Тебе кажется

Снег – спресованная чумная вода, почти что горячий – или это горит его тело? Голоса вокруг сливаются в нестройный хор, и это до тошноты напоминает службы в церкви – одна лишь мысль ломкой острой молнией по телу, – но это не молитва, это мольба, это что-то на языке огня и костей. Это пляска мехов, это горечь трав и коры, это бред, схожий с... Тело его сходит с ума, ослабленное, изломанное, кажется, что нечем дышать, словно его окунули под воду, хочется пить, как с самого страшного похмелья и с той же силой мутит, и кто-то касается его рук, его тонкой, раскаленной кожи, и он почти понимает, что с ней – он знает симптомы, знает название, но латынь здесь рассыпается на хлопья мёртвого снега и капли крови, а его язык не имеет силы. Чем дольше он находится в сознании, тем больнее становится, хочется выдрать себе глаза, хочется, чтобы его раскрыли кровавым орлом, если боль от этого станет достаточно сильной, чтобы насовсем перестать её чувствовать. Его поят горечью с рук, воспаленные, сухие губы жадно хватают влагу, но внутри она разгорается ещё большим огнём, все тело ломит и трясёт в нестерпимой лихорадке, и этот снег... — Валер? Он подскочил так, что, чуть было не рухнул на пол – было невыносимо холодно и почему-то страшно. — Всё хорошо? — Константин спросил спокойно, почти что заботливо, но Валера даже не сразу узнал его, а потом с губ сорвалось паническое: — Меня знобит всего. Всё, я заболел. Я тоже умру. Валера встал, попытался сделать пару шагов, но тут же в глазах потемнело – он думал, что сейчас разобьёт голову о старые половицы, но вместо этого наткнулся на что-то мягкое. — Успокойся, — Константин прижал его к себе, помог сесть на диванчик, — ты резко проснулся, организм выбросил адреналин, поэтому ты испуган и тебе кажется, что тебя морозит. Это пройдёт. Подыши. Он говорил чётко и разборчиво, уверенно, и Валера ему поверил, да и в его словах был смысл. Через какое-то время озноб действительно сошёл на нет, от дыхания улеглись в голове мысли, и он обнаружил себя прижавшимся к Константину едва ли не всем телом, и обнаружил его руки на своей спине. Отстранился так быстро, как только смог, выдохнул хриплое: «извините», то ли смутившись, то ли испугавшись, то ли разозлившись на собственную слабость... при нем. — Ерунда. Для человека, который так резко столкнулся с таким объёмом сверхъестественного, ты отлично держишься. — Да уж. Константин, в целом... извините. Вы со мной вроде по-человечески пытаетесь, а я... — Он замолчал, не найдя подходящих слов, устало потёр лицо руками. — Ну, ты делаешь свою работу. Если тебя это утешит, я у себя на рабочем месте так же всех гоняю, не особо выбирая выражения. Особенно в острых ситуациях. Правда, девушек до слез стараюсь не доводить, — Константин улыбнулся, заставив Валеру нервно подскочить. — Ну а что мне нужно было, по голове её погладить?! Блять... хрупкие все такие стали. Ну да, он на хуях оттаскал медсестричку, пустившую Константина к больным, ну а что, лучше бы было её тихо и вежливо уволить по статье? Он уперся руками в стол, отвернулся и понял, что за окном уже темнело и поднималась нешуточная метель. — Стойте. Вы собирались остаться на полчаса. Прошло... сколько, полтора? — Ну, ты же сам сказал «хоть на весь день», нет? — Он фыркнул. — Ваня сказал, что у него там ещё что-то интересное и он может чуть задержаться, а потом пропала связь и началась буря. Не думаю, что... пешком дойду до домика ведьмы. — Думаете, у него там проблемы? — Надеюсь, что только морально-этического характера, — Константин шутил, но при этом беспокоился. — Могу узнать про служебную машину, — Валера сам не мог понять, зачем стремится угодить этому человеку – из сочувствия, из благодарности, ради одобрения? — Брось. Он опытный опер, а о тебе тоже надо кому-то позаботиться. Он поджал губы: Константин это серьёзно? Взгляд снова уперся в окно. — Провода повырывает... Связь-то восстановится, как буря утихнет, а вот свет... — Ну, даст Бог, обойдётся, — вполне серьёзно ответил Константин. Не обошлось. Свет в светильниках, включая лампочку, укрытую зелёным абажуром, тревожно замерцал и, продержавшись несколько секунд, погас окончательно. Кабинет погрузился в темноту, и стал отчетливо слышен гул бури за стенами, казалось, можно было почувствовать, как здание шатает туда-сюда. Что-то стукнулось в стекло. Валера вздрогнул, хотя Константин отреагировал вполне спокойно – приобнял его за плечи, отодвигая в сторону, за свою спину, подошёл поближе к окну. — Просто ветка или какой-нибудь мусор. Представь, сколько нам СМСок придёт от МЧС, когда связь восстановится? Когда через минуту заработал генератор и комнату снова заполнил свет, Валера подошёл к ящикам стола, выудил оттуда бутылку коньяка и отпил прямо из горла – так, будто только этого и ждала. — Будете? — Спросил он хрипло. — Нет. Я на работе. — Настроение Константина уже не было таким лёгким, звучал он сосредоточенно и серьёзно, и Валера снова почувствовал себя неловко, виноватым, и тут же разозлился на себя за это. Обычно ему было плевать на окружающих, но сейчас стыд и желание куда-нибудь отсюда деться то и дело касались щёк. Тревожно зазвенел стеклом шкаф с документами. Константин нахмурился, внимательно осмотрелся и сказал: — Давай-ка выйдем в коридор. Не хватало ещё, чтобы нас прибило шкафом. Валера послушно открыл дверь. Здание ходило ходуном. Казалось, что дрожит сама земля, а не просто ветер мотается по посёлку, будучи не в силах найти выхода. — Василь так и не вернулся в больницу. Он уезжал в соседнюю деревню, проводить беседу с детьми и родителями – ну, у них же единственная училка заболела, и... не знаю. Константин помотал головой: — Может, просто не успел вернуться из-за непогоды и сидит там с толпой бешеных школьников, а может, уже дома чай пьёт и документы заполняет. Ничего с ним не случится. Валера кивнул – а ведь мог бы быть таким же рассудительным, протер очки и сказал: — Мне нужно проверить пациентов. Вы... не составите мне компанию? — Он надеялся, что голос его прозвучал ровно, не выдавая напряжения и тревоги. — Только я про карантин не шучу, что-то выкинете и... — Я понял, — он улыбнулся, — идём. И чего Валера так нервничает? Метели, что ли, не видел? Константин, холеный москвич, или кто он там, реагирует и то спокойнее. Буря уляжется, на улице рассветет, рухнувшие столбы поднимут и снова натянут провода – здесь это, наверное, самый обычный четверг. Медсестры на посту не нашлось, хотя в свете настольной лампы клубился пар из чашки с чаем. Отлично, им же проще. Валера поколебался, стоя у двери в палату – вдруг на него сейчас выскочит такой же живой труп, который уже сожрал всех остальных? А потом с силой дал себе мысленную пощёчину и вошёл внутрь. Если ему чего и стоит бояться, так это того, что у него вновь начнут спрашивать: «а я умру?», «а это лечится?», «помогите, пожалуйста...», а ходячие трупы... Света не было. Комната утопала в темноте, хотя работали генераторы, и только мутный свет из открытой двери распарывал темноту прямоугольником, давая увидеть происходящее. Люди не лежали и не сидели в своих постелях – нет, они все столпились около окна и жадно пялились на черную ночную улицу – и это могла бы быть нормальная реакция, поднимись буря минуту назад, но даже тогда в палате стоял бы галдеж. А эти молчали. Казалось, даже не шевелились. Валере нужно было сказать: хватит, вернитесь в постели, но... — Не будем их беспокоить. — Кто-то коснулся его плеча. Он вздрогнул, резко обернулся, готовый оттолкнуть то, чтобы там ни было, в сторону, но это был всего лишь Константин. — Извини, не хотел пугать. Пойдём отсюда. Уже в коридоре, вдали от палаты, он спросил у Константина полушепотом: — Вы с таким когда-нибудь сталкивались? — Нет. — Они могут быть опасны? — Да, как и любая группа сумасшедших. Валера рвано выдохнул, потеребил рукав свитера, скрывавший забинтованное запястье. — М-да. Я, когда ехал сюда, знаете, думал, что сейчас найду какой-нибудь птичий грипп, выебу всех за несоблюдение СанПиНа и вернусь спокойно домой... Константин негромко, хрипловато рассмеялся, и Валера чуть было не обиделся, но он тут же заговорил: — Поверь, я тоже не думал, что вместо мелкой аномалии найду здесь упыря и неизвестную болезнь. — Жаль, выйти покурить нельзя, — тихо сказал Валера. — Да уж. *** — Прекрати, он просто весь день ничего не ел, вот и поплыл. — Ну да, он просто запивает стресс, он просто случайно забрел к анонимным алкоголикам, он пьян, потому что весь день ничего не ел. Константин хотел начать оправдываться и защищать Валеру, мол, перестань, он испуган и перенервничал, и неизвестно, что бы ты сделал на его месте, но... — Слушай. Не надо читать мне нотации. Ты все ещё пастор, положивший взгляд на местную еретичку, а я, если ты забыл, последний мудак и сволочь, который возится с врачом с проблемами с алкоголем. Так что, ну, из нас двоих не я в самом хуевом положении. Ваня помолчал, побарабанил пальцами по рулю. Дорога была тяжёлой, и если даже внушительный внедорожник едва мог её преодолеть, то страшно было представить, как себя завтра будет чувствовать легковушка того же Василя. Время было ближе к полуночи, и то, метель не улеглась, а лишь немного притихла, давая им возможность вернуться в штаб. — Мы таких вытаскиваем, ты знаешь. — Наконец сказал он, вынуждая Константина поморщиться. — Мне кажется, он ясно дал понять, как относится к религии. Они ехали не то чтобы долго, и если бы Ваня не видел, как Константин помогает Валере сесть в машину, и не понял бы, что он пьян. Ваня, конечно, сразу принялся прощупывать его по своей теме, а он... не лезет за словом в карман. И, честно, Константин по содержанию беседы вообще не понял, где там было про анонимных алкоголиков – видимо, специфичные моменты, знакомые только людям, которые с этим сталкивались. — Как говорил один протоиерей: «однажды меня облаяли около кассы, когда я ходил в булочную, и теперь я хлеба не ем категорически». — М-м-м... — Константин решил не развивать эту тему. — Что с ведьмой-то? Ваня вздохнул. — Не знаю, с чего начать. В роду у неё были шаманы из местных коренных народов. На практике ничего выдающегося, айтишница на удаленке. Рассказывала о том, что на месте поселения местных жителей появились старообрядцы. — Старообрядцы доедали за шаманами? Шутишь? — В какой-то момент они умерли и сейчас поселение пустует, — Ваня проигнорировал его ремарку, — Лиза сказала, там стоит капище, она может нас проводить – если мы в такую погоду туда доберёмся. — Ага. И что, ты все это время с ней про секты разговаривал? — Спросил Константин вполне серьёзно, не отвлекаясь от рабочей темы. — Нет. Незадолго до начала бури её дом начал ходить ходуном. Похоже на полтергейст, балла на три с половиной. — Прям вещи полетели? — Да, со всех полок и из шкафов. Нихера себе. — Не завидую женщине, у которой в присутствии гостей высыпалось содержимое всех полочек, — хмыкнул Константин, всерьёз задумываясь. — И вскоре после этого началась буря... Точно ничего выдающегося? Ваня задумался на пару секунд, а потом кивнул: — Точно. *** В подъезде пахло затхлостью и талым снегом, и свет едва мог развеять пасмурный полумрак – Константину хотелось бы, чтобы после такой бури небо было чистым, прозрачным, как обломок льда, сквозь который светит солнце, но, увы... Этот посёлок будто бы был проклят. Он постучался – не слишком тихо или громко, надеясь, что не напугал Валеру внезапным шумом. — Константин? — Выглянул он из-за двери. — Прости, что без предупреждения, просто связи всё ещё нет. Принёс новостей и завтрак. — Входи... те. «Да можно на ты», – хотел сказать он и почему-то не сказал. Квартирка была... ностальгической. Обои в цветочек, светильники советского образца, как, видимо, и вся остальная мебель. Он оставил ботинки на резиновом коврике, надеясь, что с них не сильно натечет снега. — Можно мне пару минут? — Спросил он откуда-то из ванной. — Проходите пока... куда-нибудь. — Конечно. Кстати, хотел сказать, что вчера ночью на единственную дорогу из посёлка рухнуло несколько деревьев, да и замело там так, что мало не покажется. Что-то с глухим звуком упало на кафель – может, зубная щетка или бритва. Константин поставил пакет с продуктами на кухонный столик, набрал чайник, зашуршал упаковками. — Что ещё? — Спросила Валера, пройдя на кухню. — По новостям. Константин вновь удивился резкой перемене в его настроении: вчера днем он и слышать ничего не желал, с головой окунаясь в работу, вчера ночью перенервничал и напился, а сейчас снова был в строю, напомнил Константину себя самого в их первое знакомство – жадный до рассуждений и умозаключений. Да и выглядел Валера получше: кудри как будто стали немного кудрявее, он выглядел отдохнувшим – ну, относительно вчерашнего, в конце концов, он побрился. На смену ретро-свитеру пришла рубашка с вязаным жилетом, и Константин, глядя на все это, заговорил ровно на секунду позже, чем собирался: — Много всего, но не знаю, всем ли из этого стоит забивать твою голову. — Уж я сам решу, чем из рассказанного забить голову. — Ответил он с паузой, не так решительно и резко, как до этого. Константин не был в этом так уверен. К информации про капище и нестабильность в домике ведьмы-айтишницы добавились сведения про ещё нескольких пропавших когда-то детей: сценарий был всё тот же – ребёнок один находился близ леса, пропадал на неделю, а потом его находили на расстоянии, которое смог бы преодолеть не каждый взрослый. Те, кого нашли, говорили, что слышали чей-то оклик или видели мелькнувший силуэт, и шли проверить, что там; а ещё... сегодня-завтра должен был проголодаться их упырь. И сможет ли Валера думать не об этом, а о больных, если узнает? Хотя, зная Валеру, ещё как сможет. Чайник вскипел и на кухне стало тихо. Константин отвлекся от темы, указал Валере на разноцветные пакетики с кофе «3в1» и на упаковки с едой: — Тут выпечка в основном, вот это с ветчиной и сыром, вот это просто с мясом, вот это уже что-то сладкое. Если не хочешь, там в пакете просто продукты есть, могу омлет организовать. — Да нет, нормально, — он будто бы неохотно достал один из шелестящих пакетов с выпечкой. — Сколько я должен по деньгам? — Прекрати, я угощаю. — И продукты? — Ага. Ты мне ещё нужен, так что в моих интересах не дать тебе умереть от голода. — Спасибо. В восторге он явно не был и за еду принялся неохотно, и Константин понял, что это вообще первый раз, когда он видит, что Валера ест. — Так что вам от меня нужно? — Спросил он, заглядывая Константину в глаза. — Чтобы ты продолжал выполнять свою работу. Валера рвано выдохнул, встал налить себе кофе. — С этим будет сложно, если мы правда изолированы от мира. Анализы, лекарства, отчёты... — А местная лаборатория? — Смеётесь? — Резковато хмыкнул он. — М-да, извини. Слушай, а можешь дать происходящему чисто научное обоснование? В теории, в рамках твоей специальности, даже если... на самом деле склоняешься не к нему. Валера задумался, возвращаясь за стол с кружкой горячего кофе. — Я бы сказал, что... это что-то вроде психической эпидемии. В истории были случаи, когда такие вот психические эпидемии охватывали целые страны и приобретали сектантский характер... Слышали про пляски святого Вита? — Валера увлекся, заговорил быстрее. — Порой группе людей хватает маленького прецедента, суеверия или выкрика «ведьма!», чтобы массово еб... сойти с ума... Я бы предположил, что... это может иметь место в нашем случае. Он помолчал, зашелестев пакетом, а потом добавил: — Только непонятно, это психосоматическая симптоматика на фоне помешательства или... помешательство на фоне болезни... Нет, скорее второе – вы и сами видели анализы. — Значит, они поехали крышей, уже оказавшись в одной палате? — Получается, так. А что на самом деле? Константин негромко, смешливо хмыкнул. — Ты ждёшь, что я сейчас дам тебе паранормальное обоснование и скажу, что с ними делать? — Ну... — Валера смутился то ли своей наивности, то ли тому, что вообще в этот момент положился на Константина. — Нет, не скажу. Твоя версия пока кажется мне наиболее правдоподобной. Это большая ошибка – думать, что все, происходящее вокруг одного паранормального явления – паранормально. На это часто попадаются новички. И пока Валера пил кофе, по-птичьи, с ногами, забравшись на шаткий стул, Константин вертел в голове происходящее: странная болезнь, пропавшие дети, мёртвые староверы, коренные шаманы, затаившийся вампир, ведьмин полтергейст и кошмарная метель, что заперла их в этом посёлке. Предположим, между собой связаны шаманы и староверы, иначе что последние забыли в этой глуши? Так же можно предположить, что точкой начала бури стал дом «ведьмы», которая, кстати, потомок вышеупомянутых шаманов. Вампир не связан с больными, он, наоборот, шарахается от них, как черт от ладана. История с пропавшими детьми... может, сейчас уже и не актуальна. Имеет ли помешательство больных отношение ко всей этой сектантской истории? — Валер, а у... твоих пациентов, как, было что-то общее? Ты, вроде, упоминал, что они все ещё чем-то больны? — М-м-м, не все. Там две здоровые женщины. — А дети у них есть? Валера задумался: наверняка перед глазами у него пронеслись документы и записи, либо, может, попытки выудить из этих людей какую-то информацию. — Вроде нет. А что? — И половина из заболевших – приезжие? — Верно. Надо было идти смотреть на это капище и поднимать историю секты. Если здесь – место паломничества всяких богатеев, которые жаждут исцеления от смертельных болезней или того же бесплодия, то картинка сложится. — Константин, извините за вчерашнее, — сказал Валера неожиданно. Константин посмотрел на него, не зная, отшутиться ли или ответить серьёзно. Взгляд коснулся его губ, бесцветных и искусанных. — У тебя крошка на губах. Вот тут, — он показал на себе, не рискнув протянуть к нему ладони. Валера, смутившись, отзеркалил его движение, кончиками пальцев прошелся по контуру рта. — Ты сейчас в больницу? — Спросил Константин. — Да, — ответил она неохотно. — Куда же ещё. Ему явно не хотелось туда возвращаться, и Константин прекрасно мог его понять. Он видел, как под тканью рубашки и жилета в ровном дыхании вздымается его грудь – весь такой неустойчивый и будто бы хрупкий, но его не хочется защищать – нет, с ним хочется сотрудничать. — Вот, возьми. — Он снял с себя серебряную цепочку и протянул Валере, обеспечивая хоть какую-то защиту. — А вы? — А у меня полный магазин посеребренных пуль.