Станция «Стикс»

«Встретил он Смерть как давнего друга

и своей охотой с нею пошёл,

и как равные ушли они из этого мира.»

Сказка о трёх братьях

Сейчас Седьмой ничего не чувствовал. Он помнил, как страшно кричала Альда, ему было больно рвать телепатическую связь, а тело менялось, превращаясь в то, что должно остановить колонию. Но он этого не чувствовал, эти воспоминания просто… были. Как факты, как слепок чего-то настоящего… А был ли он сам настоящим? Или тоже стал лишь слепком былой личности, который должен раствориться в вечной пустоте и безвременье? Задумавшись об этом, он сразу же понял: всё-таки он что-то чувствует и где-то находится, даже стоит на чём-то. Он оглядел себя. На нём не осталось ни капли крови или марсианской грязи. Форма, изорванная щупальцами существа, исчезла, и теперь на нём были простые джинсы и чёрная майка — так он часто одевался в периоды отдыха между миссиями. Обруча на голове не оказалось, и волосы свободно рассыпались по плечам. Место, где он очнулся, было каким-то… никаким. Вроде бы, большим и светлым, но одновременно лишённым цвета, формы и объёма. Казалось, ему ничего не мешает рассмотреть всё вокруг, но почему-то взгляд не мог ни на чём сфокусироваться. С тем же успехом вокруг мог клубиться непроницаемый туман. Но здесь кто-то был. Мимо него проходили люди, тёмные силуэты, каждый из которых словно бы спешил куда-то. Триан попытался понять, куда они идут. Безуспешно. Силуэты были неуловимыми и как-то странно ускользали из сознания. Призраки? И он — тоже призрак? Наверное, ему тоже нужно куда-то идти? Вдруг очень близко от него пробежал худенький мальчик лет восьми. Он, как и все, куда-то целеустремлённо двигался, но на этот раз Триан смог сфокусироваться и последовать за ним. Тем не менее, догнать загадочного ребёнка никак не получалось. Неожиданно кто-то прикоснулся к его руке, и уверенный детский голос попросил: — Оставь Рафаля. Ты ему ничем не поможешь. Медленно, очень медленно Триан обернулся на этот голос. Рядом с ним стоял Тео. Он был таким же, как Габриэль его помнил, только волосы чуть длиннее (они оба с самого детства мечтали их отрастить), вместо чёрной формы — джинсы и светлая футболка, подчеркивающая цвет ясных голубых глаз. Тео широко и радостно улыбался. Опустив руки в карманы, он с любопытством разглядывал остолбеневшего Габриэля. — Да-а-а, а ты подрос, — гордо заявил он, смерив восхищённым взглядом с головы до ног. — Пошли. Он взял его за руку и повёл к стоящей неподалёку скамейке. Взрослый Габриэль был намного выше и крупнее брата, ещё даже не ставшего подростком, однако тот держался с ним так уверенно, словно по-прежнему был старшим, которого, по-возможности, стоит слушаться. — Ты же умер? — пробормотал Габриэль, усаживаясь. — Несомненно, — радостно ответил Тео, приземляясь рядом с ним. — Значит, я тоже умер? — Ну да. Но когда легионеров это останавливало? — Не понимаю. — Ты ведь уже много раз умирал… Тут Триан почувствовал, что не должен давить и не получит ответа. Раньше так часто было: неугомонный Габриэль закидывал спокойного и начитанного Тео таким количеством вопросов, что тот в какой-то момент уставал и начинал эти вопросы игнорировать, или же заставлять младшего брата думать самостоятельно. Но всё-таки Габриэль не удержался: — А где мы? — Это тебе лучше знать, — ухмыльнулся Тео. — Где мы? Ну, точно — как раньше. Триан почувствовал, что безумно сильно по этому соскучился, поэтому честно постарался найти ответ своими силами. Что удивительно, на этот раз, когда он осмотрелся, пространство, в котором они находились, уже не было невразумительной пустотой. Всё вокруг заливал яркий белый свет, но это совершенно точно было какое-то помещение. Однако они сидели под деревом. Рядом обнаружилась зелёная клумба с маленьким фонтанчиком. Зимний сад? Габриэль обернулся и невольно вздрогнул. У него за спиной обнаружился огромный иллюминатор, за которым была космическая бездна, украшенная россыпью звёзд. Они были по особенному, неественно яркими. Когда Триан смог оторвать взгляд от этой завораживающей картины, то заметил, что в стороны от зала, где они сидели, расходились коридоры, светящиеся метки на которых были типовыми обозначениями выходов к шлюзам, куда пристыковываются прилетающие и улетающие корабли. — Похоже на космическую станцию специального корпуса, — заключил он. — Мы в зоне ожидания, а вокруг транспортные доки. — Станция, значит, — с загадочной улыбкой протянул мальчик, потом кивнул. — Логично. Тео заглянул Габриэлю в глаза, и он оцепенел, завороженный. Воспоминания о дне, когда он видел эти глаза последний раз, вновь заставили тьму коснуться его сердца, поэтому хотелось дотянуться до брата, сделать то, что тогда помешали сделать оковы. Разбить страшную иллюзию. Он был уверен, что у него получится, но так и не решился. Если он сам виноват в случившемся с Тео, какое право он имеет быть рядом с ним, вести себя, как ни в чём не бывало? Но всё-таки он произнёс слова, которые отчаянно желал произнести все эти годы: — Прости меня. Тео продолжал смотреть на него спокойно и серьёзно, чуть улыбаясь. — За что? — Я дал тебе умереть. На этот раз Тео отвёл взгляд и чуть скривился, но его недовольство явно было направлено не на брата. Когда он посмотрел на Габриэля, то ответил весёлым, но всё-таки немного недовольным голосом: — А кто тебя, собственно, спрашивал? — Но нам же дали выбор… — И я навязал тебе свой. Ты же сам только что объяснял Альде, что я выбрал лёгкий вариант, — в его голосе чувствовалось ехидство. Упоминание об Альде что-то всколыхнуло в душе, но оно казалось бесконечно далёким, оставшимся в другой жизни… Собственно, так и было. Сейчас он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме разговора с братом. — Я не имел ввиду… — Ты всё верно сказал, — прервал его Тео. — Я тебе тоже говорил, что я не справлюсь в одиночестве. — Я всё равно тебя подвёл. Я не смог убить тех, кто это сделал. — Ты сделал очень многое, Габриэль. Ты стал отличным воином и спас столько жизней, что хватило бы на несколько планет. А помог ещё неисчислимому количеству людей. Ты очень много сделал для того, чтобы наш эксперимент никогда больше не повторился. Ты оставил после себя людей, которые тебя любят и уважают, они тоже не дадут твоему делу пропасть. Так что ты вполне можешь не переживать и не пытаться вернуться… — У меня есть выбор? — насторожился Габриэль. — Конечно. Мы же на станции, говоришь? В зоне ожидания? Ты точно найдёшь тут корабль, который отвезёт тебя… ну… дальше. Но это будет не «Северная корона», конечно же. Ради неё придётся ещё немного помучиться, — он печально улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы я вернулся? — Важно, чего хочешь ты. Я только знаю, что ты не боишься вновь оказаться здесь, так что для тебя никакого риска. Ты давно уже со смертью на «ты». — Я сделаю то, что ты скажешь, — Габриэль действительно думал именно так. — Я перед тобой в долгу. — Э-э-э, нет, — Тео наставительно поднял палец. — Эти времена уже прошли. Теперь всё иначе, теперь выбор за тобой. Только, пожалуйста, пойми одну вещь: ты мне ничего не должен, ты не виновен в том, что со мной случилось. Ты не украл мою жизнь, или какие там ещё глупости приходили тебе в голову. Считай, что я её тебе подарил, хоть ты и сопротивлялся, — он хихикнул, но потом посерьёзнел и заглянул брату в глаза. — Подарки, сам знаешь — штука безвозмездная, но, если тебе это настолько важно — нам придётся вновь проститься. Я горжусь тобой, за эти годы ты сотворил невозможное и действительно заслужил отдых, но… может, моему подарку стоит послужить чуть подольше? Вдруг получится потратить его на что-нибудь ещё, что-то более важное, чем месть? Кое-кто за это решение тебе точно спасибо скажет, верно? Конечно же. Альда. Она невероятно сильная, она справится без него… Но это будет уже совсем другой человек, она поменяется и ожесточится, как давным-давно изменился он сам, когда у него отняли самого дорогого человека на свете. Почему-то теперь мысли об Альде уже не показались Габриэлю такими далёкими. Если до этого он чувствовал себя потерянным в вечной пустоте, лишённым чувств, эмоций, прошлого и будущего, то теперь всё понемногу менялось. Словно он действительно оказался на освещённой тысячами звёзд космической станции, перекрёстке дорог между мирами. После того, как он получил прощение от своего брата, думать об этом почему-то стало легче. Выйдя из оцепенения, Триан вдруг подумал, что то, что он видит, должно быть не загробным миром, а видением, порождённым его собственным угасающим сознанием. Как на Левиафане. Как и множество раз до этого — он ведь действительно уже много раз умирал. Вот только раньше его охватывало отчаяние, вина и тьма. Почему теперь всё иначе? Помогают звёзды, что зажгла в его личной тьме Альда? — Скажи, это всё правда? — не удержался он от вопроса. — Или это происходит у меня в голове? — Технически, Габриэль, головы у тебя сейчас нет, — вновь хихикнул Тео. — Но, даже если это и так — почему оно не может быть правдой?