Я цвету ради тебя.

Тихая лунная ночь. Грязно-голубое небо накрывает город, у горизонта сливается неясным с затуманенной далью. Лунная пора прекрасна, тихий и спокойный город, но тишина не настолько сильна, что может настораживать, это лишь остается неким напоминанием, что большинство жителей Йокогамы ушли на покой. Но Дадзай забывал про эти недочеты прогуливаясь по улицам города наслаждаясь красотой ночи. «Ночь время портовой мафии, может за это я так ее люблю?» — размышлял Осаму. «Почему мы чувствуем красоту? Как мы хотим понять ее?» Юный мафиози не мог ответить на эти вопросы. Кто бы мог помочь их разгадать. Странно, молчаливая луна почти не освещает тёмную землю — лишь небеса вокруг.. А на земле едва заметный бледный отблеск да чуть приметные тени, но всё как-то объёмно, всё богато тайнами. Вскоре, окончательно насладившись прогулкой по мрачным закоулкам, Осаму заметил на пути в никуда довольно знакомое здание, от чего чуть поднялось настроение от весьма скучного дня. Дадзай был просто обязан заглянуть туда, а именно в бар под названием «Lupin». Излюбленное место юноши, где он и смог расслабиться и встретить своих дорогих людей. Тем самым разбавив приятными минутами жизни тоскливое бытие. «Возможно я встречу своего приятеля. Хм, было бы довольно неплохо». Продумывая у себя в голове снова и снова моменты из тех прекрасных мгновений рядом с дорогим человеком Осаму каждый раз очень ждал встречи. Может эти два приятеля вместе смогут составить планы на следующий день, испивая алкогольный напиток!? Так же на данный момент хотелось хоть чуть расслабиться после суетливого дня. Ведь «тому» человеку юноша мог безусловно довериться, по крайней мере он старался быть более открытым рядом с ним, нежели продолжать сохранять свою пессимистичную натуру. Хотелось забыться хоть на один вечер и почувствовать себя «живым». Те встречи происходили не так часто, но Осаму как никогда радовался, когда все таки те совместные пребывания невзначай состоялись. В этом ли нельзя найти хоть малейший смысл? Весна. Сколько всего таилось в одном этом слове. День за днём Йокогама оживала, даря обычным людям прилив сил и обещая беспечную пору. Однако Ода, к сожалению, к обычным людям не относился. Весна конкретно для него не сулила ничего хорошего. Все бандитские группировки от мала до велика очнулись от зимней дремоты, заворочались и заклокотали, готовые вырваться из своих убежищ, но пока только поблёскивали оскалом из тенистых и сырых закоулков. Ода может без запинки назвать как минимум семь мелких объединений с которыми в ближайшее время ему наверняка придётся иметь дела, потому что у них ещё зимой руки чесались то подорвать доки в порту, то ограбить пару складов. И всё бы ничего, да только уже в середине апреля ночи скорее всего станут душными и даже сладкий запах цветущих деревьев не скрасит ситуацию. Сегодня денёк выдался не из лёгких. Примерно час назад, когда небосклон уже был полон звезд, а Луна висела высоко Сакуноске наконец-то смог выдохнуть. Сил еле хватило на то, чтобы добраться до дома, (который он и домом-то назвать мог с большой натяжкой), снять с себя пропахшие потом и пылью вещи и встать под струи горячей воды, ощущая как они стекают по тугим и напряженным мышцам. Однако, выйдя из душа и наскоро обтеревшись махровым полотенцем, мафиози внезапно обнаружил в себе ещё немного сил. Сон не маячил ещё даже на горизонте сознания, и минувший день, по какой-то причине не завершённый, никак не желал уходить. Ещё раз выглянув в окно, он отчего-то подумал, что сегодня его ждут. Поспешно надев на себя первые попавшиеся вещи из шкафа Ода вышел из дома по пути закурив сигарету. Ноги сами несли Одасаку к хорошо знакомому месту. Ночной ветер портового города приятно холодил кожу, трепал полы одежды и ещё немного влажные после душа темно-рыжие волосы. Два поворота и воздух озаряет красная неоновая вывеска. Ода останавливается лишь на секунду, безмолвно приветствуя джентльмена в цилиндре с вывески и открывает дверь. Деревянные ступени привычно поскрипывают и потрескивают, нос тут же улавливает хорошо знакомый запах алкоголя и табака (видимо, сегодня в баре были ещё посетители), а в уши вливается всё та же джазовая композиция про расставание. Как только взору открывается барная стойка, Ода непременно находит за ней Дадзая. Он как всегда сидит на среднем стуле в молчаливой компании тумблера с виски к которому он как всегда не притронется. А может, сегодняшний вечер будет исключением и Дадзай выпьет? В конце концов это был Осаму — пожалуй, самый непредсказуемый человек, которого знал Ода. Но эта непредсказуемость не отталкивала, не пугала. Она была данностью, аксиомой, она была Дадзаем — Ода давно её принял. Однако при этой непредсказуемости всё же была одна константа: Дадзай всегда ждал его здесь.