, — восклицает Хаус. — Ну ты заплати — выведу, — улыбается Голди. — Разумеется, ещё и деньги вам, шарлатанам, нести, — фыркает Хаус. — Значит мир?.. — наконец спрашивает Голди. — Да конечно! — кивает Грег. — Война продолжается, но я забуду о том, как жестоко ты разбила моё сердце. — Дурак, — смеётся психологиня. — Ну, до конца рабочего дня всего... — Хаус смотрит на часы. — Два с половиной часа. Может, сходим пообедать куда-то? — Чего?.. — удивлённо спрашивает Голди. — Ну, знаешь, когда люди едят второй раз за... — начинает Хаус. — Я понимаю, просто... — запинается Голди. — С тобой?.. — А что, я никчёмный настолько, что со мной даже сидеть рядом стыдно? — усмехается Хаус. — Идиот... — закатывает глаза Голди. — Идём уже... — Оплатишь? — спрашивает психологиня, заказывая кофе. — С чего бы? — вскидывает брови Хаус. — Ты же меня пригласил, — отвечает Голди. — Но это ведь не свидание, — фыркает Хаус. — Или я ошибаюсь? — Ещё одно слово и наш обед превратится в поминки, — качает головой Голди. — Сколько тебе исполнилось, кстати? Семьдесят восемь? Двести одиннадцать? — Около того, — усмехается Хаус. — Сорок пять. — Вот это ты старый, — удивляется Голди. — Завещание уже написал? — Разумеется, — кивает Хаус, подходя к столу. — Все мои оставшиеся после обеда двадцать долларов переходят Уилсону. — Везунчик! — хмыкает Голди. — Не хочешь прогуляться? — спрашивает Хаус, выбрасывая стаканчик. — Я так понимаю, выбора у меня нет? — вскидывает брови Голди. — Догадливая, — фыркает Грег. — На территории больницы есть озеро, знаешь? — Если честно, нет, — вздыхает Голди. — Серьёзно?.. — поражается Хаус. — Ходишь сюда каждый день и не видела озеро? Сколько ты здесь работаешь? Долго, если мне не изменяет память. — Ну, ты бы ей не доверял, — качает головой Голди. — Старость, как-никак. — Сколько ты ещё будешь шутить на эту тему? — закатывает глаза Хаус. — До конца дня, как минимум, — кивает Голди. — И всё же, — обрывает её Хаус. — Как ты умудрилась никогда не выходить в парк? — Я приезжаю утром сюда, захожу в больницу, работаю, выхожу из больницы, уезжаю домой, — объясняет Голди. — Скучно живёшь, — качает головой Хаус — Возможно, — пожимает плечами Голди. — Думаю, я могла бы перенести сессии с некоторыми пациентами на улицу. Здесь довольно мило... — А я только собирался сказать, что тут было бы неплохо потрахаться, — усмехается Хаус. — Фу, — кривится Голди, поднимая глаза вверх. На ветке она замечает большую ворону. — Кукушка, кукушка, сколько лет Хаусу осталось жить? — ворона молчит. Голди переводит на Грега победный взгляд. Хаус закатывает глаза. *** — Может, постконтузионный синдром? — предполагает Тринадцать. — Не бывает без сотрясения мозга, — отвечает Хаус, продолжая писать на доске. — Микроинсульты дают провалы в памяти и амнезию, — говорит Тауб. — Девять часов — для микроинсульта многовато, — качает головой Форман. — И на КТ были бы видны очаги. — Его работа — тестировать на дому товары, — начинает Голди. — Возможно, отравление токсинами, отсюда потеря памяти, а на снимках это и не увидеть. — Тромбоз кавернозного синуса мог вызвать абсанс и потерю памяти, — говорит Тринадцать. — Проверить дом на токсины, а синусы на тромбозы, — кивает Хаус. — Тебе не кажется, что Хаус стал каким-то... — Тауб задумывается, подбирая слово. — Обычным? — Кажется, — кивает Голди, открывая ящик в квартире пациента. — Нет, он, конечно, не обозвал Формана негром, меня — евреем, Тринадцать — лесбиянкой, а тебя — пародией на врача, но всё же! — продолжает Тауб. — Он стал более активным, участвовал в диф диагнозе, шутил про пациента, тебе даже подмигнул перед выходом! — Голди не может сдержать улыбки. Тауб переводит на неё заинтересованный взгляд, перед тем, как вскинуть брови. — Вы что, переспали? — Что?! — восклицает Голди. — Ты совсем с ума сошёл?! — Прости, прости, просто предположил! — начинает оправдываться Тауб. — Не кипятись... — Ужас, какая наглость! — злится Голди, захлопывая дверцу шкафа. — Ну как тебе Хаус? — улыбается Чейз. — В каком смысле? — хмурится Голди. — Нормально. — Ну, если он будет слишком жёстким, просто скажи, что отстрелишь ему и вторую ногу, — кивает Чейз. — Издеваешься? — спрашивает Голди. — Думаешь, у нас что-то было? — Не думаю, а почти уверен, — кивает Чейз. — И не «что-то», а жаркий, страстный секс. — Не сижу на стуле с подбитой ножкой, — фыркает Голди. — Да ну, между вами такая химия! — не унимается Чейз. — В жизни не поверю, что вы никогда не... — Я не хочу это слушать! — кривится Голди, закрывая уши руками. — Как дела? — спрашивает Кадди, как только Голди заходит в кабинет. — Нормально, — вздыхает психологиня. — Ощущение, что все решили меня довести. — Правда? — вскидывает брови Кадди. — Сочувствую... Хаус в их числе? — Нет, он, как раз таки, ведёт себя прилично, — пожимает плечами Голди. — Странно, — удивляется Кадди. — Я была уверена, что он начнёт активно подкалывать тебя после вашего... — Да Господи! — ужасается Голди, вскакивая со стула. — Почему все считают, что у нас был секс? — спрашивает Голди, заходя к Хаусу. — Это ты им сказал?! — Моя репутация может выдержать многое, но не такое... — фыркает Хаус. — Насколько «все»? — Все! — злится Голди. — Тауб, Чейз, Кадди. Форман и Кэмерон ничего не сказали, но ТАК смотрели! — Не поверишь, Уилсон тоже нудил мне про беспорядочные половые связи, — качает головой Хаус. — Как быстро распространяются слухи, да? — Что нам теперь делать? — вскидывает брови Голди. — Пойти на свидание? — предполагает Хаус. — Чего?.. — выдыхает Голди. — А почему нет? — пожимает плечами Хаус. — Всё равно уже все думают, что мы встречаемся. Нужно соответствовать. — Допустим... — растерянно кивает Голди. — Но... — Сегодня в десять, — улыбается Хаус, довольный своей выходкой. — И да, я знаю, где ты живёшь. *** — Хоккей? — удивляется Голди, осматриваясь. — Интересный выбор для... Свидания. — Хотел сходить с Уилсоном, но подвернулся вариант получше, — усмехается Хаус. — Сколько времени? — Без пятнадцати одиннадцать, — отвечает Голди, глянув на часы. — Успеем купить снеки, — кивает Хаус. — И пиво. — Сходи, я пока сяду, — отвечает Голди. — Где наши места? — Понятия не имею, — фыркает Хаус. — Билеты брал Уилсон. — О, ситуация стала выглядеть иначе... — вскидывает брови Голди. — Знаешь хоть что-то про хоккей? — с лёгкой насмешкой спрашивает Хаус, садясь рядом. — Фанатею с тринадцати лет, — улыбается Голди. — Вот как, — удивляется Хаус. — Не знал. — Я тоже не знала, что тебе нравится хоккей, — пожимает плечами Голди. — Но догадывалась. — Да? — спрашивает Хаус. — И по каким «признакам»? — Ты азартный, этого достаточно, — отвечает психологиня. — Логично, — кивает Грег. — Наши сегодня размажут Сиэтловцев. — Ты что, за Питтсбург? — с явным разочарованием уточняет Голди. — Разумеется, — кивает Хаус. — А ты нет, разве? — Нет! — ужасается Голди. — Ваши ведь полные идиоты! Играть не умеют. — Это кто играть не умеет? — вскидывает брови Грег. — Ощущение, что сиэтловцы даже не пытаются попасть по шайбе! — Да конечно! — восклицает Голди, стараясь перекричать шум толпы. — Они её хотя бы видят, не то что... — Ой, — прерывает её Хаус, глядя куда-то вверх. Психологиня поднимает глаза. На большом экране виднеется красная рамка в виде сердца, внутри которой видны два лица — её и Хауса. Грёбаный «Kiss Cam» поймал их. — Чёрт... — вздыхает психологиня. Со всех сторон слышатся крики болельщиков. Они не примут отказа, правила едины для всех. Хаус поворачивается к Голди. Если присмотреться, можно заметить на его губах лёгкую, еле заметную улыбку. — Я тебя поцелую, — заявляет Хаус. Голди кивает, не задумавшись ни на секунду. Хаус наклоняется вперёд и Голди чувствует его губы на своих. Она тянется к Грегу, не пытаясь объяснить это хотя бы для себя. Хаус сжимает руку Голди чуть ниже плеча, стараясь прижаться ещё ближе. Но вместо этого Голди отстраняется, понимая, что момент, итак, затянулся, они только занимают экранное время. Хаус смотрит на неё и Голди не решается отвести взгляд, потому что по сравнению с этим моментом, даже поцелуй — ничто. Раздаётся голос ведущего. Игра началась. А их игра закончилась. *** — Ну что, поехали ко мне? — спрашивает Хаус. — Не занимаюсь сексом на первом свидании, — фыркает Голди. — Ой, да кому ты рассказываешь... — закатывает глаза Хаус, надевая шлем. — Садись, прокатимся с ветерком. — До твоей квартиры? — усмехается психологиня. — До моей квартиры, — подтверждает Хаус. Грег прихватывает нижнюю губу Голди и толкается языком в её рот, заставляя разомкнуть губы. Они дышат ритмично, не останавливаясь ни на секунду. Голди увиливает от очередного поцелуя, чтобы прижаться к шее Хауса губами. Она выводит языком узоры, вынуждая Грега поднимать подбородок всё выше, подставляя шею. Его пальцы перебирают волосы Голди, пока она спускается к ключицам, параллельно скользя рукой всё ниже. Хаус резко тянет Голди к себе и целует. Жадно, быстро, страстно. Он стягивает футболку Голди, оглаживает ладонями оголившееся тело. Хаус сжимает её бёдра, впиваясь ногтями в нежную кожу. — Сволочь, — шипит от боли Голди. Она толкает Хауса в грудь, заставляя упасть на диван и нависает над ним. — Думаешь, я позволю тебе быть сверху? — вскидывает брови Хаус, расстёгивая джинсы. — Уверена, — усмехается Голди, спускаясь ниже. Её ладонь чуть сжимает член Грега, большим пальцем она проходится по головке. Голди наклоняется ближе, её горячий рот обхватывает член Хауса, принимая в себя. Горло сжимается вокруг, обволакивая жаром. — Не смущает, что я старше твоего отца? — усмехается Хаус, поглаживая шею Голди. — Вообще-то, младше на три года, — фыркает психологиня, отрываясь. — Чёрт, не угадал, — вздыхает Хаус. — А может и не на три... — задумчиво отвечает Голди, скользя ладонью по члену. — Не помнишь, сколько лет твоему отцу, серьёзно? — вскидывает брови Хаус. — Думаешь, сейчас подходящий момент, чтобы обсуждать мою семью? — спрашивает Голди и спускается к члену, быстро принимая его в себя. Хаус стонет, прикрывая глаза. Голди остаётся довольна его реакцией, поэтому берёт глубже, проталкивая головку в горло. Хаус двигает бёдрами сам, стараясь получить ещё больше ощущений. Голди легко бьёт его по руке, заставляя ослабить давление. — Не наглей, — недовольно отвечает она, прочистив горло. — А ты не отвлекайся, — усмехается Хаус, перед тем как надавить на затылок Голди, возвращая её обратно. Психологиня скользит языком по члену и снова вбирает его. — Когда пойду покупать следующую трость, «выбирать» будешь ты. И только попробуй не дотянуть хотя бы до трети. — Отвратительно! — заявляет Голди, поднимаясь и целуя Хауса, руки которого мгновенно оказываются на застёжке её бюстгальтера. — Ненавижу тебя. — Взаимно, — кивает Хаус, надевая презерватив. Голди садится сверху, упирается руками в подлокотник за Хаусом и осторожно насаживается сверху, тихо выдыхая. Член постепенно входит до упора, пока Хаус до боли сжимает грудь психологини, почти сразу перемещаясь к шее и притягивая Голди ближе к себе. Грег целует её, не отводя взгляда от груди, подпрыгивающей в такт толчкам. — Моя бывшая была ýже, — тихо говорит Хаус. — Это у тебя член ссохся, — кивает Голди. Хаус смеётся, но срывается на стон, когда Голди начинает ускоряться. — Осторожно, не раздави меня, — говорит Хаус, закрывая больное бедро рукой, мешая Голди из раза в раз опускаться на него ягодицами. — Да иди нахер... — фыркает психологиня. — Сама иди, — Хаус переводит взгляд вниз. — Ах да. — Смешно, — усмехается Голди, продолжая двигаться. — Посмейся, — отвечает Хаус, резко хватая Голди за бёдра и переворачивая на бок, прижимая к стенке дивана. Психологиня тут же кладёт руки на спину Грега и проводит ногтями по ней. — Ну что за чёрт?! — злится Хаус, впиваясь в её губы поцелуем. Грег приподнимает бёдра психологини и толкается, снова и снова, совершенно не пытаясь быть нежным. Хаус останавливается, на что получает недовольный возглас, и помогает Голди лечь на спину, после чего продолжает, всё наращивая темп. Психологиня стонет, чувствуя пальцы Хауса на своём клиторе. Второй рукой он крепко держит её, не давая упасть с дивана. — Оказывается, я многого себя лишила, ни разу не переспав с музыкантом, — говорит Голди, рвано выдыхая. — Чёрт, Хаус! — она почти срывается на крик, сжимая плечи Грега. Психологиня жмурится, утопая в быстрых пульсациях внизу, смешивающихся с ощущением глубоких толчков. Хаус судорожно втягивает воздух сквозь зубы, двигаясь внутри Голди. Секунда, и его тело содрогается волной оргазма. Хаус замирает, тяжело дыша и всё также сжимая руку Голди, удерживая её на месте. Психологиня чуть толкает Хауса, не имея возможности даже вдохнуть под весом его тела. С трудом, Грег приподнимается и почти падает на пол. Уютная тишина прерывается лишь тихим дыханием. — Можешь считать это волонтёрством, — наконец говорит Хаус. — Сволочь, — улыбается Голди, поднимаясь с дивана. — Знаю, — соглашается Хаус. — Тебя это устраивает? — Вполне, — кивает Голди, ложась рядом. *** — Хорошо, тогда попробуем антибиотики, — устало вздыхает Хаус. — А ты зайди ко мне на минуту. — Иду, — кивает Голди. — Что ты уже сделала? — осторожно спрашивает Тринадцать. — Понятия не имею, — пожимает плечами Голди, подходя к двери. — Сейчас и узнаю. — Будь твоя юбка на пару сантиметров короче, я бы смог увидеть, какого цвета твоё бельё, — вместо приветствия говорит Хаус. — Тебе не нравится эта длина? — вскидывает брови Голди. — Мне нравится! — кивает Хаус. — Более чем. Но она наверняка нравится и другим. — Это ревность? — усмехается психологиня. — Скорее чувство собственничества, — фыркает Грег. — Как мило, — закатывает глаза Голди. — Хорошая юбка, — заявляет Хаус. — Ты куда после работы, кстати? На трассу? — Ты идиот и хам, — вздыхает Голди. — А мне нужно работать, так что твои отвратительные догадки оставим на потом, договорились? — Разумеется, — соглашается Хаус. Голди кивает, перед тем как отойти от стола. Грег наклоняется, стараясь рассмотреть цвет её трусиков. — Синие! — кричит он вслед, заставляя Голди рассмеяться. *** — Жду вас в моём кабинете в семь, — говорит Голди, протягивая пациенту бланк с нужной информацией. — Давай в семь ноль пять, чтобы я успел забрать трусы, — кивает Грег подходя к ним. Мужчина кривится, с отвращением глядя на Хауса. — Прошу прощения, — отвечает Голди, отводя Грега в сторону. — Боже, я надеюсь, он подумал, что это шутка... — А разве это не так? — с абсолютно невинным выражением лица уточняет Хаус. — Понятия не имею! — злится Голди. — Ты у меня дома носки забывал, может и трусы в кабинете оставил. Понимаешь, какая ирония! Мы даже не живём вместе, а ты всё равно умудряешься разбрасывать свои носки по моей квартире. — Ну не начинай, — закатывает глаза Грег. — Если хочешь, можешь тоже у меня что-нибудь забыть. — Ты сволочь, — вздыхает Голди. — Спасибо, я помню, — кивает Хаус. — Выпьем кофе? За мой счёт, в качестве извинения. *** — Мистер Парис умер десять минут назад, — тихо говорит Голди, подходя к Хаусу. — Кто это? — хмурится он. — Наш пациент, — закатывает глаза Голди. — А, ясно, — кивает Хаус. — В каком смысле «ясно»? — поражается психологиня. — Я знал, что он умрёт, — пожимает плечами Хаус. — Бешенство, всё же. — Но... — теряется Голди. — Почему ты так спокоен? Тебе что, вообще плевать? — Да, — подтверждает Грег. — Ты не знала? — Знала, просто... — вздыхает Голди. — Настолько?.. Я думала, тебе интересны пациенты. — Исключительно их заболевания, — качает головой Хаус. — Диагноз я поставил, так что больше мистер Парсонс меня не интересует. — Парис, — поправляет Голди. — Но он ведь умер! Неужели ты не хочешь проявить хоть немного сочувствия? — Нет, — просто отвечает Хаус. — Ты жестокий, — хмурится Голди. — Пусть, — пожимает плечами Грег, — Однако я гениальный врач, а этого достаточно. — Был бы ты таким гениальным врачом, у тебя не умирали бы пациенты! — восклицает Голди. — Была бы ты хоть каким-то врачом, давно поняла бы, что тебе не место в больнице! — огрызается Хаус. Голди замирает. Она смотрит на Хауса, пытаясь разглядеть на его лице тень улыбки, объяснение шутки. Хаус отводит взгляд. Голди тихо выдыхает, понимая серьёзность его слов, и быстро выходит из кабинета. Хаус вскакивает с кресла, направляясь за ней. — Подожди, — говорит он, наконец догнав Голди. — Ты куда? — К Кадди, — кивает Голди, продолжая идти. — Зачем? — удивляется Хаус. — Я иду увольняться, — сухо отвечает психологиня. — Что?.. — спрашивает Грег, удерживая её за локоть. — Раз я такой ужасный врач, мне не стоит работать в больнице, — вскидывает брови Голди. — Ты... Боже, — вздыхает Хаус. — Я же не это имел в виду. Я просто ответил тебе грубостью на грубость, как всегда. — Не пытался задумываться над своими словами? — фыркает Голди. — Я идиот, — признаёт Хаус. — Сложно не заметить, — усмехается Голди. — Прости, — говорит Хаус. — Останься. Над кем мне иначе издеваться? С кем подкалывать пациентов? С кем трахаться? И... — Просто скажи, что тебе со мной весело, — закатывает глаза Голди. — О, даже не будешь требовать любовных признаний? — удивляется Хаус. — Ну, мне уже очевидно, что человеку с твоим типом личности невероятно сло... — начинает Голди. — О боже, где же я так нагрешил в этой жизни, что мне приходится постоянно это слушать?! — закатывает глаза Грег. — Я, конечно, могу перечислить все случаи, но, боюсь, это займёт слишком много времени... — вздыхает Голди. — Стерва, — улыбается Хаус.