Сканер Разума

Когда очередная тренировка в штабе СлРаз подошла к концу, все Сканеры привычно собрались в раздевалке. Александр собрался быстро и ушёл, не обронив ни слова, чем сразу породил разговор, стоило двери за его спиной закрыться. — Заметили? Саша наш в последнее время изменился, — с улыбкой произнесла Елена, обращаясь к коллегам-Сканерам. — Улыбаться стал чаще. А сегодня, когда я ему предложила сходить с нами в зал после работы, он ответил, что у него много планов на вечер. Но при этом у него был такой мечтательный взгляд — точно влюбился, — женщина лучилась восторгом, вновь увидев в угрюмом трудоголике того самого добродушного коллегу, которого они когда-то знали. — Как думаете, он, и правда, себе кого-то нашёл? — Очень на это похоже, — Виктория рассудила более сдержанно. — Так он и в столовке стал меньше появляться. Явно не потому что у него появилось время на готовку, — добавил Денис с хитрым прищуром. — Ты следишь за ним, что ли? — с лёгкой иронией спросила Виктория, приподняв бровь. — Да больно надо, — показательно отмахнулся Денис. — Это мне повара сказали. Есть у меня там пару знакомых. — Кто бы сомневался… — хмыкнул Кадир, как всегда сидевший отстранённо. — Но это же здорово, — продолжила Елена. — Неожиданно, конечно, ведь все мы видели, как он замкнулся. Но здорово. — Только поговаривают, что не всё там гладко, — с ленцой произнёс Роман. — Что ты опять несёшь? — проворчала Виктория, раздражённо глянув на мужчину. — Да это всё Светка, — махнул рукой Денис, принявшись объяснять. — Когда я с ней пересёкся в Архиве, пожаловалось мне, что Сашин Куратор какие-то сомнительные дела ему подсовывает. — В плане? — не поняла Виктория. — В плане: недавно ему дали дело на вдову-учительницу, которая в театре семью потеряла. — А что в этом такого? Кто лучше Саши сможет понять эту женщину? — удивилась Елена. — Наша задача не «понимать», а работать, — фыркнул Роман. — Я так Светке и сказал, — проигнорировав выпад Романа, Денис ответил Елене, — а она не унималась. Говорит, что Куратор специально провоцирует на нарушения. Бред, конечно. Но раз Саша стал по-другому себя вести, то, возможно, она в чём-то и была права. — Мне кажется, это правда, — вклинился в разговор молодой Сергей, — в смысле, насчёт Саши и пациентки… Все тут же заинтересовано глянули на новичка, ожидая продолжения, отчего тот растерялся. — Мне друзья говорили, что недавно видели в парке Сканера. Это было вечером. По их описанию — вылитый Саша. Он гулял с женщиной, у которой в руках был букет. — Учительница? — в предвкушении спросил Денис. — Она была в школьной форме — да, — кивнул Сергей. Тут же комната разразилась громким смехом Дениса от новых сплетен, скандальных, но оттого и интересных. — Серёга! — воскликнул мужчина и дружески ударил парня по плечу. — Мы тут сидим, гадаем, а ты всё это время молчал? — Да я и не думал, что это важно, — изумлённо оправдался Сергей, потирая плечо. — Ну гуляет он и гуляет. После работы же. Подумаешь. — «Подумаешь», — пробурчал Роман. — Вступать в отношения с пациентами строго запрещено — Третьяков об этом прекрасно знает, — критически оценил он ситуацию. — Вот вам и «лучший Сканер». Жаль Игорь не узнал, что его любимчик с пациентками мутит… Что бы тогда он сказал? — Игорь бы сказал, что это не твоё собачье дело, Ромка, — резко резанул Кадир грубым голосом. — Кадир, неужели ты оправдываешь нарушение Протокола? — хихикнул Денис в шутку, но, наткнувшись на острый взгляд южанина, тут же потерял улыбку и потупил взгляд. — Нет. Потому что никто ничего не нарушил. Пока я вижу только, что Саша идеально сделал своё дело: помог пациентке, ушёл, как и положено. Но потом они случайно встретились на улице, разговорились и решили продолжить общение — а в такие отношения Протокол пока не лезет. Считаете, что у него что-то было с пациенткой во время лечения? Сначала идите к Надзирателям и докажите это. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь, плешивый? — скептично усмехнулся Роман. — Мне этого достаточно, чтобы не лезть в дела Саши. Если рядом с этой учительницей он счастлив — плевать, как они встретились. Я просто порадуюсь за него: Саша заслужил. Чего и вам советую, а не трепаться тут, как бабки на рынке. Денис смутился, переглянулся с остальными пожурёнными Сканерами. Они признали правоту Кадира. Только Роман фыркнул, но от дальнейшего спора отказался. — А Светка эта всё больше нарывается, что бы её вышвырнули из Службы с позором, — добавил Кадир. — Кто её вышвырнет? Думаешь, Надзирателям есть до них дело? — воскликнул Роман. — Или ты слышал, что бы хоть одного Диагноста попёрли? Да они лучше нам придут в очередной раз мозги канифолить! Надо же перед Администратором бурную деятельность имитировать. Кадир сжал губы и промолчал: Роман задел за больное. Сам мужчина никогда не рассказывал подробностей, но многие предполагали, что во время операции по внедрению его импланта произошёл какой-то инцидент по вине Диагностов, из-за чего южанин стал более отстранённым и хмурым и старательно избегает обязательных визитов в больницу. Свидетельства тех чрезмерных хирургических вмешательств сохранились в виде нескольких «пятен» на голове Кадира, полностью лишённых волос, которые уничижительно называют «плешью». И Роман был прав: те Диагносты так и работают в СлРаз, как и Светлана.

***

— Гражданин Сканер! Сегодня покидая территорию Пирамиды, Александр удивился, когда его окликнули. Обернувшись, он ещё с большим удивлением увидел, что это был не сотрудник Пирамиды, а гражданское лицо. Помахав ему издали рукой, чтобы он точно её заметил и не ушёл, девушка-южанка ураганом вылетела из главного КПП и тут же побежала к нему. — Добрый вечер, гражданка. Вы что-то хотели? — Да. Да, здравствуйте. Я хотела…— проговорила радостная южанка вместе с тем, как пыталась отдышаться после бега и поправить свои выбившиеся из косы волосы, а также ремешок сумочки, спавший с плеча. — То есть, если вы меня помните… Александр чуть призадумался и вскоре эта суетливая девушка, действительно, показалась ему знакомой. — Помню, — улыбнулся Сканер. — При прошлой нашей встрече вы хотели запросить у СлГосБез информацию о вашем отце. Значит, у вас всё получило? — Да! Ну то есть меня пока только поставили в очередь. Но мне обещали помочь! Осталось подождать, когда мне напишут из Службы и назначат обязательные проверки. — Долго же пришлось ждать, — хмуро отметил Сканер. Когда он предупреждал девушку, что сразу ей не помогут, мужчина и не подозревал, насколько нагружена СлГосБез. Впрочем, в отличие от него, девушку это ничуть не беспокоило. — Не страшно — главное, что я попала! — с улыбкой воскликнула она. Наблюдая, с каким неунывающим задором девушка относится даже к надоедливым бюрократическим проволочкам, Александр вдруг поймал себя на мысли, что раньше он не придал этому значения, но сейчас всё показалось ему смутно знакомым. Южанка ищет своего потерянного отца-военнопленного… — И всё благодаря вам. Хорошо, что я смогла сегодня вас увидеть снова, — на открытом лице девушки читались все эмоции, сейчас — искренняя радость. — Хотела ещё раз сказать вам большое спасибо. Вы мне сильно помогли, — затем она чуть застеснялась, что, может быть, отвлекла офицера от чего-то важного, и румянец сразу окрасил её смуглые щёки. — Всегда рад помочь. Это моя работа, — но мужчина без упрёков принял её искреннюю благодарность. — Девушка, а если не секрет, как зовут вашего отца? Может быть, я его знаю. — Что вы, никакого секрета, — махнула она рукой, — но я сомневаюсь, что вы его знаете. Вы же Сканер. А он просто бывший военнопленный, — в её голосе отчётливо звенело сомнение. Не хотела она выказывать предвзятость, но точно подумала: какое может быть дело представителю таинственной спецслужбы до очередного южанина, которые для северян все на одно лицо. — Тем не менее, я постоянно работаю с людьми Города. Может, и встречал, — ободряюще заявил Александр. — Порой мир очень тесен. И она ему поверила. — Его зовут Амир. Мусин Амир. Он ушёл на войну, когда я была маленькая, потом попал в плен и был отправлен сюда на строительство Пирамиды… Дальше девушка продолжала приводить те скромные факты, которые она знала об отце, надеясь, что хоть что-то поможет собеседнику его припомнить, но Александр уже не слушал. С каждым её словом на его лице всё шире растягивалась улыбка. — Тебя же зовут Калима, верно? Глаза девушки раскрылись от шока. А мир, и правда, тесен…

***

Александр сидел за столом в знакомой столовой, где он в последний раз встречался с Амиром. В ожидании он осматривал зал, других посетителей, которые всё также косились на него, но потом возвращался к девушке, сидящей напротив. Когда Сканер только сообщил Калиме, что знает её отца и может к нему отвести, девушка лучилась счастьем, едва сдерживая себя, чтобы не кинуться мужчине на шею от переполняющей её благодарности. А пока они шли сюда, Калима не переставала рассказывать о своих долгих поисках, практически вслепую, об их многолетней переписке, о её мечте увидеть отца, которая вот-вот сбудется. Александр в ответ только улыбался, восхищённый связью между отцом и дочерью, которая пережила годы и расстояния. Но сейчас он видел, как счастье девушки сменилось волнением. Она сидела, взволнованно осматриваясь по сторонам, боясь упустить появление отца, теребила в руках ремень сумочки. — А если он меня не помнит? — шёпотом произнесла однажды Калима. Александр понимал её беспокойство: это он знает Амира давно, а она знает только его образ, который, с одной стороны, очернён убеждённостью главы семейства о предательстве, а, с другой, окрашен её надеждами и смутными воспоминаниями из детства. — Калима, ты его дочь. Самое важное, что есть в его жизни. Он всегда тебя помнит, даже если не всегда об этом говорит. Но его слова не успокоили её, а, наоборот, вызвали новый всплеск эмоций. Девушка подняла глаза на Сканера, в которых плескалась давно сдерживаемая обида. — Если я для него так важна, почему он не приехал сам? Почему не стал искать меня? Почему не… — её голос задрожал, и она замолчала, испугавшись собственных слов. Александр вздохнул, ожидая этого вопроса. Он знал, почему Амир так поступил, но теперь он должен правильно донести ответ до его дочери. — Потому что он боялся, Калима, — начал он. — Когда Амир не получил ответ на своё последнее письмо, он подумал, что ты больше не хочешь его видеть… — Но это же неправда! Я ждала его! — воскликнула Калима, но потом её голос сорвался от отчаяния. — И даже не знала ничего о письме… — Не знала? Но почему ты тогда так упорно искала его в Городе? Амир же мог быть, где угодно, — удивился Александр. Девушка опустила взгляд, сильнее вцепилась в свою сумочку, вспоминая что-то по-настоящему для себя болезненное. — В последний раз, дома… — она тяжело вздохнула, — мы поругались очень сильно. Дед сказал, что нашёл мне мужа и что больше мои «капризы слушать не собирается»: обо всём уже договорились. Даже не спросил, хочу ли я переезжать в другой город: для наших семей это, видите ли, «удачный брак», а это важнее, — Калима фыркнула. — Мы ещё никогда так сильно не кричали, как в тот день. Я маму ещё никогда такой злой не видела. Но тогда она и сказала, что «если хочешь быть позорной девкой, то и катись в Город, где тебя дожидается твой непутёвый отец, который бросил семью». Судя по интонации, с которой Калима произносила некоторые слова, Александр понял, что это было прямое цитирование слов родственников, — настолько это её задело. — Тогда я и поняла всё, — она сжала пальцы в кулаки, сдерживая обиду. — Что папа написал мне письмо и звал к себе. А мама и дед всё скрыли. Хотя знали, как это было важно для меня. — И ты решила приехать в Город, чтобы попытаться узнать о нём хоть что-то через Службы? Калима кивнула. — Я не могла просто сидеть и ничего не делать. «Она так похожа на отца», — подумал Александр. Упрямство и упорство помогли Амиру пережить плен и найти своё место в Городе, а Калиме — бросить всё и отправиться буквально в неизвестность лишь с призрачной надеждой встретить отца здесь. — Ты не виновата. Ты не знала, — мягко произнёс Александр. — Но и Амир не знал. После войны, когда семья от него отвернулась, у него осталась только надежда. Ему было легче верить, оправдываться, что письмо просто не дошло, что ты его ещё ждёшь, чем рискнуть, приехать самому и, возможно, увидеть, что это не так, что его никто не ждёт, даже ты. Калима вновь кивнула, понимая, почему отец не вернулся домой после освобождения. — Но знаешь? — вновь привлёк её внимание Александр, голос его стал бодрее. — Это уже неважно, потому что, благодаря твоей смелости, ты здесь. И Амир скоро об этом узнает. — Вы… вы думаете, мы сможем наверстать всё? Александр положил локти на стол и, чуть наклонившись вперёд, улыбнулся. — Уверен. У вас будет много времени. И никто больше не посмеет встать между вами. Здесь, в Городе, важно лишь то, что хочешь и можешь ты сама, а не твои родственники или старые традиции. Не перенять уверенность, которой лучился мужчина, было невозможно. Девушка, хоть и с трудом, улыбнулась и благодарно посмотрела на него. — Спасибо вам, эм… Сканер? — Можно просто Саша. Пусть в тёмных, но ясных глазах девушки всё ещё плескались тени сомнений и тревоги, но теперь она снова подняла взгляд на зал, боясь пропустить долгожданный момент. Который, кстати, скоро наступил. Спустя несколько минут, Амир вошёл резко и мигом заполнил зал своими задором и харизмой. При виде друга южанин широко улыбнулся и направился к нему прихрамывающим, но широким шагом. — Саня! Чё-то ты ко мне зачастил. Ты не подумай — мне приятно. Но надеюсь, это не опять по работе — прошлого раза мне за глаза хватило, — в своей привычно громкой, бесцеремонной манере воскликнул Амир и хлопнул друга по спине, отчего Сканер снова дрогнул. Дальше Амир хотел отшутиться, что не ожидал увидеть Сканера в компании не только своего одиночества, поздороваться с той, кого друг привёл. Но едва он поднял взгляд, посмотрел на девушку, как мигом остолбенел. Улыбка застыла на его лице, как неуместный элемент, а затем и вовсе слетела. Привычная наигранная самоуверенность исчезла, мужчина ощетинился, словно ёж в момент неизвестности. Её лицо… было смутно знакомым. В чертах лица он узнавал ту женщину — тогда ещё девушку, — с которой был когда-то близок. И она будто призраком прошлого вернулась к нему через двадцать лет и сидела напротив. Но это не был призрак — в глазах была совсем иная жизнь. Эти глаза. Он узнал их сразу. Глаза крохи, которую он когда-то поднял на руки, в последний раз обнял и пообещал, что вернётся с фронта героем. Глаза, которые заливались слезами, не понимая, почему папа должен уйти, почему мама и бабушка тоже плачут, провожая его. Но сейчас это не были глаза крохи, а глаза девушки, так похожей на свою мать. — Калима?.. — прошептал Амир от неуверенности, от страха, что мираж перед ним вот-вот растает как напоминание, что семья всё также далеко и не ждёт его. Но мираж не растаял. Девушка медленно поднялась, а её глаза не отпускали его образ. — Папа… И правда, папа — как когда-то в прошлом, в детстве. В глазах девушки заблестели слезы, и Амир почувствовал, как к горлу подступил ком. Он должен был подойти, что-то сделать, привычно отшутиться, что не нужно лить слёз по старому вояке. Но не мог. Встал как вкопанный, будто бы осанка, как на построении, могла удержать его крошащийся от потрясения мир. И тогда Калима первая сделала шаг. А затем второй. И третий… И вскоре стояла напротив, смотрела на него снизу вверх, а её дрожащие руки были прижаты в груди, пытающиеся удержать такое же дрожащее сердце. — Это ты… — всхлипнула она, сдерживая рыдания. — Ты правда здесь, — она моргнула, пытаясь смахнуть слёзы, но не смогла — и в следующий момент они потекли по её щекам. — Я искала тебя. Я хотела тебя увидеть. Я надеялась… Она захлебнулась в слезах, не смогла выговорить всех слов, что копились в ней столько лет, замерла, когда отцовская рука, неуверенно, с дрожью поднялась и коснулась её лица. Его руки были большими, грубыми, в старых мозолях, местами чуть тёмные от грязи, которая практически въелась в его кожу, как напоминание о тяжёлых годах, проведённых в изнурительном труде. Но его большой палец со всей нежностью, на которую был только способен, стёр дорожку её слёз. — Калима… девочка моя… — выдохнул Амир голосом, одновременно хриплым, севшим и тихим от переполнявших его чувств. — Папа! — уже громко воскликнула она, не сомневаясь, признавая, а затем бросилась к нему, крепко обняла за шею, прижалась к нему. Амир на мгновение опешил, его руки зависли в воздухе, не зная, как правильно поступить, можно ли, достоин ли… Но лишь на мгновение. А затем он крепко, как только мог, обнял её в ответ, всем своим существом, боясь снова отпустить. — Прости меня, прости… — прошептал он. — Я должен был вернуться… я так виноват перед тобой… — в углах его глаз поселились не только морщины, но и слёзы. Он коснулся её волос, чёрных, густых, какие были у её матери, поцеловал её в висок, а затем склонился и прильнул к ней. Если он пах холодным Городом и табаком, то она ещё носила в себе запах родного и знакомого, но такого далёкого юга. — Я так боялся… я думал: ты меня забыла… — Никогда! — воскликнула Калима. — Я никогда не забывала о тебе! Дед… — всхлипнула она, — это дед спрятал письмо. Я не знала, что ты писал мне, что звал к себе… Они стояли так, держась друг за друга, пока весь остальной мир для них растворился. Амир чувствовал, как дрожит её тело, но и его собственное дрожит сильнее. Он чувствовал злость, обиду: на себя, на отца, на весь этот несправедливый мир, что всё сложилось именно так, что двадцать лет были для них навсегда потеряны. Но это сейчас было неважно. Дочь не винит его. Его храбрая девочка рядом. Она нашла его. И только это было по-настоящему важно. Лишь однажды сквозь пелену чувств Амир увидел своего друга. Он был уверен, что без Сканера здесь не обошлось, что этот человек, сейчас скромно улыбающийся, опять спас его жизнь, вернул в неё смысл. Он хотел выразить благодарность, но не мог подобрать слов — всё и так прекрасно читалось на его лице. Александр молча за ними наблюдал, не вмешивался, лишь улыбнулся, когда поймал взгляд Амира. А затем Сканер встал, положил руку на плечо друга и мягко подтолкнул их к столу, уступая им двоим место. Отцу и дочери, разлучёнными войной и традициями, теперь многое нужно наверстать. И Александр не стал им мешать, незаметно покинув зал…