Изменить свою судьбу

Уже было поздно, поэтому решили отложить чтение книг до завтрашнего утра под возмущённый стон детей. Следующее утро в гостиной выдалось крайне возбуждённым. Детям не терпелось начать читать книги. Взрослые же, глядя на них, не могли сдержать улыбки (кроме Снейпа). — Не думала, что доживу до того дня, когда ты будешь с интересом читать книги, Рон — улыбнувшись, сказала Гермиона. — Тоже мне сравнила! Занудные школьные учебники с книгами о нашем будущем, — возразил Рон. — Заметь, Фред, книги называются «Гарри Поттер». Ну что, Гарри, готов раскрыть все свои маленькие тайны? — с ехидней в голосе спросил Джордж. Гарри на это заявление покраснел. — Смотри-ка, — ответил Фред, — а кое-кому действительно есть что скрывать. Ну что он мог на это ответить? Да, это действительно так. Не очень хочется во всеуслышание рассказывать, как ему жилось у Дурслей до появления в его жизни Хогвартса. — Эй, Сохатик, с тобой все нормально? — обеспокоенно спросил Джеймс. — Да просто неловко немного слушать книги про самого себя, — смущённо ответил Гарри. — Всё будет хорошо, солнышко, не переживай. У Каждого свои скелеты в шкафу, — мудро сказала Лили. — Зря переживаешь, что книги будут только о тебе. Раз мы все здесь, значит, там будет про каждого из нас. Гарри улыбнулся и кивнул. — Так, прежде чем мы начнём, — строго сказала Минерва, — прошу вести себя достойно. Мы всё ещё в Хогвартсе, а это значит, что я всегда буду вашим деканом, даже если для некоторых это уже не так. Строго посмотрела на Мародёров. — Я всегда им останусь, будь вы хоть с того света. Это ясно? Не перебивать по пустякам. Всем всё понятно? — Да, профессор, — хором сказали все. — Хорошо, приступим. — Минуточку, — сказал Снейп. — А этой псине обязательно сидеть с нами? Бродяга зло на него зарычал. — Видите, он какой-то бешеный, — сказал Снейп. — Сам ты бешеный, Снейп. Просто он тебя недолюбливает, вот и всё, — строго ответил Джеймс. — Помолчи, Поттер, — зло сказал Снейп. — Так, прекратили оба! Северус, извини, но собака действительно будет вместе с нами. И она будет вести себя спокойнее, если не хочет всё чтение пробыть в комнате, — строго сказала Лили. Джеймс сдерживался изо всех сил, чтобы не засмеяться над другом. — Так. Надеюсь, все свои вопросы решили? Если нет, то давайте отложим это на время после прочтения. Все молча с ней согласились и приступили к чтению. Книгу взяла Минерва. Читать решили по старшинству.        Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди.        — Кто такие Дурсли, и почему мы читаем о них, если книги о Гарри? — спросил Фред — Это мои дядя и тётя, — с грустью произнёс Гарри. Лили обняла его. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. — Одним словом — зануда!!! — пропели близнецы. — Тишина! — прокричала профессор. Джеймс показал близнецам большие пальцы. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. — Чего? — спросили братья Уизли. — Дрели — магловский ручной, пневматический или электрический инструмент, предназначенный для сверления отверстий в различных материалах, — сказала Гермиона как по учебнику. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. — Ну и красавец! Мне такая красота и не снилась, — сказал Джордж. — А мне снилось в моем кошмаре, — Сказал Фред и близнецы залились хохотом. — Некрасиво насмехаться над чужой внешностью, — со злостью в голосе сказала Гермиона. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. — И женушку нашел себе под стать, —сказал Джордж, но, наткнувшись на гневный взгляд Гермионы, сразу заткнулся. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. — Она ничуть не изменилась, — зло прошипел Снейп. Лили осуждающе покачала головой. — Парвати и Падму напоминает, — сказала Гермиона. — Мам, ты что, была знакома со Снейпом? — удивлённо спросил Гарри. — Да, мы познакомились ещё до Хогвартса, — сказала Лили почему-то с грустью в глазах. Гарри удивлённо посмотрел на Снейпа, но ничего не сказал. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. — Для каждой матери её ребёнок — самый лучший, — сказала Лили, с любовью смотря на Гарри, и погладила его по голове. Семья Дурсль имела всё, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. — Они кого-то убили? — с притворным шоком спросили близнецы и снова рассмеялись. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры,. Лили печально посмотрела на книгу. …потому что сестра и её никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. — И слава Мерлину!!! — прокричали все. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. — Мы обязательно их навестим, много вопросов накопилось за десять лет, — сказал Джеймс. У Джеймса действительно немало вопросов накопилось к семейству Дурслей. Он общается с сыном всего второй день, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы понять, что с Гарри что-то происходит. Во-первых, мальчик был слишком маленький и худой для своего возраста. Во-вторых, он слишком закрытый. Конечно, могли сыграть гены Лили, но он в этом сомневался. Лили в его возрасте была довольно общительной и открытой, готовой всегда помочь нуждавшимся. Нет, Джеймс чувствовал, что это идёт глубоко из детства. Он хотел выяснить всё у Гарри, но Лили его остановила, сказав, что Гарри сам всё расскажет, если захочет. И он с ней согласился. В конце концов, Гарри ещё не привык, что у него есть родители, и потребуется немало времени, чтобы он им доверился. Но они пообещали себе сделать всё, что в их силах, чтобы помочь ему. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. — Нормальные у Гарри родители!!! — закричали Рон и Гермиона. — Спасибо, — ответили Поттеры. — Насчёт отца я бы ещё поспорил, — промычал Снейп. — Ты что-то сказал? — прокричал Джеймс. Снейп выхватил палочку. Бродяга его укусил. — Сука! — промычал Северус. — Собираясь ударить собаку. — Я убью этого пса. — Только попробуй, — прорычал Джеймс. — Тихо, Бродяга, — прошептал Римус, крепко держа пса. — Так, ну-ка живо все успокоились! — прекречала Лили. — Вы уже взрослые люди, вам не по 15 лет! Джеймс, какой пример ты подаёшь сыну? Джеймс молча сел на место. — Тебя это тоже касается, Северус, — сказала Лили. — Ты не мог промолчать? — Не мог, — прошептал он. Тем не менее сел на место. — Бродяга теперь мой кумир, — радостно прошептал на ухо Гарри Рон. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос. — Минуточку, — воскликнула Лили. — Вторник? Там так написано? — Да, — сказала Минерва, удивлённо смотря на свою бывшую студентку. — Кто-нибудь из вас помнит, на какой день недели выпал Хеллоуин 81-го? — спросила Лили, смотря на всех присутствующих. — Если мне не изменяет память, — взволновано сказал Римус, — то это была суббота. — Благодарю, Римус, — сказала Лили. — И отсюда у меня вытекает вопрос: где находился мой ребёнок минимум три дня, а то и больше, пока его не передали моей сестре? — зло прошипела Лили. Всем стало очень страшно, казалось, Лили сейчас убьёт любого, кто ещё хоть что-то сейчас скажет. — Ну, у кого-нибудь есть ответ? — прошипел Джеймс. — А ты где был? — спросил он у Римуса. — Я у оборотней. О вашей смерти я узнал последним, меня далеко не сразу отпустили, — сказал Римус, опустив голову. — То есть вы мне хотите сказать, что годовалый ребёнок находился в разрушенном доме без еды, без воды больше трёх дней? Я вас правильно услышал? — никому нечего было ответить. Лили была вся в слезах. — Мама, — подбежал к ней Гарри, — всё хорошо, я в порядке! Лили обняла его, просто не веря в то, что её сын остался жив после такого. — Ладно, мы это позже обсудим, — успокоилась Лили, давая понять, чтобы продолжили читать. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. — Зачем надевать отвратительный галстук? — спросил Рон. — Кто его разберёт, — ответил Гарри. — Мой дядя очень странный человек. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Ужасное воспитание, — покачала головой профессор. — Никогда бы не подумала, что Туни будет так воспитывать своего сына, -удивилась Лили, — а сама в детстве меня всегда поучать любила. А сама? Ну ничего, при встрече вручу подарок в виде книги по правильному воспитанию детей. Хотя каждый воспитывает детей по-своему, и вмешиваться вообще-то неправильно, но посмотрим, — сказала Лили. —Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. — Они ещё это поощряют! — возмущённо воскликнула МакГонагалл. — Нет, всё же поговорить с сестрой по этому поводу нужно обязательно, — решительно сказала Лили. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было. Мародёры переглянулись между собой. — Думаешь, это она? — спросил Джеймс у Римуса. Римус пожал плечами. — Возможно, ему просто привиделось, — ответил Римус. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. Мародёры кивнули друг другу и посмотрели в сторону своего декана. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. — Профессор МакГонагалл, зачем вы следили за ним? — не выдержал Джеймс. — С чего вы решили, что это я, мистер Поттер? — спросила профессор. — Вы серьёзно, профессор? — спросил Джеймс. — После того как я услышала слухи по поводу падения Сами-знаете-кого, — Джеймс закатил глаза на прозвище, но промолчал, — а также о том, кем и как он был побеждён, я хотела сама убедиться в том, что это правда. Поэтому, узнав, у Хагрид, где будет Альбус, я направилась на Тисовую улицу. — Дамблдор? — удивлённо спросил Джеймс. — А он что там забыл? Неужели он лично передал Гарри Дуслям? — Я думаю, в книге это будет, — ответила МакГонагалл. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. — Статут отменили? — удивлённо спросила Гермиона. МакГонагалл осуждающе покачала головой: — В тот день они совершенно забыли о мерах безопасности. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. — И это говорит человек, носящий уродливый галстук! — воскликнули близнецы. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! — На себя посмотри, боров жирный! — крикнули близнецы Уизли. — Мистеры Уизли! — успокоила их Минерва. Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. — Ну и зачем нам эта информация? — не понял Рон. — Вот именно! — возмутились близнецы. — Мы вообще-то о Гарри пришли читать, а в итоге читаем о каком-то жирном зануде, продающем дрели. — Может, вы уже перестанете перебивать меня через каждое предложение? — возмутилась Минерва. — Сами же время тянете. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! — Ну что в этом странного? У нас совы летают каждый день! — удивился Рон. — Совы летают только ночью в лесах, — ответила Гермиона. И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. — Именно об этом я и говорила, — гордо сказала Гермиона. — Да понял я, — пробурчал Рон. Гермиона, обиженная, от него отвернулась. Гарри устало покачал головой. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. — Загадайте желание, — сказала Гермиона. — Что? — не понял Рон. — Когда ты что-то делаешь или видишь в первый раз, нужно загадать желание, — улыбнувшись, пояснила Лили. В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив. — Куда ему булки? Он и так жирный! Лучше б на диету сел. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: —… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали… —… да, их сын, Гарри… — Ураааа! Наконец-то Гарри в истории упомянули! — Поскорее бы эта глава уже закончилась! — Не перебивайте, тогда и закончится быстрее. Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. — Ой, а кто-то сильно испугался… — начал Фред. — …страшных и кровожадных Поттеров!!! — закончил Джордж. Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. — Не такая уж редкая? Но в Британии всего одна фамилия Поттер! — начал возмущаться Рон. — Для магловского мира фамилия достаточно распространённая, — уточнила Гермиона. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. — Он даже твоего имени не знал?! — возмущалась Гермиона. — Я сомневаюсь, что он его и сейчас знает, — тихо сказал Гарри, чтобы не акцентировать на этом внимание. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. — Простите, я правильно всё услышал? Он сказал «извините»? Я, сколько себя помню, ни разу не слышал от него этого слова, — сказал Гарри. — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. У Гарри глаза на лоб полезли. — К-ак?! — заикаясь, произнёс Гарри. — Он сумел обнять ЕГО! — Он что, настолько толстый? — спросил Рон. — Представь Крэбба и Гойла вместе. У Рона отвисла челюсть. — Вот и я о том же, — ответил Гарри. Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. — Как можно жить без воображения?! — возмутились близнецы. — Можно, когда у тебя в голове одни дрели, — ответил Рон, смеясь. — Так держать, братец! — похвалили близнецы. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Мародёры рассмеялись. МакГонагалл строго на них посмотрела. — Извините, профессор, — сказал Римус. — Подождите, профессор, эта кошка, — начал Джордж. — И это получается, что Дурсль… — продолжил Фред. На этот раз смеялось всё молодое поколение. — Не вижу ничего смешного, — сказала Минерва. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». — Какое нужное слово, — рассмеялись близнецы. — Иногда мне кажется, что это единственное слово, которое он знает, — сказал Гарри. Лили и МакГонагалл промолчали, осуждающе покачав головой. У них уже израсходовался запас приличных слов. — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Джеймс обнял Лили и ободряюще ей улыбнулся. — Не обращай внимания, — приободрил её он. Лили улыбнулась, положила голову на плечо Джеймса. Действительно, что грустить? У неё есть замечательная семья. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей… — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она… — Откуда вообще такой страх перед волшебниками? — спросил Ремус. — Ну, во-первых, зависть. Во-вторых, как минимум Вернон считает обычных людей выше волшебников. Ну, в общем, относится к волшебникам как чистокровная элита к маглам.В-третьих, возможно, здесь ещё играет роль наше первое знакомство. Не может забыть. Ну, скажу в свое оправдание, я очень хорошо отношусь к маглам, кроме этих двух. Поэтому не могу вытерпеть, когда унижают волшебников. Я также защищал маглов и полукровок. Да, я участвовал в войне, направленной на защиту людей, но и терпеть унижения в сторону волшебников я тоже не намерен, — сказал Джеймс. — Северус тоже свою лепту внёс, когда шутил над Петунией. Довольно жестоко, — сурово посмотрела на бывшего друга Лили. На этих словах Он отвёл взгляд в сторону. — Я тоже хороша, поддержала как-то раз. Его идею, посмотреть, что там моя сестра написала директору. — Директору? — удивлённо спросили все. — Да, — сказала Лили. — А зачем ей было писать директору Дамблдору? — спросила Гермиона. — Давайте не сейчас хорошо? — было видно, что Лили не очень-то хотелось это вспоминать. Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — Нормальное имя у моего сына!!! — воскликнула Лили. — Тем более по сравнению с Дадли, — сказал Джеймс. — Согласна, звучит даже по-королевски, я бы сказала, — ответила Гермиона. — В смысле? — не поняли все. — Да так просто, вспомнила, что лет шесть назад родился английский принц Гарри. — Точно же! Он у нас тоже в какой-то степени — принц магической Британии, — сказали близнецы. — Верно, ваше Величество? — склонились близнецы. Все рассмеялись. Гарри покраснел. Ох, знали бы они, как жил этот «принц» на самом деле. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как ёкнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка всё ещё сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала. — Сколько вы там просидели, Минерва? — поинтересовался Снейп. — Около восьми часов, — ответила профессор трансфигурации. — Сколько? Зачем? — Все в шоке уставились на своего декана. Она ничего не ответила. Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая всё, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся… — Мы бы с радостью не появлялись там вообще, но, к большому сожалению, нам придётся туда заявиться, — раздражённо сказал Джеймс. — Может, не стоит? — сказал Гарри. — Просто заберите меня и всё. — Нет, малыш, так не делается, — сказала Лили. — Если всё оставить так, как есть, они не усвоят урок и будут думать, что поступали правильно. — Поэтому нам необходимо с ними для начала хотя бы поговорить, — сказал Джеймс. — Хотя что-то мне подсказывает, разговорам дело не закончится, — сказал Джеймс шепотом. — Мы с вами, — сказал Римус. Пёс согласно залаял. Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над её головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. — Профессор, вы установили мировой рекорд! — воскликнули Фред и Джордж. — Мы бы никогда не смогли столько времени сидеть на одном месте. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза её сузились. Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемнёнными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека… — Альбус Дамблдор, — сказали хором почти все, даже взрослые Наконец во внутреннем кармане он нашёл то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щёлкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло всё, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. — Классная вещь! — прокричали Джеймс и близнецы. — Надо будет сделать что-то похожее, — сказал Джордж. — Если что — я в доле, — добавил Джеймс. — Джеймс!!! — крикнула на него Лили. — Что?! В хорошее дело не грех и вложиться, — с невинным видом ответил Джеймс, улыбаясь. — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. — Это точно. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо неё на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Её черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у неё раздраженный. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Очень просто, — ответили мародёры улыбнувшись декану. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. — Видимо, он никогда не имел дело с кошками — улыбнулась Гермиона. — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. — Осиротел годовалый ребенок! Замечательный повод для праздника! — фыркнула миссис Поттер, прижимаясь к Джеймсу. — Поймите, миссис Поттер, вы же прекрасно знаете, как мы жили все эти 11 лет в страхе за себя, за близких, потеряв всякую надежду на то, что это когда-либо закончится — и тут в один день нам сообщают, что всё кончено. Мы просто потеряли голову, не могли в это поверить. И, если бы не ваша жертва, неизвестно, чем бы всё кончилось, — ответила Макгонагалл, опустив глаза. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону тёмного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звёзды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — А он крут, — сказали близнецы. — Да, мы знали этого парня, — ответил Джеймс. — Помогал добыть разные штуки для наших розыгрышей, поскольку в Зонко можно найти далеко не всё. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Это правда, — с грустью ответили все. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. — Ох, статут все нарушили тогда знатно! Сколько же работы было у Министерства! — покачал головой Римус. — Наверное, первый и последний раз, когда они нормально работали, — ответил Джеймс, и все рассмеялись. — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Это вряд ли, — ответили взрослые. — Ну что-то определённо произошло в эту ночь, и об этом, как всегда, знает один Дамблдор, — сказал Римус. — Ага, а потом говорит: «Я не знал, я лишь догадывался», — сказал Снейп. — Да, но как бы мы ни возмущались, Дамблдор — единственный, кто что-то делал, пока министерство сидело и бездельничало. Будем надеяться, что эти книги дадут нам ответы на все вопросы, раз директор не хочет ничего говорить, — ответила Лили. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? — Что? — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Ох, Дамблдор и его любовь к сладкому! — сказали близнецы. Многие улыбнулись. — Пф, — прошипел Снейп. — Я ничего плохого не хочу сказать профессору, — начала Гермиона, — но столько сладкого, тем более в таком возрасте, очень вредно. — Нет, благодарю вас, — голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек. — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез… — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт. Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощённый необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. Многие вздрогнули. — Я тоже не боюсь его имени, — сказал Гарри. — Мистер Поттер, дело не в этом, просто раньше на его имени стояло табу, и если бы произнесли его имя, то тут же пожиратели убивали многие семьи, — пояснила МакГонагалл. — Пожиратели? — не понял Гарри. — Так называли себя сторонники Волан-де-Морта, — ответил Джеймс. — Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны. — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. — Моя детская психика, она испорчена, — разыграл комедию Фред. — Нет, у тебя никакой детской психики, — сказал Джордж. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперёд, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чём все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух. — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… — Не защитил, не уберёг, безмозглый идиот. — Джеймс, ты не виноват, — начала Лили, но он её перебил. — Гарри, прости меня, пожалуйста. Я должен был сразу же хватать вас с мамой и уезжать, но вместо этого… Его перебил Римус: — Джеймс, ты не виноват в том, что случилось. Он обвёл всех нас вокруг пальца. Не только тебя. А по поводу того, что ты участвовал в войне, а как ты мог по-другому? Как ты мог сидеть, когда сражались твои друзья, твои родные за твою семью, чтобы у них был шанс называться маглорождёнными, не стыдиться этого всю жизнь? Ты не из тех, кто будет прятаться за спинами друзей. — Рем, прав, милый! Мы с тобой знали, на что шли. Гарри, мы все это делали ради тебя, — сказала Лили, смотря на сына. — Чтобы у тебя было мирное небо над головой, чтобы ты никогда не узнал, что такое война. Гарри подбежал и обнял родителей. — Я никогда вас не винил. Я горжусь вами, ведь только благодаря вам я жив. — Да, мистер Поттер, если бы не ваша жертва, неизвестно, как война закончилась бы. Поэтому самое малое, что мы можем сделать — это… — …спасибо! За мирное небо! — крикнули все. Пёс начал лизать лицо Джеймса. — Ну всё, хватит, Бродяга. Спасибо вам. Хотя Джеймс всё равно останется при своём мнении, но ему стало чуточку легче из-за того, что сын и жена его не винят. — И это ещё не всё. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. Дамблдор мрачно кивнул. — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? — Нам всем интересно, — сказал Ремус. — Мы за этим и собрались. — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Единственные? Серьёзно? — возмутился Джеймс. — Я иногда думаю, что лучше уж в детдоме, чем у них, — ответил Гарри. Лили и Джеймс переглянулись. Это что же должно было происходить в детстве у их сына, чтобы он думал, что в детском доме лучше, чем у родной тёти? — Все волшебники так или иначе родственники между собой, — сказал Джеймс. — Любой был бы счастлив взять Гарри к себе, тем более после того, как он получил титул Мальчика-который-выжил, — ответил Джеймс. —У нас даже завещание было, где чёрным по белому было написано не отдавать Гарри Дурслям. — Это было решение Дамблдора, — сказала профессор трансфигурации. После этого Джеймс сделал пометку: очень серьёзно поговорить с директором. — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Спасибо, профессор, вы единственная, кто подумал обо мне в этот момент, — сказал Гарри, посмотрев на своего декана. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдёт в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — Письмо… Он серьёзно? — возмутилась Лили. — Такие вещи нельзя говорить через письмо, их надо говорить лично, всё объяснить и приходить даже не один раз, а несколько, раз в месяц хотя бы, чтобы проверять, как растёт мальчик, тем более после того, как вы поняли, что это за семья, и как они относятся к волшебству. Как можно было так поступить, я не понимаю? — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? — Но здесь я, пожалуй, соглашусь с директором. И всё же, моя сестра и её муж — это самый крайний случай. Можно же было действительно устроить его в хорошую магическую семью. Или к тем же Алисе с Франком. На этих словах Минерва опустила глаза. — Что случилось? — Я потом всё расскажу, — пообещала профессор. — Ну, хотя бы к Андромеде. Джеймс, же ты им, получается, кто? Троюродный брат? — спросила Лили. — Да, это так, — ответил Джеймс. — Лили, это слишком сложно для нашего уважаемого директора, — сказал Снейп. — Ему было проще отдать Поттера твоей сестре, чем возиться с мальчиком, договариваться. Это слишком муторно, когда решение есть под боком. — Не думал, что скажу это, но я с тобой согласен, — сказал Джеймс. Все в шоке посмотрели на них. —Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда? Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. — Его принесет Хагрид. — Эм… — Лили пыталась подобрать слова. — Я очень уважаю Хагрида как человека, но доверять ему годовалого ребёнка… Ну это неправильно. Хагрид слегка легкомысленный. — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. —Свою жизнь можешь доверять кому хочешь, но не жизнь моего ребёнка!!! — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там? Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял. — МОПЕД!!! он привёз годовалого ребёнка на летающем мопеде!!! — кричала Лили, казалось, будь здесь Дамблдор или Хагрид, она бы их убила своим взглядом. Сириус в это время думал о том, как же хорошо, что он сейчас в облике собаки, иначе по его взгляду Лили поняла бы, что он уже катал Гарри на этом самом мопеде, и шкуру с него бы спустила. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. Сириус заскулил. Он очень скучал по своему мопеду. Римус погладил пса по голове. — А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Джеймс загрустил. Он очень любил дом в Годриковой впадине. — Там очень красиво, Гарри, особенно летом. Я всегда с нетерпением ждал конца каникул, чтобы вернуться домой, — с грустью сказал Джеймс. — А где же мы будем жить сейчас? — спросила Лили. — Об этом не беспокойся, мы, скорее всего купим новый дом, — ответил Джеймс. — Потому что, даже если мы починим дом в Годриковой впадине, невозможно будет жить там с воспоминаниями о той самой ночи. — Неважно где, нам в любом месте будет хорошо, пока мы втроём, — сказал Гарри, обняв родителей. — Он заснул, когда мы летели над Бристолем. Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. Лили с любовью посмотрела на сына. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. — Не люблю этот шрам, на него вечно все пялятся, — зло сказал Гарри. Родители обняли сына. — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. — Полезный шрам! — засмеялись близнецы. — Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим. Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. — Хагрид такой милый, — сказала Гермиона. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… — Надо будет обязательно навестить Хагрида, — сказала Лили, улыбаясь. — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. — Он оставил ребёнка на пороге в ноябре!!! То есть, мало того, что ребёнок три дня пробыл без еды, так ещё всю ночь пролежал на пороге в ноябрьскую ночь? Трудно было что ли постучать или в звонок позвонить? — На нём были согревающие чары, — начала было Минерва. — Да плевать, это не отменяет факт. Давайте вы тоже будете спать на улице! Какая разница, под согревающими чарами же!!! — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. — Гав! Гав! — начал махать хвостом пёс. — Тихо, Бродяга, — попросил Джеймс. — Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — Она мне пригодится, — произнёс Гарри, вспоминая свою жизнь у Дурслей. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже… На этих словах у Джеймса и Лили потемнели глаза от злости. И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил! — Конец главы. — Так, перекусить кто-то хочет? — спросила Лили. Все кивнули. — Так, давайте быстро по своим делам и продолжим чтение.