Так бывает

Они сидели на крыше. Олег узнал у знакомых беспризорников, где есть дома без консьержа и не закрывается люк на крышу. Стандартный вечер, когда в воздухе чувствуется сладковато-шашлычный запах весны. В такие моменты Серёжа обычно тоскует и пялится в окно. Олег смог наконец то вытащить его на улицу под нытье и недовольства: «Да куда снова? Нам опять пропиздонов пропишут за то, что убежали. Чё тебе не сидится? Глядишь на ужине сможем хлеба побольше стащить». В ответ только и прилетело: " Но мы же вернёмся». Эта фраза впечаталась в голубой поток ветра и эхом проносилась над городом, пока двое никому не нужных ребёнка бежали на встречу жизни. Всё впереди, пока мы живы? Серый рисовал и бухтел. — Ты бы хоть предупредил, что поведешь меня на крышу рисовать. У меня кроме простого карандаша ничего нет. Вот чего ты ожидал? — Да и так красиво выходит. Чё прям так надо? Я так-то просто полюбоваться пришёл. Ты заебал вечером как красна девица под окном пердеть. — Красиво тут конечно, но хотелось бы хоть немного цвет запечатлеть смотри какая красота. Жалко фотика нет, не пришлось бы так напрягаться. Серёжа сидел со своей тетрадкой, которая была набита разными листочками и огрызками различных видов бумаги, которые он находил. Олег держал в своих руках старенький пенал, в котором Серёжа хранил карандаши, ластики, лезвие, чтоб точить и старую точилку на всякий случай. Переодически там появлялись кусочки угля или соуса, так что внутри он был в говно полнейшее. Стирать удавалось не часто. Рыльце своё бы в чистоте держать, а тут пенал. Олег держал уже всё, что ему передавал Разумовский, ищущий новый листок. Он не обращал внимание что ему даёт в руки Серёжа, если бы тот вручил бомбу, то не заметил бы и подорвался. Красный огонёк мигнул в сознании, но лиловый ветер обволакивал голову и Олег забил. Ему нравилось смотреть как матерящийся рыжий перебирает свои огрызки и пытается ничего не потерять. «Странно как-то, сам как клякса красная, а зовём мы его Серый.» Потоки воздуха настойчиво пытаются отнять по листочку, пытаясь прекрать жалкие попытки в рисование, но Серёжа передает все Олегу, который крепко держит. В груди волнительно бьётся сердце, а при взгляде на город дыхание сбивается и кжется, что их ждёт прекрасное будущее. Прекрасное далёко. Но ведь так и есть — они закончат школу и будут устраивать свои жизни. Краем глаза Олег видит тетрадные листы, обычные, обрывки акварельной бумаги и какой-то коричневой. Он не разбирается, но точно помнит, что Серёжа отчаянно искал для этой бумаги уголь или соус. Олег тогда узнал, что соус это не только то, во что макают. Тогда они с ним бегали по всему городу в поисках уличных художников, у которых они могли бы выкрасть кусочек. Олег смотрел на небо. Всё так волнительно, что ему хочется плакать. Он не знает почему. Они просто сидят вместе, на крыше какого-то дома, а вечером вернуться обратно и опять погрузятся в свой нижний мирок. Может поэтому Олег так хотел на крышу? Солнце заходило. Закат же символизирует конец. Так почему же на сердце так легко? Неужели эти цвета символизируют конец света? Теплые домашние цвета огня, дарующие покой, или же просто розовый и фиолетовый, ни с чем не ассоциирующиеся, но очень красиво выглядящие на небе. Рыжий рядом тоже успокаивал. — Агрх, как меня уже достал этот город. Тут так скучно. Вот увидишь, мы вырастим и свалим отсюда. Серёжа уже забил на идею порисовать и просто пялил на город. Так хочется чтобы это ветер забрал отсюда. — Да ладно тебе, я люблю Питер. Тут красиво. Олег чувствовал как его развезло под закатные виды. Единственное, что он мог делать — созерцать. Хотелось окончательно расслабиться и не сдерживать секундные порывы нежности, что рвали внутренности в попытках ввыбраться. — Ну вот и будешь тут торчать. Будешь меня тут ждать, пока я буду где-нибудь в другой стране зарабатывать. Буду работать в лучших местах мира, чтобы помочь всем людям! Что думаешь? — Я думаю, ты полюбишь Питер. — Агх, опять ты… — Ты полюбишь этот город и будешь стараться на его благо, чтобы помочь всем людям. — Ну тебя. И всё же росток их прекрасного далёка начал прорастать. Напряжение от экзаменов, вылившееся в сумшедший непонятный выпускной — дурацкое начало его жизни. Скомканый, быстрый пробел-лето, непонятно как окончившийся поступлением. Студенческие годы были и правда прекрасны. Вот что тогда чувствовал Олег на крыше. Его душа ждала этого, она наконец выбралась на вершину и впитывала радсть, энергию и жизнь. Зелёный бил через край — светился. Сейчас они безумно счастливы, а зависть сверстников, жизнь которых контролируют близкие, только забавляет. Всё впереди, пока мы живы? Хорошо, что в твоей жизни есть какая-то константа. Когда вы в жизнях друг друга и есть неизменная постоянная, легче *. ~ ✿ Это и есть та самая молодость? Они сидели в комнате Серёги, пока тот рисовал сцены с поцелуями для работы. Лера поддёргивала Волкова, а её братец Вадим всё только испортил. Но как так получилось, что двое друзей поцеловались? Бутоны появились на крепких стеблях. Они уже в каком-то баре, отмечают сессию. До ушей парней доносится фраза: «Угостить тебя, рыженький?». Пустые карманы дают согласие. Яркие вспышки, пятна танцующих тел и уже «Зови меня мамочкой». Ответное «Я детдомовский» остаётся облачком от сигареты, в то время как два звонко смеющихся друга бежали до общаги. Два друга? Бутоны расскрываются быстро, нежно и запах обвалакивает всё вокруг. Да этот цветок хорошеет ночами напролёт и днём по выходным. Слишком быстро. Никто не видит, что один из корешков заболел. Они вместе всегда. Да и вряд ли… Только эти цветы оказались на кактусе С тонкими бардовыми иголками и невероятно яркими цветами Но они вместе. Как можно его бросить? Даже будучи в километрах друг от друга. Олега призвали, потом он согласился на контракт Ошибкой было так много времени проводить у себя в голове Пытаться спасти весь мир и ненавидеть всех людей, когда во снах только он Олег закрыл входную дверь. Серёжу надо согреть. Его немного трясло и он постоянно тер предплечья. Сережа был хрупкий как кукла. За окном был холодный зимний Питер. Серёжа был похож на город, который так не любил, но привязался к нему. Разумовский не мог уснуть. Его пугала темнота. Ему казалось будто птица снова окутывала его, снова обнимала за плечи, снова уносила в это безумие. Он сел на кровати. Теплые руки, окутавшие скулы, вырвали из размышлений. Серёжа поднял голову. Олег большими пальцами оглаживал скулы. При виде испуганных и потерянных глаз Разумовского, что-то резнуло по сердцу. Его нижняя губа задергалась. -Мне страшно Олег. Вдруг это все снова приход. Ты же погиб. Как ты можешь тут быть? Я же сумасшедший. Как я могу тут быть? Сердце разрезало как сосиску сразу же после варки. Один маленький надрез, а она уже вся расходится и пленка отходит. Как они так могли с ним. -Я боюсь что опять проснусь, а они там. Эти санитары, таблетки, врач и сиделка. «Каждый, кто делал тебе больно — покойник.» Олег наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Он откинул челку и коснулся холодной кожи покрытой испариной. Серёжу потряхивало. Олег укрыл его пледом и посадил на подоконник, чтобы постелить постель и нормально лечь спать. -Олег мне холодно. Волков взял кружку с чаем и подошёл к Разумовскому. Но тот отложил кружку и притянул Олега к себе для объятий. Серёжа сидел в теплом свитере и пледе, но был холоднее льда, а Олег в одной лишь футболке был как печка. Ну так казалось Разумовскому. Серёжа разместил свои руки на шее, ногами обвил Волкова, а носом уткнулся ему в шею. У Олега пробежал ток по телу из-за холодных касаний Серёжи. Он жался сильнее и Олег не сдержался. Он залез руками под свитер, чтобы согреть, в самое сердце. Даже тело парня было холодным и покрыто неприятным потом. Олег сильнее притянул к себе Серёжу, обвил его худое тело руками, из-за чего тот со стоном выдохнул прямо около шеи. Серёжа потерся головой как кот, извивающимися движениями пытался прижаться ближе, а руками сильнее сжимал спину Олега. Пусть Сережа как холодный Питер, но Олег может в нем согреться. Воспоминания из бурной мододости кричали о продолжении ласк в горизонтальном положении. но дело в том, что это воспоминания С окна начало поддувать и Олег переместил их на кровать. -Разве тебе не тяжело после травм и… как ты вообще меня нашёл? Олег лишь старался укутать посильнее. Серёжа дёрнул одной рукой за руку Олега. -Скажи же хоть что-то! Почему ты молчишь? Ты очередной приход, который опять превратиться в него?! Олег заметил шрамы на запястьях. «Каждый шрамом на запястье остался» «Я убью всех тех, кто посмел тебя касаться.» Серёжа заплакал. Мятые простыни, отключили свет. — Пожалуйста не уходи, я боюсь этого всего. — Я не собирался уходить. Мы же друг для друга созданны «Бракованный дуэт» Олег оглядел квартиру. За окном снег с дождем, хотя скорее дождь со снегом. В окно врывается жёлтый свет уличного фонаря, который переходит в медный. «Как твои волосы» Шум дороги и вечернего города. Зона сна зашторена и лишь кухня освещается медными лучами. Чай на столе. «Жаль что не ты» И вновь воспоминания пытаются воскресить уже увядший росток. Олег встал зашторить и кухонную зону. В этот момент Серёжа дернулся и охнул. Олег вернулся. Он прижал его к себе, чтоб не боялся темноты. Чай все так же на столе. Жаль что не ты. Очень жаль. Ведь они могли быть сейчас в другом месте и не переживать всё то, что произошло с ними. Но смогли лишь добраться до этого момента На большее их не хватило Я бы хотел стать твоим одеялом чтобы ночью ты спал и не замерзал Согрею тебя тем что от меня осталось лишь бы ты не заболел лишь бы утром улыбался Днём или ночью это не важно я так счастлив с тобой в этой большой многоэтажке

Всё впереди, пока мы живы?

Уже нет