Часть 19 «Все к чему приводит Кэтрин — раздор»
26 мая 2026 г., 21:08
Раннее утро в доме Майклсонов.
Воздух ещё прохладный, а солнечные лучи уже заполнили комнату. На улице тишина, время от времени прерываемая щебетанием птиц. Кое-кто только возвращался домой, после длительной, интересной ночной прогулки. Кол осторожно открывает входную дверь, стараясь не шуметь. Он бросает взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Но с кухни доносятся голоса брата и сестры. Кол замирает, приподнимает бровь и тихо шагает в сторону источника звука. Останавливается в дверном проеме, облокачиваясь плечом о дверной косяк. Ребекка сидит за столом, обхватив ладонями чашку с остывшим кофе. Её поза напряжена, взгляд устремлён в одну точку, но она изо всех сил старается выглядеть спокойной. Напротив нее сидит Никлаус. За ухом у него кисточка, руки слегка испачканы в краске. Всю ночь он работал над новой картиной, и лишь к утру закончил своё творение. Новая картина висела на кухне на стене напротив двери. На холсте — бушующее море, скалы и одинокий маяк, и пробивающийся сквозь тучи луч света. — …и я сказала ему всё чётко и ясно, — говорит Ребекка чуть дрожащим голосом, но тут же берёт себя в руки. — даже без фразы «останемся друзьями». Просто взяла и оборвала с ним всё. — И это правильно, Ребекка. Хорошо, что ты поняла, что достойна большего, — проговорил Клаус. — Спасибо, что не читаешь нотации, они бы были здесь ни к чему... — Не переживай, я ещё успею это сделать, и не раз! — улыбнувшись говорит Никлаус, и наконец переводит взгляд на брата, что стоит в дверях. В отличие от сестры, он заметил его намного раньше. Ещё тогда когда Кол закрыл входную дверь. — Нагулялся? — Ой-ой-ой, простите, что помешал семейному совету. — Расплываясь в улыбке говорит Кол, входя в кухню. — Я‑то думал, вы ещё дрыхнете, а тут, оказывается, Ребекка рвёт отношения, Клаус творит шедевры… Так и что же я пропустил ещё? Парад достижений? — Ничего особенного, — коротко заключает Никлаус. — Боже мой, Ребекка ты все же смогла бросить Мэтта! — делая удивленное лицо, говорит Кол, после чего удивление сменяется усмешкой. — Где же разбитые вазы, опрокинутые стулья, драматичные крики, пожары и наводнение? — Ты невозможен, Кол. Никакого тебе хаоса — только холодный расчёт и твёрдое решение. — Выпрямившись, немного злобно говорит девушка, хотя внутри что-то трещит по швам. Она так долго боролось за его хорошее расположение к ней, чтобы в один момент бросить и оставить попытки добиться его любви. Осознать, что ему нужна другая. — Но спасибо, что ты такой какой есть. — смягчившись говорит Ребекка и ставит перед братом кружку с кофе. — Шут, всегда к вашим услугам! — Кол поднимается из‑за стола, с нарочитой торжественностью поднимает руку к голове, будто снимая невидимую шляпу, и делает преувеличенно глубокий поклон. Заставляя Клауса и Ребекку улыбнуться вновь. — Не расскажешь, где был этой ночью? — интересуется Клаус. Кол, что успел сесть за стол и взять в руки кружку с кофе, поднял веселые глаза. Улыбнулся, сделал глоток горячего кофе и вернул кружку на стол. — Мне же было так скучно, я пошёл развлекаться, — обведя родных быстрым взглядом заключил Кол. — Прогулялся по городу, напомнил некоторым, что не стоит ходить по ночам... А то вдруг, знаете, вампир захочет отведать их крови. Не бойтесь, я никого не убил. Ну, тоесть, почти. — Почти...? — Просто не надо было задавать вопросы «Кто ты?» ; «Зачем ты это сделал?» и тому подобное, пришлось убрать беднягу. — говорит Кол, Клаус смотрит на своего брата и улыбается. Кол был прав. Он не меняется, правильность и подозрительное спокойствие, это временное увлечение его братца. — Потом встретил очаровательную девушку, мы напились. Стали целоваться, и нам так понравилось, что мы переспали. — Кол поднялся и направился вон из кухни, ведь рассказал им фееричную историю и хотел оставить их под таким впечатлением. Но вопрос, что соскользнул с губ Ребекки, остановил его. Ударил в спину. — А как же София? Прошла любовь завяли помидоры или что...? — Мы с ней не связаны никакими обязательствами. Она свободна, я свободен, — хмыкнув отвечает Кол, с лица Клауса не слезает улыбка. Подозрительно, но Кол решает упустить этот момент. Ребекка, удивленна ответом брата, до этого думая, что он теперь навечно только для Софии. — С кем хочу с тем и сплю, одна брюнеточка, смениться блондиночкой... И так далее. Закончив говорить, Кол стремительно покинул кухню. Хватит на него разговоров с семьёй, пока они не решились вявернуть всю его душу на изнанку и под микроскопом разглядеть что же у него там на самом деле. Он поднимается в свою комнату, стягивать с себя одежду, что пропахла алкоголем и духами его ночной подружки. В голове всплывают отрезки ночи, яркие вспышки их контакта... Тело все ещё помнила о горячих поцелуях и прикосновениях, в этих воспоминаниях теряется поцелуй с Софией от которого он и так желал избавиться. Хотя девушка внешне напоминала ему Блейк, ночь проведенная с ней выбила Софию из его головы.***
Елена и Кэролайн сидели этим воскресным утром в Мистик Гриль, еще вчера вечером девушки договорились встретиться с Софией в 10 часов. Но София опаздывала, весь вечер, ночь и даже утро она провела за разбором бумаг и попыткой их расшифровать. Она была вместе с Деймоном и Алариком, у Аларика на квартире. Пока была возможность, Елена быстро рассказала о том, что произошло вчера рядом с Мистик Гриль и каково сегодня ей было идти сюда. Кэролайн была сильно удивлена произошедшему... Сама Кэролайн весь вечер пыталась придумать как бы помериться с Бонни, ведь даже с ней она не хотела разговаривать. Бонни полностью отстранилась от друзей. Девушка практически не покидала дом и почти не посещала занятия, что еще больше усиливало беспокойство Кэролайн о состоянии подруги. Форбс чувствовала свою вину, потому что могла остановить Софию. Но ее не было рядом... Бонни была одной из главных причин, по которой Кэролайн хотела поговорить со своими подругами. Второй причиной было то, что произошло той ночью и о чём Кэролайн рассказала ее мама. Но пока что она не спешила делиться это новостью с Еленой, желая дождаться Блейк и тогда выложить всю информацию. Наконец в дверях появляется София, вид у нее измученный. Увидев девушек, она все же улыбнулась и направилась к ним. — Простите за опоздание, — присев рядом с девушками говорит София, Кэролайн тут же пододвигается к ней чашку с кофе. София улыбается и кивает, мол спасибо это то, что мне действительно нужно. — Мы с Алариком и Деймоном просидели над этими записями до самого рассвета. Перепробовали всё, но ничего не подошло. Девушки переглянулись, ведь пару минут назад думали о том, что если бы София, Деймон и Рик смогли что-то найти это бы облегчило их путь... Однако все их надежды рухнули с приходом Блейк. София уловила изменения в лице, но ничего не сказала. — А у вас что? Вы хотели поговорить о чем-то важном? Лица девушек стали серьёзными, если бы только у Софии были бы силы, она бы придумала какую-нибудь гениальную шутку. А так София ожидающе смотрела на них и потягивала ароматный кофе, который особо то и не помогал. — Да, это связанно с Юстиной, точнее то что нам нужна помощь Бонни, — говорит Елена, София откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди, невесело усмехается. — Бонни… — медленно проговаривает София, опустив взгляд к кружке, вспоминая образ Бонни Беннет. — Да, без её магии нам будет сложно. Но после того, что случилось… Вряд ли она захочет нам помогать. София вспоминает момент, что отрезал ее от Бонни. Чтобы спасти нескольких, пришлось убить одну, точнее убить будет сказано слишком громко... Из ведьмы и человек, Эбби Беннет превратилась в кровопийцу. Но Бонни всячески отвергает такую жизнь своей матери. После первой стычки с ведьмой в школе, Бонни действительно отдалилась от всех потому что копила в себе силы, и даже почти простила Софию. Думая о том, что Эбби хотя бы жива, ведь София могла просто убить ее... Только вот спустя неделю, мнение Бонни поменялось и она возненавидела Софию с новой силой и вообще решила отдалиться от всех, кто связан с Блейк. А дело вот в чём, Эбби не смогла себя контролировать, стала убивать... Жажду усиливала боль, связанная с потерей магии. Бонни пыталась помочь, звонила Стефану, который пытался помочь Эбби, но вместо «спасибо» ему свернули шею. Эбби сбежала, оставив Бонни какое-то никчёмное письмо с извинениями и просьбой не искать. Это подтолкнуло её к решению разорвать все свои связи, даже с Джереми, которого она искренне любила. Она решила, что ей необходимо оставить всё позади, чтобы сосредоточиться на накоплении своих сил и тренировках в магии. Это был её путь к становлению ещё сильней и способности защитить себя и других в будущем. — Нам стоит попробовать помириться с ней. Не ради прощения — хотя было бы здорово, — а ради выживания всех нас. — говорит Кэролайн, когда жгучее молчание надоело совсем. София вырывается из раздумий, — Юстина не будет ждать, она придет и убьет нас. Без Бонни у нас шансов процентов 20. — Думаешь, она это поймёт? После всего, что произошло? — смеясь интересуется София, Бонни желает смерти ей и Колу, так же как и Юстина. — Она ненавидит меня. И, честно говоря, я не уверена, что хочу унижаться перед ней. — Никто не просит тебя унижаться. Просто попробуй поговорить, объясни ситуацию, Бонни поймёт... Да, она зла, обижена, но она всегда ставила защиту людей выше личных чувств, — говорит Елена взяв Софию за руку, София молчит. С самого начала их знакомства Бонни проявляла к ней негатив, София всегда ей не нравилась, только когда-то меньше, а когда-то больше. — Мы ведь не знаем кто ещё пострадает помимо нас, когда Юстина всё же решится на убийство. София продолжает противиться, просить Бонни простить ее и помочь в убийстве Юстины она не была готова на это. Если уж на то пошло, Блэйк была готова встретить свою смерть от рук Юстины, лишь бы не обращаться за помощью к Беннет. Однако, как бы она ни старалась держаться, давление со стороны Кэролайн и Елены было слишком велико, и они просто не оставили Софии выбора. В конечном итоге в порыве злости, София согласилась, но только на то, чтобы сделать звонок. Она предупредила, что если Бонни начнет её раздражать, то сразу же бросит трубку. Тем не менее София набирала номер Бонни, в то время как Елена диктовала ей цифры, с улыбкой на лице, надеясь, что между Софией и Бонни удастся достичь хотя бы временного соглашения. — Кто это? — голос Бонни спокойный, тихий, но в нём чувствуется настороженность. — Это София, и ты не поверишь нам нужна твоя помощь, — говорит София, глядя на Елену и Кэролайн. В руках она сжимает салфетку, стараясь сдержать свой пыл и раздражения. — Помощь? От меня? После всего, что было? Ты серьёзно? — Бонни разрывается смехом, София закатывает глаза, ещё сильнее сжимая салфетку. Ну вот, пора бросать трубку, но Кэролайн начинает сжимать ее руку. — Серьёзно, представляешь, Юстина в городе и показывает свое могущество! Напомню, что она хотела убить не только меня, Кола и Елену, но и тебя... Да и кто знает, сколько людей пострадает пока она, будет пытаться нас убить...? — голос Софии стал злее чем обычно, она убирает руку Кэролайн и бросает взгляд полный ненависти. — Ты думаешь, что упоминание Юстины заставит меня забыть, как ты лишила меня матери? — голос Бонни дрожит, конечно, упоминание матери било ее сильнее всего. — Ты же понимаешь, что если бы умерли первородные, то и половина твоих друзей тоже...? А твоя мать всего-то вампир, а не лежит где-то в сырой земле, — резко и грубо заключает София, слышит как Бонни тяжело дышит в трубку. Молчит какое-то время и София уже думает, что звонок был бесполезным. — Не надо меня прощать, разговаривать и все в этом роде. Просто помоги, заключим временное перемирие, победим Юстину, а потом делай что хочешь. — Хорошо. Временное перемирие. Но учти: я буду следить за тобой. И если почувствую хоть малейший обман, если ты начнёшь манипулировать и угрожать — я уйду, и плевать мне что будет дальше. — Как скажешь, Бонни. Они договариваются, чтобы Елена передала все записи, которые София, Аларик и Деймон пытались перевести. Покавыходить из дома, Беннет не совсем хотелось. Дом уже стал ее крепостью. Договорившись обо всем, София кладет трубку и с облегчением выдыхает. Целых десять минут мучения, чтобы договорить о временном перемирии. Кэролайн прекрасно слышала весь разговор, а вот Елене пришлось кратко пересказать все о чем говорилось. Девушки выпивают кофе, и начинают расходиться. Кэролайн нужно было заглянуть к своей матери в участок, пока Кэролайн решила не говорить о второй причине из встречи. Елена и София направляются в квартиру Аларика. Софии нужно быть быстро и коротко объяснить им, почему Елена забирает записи, и как у нее получилось договорить с Бонни. К удивлению, это не заняло много времени и уже через час все запись были в руках Бонни. София проконтролировала все, буквально привела Елену к дому Бонни. Когда Бонни открыла дверь для Елены, София помахала ей рукой и улыбнулась... Однако эта улыбка не была искренней и дружелюбной; скорее, она имела целью вызвать раздражение у ведьмы. Елена еще раз поблагодарила Беннет за помощь, и несколько раз попросила прощения. Она осознавала свою ответственность и вину, ведь именно она просила Софию помочь в спасении Элайджи, сама не понимала, что спасая его спасает ещё трёх его родственников. Все вокруг испытывали чувство вины за то, что София совершила преступление, превратив Эбби Беннет в вампира. Однако сама София не ощущала своей вины, ведь она поступила так, как её просили. И по итогу к Эстер больше не поступала магия, исходящая от Беннетов — Элайджа жив, как и его три родственника, да и все друзья Бонни и Елены тоже... Попрощавшись с Бонни, Елена вернулась к Софии и они вместе прошлись до дома Гилбертов. Там у самых дверей они вновь встретились с Джереми, который только что вернулся с прогулки. София оставила их, незаметно исчезла. Вернулась в дом Сальваторов, который стал уже и её домом. Деймон должен был уже вернуться, София долго возилась с Еленой и Бонни. Открывая дверь, она слышит голос Деймона и Кэтрин...? Кэтрин Пирс, прекрасная и коварная, стоит вплотную к Деймону. Она касается его рубашки, кокетливо ведёт пальчиком по груди, чуть склоняет голову набок — её улыбка одновременно соблазнительна и расчётлива. Несмотря на её напористость, Деймон не отвлекается на неё и не прикасается к ней. Одна из его рук спокойно опущена, а в другой он держит стакан с бурбоном. — Деймон… Ты всё такой же неотразимый. — говорит девушка, прикусывает губу и делает ещё один шаг к Деймону, отказавшись вплотную к нему. — И всё так же злишься на меня? Разве мы не можем просто забыть старые обиды? Мы ведь когда‑то были так близки… — Не надо. Никаких игр, Кэтрин, — сделав шаг назад, он бросает на Кэтрин быстрый взгляд. После чего выпивает содержимое стакана. — Ты чуть не убила Елену, потом чуть не убила Софию... — Я признаю, я совершила ошибки. Но я изменилась, — голос ее таков будто она действительно раскаивается в содеянном, и действительно изменилась. Но... Это же Кэтрин, Кэтрин Пирс. — О, теперь ты „изменилась“? Интересно, это новая модель фальшивой искренности или старая, но с апгрейдом? — Деймон смеётся, заглядывая ей в глаза, в то время как Кэтрин надувает губы, как будто обижена его репликами. На самом деле, она ведёт себя так исключительно для того, чтобы спровоцировать Деймона приблизиться к ней. Её ловкие ручки уже умудрились расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке, но в этот момент были задержаны мощными руками Деймона. — Перестань, между нами давно все кончено. Я люблю Елену. И только Елену. — Елена… Конечно. И теперь всегда будет Елена, — закатывая глаза произносит Кэтрин, Деймон снова делает шаг назад. Он отпускает руку Кэтрин, которую все это время сжимал. — Да. Я люблю Елену, и никогда не предам её, не поступлю как одна лживая шлюха. А теперь убирайся, Кэтрин. Кэтрин, слегка поджав губы и нахмурив брови, поворачивается к выходу, и в этот момент замечает Софию, стоящую в дверном проеме. Девушка, скрестив руки на груди, качает головой, выражая недовольство. Когда Кэтрин встречается с её взглядом, на её губах появится усмешка, и из неё словно истекает негативная энергия. — Неужели мама не научила тебя, что подслушивать не хорошо, а София? — повторив за Софией, она складывает руки на груди и грациозно шагает к Блейк. Та выпрямляется, и не сводит глаза с Пирс. — И как давно ты тут? — Достаточно давно, чтобы увидеть… всё это. Кэтрин, кажется, Деймон ясно дал понять, что не хочет твоего общества. Ты ему безразлична, он тебя не любит, успокойся. — Как мило что ты печёшься о нем и его чувствах, жаль что ему плевать на твои! — резко и грубо отвечает Кэтрин, милость и спокойствие сменяется резкостью и коварством. — Моя «любовь» к Деймону закончилась давным‑давно. — Понимая к чему клонит Кэтрин, отвечает София. Она крепко сжимает свои руки в кулаки, почему Кэтрин не может забыть об этом? — Между нами — только дружба. Долгая, крепкая и правильная дружба. — О, ну конечно. Ты нашла себе куда лучшего партнёра, не так ли? — быстро бросила взгляд на Деймона, который заинтересовался услышав слова Кэтрин. Девушка подошла к Софии, чувствуя своё превосходство и свою маленькую победу. — Кол Майклсон, если не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь! Деймон обернулся и устремил свой взгляд на Софию, словно пытаясь понять по выражению лица девушки врет Кэтрин или нет. София видела пристальный взгляд друга, но не поднимала глаз к нему... — Между нами ничего нет! — резко отвечает, делая шаг навстречу Кэтрин; между ними — всего пара шагов, воздух буквально искрит от взаимной ненависти и злости. Её пронзительный взгляд, кажется, прожигает в Кэтрин дыры. — И быть не может. — Ничего нет? И быть не может ? — Кэтрин разражается смехом — звонким, издевательским, Софию передергивает от ее смеха. В чем же причина этого смеха? Не знание жутко раздражало ее, учитывая тот факт, что Кэтрин говорила это понимая, что Деймон все ещё был здесь. — О, милая, я видела вас в центре города. Вы не просто «пересекались» — вы целовались так, будто завтра не наступит. Весь город это видел, а ты делаешь вид, что это ничего не значит? София застывает, ее словно током прошибло. Слова Кэтрин бьют точно в цель, выбивая почву из‑под ног. Кэтрин не могла этого знать. Неужели она и вправду видела их тогда? Все внутри сжимается, нервы с треском рвутся по швам. Деймон это слышал, реакция Софии лишь подтвердила слова этой стервы. София прожигает Кэтрин взглядом, а Кэтрин чувствует победу, ликует. В глазах огни, радость от досаждения, Софии... — Софа, это правда...? Ты целовалась с Майклсоном? Деймон удивлён, голос его жесткий и холодный. В глазах не понимаю, не доверие смешанное с разочарованием...? Она наконец поднимает глаза на друга. Его лицо искажено гневом — тем самым, который она слишком хорошо знает: ярость, направленная против Майклсонов, против Кола в частности. Деймон ненавидит их всей душой, и мысль о том, что София могла быть с одним из них, буквально выводит его из себя. Напряжение между Кэтрин и Софией спадает, вместо это искрить начинает между Софией и Деймоном. — Да какая к чёрту разница! — взмахнув руками говорит София, ее выводили из себя все окружающие. Хотелось рвать и метать, уничтожать все на своем пути. Да с какой стати им вообще до этого есть дело? Деймон смотрит пронзительно, словно все ещё ждёт ответа на свой вопрос. Кэтрин смотрит так же пристально, вкушая вкус своей победы. У нее получилось посеять раздор, не между Сальваторами, так между Софией и Деймоном. — Да! Да, поцелуй был! Один единственный раз, я совершила ошибку, и признаю это. Между мной и Колом больше ничего нет и не будет! Помутнение рассудка не больше... София толкает Кэтрин плечом и проходит к столику с алкоголем. Кэтрин смеётся, касается плеча Деймона. — Разбирайтесь ребятки, всем бай! Кэтрин растворяется, секунда и ее уже нет в доме. Так происходит постоянно: она появляется, чтобы внести смятение и хаос в жизни других, а затем, удовлетворенная своим успехом, снова уходит, оставляя за собой только разрушительные последствия. А Деймона совершенно не волновала Кэтрин, как и ее прикосновения или внезапные исчезновения. Для него гораздо важнее были София и ее отношения с Колом, именно это занимало его мысли больше всего. — Помутнение рассудка? Ты целовалась с Колом, и называешь это «помутнением»?! — Деймон повышал голос, удивлению и растерянности просто нет предела. София и Кол, это самый ужасный кошмар. — Кол это не тот с кем стоит строить отношения, он эгоистичный, коварный! Манипулятор и эгоист! Он не способен на любовь, да никто из Майклсонов не способен на любовь. Он поиграется и бросит тебя, как же ты... Деймон не успевает договорить, София бросает в него бутылку с бурбоном. Он успевает перехватить одну из бутылок, однако от второй ему приходится уклоняться. Эта вторая бутылка разбивается о стену, и алкоголь расплескивается по поверхности стены и на пол, а осколки стекла разлетаются в разные стороны. В это время София сжимает руки в кулак, стараясь удержать себя от того, чтобы снова что-то не кинуть и ничего не сломать. Все чувства, которые она только могла испытать, разрывались внутри нее и София хотела разорваться вместе с ними. — Я всё это понимаю, Деймон. — София говорит чётко каждое слово, чтобы ее друг точно все понял. — Думаешь, я не вижу, кто он такой? Но это был всего лишь момент — ошибка, которую я признала. И я не собираюсь строить с ним отношения. Я не глупая! — Ты не глупая, София, — он не меняет свою пылкую речь, даже после двух бутылок бурбона и разгневанной до конца Софии. Говорит горячо, вкладывая в каждое слово свою ненависть к Майклсонам, — Но ты ищешь в людях лучшее, даже когда они этого не заслуживают. И не говори, что это не так! Да, София действительно имела склонность к злобе и импульсивности как в своих словах, так и в поступках. Порой она проявляла излишнюю жестокость по отношению к другим, поступала из злости и желания навредить, когда другие этого не ждут. Не любила показывать свою мягкую, нежную и добрую сторону — ведь она не могла нормально проявлять эти чувства. Так казалось самой Софии. Однако, несмотря на её усилия, эта мягкая сторона время от времени проявлялась. В компании таких, как Елена и Кэролайн, это случалось чаще всего. Но самой большой проблемой, которую София пыталась скрыть, было её стремление увидеть хорошее даже в злом, и в этом они с Кэролайн были весьма схожи. Именно поэтому им было так легко найти общий язык и наладить взаимопонимание. Это черта о которой она не любила говорить, так как чувствовала свою слабость в этом. И Деймон это задевает, каждый раз, потому что знает ее настоящую. — Ты видишь в людях лучшее, надеешься, что они изменятся… Но Майклсоны — другое дело. В них этого просто нет. Никакой глубины, никакой искренности. Только игра, расчёт и жестокость, — он подходит к ней все ближе и ближе, уже не боясь ее гнева. Да и все равно, что она сделает. Пусть хоть убьет, но выслушает и поймет его. Пусть этот дом взлетит на воздух, но Деймон выскажет все. Может и зря, но... — Майклсоны причиняют боль. Они разрушают жизни, а ты пытаешься увидеть в них хорошее. Ни Элайджа, ни Ребекка, ни Никлаус, ни уж тем более Кол — этого не заслуживают... — Хватит! — резко кричит София перебивая Деймона, она устала... Устала слушать его бред, устала пытаться достучаться до Деймона. — Я уже сказала всё! Хватит меня опекать, я старше, и сама могу решать свои проблемы... — София, я просто хотел сказать, что... — Нет, ты не «просто»! Ты вечно лезешь не в своё дело, судишь, обвиняешь, раздаёшь ярлыки! — толкая его в грудь говорит девушка, не думала, что когда это снова повторится. Они снова ругались, сильно ругались. И в это раз виновата Кэтрин и ее злоностный язык. — Ты думаешь, я не понимаю, кто такие Майклсоны? Но я сама решу, кому доверять, а кому нет. А ты… ты просто боишься, что я могу выбрать кого‑то другого, а не тебя. — Она еще раз толкнула Деймона с особой силой впечатав его в стену. — Что я могу уйти от тебя. Навсегда. Вычеркнуть из жизнь. Забыть. Деймон поднимается и подходит к ней, молчит. Лицо его уже не разъярённые, наоборот растерянное и печальное. Он хочет коснуться ее руки, успокоить и что-то сказать, но... София делает резкое движение — молниеносный поворот, хруст шейных позвонков — и Деймон беззвучно падает на пол, обездвиженный. София вытирает слезы, которые медленно стекали по ее щекам... Она не выдержала этого напора, они поссорились. А ведь она знала, что Деймону лучше не знать ни о поцелуи, ни об идентичных записках. Он ненавидел всех Майклсонов, но Кола особенно. Его ненависть к нему яркая, жгучая и непонятная. Она зародилась на балу воссоединения первородных, и сохранялась и накапливалась все это время. Деймон лежал на полу в гостиной, где были разбиты бутылки, а осколки от них разлетелись в разные стороны, и были будто по всей гостиной... София была так сильно расстроена и разгневана на него, что даже не удосужилась перетащить его на диван — оставила его лежать посреди комнаты. Сдерживая эмоции, она поднялась к себе в комнату и с гремящим звуком захлопнула дверь. Хотелось отдалиться от всех, закрыться, спрятаться от всех на долго.
