портвейн

— тебе нужно стать плохим, если со мной быть хочешь. морозный ветер проносит слова парня по всей крыше школьного здания. у обоих будут проблемы, если охранник найдет их в столь поздний час на территории школы. бомгю должен был расстроиться и разозлиться из-за слов парня, которому тот только что признался в чувствах. но глаза загорелись адским пламенем, на лице появилась ядовитая ухмылка. он с разбегу прыгнул на аварийную лестницу, ведущую вниз с крыши и перепрыгнул через забор. следующей точкой бомгю стал единственный круглосуточный магазин в его районе и единственный магазин, где кассирам абсолютно все равно, кому и что продавать. — красные marlboro, пожалуйста. и бутылку портвейна. это были его последние деньги, которые давала ему тетя на неделю. сегодня пятница. одноклассница, имя которой бомгю так и не удосужился запомнить, с искрящимися глазами красила его волосы в розовый цвет. девушка прирожденный парикмахер, потому в добавок к покраске она с радостью состригла ненужную длину. — ну, как тебе? красиво? — одноклассница досушила голову и развернула кресло лицом к зеркалу. в собственном отражении бомгю не увидел привычного каштанового цвета и волос до плеч. это был новый бомгю, которым тот никогда бы не подумал стать, если бы в его жизни не появился ёнджун. — красота? глупость, — парень закусил губу, заметив поникшую девушку. придется идти во все тяжкие. — придешь на вписку в следующую субботу? одноклассница заметно поменялась в лице, ободрительно кивая головой. осталось сплавить куда-нибудь тётю. кабинет в самом центре школы отличался от всех остальных шикарным ковром, расстеленным по всему периметру, количеству невероятных картин и широкому офисному столу вместе с креслом, в котором сейчас сидит хмурый и серьезный мужчина. — чхве бомгю, что с вами стало? вы шли на золотую медаль, а сейчас срываете уроки всем учителям?! вы «случайно» подорвали кабинет химии уже два раза! я молчу уже про ваш внешний вид: потрепанный пиджак и розовые волосы. вы связались с плохой компанией? расскажите мне все, пока не стало только хуже. тон мужчины перешел в умоляющий. бомгю был единственным учеником этой гимназии, кто не стал скатываться вниз по социальной лестнице с самого начала перехода в старшую школу. и вот если бы раньше он что-то подобное учудил, ему было бы стыдно до конца своей жизни и просил бы оставить его на дополнительные занятия. сейчас же парень стоит столбом, совершенно не думая о том, что сделал что-то не так. — я хочу забрать документы, — ясно и четко выразился парень. — что, прости? — я не вижу смысла в своем дальнейшем обучении в этой залупе. отдайте мне документы, иначе я подпалю всю школу. в этот день гимназия потеряла еще одного способного ученика. рандомная железная бочка в самом дальнем дворике города наполнилась тетрадками, учебниками и уже никогда ненужным портфелем. залитые керосином вещи воспламенились, освещая лицо поджигателя. бомгю уже не видел границ того, что делает и собирается делать дальше. в свой последний учебный день он решил пригласить к себе всех тех, с кем никогда не общался, но общался ёнджун. попрощался со своими одноклассниками и вещами, что сопровождали изо дня в день, из года в год. просвещать тетю в свою нынешнюю подростковую жизнь было сложнее всего. после смерти его родителей тётя ким взяла его под свою ответственность, как единственный ближний опекун. она заботилась о бомгю, как о собственном сыне: всегда была рядом при каждом его взлете и падении, никогда не давила по поводу учебы (это было его решением корчится над каждой буквой в учебниках), даже приняла его чувства к парню, чего бы родная мать точно не сделала. поэтому просить ее уехать на дачу на выходных было очень сложно. у нее полностью пропало доверие к этому ребенку, и теперь она боится ожидать от парня чего угодно. — позволь мне последний раз насладиться твоей добротой и заботой в этих стенах. и женщина дает бомгю ту волю, о которой он просил. в последний раз. время приближалось к вечеру. в квартире было достаточно одноклассников и других подростков, пришедших сюда по приглашению своих друзей. некоторые уже пришли пьяными, потому их выносило с одного-другого стакана непонятной жидкости. как-то не весело. безумно хотелось курить. на балконе также были люди. то ли парни, то ли девушки, бомгю не понял, но они смело целовались, никого и ничего не стесняясь. к их сожалению, бомгю пришлось их вежливо попросить пройти внутрь квартиры. это была четвертная пачка красных marlboro за последнюю неделю. дверь на балкон открылась, как только бомгю сделал первую тягу. хотелось развернуться и попросить уйти, но давно полюбившийся голос его опередил: — к чему весь этот цирк? сложенные руки на груди и брови домиком бомгю видел даже стоя спиной к оппоненту. — помнишь, что ты сказал той самой звездной ночью? — бомгю развернулся в пол-оборота, чтобы проследить за сменившимися эмоциями на лице ёнджуна. — «тебе нужно стать плохим, если со мной быть хочешь», — старший был в недоумении и смятении. слишком много вопросов вертелось в его голове, и как только он хотел задать один из них, бомгю продолжил, — я бросил школу: сжег тетради и портфели, закурил сигарету и залил ее портвейном. пьяным летел через заборы, — чтобы задать свой единственный вопрос, бомгю заглянул ёнджуну в глаза, — теперь достаточно крутой, чтобы быть с тобой? ёнджун смотрел в искрящиеся омуты парня и не мог поверить ушам. бомгю, который тогда признался ему на крыше их гимназии, и бомгю, который докуривал точно не последнюю свою сигарету — два разных человека. стало очень душно, несмотря на то, что они стояли на балконе предпоследнего этажа двадцати этажного здания. — крыша открыта? — пожалуй, это единственный вопрос, который ёнджун смог пока что задать без последующих заиканий. — откроем. бомгю повел ёнджуна на лестничную площадку, захватив с собой бутылку красного вина. крыша оказалась открытой. легкие заполнились чистым свежим воздухом, а взгляд у обоих парней пал на приближающийся закат. усевшись на край крыши, бомгю первым делом потянулся к горлышку бутылки, отпивая полусладкую жидкость маленькими глотками, на что получает неодобрительный взгляд ёнджуна. тот считает, что это очень небезопасно и травмоопасно. и бомгю, несмотря на свое желание опустошить эту бутылку, ставит ее на пол сзади себя. их кроссовки в пыли, они встречают закат на крыше и все бы ничего, но парням нужно серьезно поговорить. — я мертвый внутри, — слова и громкий вздох ёнджуна заставили бомгю повернуться и засмотреться на старшего, чье красивое лицо освещалось оранжево-желтым светом солнца. — мои родители часто водят меня к психологу, чтобы я избавился от своих чувств к парням. года два назад я также как и ты признался парню на год старше меня, что он мне нравится. на что получил те же слова, что я сказал и тебе: «тебе нужно стать плохим, если со мной быть хочешь». я забил болт на свою отличную успеваемость, начал прогуливать школу и часто тусовался с его компанией «плохих парней и девушек», — старший без умолку проговаривал все, через что прошел, будто бы это произошло вчера. пелена слез не давала нормально фокусироваться на зданиях, стоящих рядом. — а потом он кинул меня. рассказал всей школе о том, что я гей. и это естественно дошло до моих родителей, которые данную новость приняли за конец света. бомгю неотрывно следил за каждой сменой эмоций на лице ёнджуна, пока не заметил одиноко сказывающуюся по щеке слезу. он мягко прислонился ладонью к щеке, большим пальцем убирая ненужную влагу. — мы одинаковые, ёнджун. — нет, — парень повернулся к бомгю лицом, заставляя того посмотреть прямо в глаза. — если я из-за таких слов творил глупости, стараясь не причинять себе вред, то ты меня переиграл и уничтожил. ты поставил себе крест на свое будущее. ни ты, ни я — мы недостойны друг друга, понимаешь? казалось бы, сердце бомгю было готово разбиться прямо сейчас на тысячу маленьких осколков. но он сделал слишком многое, чтобы отступать назад. все также поглаживая щеку старшего, он начал отвечать: — нет, не понимаю, — бомгю накопил в себе разного рода чувств и эмоций, чтобы прямо сейчас высказать все, что у него на душе. — я его уничтожил, тошнотворно хорошего ученика гимназии, с обрыва кинул его вниз. это ради тебя! тебя одного — эти красное marlboro, красное вино! мы с тобою — ошибки, нас уже не исправить. ни тебя — врачами и психологами, ни меня — колонией для несовершеннолетних, куда меня могут отправить в любой момент, если ты не дашь мне того шанса, которого обещал тогда на крыше. — бомгю. — я не закончил, — твердый тон младшего заставил ёнджуна сжать губы в полоску и спокойно сидеть напротив. — мы можем помочь друг другу. ты мне тем, что я перестану вытворять разные глупости во вред себе и своей семье, а я тебе в борьбе со внутренней гомофобией, которую тебе успели навязать родители, и настоящим тобой, который спрятался где-то в глубине души от страха. ты прекрасен таким, какой ты есть. и ты должен это понимать, ёнджун. я влюбился в тебя еще тогда, когда ты был душным заучкой, и не перестаю любить даже сейчас. дай шанс не только мне, но и себе. ёнджун так долго даже учителей в школе не слушал, как этот разно эмоциональный монолог бомгю. два года старший думал, что не заслуживает любви и собственного счастья. но вот оно — сидит напротив и нежно улыбается, все также мягко поглаживая скулы. бомгю повелся на ту же удочку, что и ёнджун в прошлом. но есть два существенных отличия: первое — бомгю не ёнджун, второе — ёнджун не тот парень. старший никогда не посмеет опустить бомгю в чужих глазах и его собственных. а бомгю и не позволит себя опустить. наоборот, поднимет обоих на своих тонких и худых плечах. пальцы сцепляются в крепкий замок на затылке бомгю, притягивая к себе ближе и соприкасаясь лбами. слова излишни. да и говорить нечего, спрашивать тоже. губы встречаются в медленном поцелуе после долгой минуты тишины, во время которой даже думать не хотелось, только разглядывать друг друга вблизи. — ты слишком хорошо целуешься для того, кто хотел окончить школу с золотой медалью, — ёнджуну стало в разы комфортнее, раз он после сладкого поцелуя позволил себе расслабиться и говорить все, что придет в голову. — а ты слишком много болтаешь для того, кто мертв внутри, — бомгю засмеялся, почувствовав чужие пальцы сжимающего его бока. — прощаю тебя только потому, что ты слишком милый. и снова целует. так по-детски и нежно, осторожно сминая губы друг друга. последние лучи солнца украшают радостные лица парней, что оторвавшись друг от друга, наслаждаются теплом в крепких объятиях. кроссовки в пыли, встречают закат на крыше. и точно не в последний раз.